Часть 9. В обители мертвых

      — Итак, — пропитанным раздражением голосом произнёс Аральд, медленно отодвигая кружку с элем к краю стола. Он встал со своего места, и его проницательный взгляд задержался на офицере, стоявшем перед ним, — мне казалось, ты хорошо понял тогда мой приказ, не так ли? — его руки скрестились на груди, демонстрируя недовольство. Не дождавшись ответа, он продолжил с угрозой в голосе: — Так объясни мне, какого даэдра произошло, что мы лишились целого взвода?!       — Командир, — не поддаваясь на его раздражение, ответил подчинённый, — я проинструктировал Толфдира и его людей. Они должны были доложиться на передовой уже давно.       — О, это обнадёживает, — с тонким, почти ядовитым сарказмом развёл руками Аральд. — Значит, когда к моим ушам снова донесётся жалоба с передовой, мне нужно лишь притвориться, что это всего лишь моё воображение? Тебе лучше дать мне ответы здесь и сейчас, а именно, почему отряд не добрался до места?!       — Но, командир, караульные заверили меня, что Толфдир и его люди точно покинули лагерь и направились в сторону передовой, — твёрдо ответил офицер, его уверенность не дрогнула.       — Ты вообще слушаешь, что тебе говорят?! — рявкнул Аральд, ударив кулаком по столу. Карта вздрогнула, флажки рассыпались. — Ты не видишь гонца? Не слышишь его слова?! — указал он на стоящего в стороне солдата. — Позволь мне высказать своё предположение – это дезертирство! У нас на носу новое наступление, а эти трусы решают сорвать все наши планы!       — Командир, если Толфдир и его взвод действительно дезертировали, то им некуда идти, наши патрули быстро их обнаружат… если только они не направились на восток, — осторожно вставил подчинённый.       — Если они достаточно глупы, чтобы сунуться туда, то они уже покойники, — со вздохом усталости потёр переносицу Аральд и, тяжело дыша, вновь уселся на стул. Его глаза казались затуманенными от гнева и нервозности. Но что есть, то есть. Безрассудство одного взвода не нарушит составленный за долгие часы план наступления.       Аральд вновь посмотрел на офицера:       — Сообщи Стэну и его людям, чтобы готовились к выступлению.       Офицер замедлил дыхание, принял информацию и, едва кивнув, покинул шатёр, его шаги довольно быстро затихли в крутящемся снаружи гуле военного лагеря.       Он развернулся к гонцу, стоящему в тени:       — Отдохни, пока есть возможность, мальчик, — голос Аральда звучал уже приглушённо и гораздо мягче. — Сопроводишь Стэна и его людей к передовой.       — Есть, — кивнул солдат и оставил командующего одного со своими мыслями.       Когда занавес шатра дрогнул, Аральд потянулся к кружке с излишками эля. Однако в самый последний момент он сжал кулак и покачал головой, воспрепятствовав себе утопить накопившийся стресс в пьянящем напитке. В другой ситуации, он бы не отказался утонуть в алкогольном забытье, но не сейчас со всей той ответственностью, что лежала на нём. Аральд вновь потянулся к своему внутреннему кругу раздумий, испытывая противоречивые чувства. Он хотел бы вернуться в Виндхельм, в тот спокойный мир, где его сердце не было бы сжато в тиски страха за тех, кого он ведет в бой. Красивые слова Ульфрика о свободе поклонения Талосу, и Скайриме для нордов – всего лишь эфемерные идеи, что действовали в основном на молодёжь с горячими головами и нерациональными мечтами. Аральд знал это, ведь сам был таким, когда встал под знамёна Империи против Альдмерского Доминиона, неся в себе наивные фантазии о великих битвах и свершениях. Однако реальность военных действий, леденящих душу, переплетающихся с криками, болью и смертью, выбила всю мальчишечью дурь из его головы, и перевернул взгляды на саму жизнь. А теперь Аральд сам ведёт молодых людей на убой, наблюдая, как война ломает их, разрывает наивные ожидания, топит в крови и грязи. Проклятые эльфы со своим “Конкордатом Белого Золота”. Вся эта безумная братоубийственная война на их совести. Даже кровь его собственного ребёнка на руках остроухих ублюдков. У Аральда не осталось ничего, лишь цель – изгнать эту полудохлую Империю со своей родины, Империю, которая продала Скайрим Талмору. Мясникам, убившим его дочь.       Взяв чистый пергамент и окунув перо в чернильницу, Аральд начал быстро писать приказ о переводе взвода под командованием Стэна из гарнизона в авангард. Перо шаркало по странице, и командир с тяжестью в душе понимал, что отправляет в это кровавое жерло ещё больше молодых парней и девушек, тех, кто должен был стать будущим для всего Скайрима. Он украдкой взглянул на карту, разложенную на столе, и его взгляд остановился на границах болот и красных флажках, символизирующих имперские позиции, указывающих на Морфал – столицу этого холда, и на Форт Сноухок, где разместилась Имперская армия. Противник прочно обосновался на своих позициях, и движение Братьев Бури замедлилось до полного застоя в этих болотах. Вот только дела у Империи тоже не лучше. Они только и могут, что отсиживаться за укреплениями, не имея возможности на контрнаступление. Обвал Белого Прохода не прошёл для них без последствий.       В этот момент его размышления прервал внезапный голос:       — Командир! — произнес солдат, вошедший в шатёр с обеспокоенным выражением лица. — Двое неизвестных требуют встречи с вами. Утверждают, что из Стражи Рассвета, но… одеты иначе. Возможно, это самозванцы.       Аральд нахмурился, оторвав взгляд от пергамента:       — Оружие у них изъяли? — спросил он настороженно, но стараясь сохранять хладнокровие.       — Так точно, — кивнул подчинённый.       На миг Аральд задумался, обдумывая все возможные варианты. Наконец, он одобрительно кивнул:       — Приведите их ко мне.       Солдат покинул шатёр, а Аральд раздражённо отложил перо, ожидая этих “Стражей Рассвета”. С каждой встречей с их представителем, скептицизм Аральда к этой организации только усиливался. Он считал их не более чем очередной шайкой наёмников, прикрывающихся благими намерениями с целью нажиться на наивности Ульфрика. В свете последних исчезновений, которые, влекли за собой не только слухи, но и реальную угрозу, как делу Ульфрика, так и мирным жителям Скайрима, эти охотники на вампиров выглядели даже ещё более бесполезными, чем Дозорные Стэндарра.       Когда в шатёр снова вошёл солдат, за его спиной проследовали два человека, с виду явно не имеющих отношения к Стражам Рассвета. Один из них оказался тем, которого Аральд никак не ожидал увидеть в своём лагере. Второй же гость оказался женщиной в капюшоне, и едва ли подходящей для странствий одежде. Аральд, удивлённый и озадаченный их появлением, сохранил спокойствие на лице и приподнялся со стула:       — Оставь нас, — отдал он команду своему подчинённому, который сопроводил их.       Солдат Братьев Бури коротко кивнул и вышел из шатра.       — Так-так, — начал Аральд, обходя стол и устремляя взгляд на Талиона с выражением лёгкого недоумения, — когда мне сообщили, что сюда прибыли Стражи Рассвета, я ожидал увидеть их представителя, Селанна, и представь моё удивление, когда вместо его бестолковой физиономии, я вижу тебя.       Талион показательно развёл руки в стороны:       — Ну, с некоторой точки зрения, никакого обмана не было. Мы действительно работаем со Стражами Рассвета, просто… неофициально.       На это Аральд расхохотался, расплывшись в широкой улыбке, открыв все тридцать два зуба:       — Неофициально, говоришь? Это так теперь называется? — он дружески сжал Довакину руку. — Впрочем, зная тебя, я нисколько не удивлён.       Затем его взгляд переместился на Серану:       — Однако я не припоминаю, чтобы ты когда-либо работал с кем-то в паре. Как твое имя, красавица?       — Меня зовут Серана, — она откинула с головы капюшон. — Рада встрече.       — Взаимно, Серана, — мягко ответил Аральд, пожимая руку и внезапно ощутив то, насколько холодно её касание. — Надеюсь, мои ребята не растеряли самообладание при виде вас? — подмигнул он с доброй усмешкой.       Серана скромно улыбнулась и сдержанно покачала головой.       — И где же тебе удалось встретить такую, а? — спросил Аральд у Талиона с подчеркиваемым интересом, направляясь к сундуку.       — Расскажу, не поверишь, — шутливо ответил он.       Аральд продолжил смеяться и, открыв сундук, достал два пустых кубка и поставил на стол. Глухой хлопок пробки от бутылочки с элем сменился тихим бульканьем:       — Как там Тонилла? — спросил он, разлив по кубкам напиток и протянув их гостям.       — Как всегда, вся в работе, — ответил Талион, сделав большой глоток.       — Это хорошо, боюсь, вскоре снова понадобятся её поставки.       Серана разом поджала губы, её взгляд метнулся к Талиону, бокал заскрипел в её руке:       — Так вот, какие дела вы ведёте с Братьями Бури, — с осуждающим тоном произнесла она и встала в строгой позе. — Поставляете им оружие и припасы?       — Именно так, — подтвердил Аральд, нисколько не стесняясь своих связей. — Проблема Ульфрика и других командующих в том, что они слишком брезгливые, чтобы увидеть возможность у себя под носом. Любой, кто не держал голову в собственной заднице, понимал, что эта война была неизбежна. Гильдия берёт дорого, но быстро, и качество превосходно. Пока остальные ждали подачек из Виндхельма, мои люди получили всё необходимое. И смотрите где мы – от Солитьюда нас отделяет лишь один холд. Имперцы не смогут долго отсиживаться в Морфале. Их корабли тонут в Море Призраков. У них лишь один порт, у нас два! Недолго остроухим мразям осталось хозяйничать на нашей земле!       — Вот только не забывай, Гильдия не поддерживает ни одну из сторон, — поправил его Талион. — Как я говорил ранее, мы ведём дела со всеми, кто способен заплатить.       — Вы просто наживаетесь на войне, — не отступала Серана. — Как те же мародёры, что грабят беженцев и путников, только с большим размахом и чужими руками!       Талион промолчал, но не стал прятать от неё взгляд. Её глаза впивались к его, в надежде, что он всё же ответит, объяснится.       Но возникший бас Аральда прервал их молчаливую перепалку:       — Ты не знаешь, что такое война, девочка. В ней нет места правилам, нет места морали. Побеждает тот, кто использует все доступные ресурсы. Каждый выживает в ней, как может. Гильдия не наш союзник, а такой же инструмент, как наковальня для кузнеца.       — Забавно слышать о выживании от того, кто на стороне зачинщика войны, — ответила она, медленно переводя взгляд на Аральда. На лице проскользнула ядовитая полуулыбка. — Больше похоже на попытку оправдать свои действия.       — Оправдать? — рассмеялся Аральд, явно не принимая её слова всерьёз. — Я выбрал сторону и делаю то, что необходимо, чтобы поддержать своих людей. Каждый получает свою долю, и за это платят не только деньги!       Талион, наблюдая за разгорающимся диспутом, всё же решил вмешаться:       — Серана права в том, что Гильдия запятнала себя, когда согласилась на поставку оружия в Виндхельм. Но Аральд тоже прав. В условиях войны приходится принимать трудные решения и находить компромиссы.       Аральд с удовлетворением кивнул:       — Видишь? Вот он-то всё понимает.       Серана вздохнула, её лицо покрыло недовольство, но она решила не продолжать этот спор. Сейчас важно сосредоточиться на более важных делах, но она непременно вернётся к этому разговору… наедине.       — Итак, — произнёс Аральд, прерывая наступившую тишину, — может, расскажите уже, что привело вас в мой лагерь?       Талион, допив остатки эля, поставил пустой кубок на стол:       — Мы ищем одну гробницу, расположенную где-то на северо-востоке от Морфала. Это как раз на подконтрольной тебе территории. Слыхал о такой?       Мгновенно лицо Аральда оледенело, он схватил кубок с остатками эля и одним залпом опустошил его, а затем сел за стол:       — И чего вас всех понесло в эти Богами забытые развалин?       — “Вас”? — переспросила Серана, поднимая брови. — Кто-то уже интересовался этими руинами?       — Да, — кивнул он. — Приходила тут одна дамочка. Просила рассказать всё, что нам известно о гробнице… как она её назвала... — Аральд задумался, щуря глаза, пытаясь вспомнить, — Уст… Устернев…Устергнев…       — Устенгрев, — уточнил Талион, без лишних слов.       — Точно! — воскликнул Аральд, щелкнув пальцами. — Что-то бормотала о какой-то там угрозе, и что ей крайне важно попасть туда. Даже пообещала щедрое вознаграждение в обмен на информацию.       — И что же это за “дама”? — настороженно спросил Довакин, скрестив руки на груди, пристально смотря на мятежника. — Как выглядела? Имя называла?       — Бретонка, светловолосая, лет около пятидесяти… имени своего не назвала. Пытался отговорить её, но бесполезно. В конце концов, я рассказал ей всё, а она оставила мне приличный мешок септимов и удалилась. Больше её не видел.       — И когда это было? — поинтересовался Талион, слегка наклоняя голову.       — Пять дней назад, — произнёс Аральд с заметной неохотой. — Сгинула поди в тех развалинах… как и все, кто отправился туда.       — Почему? — оживилась Серана, её выразительные глаза заблестели от любопытства. — Что в той гробнице происходит?       — Без понятия, — с мрачным выражением лица пожал плечами Аральд. — Много моих разведчиков сгинуло в тех болотах. Поэтому я строго-настрого запретил своим людям приближаться к тем местам. Не знаю, что вы там ищете, но мой вам совет – оставьте это дело.       — Нам нужно туда, — настоял Талион, — это крайне важно.       На это Аральд лишь глухо хмыкнул, его губы скривились в горькой улыбке:       — Та сумасшедшая говорила так же, но где она теперь? Деньги оставила, а жизнь потеряла. И ради чего? Вы же ещё совсем молодые, а уже готовы просрать свою жизнь.       Не мешкая, Талион выудил из своего подсумка мешочек с монетами и бросил его на стол. Аральд, поднял кошель с монетами, и, немного помолчав, он неожиданно бросил его обратно Талиону в руки:       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Будь, по-твоему, но мне нужны не деньги. Мне нужна услуга.       — Что за услуга? — уточнил Талион, убирая мешочек в подсумок.       — На днях у меня пропал взвод, — произнёс Аральд с угрюмым выражением. — Им было приказано явиться на передовую, но они так и не пришли. Как покинули лагерь, так их никто и не видел. Единственное место, куда они могли уйти и остаться незамеченными, это на восток, к тем треклятым развалинам. Раз вы собираетесь туда, попробуйте найти их. Если они ещё живы, помогите вернуться в лагерь, а если нет… выясните, что с ними произошло, да и со всеми, кто туда сунулся.       — Хорошо, — согласился Талион, доставая карту. — Где находится эта гробница?              

***

      Несколько деревянных наблюдательных башен возвышались на островках твёрдой земли. Их каркасы неказисты, собраны из переплетённых веток и стволов, со знамёнами Братьев Бури, вымокшими до серого цвета. Сами башни укрыты мхом и болотной грязью. Между ними тянулись проложенные тропы, по которым передвигались посыльные, патрули и караваны с провизией. Одна из таких тропок шла на запретный для мятежников восток, вымощенная переплетёнными ветками и дубовой щепой – тщетной попыткой мятежников облегчить движение по вязкой грязи. Далеко позади ещё слышались голоса и крики солдат, и лязг доспехов. По краям дороги расположились редкие кочки, усыпанные раздавленными болотными ягодами и желтоватыми грибами, местами изъеденными червями. Дорожка петляла между низкими кустарниками и травой. Гарь и кровь напитали землю, некоторые участки почернели полностью. Птицы покинули эту местность. Их крики заменило стрекотание огромных болотных насекомых и кваканье жаб. Вода мутная, с плавающими островками плесени. Иногда в тишине можно услышать, как с бульканьем медленно оседает труп, или наоборот, всплывает. Старый, вздутый, забытый как своими, так и чужими. Местами болото казалось взрыхленным – недавно проминалось под ногами сотен солдат. Разломанные укрепления наполовину погружены в болотную воду, древесина серая, напитанная влагой. В рваной грязи угадываются обломки стрел, изломанные копья, куски разорванной брони, обугленные фрагменты щитов с эмблемами Братьев Бури и Империи. Местами разлагаются трупы, а над ними жужжат мухи. Мокрые листья прилипают к сапогам, а воздух сгущается от тяжелой влажности и гнилостных запахов.       Хотя болотистый тыл выглядел запущенно, но он всё же был жив. Сюда стекались подкрепления из Виндхельма и Данстара, тайными тропами проходили разведчики и диверсанты в направлении Морфала и Форта Сноухок, в попытках устроить внезапную вылазку и найти слабое место в обороне Империи. В болотах спрятаны тайники с оружием, едой и зельями. Среди старых камышей на более менее сухих участках земли были спрятаны лагеря Братьев Бури: палатки, покрытые шкурами, горящие очаги в земляных углублениях, повешенные на жердях сушёные грибы и мясо болотных жаб. Солдаты отдыхали, чинили доспехи, точили оружие. Многие из них покрылись язвами – долгое пребывание в болотах не проходило бесследно из-за гниения, сырости и насекомых.       Однако, чем дальше на восток, тем тропа становилась менее различимой: камыши и топкие участки с трудом пропускали даже подготовленного путника. Следы пребывания солдат Аральда значительно редели. Последний лагерь мятежников, расположившийся в покинутой рыбацкой хижине, не так давно остался позади, а граница запретной территории приближалась. Три фигуры в грязных плащах с изображением скалящегося медведя пробирались по узкой тропе. Каждый шаг отдавался тихим бульканьем и шорохом вязкой грязи. Воздух душил тяжёлой смесью гнили, сырости и пряных болотных трав.       — Почти дошли, — прошептал Кальдр, старший из них, сжимая топор. Его глаза напряжённо и устало высматривали установленные их собратьями ориентиры, обозначающие границу, но видели лишь признаки недавнего боя: изорванные ветки, брошенные стрелы, пятна засохшей крови. А вот и ориентир – вырезанный на коре дерева символ Братьев Бури, перечёркнутый двумя наклонными линиями.       — Далеко ещё? — тихо спросила Айрин – самая молодая в отряде, дрожа от холода и страха.       — Нет, мы достигли границы. До гробницы осталось не более пяти вёрст, — ответил Кальдр. — Осмотримся и возвращаемся.       Они обошли небольшой омут с чёрной водой, в которой отражались тёмные силуэты деревьев. Постоянный гнёт природы, вездесущие следы войны и опасная близость к месту, которое уже признали проклятым, держали разведчиков в постоянном стрессе, почти граничащим с нервным срывом. Влажность, насквозь пропитанная водой и потом одежда, постоянный гул насекомых и кваканье жаб уже казались обыденностью. Вдруг из-за мха на камне показался ржавый наконечник стрелы – давно забытый, но говорящий о том, что сюда кто-то приходил и не вернулся.       — Возвращаемся, — прошептал Кальдр, и трое развернулись, чувствуя на себе необъяснимую тяжесть, словно кто-то наблюдал за ними. Туман сгущался, и с каждым шагом дорога назад казалась всё более бесконечной, будто сама топь не желала их отпускать. Трое разведчиков начали осторожно отступать, внимательно оглядываясь назад. Каждое движение казалось им громче обычного, болото, будто живое существо, питалось их страхами. Вода под ногами булькала, предательски выдавая местоположение.       — Айрин, держись ближе, — шептал Кальдр, и взгляд его метался, выискивая любые признаки угрозы. Но кроме болотного мрака вокруг ничего не было видно.       Внезапно за их спинами раздался шум, словно что-то тяжелое рухнуло в воду.       — Что это?! — сжалась в испуге Айрин.       — Замри! — приказал Кальдр, присев на корточки и прижимаясь к земле.       От накатившего приступа страха туман воспринимался плотнее и темнее. Вновь раздался шум, забулькала вода, в мутной туманной пелене промелькнула тень с человеческими очертаниями, размахивала руками. Послышался шипящий хрип.       — Т...там, там что-то есть! — тихо прохрипел третий из их отряда, Керн, схватившись за двуручник за спиной.       Айрин дрожащими пальцами выхватила стрелу из колчана и выстрелила. “Тень” зарычала то ли от боли, то ли от гнева, её движения стали более хаотичными и рваными. Она медленно, шатаясь из стороны в сторону, зашагала к разведчикам. Айрин вновь натянула лук и готова была выстрелить, но в нужный момент оступилась и почувствовала, как зыбкая трясина начала медленно поглощать её сапог. Паника усилилась, она рванулась назад, но нога будто приросла к земле.       — Помогите! — крикнула она, выронив лук и схватившись за руки товарищей.       Кальдр успел схватить её за плечи и с усилием вытащить из грязи, но в этот момент хриплое шипение неизвестной им твари стало громче, будто она уже прямо за их спинами, но нет, существо всё ещё неуклюже шлёпало по грязи в сторону разведчиков и из-за тумана разглядеть его невозможно. Но было уже одно – это существо – не человек.       — Бежим! — в панике выкрикнул Кальдр, и троица ринулась обратно по узкой тропе, забыв о всякой осторожности, спотыкаясь и скользя по сырой земле, и едва разбирая дорогу в гнилостном тумане. Холодный ветер, задувающий в лица, но влажность не давала ободриться. Вскоре впереди показалась знакомая полянка с маленькой рыбацкой хижиной, окружённой камышами и чёрными искривлёнными деревьями. Их лагерь. Всё еще потрясенные пережитым ужасом, они и не заметили, как достигли своего укрытия. Бойцы рухнули на землю, жадно хватая ртом спёртый воздух и поливая землю потом.       Но пока они приходили в себя, из-за хижины возникли две фигуры. Мужчина в крепких кожаных доспехах с капюшоном и полумаской и мрачным взглядом. А рядом с ним стояла женщина с неестественно бледной кожей и горящими, как угли, глазами.       — А вы ещё кто такие!? — прорычал Керн, первым поднявшись на ноги. Он схватил за рукоять своего меча, оценивая незнакомцев проницательным взглядом.       — Мы от Аральда, — невозмутимо ответил человек в маске, и, игнорируя угрожающее настроение мятежника, протянул сложенный пополам документ. — Направляемся на восток, к гробнице.       — От командира? — выдохнул Кальдр, едва способный прочитать подписанное Аральдом разрешение с печатью и подписью. Он настороженно рассмотрел загадочных путников и вернул им бумагу. — Вы наёмники?       Серана кивнула:       — Нам поручено провести разведку в той гробнице и найти пропавший взвод.       — Вы о Толфдире и его людях? — спросила Айрин, сбрасывая с головы шлем и обнажая длинную светлую косу.       «Интересно, — подумал про себя Талион, — неужели наши знакомые с Айварстеда?» — Он взял на себя инициативу и ответил:        — Верно. А вы я так понимаю, шли как раз-таки с востока, верно?       — Так точно, — подтвердил Кальдр. — Мы проводили обход близ восточных границ, когда… — он вздохнул, ещё не полностью отойдя от увиденного, — на нас напало нечто.       — Нечто? — приподняла бровь Серана.       — Мы не смогли его разглядеть в тумане, — вставила Айрин ещё подрагивающим голосом. — Я выстрелила в это существо, но вместо того чтобы умереть или просто испугаться, только разозлилось. Оно двигалось медленно и рычало так, что мороз побежал по коже. Мы… просто сбежали.       — И правильно сделали. Лучше не суйтесь туда, пока мы не разберёмся, — произнес Талион, пройдя мимо них.       — Вы идёте на смерть, — пробурчал Кальдр, не скрывая своего скептицизма, но герои оставили его слова без ответа.       

***

      Двигаясь по извивающейся тропе, Талион сосредоточился на карте. Рыбацкая хижина, служившая последним и самым крайним лагерем разведчиков, была помечена на карте, как основной ориентир, а неподалёку от неё сделанный от руки крест, который оставил Аральд, указывал на местоположение Устенгрева.       — Как думаешь, что за “нечто” они встретили? — раздался за спиной голос Сераны.       — М-м-м... — Талион свернул карту и убрал её в сумку. — Без понятия, есть догадки?       — Возможно, это какое-то дикое животное, или же призрак, или выбравшийся из гробницы драугр, — пожала она плечами. — Кто знает, что обитает в этих топях. Ты не бывал здесь до войны?       — Нет, в этом не было необходимости, — ответил Довакин, отмахиваясь от настырной мошкары, которая пыталась прилипнуть к его лицу. Даже натянутая маска не спасала от назойливых насекомых, что крутились вокруг него.       Шаг за шагом, следуя по тропе, оставленной разведчиками, они периодически останавливались, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к происходящему вокруг. Туман осел на землю, словно снег. Окружающее зрелище резко контрастировало с тем, что рассказали им напуганные мятежники. Вместо так называемого “нечто” герои встретили лишь гротескные фигуры деревьев, рассаду камышей и следы минувших сражений с Империей: брошенное оружие, разбитые укрепления, разбросанные ящики и порванные знамена. Но одна деталь смущала Талиона – куда же делись тела павших?       — Смотри, — Серана указала на покосившееся дерево с нацарапанной на стволе отметкой.       — Да, мы близко, — подтвердил Талион. — Смотри в оба, мы не знаем, что там впереди.       

***

      Пройдя за пределы подконтрольной мятежниками территории, Талион и Серана шли настороженно, заранее обнажив оружие и сосредоточив в ладонях магию. Они не знали, где и когда незримый враг нанесёт удар. С пересечением границы их окутала тишина, не мирная, не умиротворяющая. Она звенела в ушах. Исчезли даже звуки болот: ни кваканья лягушек, ни треска веток. Словно весь мир за пределами их шагов просто... исчез. Эта тишина больше походила на некую завесу. А за ней что-то пряталось, выжидало. Взгляд скользил по туману, но не цеплялся ни за одно движение. Вокруг лишь искривлённые ели, обросшие мхом, и чахлая трава.       Серана, шагавшая рядом с Талионом, внезапно напряглась. Воздух, и без того вязкий от влаги и сырости, вдруг изменился. К душному мареву прибавилась новая, зловещая нота – удушающая вонь гниения. Смрад подкрался внезапно, словно живой, обвился вокруг горла. Но она, привычная к такому, только стиснула челюсти, вспоминая подвалы Замока Волкихар, которые были одновременно пыточной и склепом для томившихся там трэллов. И этот запах хорошо давал понять, что такое безысходность.       — Мы близко, — прошептала она, глядя вперёд в туман. — Я чувствую это.       — Чувствуешь? — насторожился Талион, не оборачиваясь.       — Запах... гниющей плоти, — Серана указала вдоль узкой тропы, что вилась меж деревьев. — Вон оттуда.       Талион хмуро кивнул.              Ответ на их тревогу вскоре открылся во всем своем кошмаре и мерзости. Тропа вывела на болотистый берег, превратившийся в кладбище без могил. Повсюду тела: люди, меры, зверорасы. Они лежали вперемешку, словно листья, сорванные и разбросанные порывом ветра. Горы мертвецов разлагались под гнётом влажного воздуха, постепенно превращаясь в бесформенную массу. На одной из куч ворона ковыряла клювом чью-то изъеденную плоть. Некоторые трупы висели на еловых ветвях, подвешенные за ноги, как кролики со снятой шкурой. У одних ещё теплились следы недавней борьбы, другие же поглощены гнилью. Рои мух оккупировали каждый разрез, их жужжание прорезало мёртвую тишину. Смрад усилился настолько, что начал подступать к горлу. На фоне этой жути высился каменный колодец с круглой лестницей, исчезающей во тьме. Вокруг полуразрушенные колонны, покрытые мхом и древними рунами, почти затерянными в болотной поросли. Туман сгущался, вязкий и тяжёлый.       И тут, среди разрушенных контуров строений, Серана заметила движение. Шаткая фигура стояла спиной к ним. Солдат в окровавленной броне Братьев Бури, с ножом в руке, казался то ли живым, то ли призраком. Из его уст вырывалось невнятное бормотание, местами оно срывалось в болезненные, безумные вопли.       Герои замерли за деревом, наблюдая, не решаясь подойти. Всё вокруг будто задержало дыхание. Внезапно неизвестный сделал резкий жест, и лезвие полоснуло по его горлу. Алые ручьи брызнули из раны, смешиваясь с грязью под ногами. Он рухнул. Тишина вернулась, и теперь в ней не осталось даже тревоги, только тяжёлое, звенящее эхо того, что здесь произошло.       — Клянусь кровью своих предков… зачем он это сделал? — прошептала Серана, ошеломлённо глядя на Талиона. В её голосе смешались отвращение и непонимание. Взгляд Довакина был не менее потрясённым.       — Не знаю, — ответил он тихо, стараясь удержать голос ровным. — Но сомневаюсь, что он сделал это добровольно.       Талион вновь перевёл взгляд на тело самоубийцы:       — Идём. Вход в гробницу, скорее всего, внизу. Заодно осмотрим его.       Медленно, настороженно, они вышли из-за укрытия. Их шаги по мокрой земле звучали неестественно громко. Приходилось перешагивать тела. Мёртвые, казалось, наблюдали в ответ: безжизненными глазами, а порой и вовсе пустыми глазницами. В этой тишине даже молчание стало зловещим предзнаменованием. Талион шёл первым, напряжённо всматриваясь в туман, в каждый изгиб древней постройки. Его не покидало ощущение, что кто-то следит за ними. Или что-то. Тени между колонн казались слишком глубокими. Мгновения слишком затянутыми. Что бы ни устроило эту бойню, оно всё ещё здесь.       Талион склонился над телом самоубийцы и аккуратно перевернул его. Узнал сразу, хоть и с трудом:       — Толфдир Двоебородый, — произнёс он, видя лишь тень того человека, которым он был в Айварстеде. Доспех заляпан кровью, местами изрезан, один наплечник сорван, ремни оборваны, грудные пластины висели, как тряпьё. Лицо осунулось, кожа обвисла, царапины и раны исказили черты. Его борода, некогда гордо заплетённая в две косы, теперь напоминала грязную метлу.       Это место убило его не сразу. Оно сломало его. Изнутри.       — Он должен был быть на передовой... — пробормотала Серана. — Что он делал здесь? И где остальные из его отряда?       — Аральд не обрадуется, когда узнает, — мрачно добавил Талион и начал шарить по карманам погибшего.       Серана, обводя трупы взглядом, подняла ладонь, в которой вспыхнули слабые молнии. Она наводила её то на одно тело, то на другое, будто пыталась предугадать опасность.       — Здесь не только мятежники, — сказала она. — Имперцы, путешественники, фермеры и даже Талморцы!       — Пусто, — коротко бросил Талион, закончив обыск. — Значит ответы внутри гробницы. Мы должны…       Он не договорил.       Тело под его рукой шевельнулось.       Толфдир... открыл глаза.       Пустые, с блеклыми зрачками, в них не было жизни. Он дёрнулся вперёд и с неожиданной силой вцепился в Талиона, прижимая нож к его горлу.       — ФУС РО ДА! — рявкнул Довакин. Крик ударил, словно ураган. Толфдир отлетел назад, в груду безжизненных тел. Но, стоило ему коснуться земли, как неведомый импульс пронёсся по болотам, заставив мир содрогнуться. Воздух будто задрожал, и всё вокруг ожило. Разложившиеся тела, те, что лежали в лужах, висели на ветвях, распластанные, обглоданные – начали вставать. Дёргаясь, с судорожными рывками, в неестественно перекрученных позах. Суставы трещали с мерзким хрустом, кости сдвигались, слипшаяся плоть трепетала. С верхушек елей, с ветвей, один за другим начали падать трупы. Солдаты в броне, крестьяне в рваных рубахах, охотники. Они ломали себе шеи при падении, выворачивали суставы, и всё равно поднимались. Аргонианка в истлевшем жреческом одеянии с раздувшимся брюхом шлёпнулась лицом вниз в лужу, хрипло зашипела и, выгнувшись в дугу, заскребла когтями по грязи. Норд в изодранной броне Стражи Рассвета, с рассечённой скулой, с трудом пытался зарядить арбалет, хотя его правая рука держалась лишь на сухожилии. Каджит, почти лишённый челюсти, полз на локтях, язык безвольно волочился по грязи. Старый данмер с наполовину обнажённым черепом и высохшими глазами издал хриплый вопль, схожий с заклинанием. Его пальцы засветились, но Серана, не дожидаясь, метнула ледяной шип. Он с громким хрустом пробил лобную кость. Эльф лишь отшатнулся, но не упал. Из трясины, с хлюпаньем, поднялся орк с полусгнившим лицом и вываливающимися внутренностями. В руке он сжимал проржавевший кухонный нож.       — Клянусь кровью…— прошептала Серана, отступая. — Они все…       — Назад! — скомандовал Талион.       Он шагнул вперёд, и с рыком из груди изверг пламя:       — ЙОЛ ТооР Шул! — огненная струя обрушилась на приближающуюся массу. Мертвецы вспыхивали, как сухие пни, горели без звуков, без страха. Один каджит без рук и ног подполз к Талиону и вцепился зубами в его сапог. Довакин резко пнул его и опустил сапог на голову. Череп промялся с мерзким чавканьем, как спелый арбуз. Орк, обезглавленный, всё ещё держал в руках боевой молот и, спотыкаясь, двигался вперёд. Серана метнула молнию, но та лишь на мгновение прервала его шаг.       — Они не чувствуют боли! — крикнула она, отскочив от летящего буя. — Даже без головы продолжают идти!       — Мы не удержим их! — рыкнул Талион. — Открывай проход, я задержу их!       Серана спрыгнула в колодец. Каменные стены вновь задрожали от отголосков неизвестной магии. Возле двери рухнули ещё мертвецы и сразу зашевелились.              «Похоже, огонь это единственное, что берёт их, но использовать Огненное дыхание постоянно не выйдет, — Талион применил на себе Огненный плащ, и выхватил из ножен кинжал Вальдра. Мёртвые продолжали свой марш, переступая через горящие останки, спотыкаясь, падая, но приближаясь. — Но оно и не к чему, мне просто нужно выиграть немного времени».       — СУ ГРА ДУН! — воздух вокруг Талиона задрожал в прозрачном вихре, Соловьиный клинок и кинжал Вальдра засвистели в воздухе, отсекая руки, вспарывая гниющие животы. Каждый удар, каждый взмах ощущался настолько лёгким, словно тело не весило ничего. Талион не останавливался, наносил удар каждому, кто попадался под его клинки. Огненный плащ сжигал мёртвую плоть, но они не останавливались, горящие, завывающие от боли и ярости тянули свои изломанные конечности. Резкий взмах клинком, и голова норда отлетела в сторону, а его тело покрыл огонь. Талион отпнул безглавый труп к другим, заставляя их загореться. Редгард с распоротой грудью шагал вперёд, а когда лишился ног, он пополз.              Серана метнула разряд молнии в сторону альтмера в разодранном Талморском мундире, из-под которого торчали рёбра. Типичное для эльфа лицо с острыми чертами изувечено рваной щекой и отсутствием губ. Демонстрируя свои прогнившие зубы, он завыл от поразившего его заклинания, но лишь на мгновение, прежде чем вновь пойти в наступление. Он выставил руки и в ладонях так же засветились молнии, но вампир, резко сократив расстояние, отсекла ему обе кисти, а затем отшвырнула эльфа к стенке, как тряпичную куклу. Выпущенный вдогонку ледяной шип пробил рот альтмера, пригвоздив его. Жуткая картина: его тело беспомощно извивалось, он неуклюже барахтался и стучал обрубками рук об кусок льда, оставляя на нём кровавые разводы.       Серана, едва успев перевести дух, вдруг уловила свист летящей в неё стрелы. Резко наклонившись, она сделала ловкий перекат вбок. Лучница из Братьев Бури с пустым взглядом и хриплым из-под шлема рыком потянулась за новой стрелой. Шатаясь на ногах, попыталась прицелиться. Серана ударила молнией, это на мгновение оглушило бывшую мятежницу, а ледяные колья пробили ей ноги. Колени не выдержали, и нежить повалилась на землю. Шлем, отлетев вбок, открыл лицо лучницы, и это зрелище заставило Серану вздрогнуть. От той дерзкой девчонки, что направляла на неё лук и выкрикивая угрозы в таверне Вайлмир, осталась лишь сломленная оболочка, без души, и с пустым взглядом. Мятежница поползла к Серане, злобно рыча, перебирая руками и оставляя за собой борозду из грязи и крови, а вампир, смотря на неё, не могла понять, почему, смотря на эту незнакомку, у неё сжалось сердце?       — Серана, скорее! — прокричал Талион, вонзив кинжал в глазницу очередного мертвеца, и, наложив на него Огненную руну, оттолкнул телекинезом. Прогремел взрыв, разразившийся новой порцией подгоревших гнилых ошмётков.       Придя в себя, и Серана, перешагивая через ползущую к ней мятежницу, рванула к дверям, ведущим в гробницу.       Кольцо окружения, сжималось вокруг Талиона, вынуждая его отступать. Его дыхание участилось, стало тяжелее. Мускулы заныли от усталости, сила уходила. Всё тело вымазано в крови и гнили, каждая рана горела. Вокруг Довакина валялись отсечённые конечности и горящие тела. Огненный плащ развеялся, да и действие Крика почти сошло на нет. Талион уже отступил к самому краю колодца, и чуть было не оступился.       — ФУС РО ДА! — ударная волна, вызванная Криком, разметала нежить в стороны, дав Талиону немного пространства, но орда вновь начинала давить.       — Талион! — прокричала Серана, открыв дверь.       Безрукий босмер набросился на мгновение замешкавшегося Довакина и они оба упали на дно двора-колодца. Талион больно ударился спиной, выронив оружие, но не успел он прийти в себя, как лесной эльф уже полз по нему, и пытался добраться до лица Довакина, щёлкая оставшимися зубами, извергая гнилой смрад.       Ледяной шип Сераны пронзил голову эльфа, и Талион отшвырнул его от себя. Но тут же он увидел, как орда нежити начала падать прямо на него сверху. Довакин в последний момент схватил клинки, попутно избегая от падающих тел.       — ВУЛЬД НАа Кест! — используя Стремительный Рывок, Талион пронёсся через весь двор и влетел в дверной проём гробницы.              Серана захлопнула двери и заперла их на массивный железный засов. Вместе с Талионом они, не обмениваясь ни словом, почти синхронно приложили ладони к исписанному рунами металлу. Из пальцев хлынул ледяной поток магии, и холод начал стремительно окутывать створки. Слой за слоем, лёд намертво сковывал двери, проникая в щели, укрепляя засов и окутывая замки. Однако сквозь толщу льда и металла всё ещё слышались приглушённые стоны, скрежет когтей и глухие удары. Кошмар не закончился – он просто остался по ту сторону. Воздух в гробнице оказался плотной смесью разложившейся плоти, сырого камня, плесени и пыли. Он оседал в горле, оставляя мерзкое послевкусие.       Талион, тяжело дыша, сорвал с себя капюшон и маску. Его волосы прилипли ко лбу от пота, броня испещрена порезами, а к пальцам прилипли куски прогорклой плоти. Он медленно присел на сырой каменный пол, оставляя на стене тёмный след из осевшей на доспехе крови и гнилых ошмётков. Его клинки тихо звякнули, выпав из рук.       Серана сразу оказалась рядом, присела на корточки, её взгляд блуждал по его телу, оценивая раны:        — Ты как? — спросила она, сдерживая тревогу, при этом откинула прядь волос, испачканную чужой кровью, за ухо.       — Нормально… просто пара царапин, — с трудом выдавил Талион, пытаясь натянуть улыбку сквозь тяжёлое дыхание и боль в мышцах. Его тело всё ещё не отошло от действия Крика Элементной Ярости. Пульс гремел в ушах, ладони подрагивали, грудная клетка двигалась рывками. Казалось, сама броня стала тяжелее, сковывая движения, а мышцы ныли так, будто он провёл не минуты, а часы в бою.       Серана молча приложила ладони к его груди и начала накладывать заклинание Восстановления. Мягкое золотистое сияние окутало Талиона, подсвечивая парящие в воздухе капли влаги и пар, поднимающийся с его разгорячённого тела. Её пальцы были прохладными, но в движениях чувствовалась нежность. Лицо оставалось собранным, почти непроницаемым.       В гробнице повисла напряжённая тишина. Где-то в глубине закапала вода, порождая слабое, но назойливое эхо. За заледеневшими створками всё стихло, будто мёртвые забыли о ворвавшихся на их территорию чужаках. На стенах дрожали тени от одинокого факела.       — Они не просто воскрешены, — тихо произнёс Талион, прислушиваясь ко всему, что происходило вокруг. Он провёл рукой по лбу, убирая налипшие волосы, — они… просто отказывались умирать. Я отрубал им головы, отсекал конечности, даже когда их тела горели, они не останавливались, пока не превращались в пепел. Впервые встречаю таких живучих.       Серана кивнула, её голос стал серьёзнее:        — Я обучалась Некромантии долгие годы, но магия, что подняла их, превосходит всё, что мне известно. Это не просто проклятье. Эти тела… они подчиняются чему-то. Или кому-то.        — Думаешь, они действуют по чей-то воле?       — Очень на это похоже. Они отреагировали, как только мы приблизились к самой гробнице.       — Что-то поселилось здесь. И оно не собирается нас пропускать, — Талион достал из нагрудной портупеи маленький бутылёк с зельем, выдернул пробку зубами и залпом выпил, надеясь, что это хотя бы частично восстановит его силы.       — Интересно, это тоже входит в “испытание” Арнгейра? — с сарказмом спросила Серана, при этом едва заметно хмыкнув. — Могли ли Седобородые знать о том, что здесь творится?       — Считаешь, что Арнгейр послал нас сюда не за рогом?       — Я считаю, что это всё – часть замысла. Я всю дорогу думала: «Какой в этом смысл?». Допустим, мы добудем этот рог, и что дальше? Что, если всё это только предлог, чтобы избавить Устергнев от… этого? — Она сделала паузу, опуская глаза. — Ты же тоже об этом думал, признайся.       — Думал, — скривившись от горечи зелья, согласился он.       — И всё же не отказался от этой затеи. И вот какой итог – мы залезли в эту гробницы по указке Арнгейра, толком не зная, зачем пока Алдуин где-то там, — в её голосе прорезалось раздражение. — Сам мне говорил, насколько опасно его возвращение, но вместо того, чтобы что-то предпринять, мы, словно мы пешки, исполняем чью-то прихоть.       Талион закрыл опустевшую склянку и убрал обратно:       — Я согласен с тем, что возможно Рог Юргена не единственная причина, по которой мы здесь. Возможно, в этой гробнице есть что-то, что поможет нам в борьбе с Алдуином и его драконами. Может, Юргену было что-то известно об этом, и он сокрыл это здесь?       Серана встала и отряхнула руки. Влажный воздух лип к коже, капли скатывались по волосам. Она провела ладонь по щеке, смахивая кровь:       — Значит, мы проделали этот путь, основываясь на пустых догадках, — она горько усмехнулась. — Пустая трата времени.        Талион, взяв клинки, медленно поднялся на ноги:        — А ты не заметила, что весь наш путь строился на пустых догадках? Ветреный Пик, Седобородые, теперь Устергнев. — Он вызывающе взглянул на напарницу. — Считаешь, что в борьбе с Харконом было иначе? В Чёрный Предел мы отправились, положившись лишь на слова сумасшедшего, не зная, найдём ли там что-то, кроме двемерского хлама и фалмеров. Или вспомни, как полезли в Замок Волкихар, искать твою мать. Мы рискнули всем ради надежды, построенной на твоих догадках. Понимаешь к чему я?       Серана тихо вздохнула, но в её глазах блеснуло то ли уважение, то ли усталость:       — Иногда я ненавижу, когда ты прав.       Он улыбнулся краем губ:       — А я ненавижу, что ты всегда признаёшь это лишь в подобных ситуациях.       На мгновение между ними установилась хрупкая, почти домашняя тишина. Но за ней снова пробилось напоминание о том, где они находятся – еле слышный гул ветра. Факел вдалеке трепетнул, бросив по стенам дрожащие тени.       — Ну что ж, — продолжил он, обернувшись к уходящему вглубь коридору. — Мы заперты в гробнице, полной этих тварей. Ты ведь тоже слышишь их, не так ли? Их здесь не меньше же, чем снаружи.       — И как мы поступим? — вернув серьёзность, спросила она, подойдя ближе. Она склонила голову и нахмурилась рассуждая. — Огонь – единственное, что может их убить, но этого мало. Нас задавят числом.       — Согласен, хоть они и дерутся как фермерское ополчение, в замкнутом пространстве у них преимущество. — Талион вытер окровавленный Соловьиный клинок и спрятал в ножны. — Будем действовать тихо. Источник этой дряни где-то здесь, разберёмся с ним – избавимся от мертвецов, а после этого спокойно исследуем гробницу Юргена. А пока лучше не показываться им на глаза.       — Похоже, это единственный способ выжить, — взглянула на Талиона — Ты как? Уже готов идти?       — Да, покончим с этим.              Коридор напоминал застывший каменный рукав, вытянутый, округлый. Стены, некогда покрытые рунной вязью, теперь изъедены временем: символы едва просматривались сквозь налёт мха, сплошную корку пыли и щупальца корней, пробившихся сквозь трещины. Воздух оставался таким же затхлым, и каждая частица пыли летала в тяжёлом мареве, подсвеченная жёлтым дыханием факела.       Впереди донёсся слабый, но пугающе знакомый гул – шаркающие шаги, металлический скрежет, хриплое, почти животное дыхание. Звук становился отчётливее с каждым шагом. Коридор заканчивался широкой лестницей, уходящей вниз – туда, где мрак сменялся приглушённым светом. Зал освещали свечи, что расположились вдоль стен и у основания массивной центральной колонны, и оставленные кем-то фонари. Свет едва касался потолка, прорезаемого тяжёлыми подпорками. Альковы, вырезанные в камне, зияли пустотой. В тени стен грудами валялись тела драугров, небрежно сброшенные, словно испортившиеся игрушки. Они не шевелились. Здесь бродили другие мертвецы, те же, что встречали героев у входа, чужие для этого места, но такие же враждебные.       Талион и Серана двигались вдоль стен, скрываясь в тени. Он впереди, каждый шаг точно выверен, чтобы не задеть ни один камешек, ни одну щепку. Она позади, и настолько бесшумно, что его слух, способный уловить малейшие колебания, не слышал даже её дыхания. Вампиры. Настоящие хищники. Даже самые искусные воры Гильдии не могли сравниться с подобной грацией и беззвучностью. Талион почти восхищался этим, если бы не тревога, которая росла с каждым его шагом.       Внезапно он застыл – впереди полоска света от свечей. Прямо на их пути. Одного неверного движения хватило бы, чтобы выдать себя. Лёгким жестом, почти ленивым, он воззвал к магии холода и потушил их. Свет исчез.       Тут же раздался рык. Один из мертвецов – редгард, укутанный в изодранные лохмотья, шевельнулся и насторожился. Он уставился в сторону исчезнувшего света, а затем, шаркая, заковылял в сторону героев.       Серана не колебалась. Она увидела груду тел драугров недалеко от них, схватила Талиона за руку и одним движением втянула за собой. Спрятавшись за мёртвой кучей, они замерли. Труп подошёл близко, слишком близко. Его лицо, обгоревшее и лишённое глаза, смотрело сторону героев. Из горла вырывался низкий, глухой хрип, словно крик. Запах разложения ударил в нос, вязкий и едкий. Серана сжала запястье Талиона. Он чувствовал, как быстро бьётся его собственное сердце, оно отдавалось гулом в ушах. Она тоже слышала это, но не шевелилась. Ни вдоха, ни движения. На мгновение показалось, что всё кончено. Мертвец замер… и вдруг, замычав себе под нос, развернулся и поплёлся прочь, шаркая ступнями по каменному полу.       Когда шаги окончательно растворились в дальнем закоулке зала, Талион позволил себе сделать вдох полной грудью. Серана медленно отпустила его руку, но её пальцы задержались на долю секунды дольше, чем было нужно.       — Это было близко, — прошептала она, едва разжимая губы. Голос звучал глухо, она опасалась, что ушедший труп их услышит.       — Слишком близко, — Талион выглянул, чтобы осмотреться.        Вокруг по-прежнему царила кошмарная картина, сопровождающаяся скрипом камня под шагами и болезненным завыванием патрулирующей округу нежити. Их мелькающие среди колонн и обломков тени своей несуразной походкой только добавляли жути этому месту. В дальнем конце зала, у обломков колонн, Довакин приметил следы пребывания кого-то живого: большой ящик для вещей, брошенные кирки и раскиданные каменные осколки свидетельствовали о недавних раскопках, длинный и примитивно сколоченный стол подпирала отрытая бочка, на столешнице лежали грязные тарелки, пустые кружки отдавали слабым металлическим отблеском, стеклянные флаконы из-под зелий. В этой гробнице есть кто-то ещё.       Настороженность усилилось, когда слух уловил глухой звук. Шум, что ритмично повторялся, и различить его с царящим в зале шарканьем сапог и бессвязным завыванием мёртвых не составило труда. Это были шаги, уверенные и тяжёлые, и расстояние быстро сокращалось. Кто-бы там не был, они спешили.              — Кто-то опять умудрился пролезть сюда, — грубый голос отозвался эхом, отскакивая от каменных сводов зала.              Серана едва заметно кивнула в сторону звука, и Талион сквозь пелену пыли и дрожащий мрак увидел, как из арочного проёма на другом конце зала вышли трое. В чёрных, потёртых балахонах, чья ткань пестрила пятнами грязи и следами засохшей крови.       Некроманты.       Один – альтмер, с золотистыми глазами, каштановыми волосами и высокомерной осанкой, второй – норд с мрачным взглядом и бритой головой и кругами под глазами, третий – аргонианин, худощавый, поджарый, и слепой на один глаз.       — Как же мне всё это осточертело, — раздражённо прошипел альтмер, оглядывая зал. — Мало нам одной чужачки, так теперь ещё двое пролезли. От этой груды гнилого мяса снаружи никакого толку.       — Рейвин сказал, что мёртвые загнали их сюда, — пробасил норд, тщательно водя по воздуху резным посохом. — Они уже в ловушке. Выход отсюда только один.       — Ра-с-с-средоточимся, — тихо, но жёстко произнёс аргонианин. Его чешуйчатая рука сжала рукоять короткого клинка, а по свободной ладони заиграли молнии. Он остановился в центре зала и рявкнул, вытянув шею вперёд:       — Эй, вы, падаль!       Мертвецы, патрулирующие зал, тотчас обернулись. Их движения стали резкими, словно натянутые нити вдруг дёрнули в нужную сторону. Повороты головы происходили неестественно, громко щёлкая позвонками.       — Обыс-с-скать каждый угол. Перевернуть каждый камень. Найти чужаков и убить!       Мгновение и весь зал ожил. Скрюченные тени затопили пространство между колонн. Бездушные оболочки начали передвигаться быстрее, с пугающим рвением. Они шаркали по полу, гремели оружием, сбивали кости и черепки, переворачивали глиняные вазы, сбрасывали посуду со стола. Один из них с грохотом уронил старый канделябр с зажжёнными свечами, от чего те сразу потухли.       — Бесполезный мусор, — наблюдая за их действиями, фыркнул альтмер и отвернулся с гримасой брезгливости. — Любой деревенский простак обойдёт этих мясных кукол. От драугров было бы больше пользы.       — Ха, скажи это Рейвину лично, когда вернёмся, — усмехнулся норд, не отрывая взгляда от посоха. — Сам потом и будешь шататься среди всего этого сброда с перекошенной рожей, да слюни пускать.       — Хватит, вы оба! — с угрозой в голосе прошипел аргонианин, чешуйчатый хвост хлестнул по каменному полу. Его глаза с узкими, вертикальными зрачками метнулись между напарниками. — У нас-с-с приказ. Всё ос-с-стальное – пос-с-сле. Я проверю вход, вы ос-с-смотритесь тут. Нельзя, чтобы они добрались до Рейвина и артефакта!       Они начали двигаться. Медленно и осторожно. Между колоннами, среди бездушных тел. Мертвецы рыскали, сбивая паутину, громя запылившиеся остатки местной утвари. Аргонианин свернул к выходу, пять марионеток потащилось за ним.       Серана едва слышно прошептала, не отводя взгляда:       — Готова поклясться, что артефакт, о котором они говорили и есть причина появления нежити.       — И он находится у некоего Рейвина, — не моргая, добавил Талион, периодически выглядывая из-за укрытия. — Их лидера не иначе. Найдём его, найдём и артефакт.       — Сначала надо избавиться от этих троих, слишком опасно оставлять живыми.        Талион кивнул и провёл рукой перед собой, и воздух задрожал. На месте, где он стоял, осталась только едва уловимая пурпурная вспышка, и он исчез, слившись с окружением.              Серана, не издавая не единого звука, выглянула, с трудом справляясь с окружающей её трупной вонью. Всё же вампирское обоняние давало огромное преимущество во многих ситуациях, однако зловоние иссушённых тел драугров вместе с гнилым смрадом ходячих вокруг марионеток в своём мерзком сочетании выявило в этом один серьёзный недостаток – усиление той самой вони, с которой справиться уже становилось невозможно. Сморщив нос, Серана прижалась спиной к обезображенным трупам и наблюдала за происходящим: выбритый наголо норд находился дальнем углу. А вот эльф стоял довольно близко, нервно крутя в руках посох и наблюдая, как подчинённая ему нежить копалась в трупах драугров.              — Ничего тут нет, — проворчал норд, осмотревшись в закоулке рядом с заваленным проходом. Кроме расколотых колонн и обрушившегося потолка ничего не было, лишь горящие в углу свечи да разбитые вазы.       Мимо прошёл мёртвый каджит без руки и с облезлой шерстью, шипя под нос.       — Эй, ты, — обратился он к ходячей марионетке, — проверь вон там, — он жестом указал на арочный проход, ведущий вглубь гробницы. Каджит отозвался омерзительным хрустом суставов и развернулся, отправляясь выполнять поручение.       Внезапно свечи, тускло освещавшие небольшой участок вокруг колдуна, погасли. Свет исчез, уступив место полумраку.       — Чёртов сквозняк…— пробормотал он, нервно направляясь к месту, где только что горели яркие языки пламени. Приблизившись, он морщился, сдерживая отвращение от запаха, который резко усилился. — Чёртовы мертвяки, ну и вонь же от них! — вырвалось у него, когда он присел на колени и положил рядом посох.       Позади некроманта мелькнула тень, а затем блеснул клинок.              Альтмер стоял, сцепив пальцы на черенке посоха, но в его взгляде читалось нетерпение. Зрачки сузились, губы подрагивали от раздражения:       — Шевелитесь, чёртовы отребья! — прорычал он, шагая взад-вперёд рядом с центральной колонной. — Я не намерен гнить здесь, пока вы копаетесь в грязи!       Стоявший рядом с ним бывший орк с рассечённой челюстью затряс головой, словно понял приказ, и направился к груде тел у стены. За ним поплелись ещё двое: один без головы, другой с перебитым позвоночником, но всё равно продолжавший шаркать в полусогнутом виде.       Груда тел шевельнулась. Одного из драугров откинули в сторону, и чья-то костлявая рука зарылась в тела глубже. Прах, высохшая плоть и ошмётки доспехов затрещали. Запах тлена стал гуще.       Серана стиснула зубы. Её дыхание застряло в груди. Каждая клетка её тела кричала: «Беги!» Но всё же разум удерживал панический порыв. Серана чувствовала, что враг рядом. Её щека касалась тела одного из драугров, а рука с кинжалом была прижата к груди. Если она пошевелится, если даже вдохнёт слишком резко – всё кончено.       «Если я нападу, то раскрою себя. Если буду бездействовать, меня найдут. Что же делать? Попробовать сначала прокрасться к нему? Нет, слишком много глаз, меня заметят. Вот подошёл бы он ближе…» — Серана лихорадочно пыталась найти хоть выход из сложившейся ситуации. Жаль, что она не владела заклинанием Невидимости. Как бы оно сейчас ей помогло!       В этот момент альтмер замер. Его взгляд упал на пол, и он слегка наклонился. Присмотрелся. Подошёл ближе.       — Хмм… — губы скривились в ухмылке.       Он выпрямился, в глазах промелькнул садистский блеск. Посох повернулся в сторону укрытия. Чужие грязные следы, ведущие из коридора, были едва заметны, но они вели прямо за груду тел! Пульсация магической силы прошла мгновенно. С навершия посоха сорвался огненный шар, вспыхнув в полёте ярким светом, и с грохотом врезался в груду мертвецов.       Взрыв.       Тела разлетелись, как перья. Некоторые загорелись мгновенно, словно сухие тряпки. Крики. Кости. Копошащиеся мертвецы, оказавшиеся в эпицентре, начали гореть живьём, если так можно было назвать их состояние. Пламя охватило весь угол зала.       — Вот и всё, — довольно ухмыльнулся эльф. — С крысами покончено.       Он гордо развернулся, наслаждаясь собственной жестокостью, но…       Из пылающей груды вдруг вырвалось нечто чёрное – стая летучих мышей, неестественно плотная и с алыми точками глаз, сорвалась с танцующих языков пламени и вихрем взмыла под своды. Их тени мелькнули на стенах, пронеслись между колонн и… исчезли.       Эльф резко обернулся, нахмурился.       — Что за…— начал он, но не договорил.       Свист.       Мгновение. И стрела вонзилась в затылок, точно и резко. Остриё вышло через рот, заставив его лицо исказиться в удивлённой и болезненной гримасе. Он замер. Посох выпал из рук. Тело чуть качнулось… и рухнуло в огонь. С шумом и треском.       Талион стоял на противоположной стороне зала в тени одной из колонн. Лук в его руках опущен.       Он тихо произнёс, почти беззвучно, с холодом в голосе:       — Один остался.       Тело эльфа завалилось в груду останков, а пламя с шипением начало пожирать чёрный балахон и желтоватую кожу. Рядом стоявшие трупы взвыли, но не в страхе, в смятении. Один, бывший бретонец с половиной черепа, замер, уставившись на языки пламени, будто не понимая, что произошло.Другой, бывший данмер, резко дёрнулся, развернулся и начал вилять головой, словно ища источник угрозы. Они рычали, шипели, скрипели зубами.       Стая летучих мышей прошмыгнула под сводом арки, уходя в коридор, откуда появились некроманты. Последние всполохи крыльев исчезли в темноте, и Талион остался один, окружённый шатающейся, сбитой с толку нежитью. Он молча применил заклинание школы Иллюзии, и тело вновь окутало мимолётное свечение, прежде чем его очертания растворились.       Он скользнул за ближайшую к выходу колонну, напряг мышцы, взвёл лук и наложил следующую стрелу, следя за проходом, откуда должен был вот-вот вернуться последний враг.       И он вернулся.       Аргонианин, с лицом, скрытым тенями капюшона, вошёл, сопровождаемый мягким треском молний в ладони. На его чешуйчатой щеке заиграли отблески пожара. Он замер, глядя на горящее тело.       — Что за…       Свист, и стрела пронзила его грудь, пробив сердце. Он выгнулся, хвост резко дёрнулся, молнии сорвались вбок… и погасли. Он рухнул, завалившись на спину. Клинок упал в сторону, звякнув о щебень. Всё стихло на долю секунды.       Талион не стал ждать. Вновь став невидимым, он рванул в сторону коридора, сквозь толпу мертвецов. Один почти задел его, но Довакин проскользнул мимо, впритык, ощущая тухлый смрад. Он двигался быстро, но настолько бесшумно, насколько мог, лавируя меж врагов. Ни один не заметил его присутствия.       Впереди замаячил полумрак коридора, и в нём, едва различимым силуэтом, уже стояла Серана, державшаяся в тени, только горящие опалом глаза выдавали её присутствие. Она кивнула, еле заметно.       Талион добрался до неё в последний момент. Позади него послышалось ещё движение и треск костей. Он оглянулся.       Аргонианин приподнялся.       Его тело неестественно изогнулось, позвоночник хрустнул, капюшон свалился, обнажив пустой, мёртвый глаз. Он издал низкий гортанный рык – не живой.       Следом, с тяжёлым хрипом, начал подниматься и норд. Кожа побледнела, губы потрескались, посох вновь оказался в его руке.       — Больше они нам не помешают, — прошептала Серана. — Теперь это просто куклы.       Талион кивнул:       — Пока не найдём артефакт, им не будет конца.              Коридор оказался хорошо освещённым факелами, что крепились в старых кованых держателях и отбрасывали дрожащие языки света на выщербленные каменные стены. Камень под ногами был неровным, местами залитым чем-то тёмным, похожим на засохшую кровь. Воздух здесь оставался по-прежнему тяжёлым, но, по крайней мере, запах мёртвой тухлятины немного ослаб. Впереди коридор уходил вниз, в сторону поворота, за которым скрывалась следующая часть гробницы. Слышались лишь завывания сквозняка и отдалённое шарканье ног – отголоски оставшихся позади мертвецов.       Они стояли напротив друг друга, не проронив ни слова, переводя дух, но сохраняя сосредоточенность. Мышцы напряжены, глаза оставались холодными, скользя по теням, внимая звукам и чужому присутствию за стенами.       Талион сдвинул брови, чуть прищурился. Его взгляд упал на край плаща Сераны. Тот выглядел иначе – потемневший, словно закопчённый, ткань неровно обуглена, кромка вся в крошке. Да и сама Серана держалась чуть иначе: правая рука спрятана под плащ, плотно прижата к телу. Поза казалась непринуждённой только с первого взгляда. Слишком устойчивая. Слишком выверенная. Неестественная. Он слышал, как вампир скрипит клыками, словно едва сдерживается.       Он молча шагнул ближе, глаза не отрывались от неё. Серана всё так же смотрела вперёд, будто не заметила его приближения. Но Талион уже всё понял. И она знала это.       — Ты ранена, — прозвучал его голос. Тихий, без обвинения, но без мягкости. Констатация.       Серана сжала челюсти. Нахмурилась. Только потом, нехотя, будто с трудом выдавливая из себя слова:       — Мелочь, — произнесла глухо. — Пройдёт.       Она старалась говорить спокойно, но он уловил в её голосе сквозящий хрип. Нервное дыхание. Раздражение.       Он молча протянул руку, раскрыл её плащ, не спрашивая и не давая времени возразить.       И увидел ужасающее.       Рукав её блузки обуглился почти до локтя, ткань крошилась, как сгоревшая бумага. А под ней ожог, страшный, разлитый по бледной вампирской коже. Вздувшиеся волдыри – большие, с глянцевой, натянутой поверхностью, сквозь которую просвечивала внутренняя жидкость. Некоторые из них уже лопнули, обнажив сырые участки плоти, покрытые блестящей сукровицей. Кожа вокруг почернела, начала шелушиться.       Пальцы её правой руки чуть скрючены, как у куклы. Она с трудом двигала ими.       — Мелочь, говоришь? — выдавил он, подняв взгляд. В его глазах не было осуждения. Только сдержанный ужас и тревога.       Она выдохнула коротко, через нос:       — Он задел меня, прежде чем мне удалось сбежать.       Талион скрипнул зубами, как от полученных ею увечий, и того, что он допустил этого.       — Нужно обработать рану, — произнёс он спокойно, но твёрдо. И уже потянулся к ней.       — Всё нормально, — она отступила, один шаг назад, почти бесшумный. — Я восстановлюсь, через какое-то время.       — Вот именно, через какое-то время, — шагнул он вперёд, не давая ей уйти. — А нам нужно идти сейчас. Ты еле рукой двигаешь. В случае нового нападения, ты будешь уязвима.       Серана резко подняла глаза. Взгляд её стал раздражённым, почти колючим:       — Заклинания Восстановления и зелья тут не помогут. Я вампир, Талион. А эти методы для живых.       Он не спорил. Просто мягко, без нажима сказал:       — Позволь хотя бы вычистить рану и наложить повязку. Это облегчит боль.       Серана, молча смотрела на него несколько секунд. Торчать на месте и тратить время на то, что по её мнению не имело смысла, было лишним преимуществом для врага. Но Талион смотрел на неё с напором, ясно давая понять, что не примет отказ. Даже её заверения о том, что всё хорошо и от её ожога не останется ни следа, не убеждали его от слова совсем. Серана давно научилась терпеть боль, но всё же Талион тоже был по-своему прав. Отказываясь от его помощи, она рискует не только собой, но и им тоже. В итоге она присела у стены и протянула руку. Медленно. Нехотя. Пальцы дрожали.       Талион молча присел перед ней, убирая с плеча походную сумку и доставая свернутый моток чистой ткани и флягу с водой. Покопавшись в подсумке он выудил маленький пинцет. Этого должно хватить, Талион надеялся на это.       — Ты таскаешь с собой пинцет? — приподняла бровь Серана, разглядывая свёрток и удерживая руку на весу. — Зачем?       — А как, по-твоему, мы убираем сломанные отмычки из замочных скважин? — усмехнулся он, посмотрев на лицо принцессы. — Я постараюсь сделать всё аккуратно, но тебе придётся потерпеть.       Она не ответила. Лишь кивнула, отведя взгляд. Дыхание у неё было неглубоким, ровным, контролируемым. Только сжатые губы и хмурый взгляд выдавали напряжение.       Талион сдёрнул перчатки, вымыл руки, а затем аккуратно снял наруч с её запястья. Обильно смочил ткань из фляги и мягко прижал к обожжённой коже. Вода, коснувшись волдырей, вызвала резкую реакцию – Серана вздрогнула и зашипела сквозь зубы. Он сразу ощутил, как её рука дёрнулась, но она не отдёрнула её – выдержала.       — Я думал, что потерял тебя, — глухо произнёс он, не отрываясь от процесса. — Хотел уже ринуться к тебе, но потом увидел, летучих мышей. Не знал, что ты можешь превращаться вне облика вампира-лорда.       — Любой вампир может, — отозвалась она. — Просто в форме вампира-лорда делать это гораздо проще.       — Проще?       — Да, сотворённое Молаг Балом тело позволяет использовать наш дар в полной мере и без особых трудностей. Наше же, человеческое, изначально не предназначено для такого, даже после обращения. Нужны тренировки, чтобы перемещаться так же, как в нашем истинном облике.       Талион вновь смочил ткань водой:       — Почему ты не тренировалась? — приложил ткань к её руке.       — Я тренировалась…— поджала губы от боли, —…давно. Пока отец не запретил.       — Запретил? — удивлённо переспросил Талион, украдкой посмотрев на Серану. — Почему?       — Сказал, что тренировки это удел низших вампиров. А мы не должны распыляться на подобную чушь, и уж тем более не должны прятать своё истинное “я”.       — Похоже на Харкона, — усмехнулся Талион.       Серана не поддержала его усмешку, напротив её лицо помрачнело, стоило ей упомянуть отца.       — Фрагменты одежды тоже удали, — глухо произнесла она.       — Нельзя. Мы рискуем повредить здоровые участки кожи.       — В моём случае это не так страшно. Главное, чтобы ничего лишнего не осталось, иначе потом придётся выколупывать.       Увидев его смятение, она натянуто улыбнулась:       — Просто доверься мне. Мы не успеем выбраться отсюда, как моя рука заживёт.       — Соврёшь – никакого тебе Арканиума, — в каверзной улыбке ответил ей Дова.       — Только посмей, — в наигранной угрозе прошипела она, что только сильнее позабавило их обоих.       Взяв пинцет, он удалил кусочки сгоревшей ткани. Волдыри с виду казались хрупкими, как натянутая кора льда. Местами кожа уже начала отслаиваться, обнажая влажный, воспалённый эпителий. Осталось только облегчить боль и перевязать. Талион приложил левую ладонь к её локтю – чуть выше обожжённого участка. Его глаза на миг сузились. Воздух возле руки стал плотнее, как будто застыл.       — Сейчас будет холодно.       — Нашёл, чем пугать, — пробормотала она со слабой усмешкой.       Пальцы налились лёгким синим свечением. По коже прошла волна ледяной прохлады. Жар потихоньку начал слабеть, а болезненная пульсация утихать. Серана выдохнула, медленно, впервые за всё это время. Почти беззвучно. Глаза её прикрылись, плечи чуть опустились. Она не говорила ни слова, но Талион увидел, как отступало. Он повёл ладонью чуть ниже, проводя вдоль ожога, не касаясь, только направляя поток. Магия холода вытягивала из раны воспаление, гасила тлеющее раздражение. Волдыри остались, но кожа между ними чуть побледнела, воспалённая рябь утихла.       — Так лучше? — спросил он негромко.       — Немного, — выдохнула Серана. Голос её оставался хриплым, но уже без той болезненной натянутости. Она ощутила лёгкое онемение. — Мне даже... легче двигать пальцами.       — Это хорошо, — кивнул он. — Но пока что постарайся не двигать рукой лишний раз. Сейчас… осталось только наложить повязку.       Он взял сухую ткань, развернул её и начал обматывать вокруг руки – снизу вверх, не туго, но плотно. Повязка ложилась аккуратно, покрывая повреждённую кожу прохладной защитой. В конце он завязал простой узел, подтянул, чтобы не болтался.       Серана подняла руку, осторожно пошевелила пальцами:       — Неплохо получилось, — качнула она головой, осматривая повязку. — Где ты учился этому?       — Ну… кое-что я знал ещё с юности. Мы с Сапфир “учились” друг на друге, — он аккуратно убрал вещи в сумку. — А потом обратился к Данике, она-то мне и показала, как делать правильно. Только… не говори ей, что я нарушил одно из её правил. Про удаление фрагментов одежды.       — Ну не знаю, не знаю…— хитро сощурилась Серана и поднялась на ноги. — Я бы с удовольствием посмотрела, как Даника отчитывает тебя, словно провинившегося ученика. Ладно, пойдём, мы и так тут задержались.       — Я пойду первым, а ты ближний бой не лезь.       Серана молча кивнула.              С каждым новым шагом по коридору напряжение будто бы не спадало, а лишь менялось в своей природе, вместо порывистого и боевого, оно становилось вязким, тягучим. Они двигались с предельной осторожностью, без лишнего шума, контролируя даже собственное дыхание. Ждали, что вновь им послышится бессвязное бормотание мертвых, скрип костей, шорох сапог по камню. Но... ничего.       Это отсутствие тревожило сильнее любого внезапного нападения.       Где все? Почему, пройдя первый зал, где полчища оживлённых тел буквально облепили всё вокруг, теперь они слонялись по пустым коридорам?       «Странно, — подумал Талион, остановившись и вглядываясь в дальнюю темноту. Его рука уже сжимала рукоять меча. — Это совершенно не то, чего я ожидал»       Взгляд Сераны выдал то же самое беспокойство. Она словно чувствовала, как сама тишина вокруг дышит, как перед бурей. Её пальцы светились от заклинания, готового сорваться при первом намёке на опасность.       Просторный, чуть изогнутый коридор тянулся вперёд, а по левую сторону от него начинали открываться небольшие дверные проёмы, ведущие в тесные боковые комнаты. Свет факелов, вбитых в каменную кладку, отбрасывал дрожащие, неровные тени, делая тёмные углы ещё мрачнее. Но то, что внутри этих комнат, по-настоящему выбивалось из привычной картины усыпальницы.       — Жилые помещения?.. — Талион хмуро вскинул брови.       Первая комната была тесной, с низким потолком и сыростью на стенах, но, вопреки ожиданиям, не служила для хранения тел. Здесь стояли грубо сколоченные полки, сточенные временем и прикосновениями рук. Металлические кружки, глиняные миски, деревянные черпаки. Маленький бочонок с латунным краном, который обычно видишь в «Гарцующей Кабыле» или любой другой таверне. В центре потухший костёр с нависшим над ним чугунным котелком. Однако запах здесь оказался отнюдь не хмельным, или насыщенным ароматом мяса и похлёбки. Он отдавал плесенью, кровью и чем-то солоновато-гниющим, как будто вино прокисло вместе с тем, кто его пил.       В соседнем помещении на полу валялись заштопанные спальники, бутылки с зельями, книги и скомканные элементы одежды. В дальнем углу стояли отходные бадьи.       — Основательно они тут устроились, — произнёс он, почти шёпотом. — Они здесь давно.       Серана прошла вдоль стен, проводя пальцами по выемкам в камне. Брови её нахмурились, в глазах читалось замешательство, вперемешку с досадой:       — Самоуверенные. Сочли достаточным наводнить мертвецами первый зал и окружающую Устенгрев территорию. Думали, что никому не под силу проникнуть внутрь гробницы.       Талион зашёл в соседнюю комнату. Оттуда пахло железом, потом, плесенью и… потом ещё чем-то. Резким, знакомым – запахом кожи боевых доспехов. На стенах висели стойки. Всё казалось старым, потрёпанным, но всё же расставлено с соблюдением некоего подобия порядка. Затупленные топоры. Мечи с выбоинами. Деревянные щиты, ободранные, с трещинами. Это не было оружие древних нордов.       Талион подошёл к одной из подставок. Рукоять меча обмотана старой кожей, в потёртостях, тёмной от грязи и пота. Он провёл пальцами по материалу. Пыль на клинке не осела до конца. Им пользовались. Недавно.       Серана между тем открыла один из сундуков. Щелчок, скрип крышки, и внутри лежали обрывки нагрудников, поножи, наручи. Всё перемешано, хаотично, но это не просто тряпки, а настоящие доспехи. Боевые. Поношенные.       В другом сундуке арсенал мелкого оружия. Короткие мечи, ножи, кинжалы с зазубренными лезвиями. Некоторые имперского производства. Другие принадлежали Братьям Бури. Талион моргнул, узнавая клейма на металле.       «Что же тут творится? — он поднял один меч. Остриё оказалось сколотым. Но им ещё можно убить. — Зачем им столько оружия и доспехов? Здесь хватит на целую роту».       — Не нравится мне это…— тихо произнесла Серана, снова оглядывая комнату. — Слишком уж хорошо всё организованно для кучки некромантов.       Талион кивнул, всё ещё находясь в замешательстве:       — Я повидал много лагерей магов-отступников, некромантов, даже даэдрапоклонников, промышлявших каннибализмом, но это место… чем дальше мы продвигаемся, тем больше вопросов.       Серана тихо выдохнула, её губы сжались. Взгляд задержался на куче латного обмундирования:       — И как Братья Бури умудрились не заметить этого под боком?       — Потому что они слепы, — усмехнулся Талион горько. — Все силы брошены на прорыв к Морфалу. Политика, амбиции, фронт... Некроманты просто воспользовались их неведением.       Он провёл кончиком меча вдоль ржавой кирасы, оставив на пыли ровную борозду.       — Почти всё здесь с поля боя. Оружие, доспехи, тела. Будто…       Он не успел закончить.       Шаги.       Из коридора донёсся гулкий топот подошв – трое. Говорили негромко, но слова эхом расходились в каменной тишине, и Талион почти затаил дыхание, подавая Серане знак — не шевелиться.       — Когда у вас следующая вылазка на поверхность? — голос был мягким, и почти ленивым.       — Какая ещё вылазка? — в ответ раздался раздражённый орочий хрип. — Мы недавно притащили дюжину, а ты всё ещё не закончил с прошлыми! Дашь им сгнить – придётся выкинуть наружу, на корм падали.       — Согласен, — вмешался третий, голос молодой, но жёсткий. — Рейвин очень недоволен задержками. Мы с трудом успели отправить предыдущую партию в срок.       — Он требует невозможного! Я едва успел с той партией, а вы уже тащите новую!       — Хочешь пожаловаться Рейвину? Ха, вперёд и с песней. Он тебя мигом к драуграм выбросит.       — Не выбросит. Я здесь единственный, кто умеет стабилизировать сосуды!       — Вот и двигай в лабораторию. Готовь следующий свежак. Чтобы всё было в срок.       Талион и Серана молча переглянулись.       Сосуды. Стабилизация. Партии. Поставки.       Они не говорили о пленниках. Они говорили о телах, как о сырье.       — А куда подевался Ползущий-в-Трясине и его люди? — вновь раздался голос орка.       — Слышал, Рейвин отправил их проверить вход. Мол, какие-то чужаки пробрались внутрь.       — Чужаки? Пф. Очередная паранойя. Всё из-за той бретонки. Теперь он боится даже собственной тени. Мы заперли ту девку внизу, её уже давно сожрали драугры. Никто не мог там выжить.       — Но, тем не менее она смогла сюда проникнуть… — неуверенно возразил собеседник.       — Просто случайность. А Рейвин… Он теперь ни на шаг не отходит от артефакта. Сидит в зале и дышит на него, как старик над похлёбкой.       — Это его обязанность. А нам пора возвращаться к своим. Пойду, проверю оружейную.       — Ха-х, а я в уборную. Встретимся тут.       Дальние шаги стали приближаться.       Талион обменялся с Сераной быстрым взглядом. Тот, кто направился к оружейной, уже приближался.       — Займись им, — глухо прошептал Талион, не оборачиваясь. — А потом тем, кто в “уборной”. Я пойду за третьим. Встретимся в лаборатории.       Серана в ответ едва заметно кивнула. Глаза её сузились, как у зверя, почувствовавшего кровь. Молчаливая, сдержанная. Безмолвно она отступила в полумрак между высокими стойками с доспехами и затаилась в ожидании. Пальцы на миг коснулись эфеса кинжала, дыхание вовсе пропало.       Талион тем временем растворился в воздухе, словно его и не было.       Вскоре раздался скрип. Дверь, ведущая в оружейную, неторопливо приоткрылась, и в неё вошёл высокий, узкоплечий имперец с неопрятными сальными волосами и бледным лицом. Он сделал несколько шагов внутрь, его взгляд скользил по стойкам. Потом резко остановился.       — Что за... — прошептал он, прищурившись.       На полу, под одной из подставок, валялся меч. Ровно посередине, явно не там, где должен быть. Он остановился, настороженно подался вперёд, вытягивая руку к лежащему перед ним оружию.       Но уже слишком поздно.       Серана вынырнула из тени и обвила его тело руками. Прежде чем он успел вскрикнуть, клыки впились в кожу. Имперец вздохнул и тут же захрипел. Холодная ладонь сомкнулась на его рту. Его глаза округлились, заполнившись ужасом. Он дёрнулся, попытался вырваться, но уже поздно. Сила ускользала из мышц, а уходящая кровь уносила с собой его жизнь.       Серана не спешила. Нет. Она смаковала его боль с той хищной медлительностью, которую могла позволить себе только сейчас, но не ради насыщения, а ради себя. Каждый глоток был пропитан отвращением. К нему. К остальным. К себе.       Перед глазами вспыхнули старые образы: тёмные коридоры Замка Волкихар, цепи на запястьях, запах крови, затхлый воздух подземелий, дрожащие тела трэллов, чьи стоны были предзнаменованием к кровавому пиршеству. Когда-то она плакала. Сначала. А потом только смотрела уже с равнодушием. Привыкая. Становясь частью этого.       Она вцепилась в его тело, будто сжимала в руках последний обломок собственной человечности, боясь его вновь потерять. Из горла вырвался хруст и приглушённый болезненный вой.       Что-то тёплое и мокрое коснулось её руки.       Слёзы.       Он плакал. Он умирал. Он знал это.       Но Серана не отпускала. Она не могла отпустить. Не хотела.       Только когда пульс начал замирать под её губами, когда тело осело, она почти застонала, то ли от боли воспоминаний, то ли от физического наслаждения. Только, когда он совсем обмяк, Серана разжала челюсть. Мужчина рухнул к её ногам, словно тряпичная кукла. И снова тишина. Но не покой. Однако это мимолётное наслаждение принесло тяжкий холод, что сжимал сердце. Будто она шагнула к краю бездны, и при этом понимала, что шагнула не впервые.       Прикрыв на мгновение глаза, она вытерла кровь с губ и развязала повязку на руке – ожог исчез. Ни следа. Ни боли. Только кожа. Только плоть. И холод.       — Один готов, — прошептала она и развернулась к выходу.              Тем временем Талион ступал по коридору почти беззвучно, выверяя каждый шаг и вдох, пока не оказался перед массивной дверью, последней в коридоре. Древняя, почерневшая от времени. А за ней слабое шуршание. Хлюпанье. Бормотание. И странный глухой звон — керамика.       Талион прислушался – кто-то там. Один. Сосредоточен. Не знает о его присутствии. Идеально.       Дверь скользнула, отворившись едва ли на ладонь. Талион прошёл внутрь и остановился.       Лаборатория встретила его удушающим зловонием. Смесь тухлого мяса, медленно разлагающихся внутренностей, крови, пролитой неделями раньше, и алхимических настоек. Желудок сжался. Талион едва не отшатнулся. Это место... это настоящая скотобойня!       Повсюду сосуды. Огромные, глиняные, промаркированные. На столах лежали тела. Некоторые вспоротые. У других аккуратно вырезаны органы. Мертвец с открытым черепом. Девочка лежала и не шевелилась.       Босмер стоял над телом редгарда. Молодым парнем. Даже кожа ещё не остыла. Лёгкие аккуратно вынули и положили в банку, рядом лежал раскрытый журнал. Эльф, не замечая ничего, бормотал себе под нос, освещая тело магическим огоньком. Его руки скользили по внутренностям с холодной точностью.       Одно мгновение – захват. Талион обхватил его за шею, вывернул одну руку за спину, и прижал к столу. Всё быстро, чётко, без эмоций.       — Не дергайся, — прошипел он в ухо эльфу. — Сейчас ты расскажешь мне, что тут творится. Иначе сам ляжешь на этот стол.       Босмер на мгновение застыл. Но глаза его метнулись к сосудам. В левой руке движение. Лёгкое, почти незаметное. Возникла морозная дымка. Из-под рукава вылетели ледяные шипы и с хрустом вонзились в ближайшие сосуды. Керамика треснула, несколько сосудов раскололись, и изнутри донеслось сначала бульканье. Затем глухой стон. И наконец, звон металла.       — Проклятье, — выругался Талион и со всей силы впечатал голову колдуна в лабораторный стол. Хруст. Кровь на столешнице. Он не стал проверять, мёртв ли тот окончательно – времени не было.       Сосуды трещали. Куски глины падали на пол. Изнутри, цепляясь руками за края, начали выбираться мертвецы. В полном снаряжении: стальные доспехи, кожаная броня, кольчуги. У одних топоры, у других клинки, а у одного двуручный меч.       Вбежала Серана. Её пылающие оранжевым глаза расширились:       — Ты их разбудил?!       — Не специально! — выдохнул Талион, отпрыгивая от летящего на него лезвия двуручника. Удар разнёс керамику и выбил ещё одного мертвеца. Облезлая каджитка раскрыла глаза.       Талион проскользнул за стойку, едва успев поджечь ещё не поднявшуюся кошку. Пламя мигом пожрало её тело. Громоздкий норд-нежить приблизился – удар! Талион уклонился, замахнулся мечом по локтю. Рука отсечена. Ещё удар по ногам. Тот рухнул, задыхаясь, издавая гортанный рёв. Талион обрушил на него поток пламени.       Топор просвистел мимо – Серана уже скользнула в сторону. Кинжал с глухим хрустом вошёл в глазницу одного из мертвецов, и она тут же толкнула его в костёр. Пламя рванулось вверх, жадно охватывая мертвечину. Второй с гортанным воем бросился на неё, но вампир уклонилась и с силой ударила ногой в спину. Тот, пошатнувшись, рухнул в тот же костёр. Пахнуло горелой плотью – пламя радостно приняло новую жертву.       Мгновения спустя – тишина. В комнате остались лишь они, жара, дым, запах горелой плоти.       Талион медленно опустил меч, но не убрал его в ножны:       — Похоже, это всё, — сказал он глухо, голос слегка хрипел от жара и напряжения. Применив магию холода, он потушил горящие тела. — Давай осмотримся. Здесь наверняка есть что-то, что объяснит всё это… только быстро. Кто знает, когда остальные проснутся.       Серана лишь молча кивнула, и они разделились. Талион скрылся в дальнем конце зала, среди шкафов и бумаг. Серана же направилась туда, где лежал лесной эльф с пробитой головой – к длинному столу, уставленному сосудистыми банками, пергаментами и алыми пятнами на камне. Запах крови здесь был особенно резким – сладковатым, удушливым, липким. На столе неподвижно лежал редгард. Глаза его закрыты, лицо расслаблено, будто он просто спит. Но дыхания не было, и вспоротая грудь зияла пустотой. Рядом стояли банки с извлечёнными органами.       Серана отошла чуть в сторону и осмотрелась. На полках стояли десятки стеклянных сосудов, промаркированных, и каждый из них содержал то, что изъяли из чьего-то тела: сердце, лёгкие, печень, глаза, мозг. Все тщательно подписаны, аккуратно уложены в прозрачную слизь.       Серана подошла к другому столу. На нём лежала девочка. Полностью нагая. Кожа бледная, почти синеватая. Всклокоченные рыжие волосы закрывали половину лица. Серана невольно задержала взгляд. Она дотянулась до хрупкого плеча, пальцы коснулись мёртвого тела, и вампир ощутила, что уже привычные ей чувства, что возникали каждый раз при виде подобной картины, как будто притупились. Утолённая жажда, высвободившаяся ярость… всё это дало ей необычную сосредоточенность. Холод. Контроль. Спокойствие.       Её взгляд скользнул вниз, от груди девочки до живота тянулся тонкий, аккуратный шов. Серана, не теряя времени, извлекла Бритву Мерунеса Клинок шаркнул из ножен, отразив отблеск света. Резким, но точным движением она перерезала нити. Мертвечина поддалась с липким, влажным хрустом. Когда её пальцы проникли в тело, она на мгновение задержала дыхание. Полости оказались пусты. Органы изъяты полностью. Стиснув зубы, Серана выпрямилась. Она машинально вытерла руку об кусок ткани, лежавший рядом, и перевела взгляд на разбитые сосуды возле стены. Глиняные осколки, капли засохшей жидкости, валявшиеся рядом тела нежити, сожжённые, но всё же… пригодные. Она направилась к одному из тел, что сгорело не до конца – норд в громоздком доспехе.       Аккуратно она срезала обгоревшие ремни, сняла пластину нагрудника, и вновь пустота. Никаких органов. Внутренности удалены с той же тщательностью. Всё совпадало.       Но зачем?       Серана поднялась на ноги. В голове проносились десятки мыслей, догадок и теорий, от алхимии, до даэдрических ритуалов, или же каких-то неизвестных ей экспериментах. И тут взгляд её упал на что-то, что до сих пор ускользало из виду. Под одним из столов, в тени, лежал дневник, раскрытый вниз страницами, кожаный переплёт в пыли.              Талион шагал медленно, настороженно, оставляя за собой след из грязи и крови. Воздух, насыщенный гарью и смертью, стал ощутимо плотным, он лип к коже, вгрызался в лёгкие. Жар ещё не рассеялся, и каждый вдох отдавался где-то в горле привкусом золы. Он миновал несколько столов, заваленных свитками, анатомическими рисунками, склянками с неизвестным содержимым. Рядом грязные бинты. Всё здесь пропитано холодной, методичной жестокостью. Справа лежало мёртвое тело имперца, всё ещё привязанное по рукам и ногам к операционному ложу. Глаза открыты, в зрачках застывший ужас. На груди кривой шов, грубо зашитый толстой чёрной нитью. Из-под шва выступила запёкшаяся кровь. Похоже, его препарировали живьём.       Талион задержал взгляд, но пошёл дальше. Чуть дальше он заметил решётчатую дверь. В стене рядом торчал массивный рычаг, потемневший от времени.       Он потянул.       Щелчок.       Дверь с воем и скрежетом поползла вверх, разрывая тишину. Пыль осыпалась с потолка. За порогом ещё одно помещение, более узкое, с низким потолком и неестественно сырым воздухом. Вдоль стен глиняные сосуды, десятки, может, сотни. Крупные, с толстыми крышками, запечатанные воском или окованными обручами.       Талион вошёл, чувствуя, как от сырости по ногам тянется холод.       Сосуды стояли рядами, уходя вглубь зала, словно запечатанные саркофаги. На каждом виднелись надписи, редкие трещины, плесень, следы времени.       От увиденного, Талион, будто на мгновение потерял почву из-под ног. Сколько же здесь погибло? Сколько было замучено? Теперь они все лишь марионетки. Они спали. Они ждали.       Внезапно из-за спины донёсся голос.       — Талион! — почти шёпотом, но пронзительно.       Он вскинул голову.       — Талион, иди сюда. Быстрее, — уже громче, с настойчивостью и тревогой в голосе.       Серана.       Он задержал взгляд на ближайшем сосуде ещё на мгновение, затем развернулся и быстрым шагом направился обратно, прочь от этого места.       Судя по тону Сераны, она действительно нашла нечто важное. Или страшное.       А может, и то, и другое.              — Что-то нашла? — тихо спросил он, войдя в помещение и увидев напарницу, склонившуюся над страницами.       Она подняла на него взгляд, короткий, но тревожный, полон внутреннего напряжения. Слова не потребовались, чтобы понять, что да, она нашла.       — Я попыталась разобраться, — медленно заговорила Серана, голос её был сух и устал, но сосредоточен. — Осмотрела мёртвых, что напали нас и тех, кто лежал здесь. У них удалены внутренности. Полностью.       Она протянула ему раскрытую книгу, страницы испещрены тесным, неровным почерком и пятнами высохшей крови.       — Здесь написано…— она указала на абзац внизу страницы, —…что удаление органов это обязательная процедура. Их вырезают для того, чтобы сохранить тела как можно дольше. Плоть гниёт, но органы ещё быстрее. Если их не убрать, труп быстро станет бесполезным.       Талион молча принял дневник, быстро пробежал взглядом по строчкам. Холодный гнев уже начал подниматься внутри. Всё в этих словах было точно, методично, и лишено даже тени жалости.       — Та троица… — пробормотал он, пролистывая страницы. — Они говорили о поставках.       Он остановился, пальцем отмечая заголовок раздела. Переплет скрипнул в его руке.       — Я нашёл ещё одно помещение, — произнёс он, медленно, будто вспоминая тот жуткий склад. — За решёткой. Там… десятки таких же сосудов. Может, сотни. Все запечатаны и подписаны. И, похоже, готовы к отправке.       Он опустил дневник на стол и посмотрел прямо на Серану.       — Их потрошат. Очищают. Надевают доспехи, кладут в сосуды и отправляют. Здесь нет упоминаний, куда именно?       — Нет, — покачала она головой. — Всё ведёт к Рейвину. Его имя повторяется снова и снова. Похоже, никто, кроме него не знает, куда идут эти поставки.       Талион стиснул челюсть. Он вновь взял дневник и перевернул страницу:       — Смотри, — сказал он, нахмурившись, — они вели учёт. По каждому телу.       На странице был список: расы, примерный возраст, выписки по состоянию тела, и органов, и заключение. Словно конторская книга:       «…       13-е Второго зерна, 4Э 201.       Норд. Возраст – средний. Пьяница. Забрёл в район болот, заблудился. Умер от переохлаждения. Органы – удовлетворительно, изъяты. Состояние тела – удовлетворительно. Сосуд – 350.              Босмер, возраст – средний, охотник. Состояние органов: одно лёгкое пробито – непригодно. Остальные – удовлетворительно. Изъяты. Состояние тела – грудная клетка разрушена, обе руки отсутствуют. Непригодно. Отправлен на поверхность.              Бретонка, возраст – пожилой, смерть от потери крови. Состояние органов: началось гниение. Непригодны. Состояние тела – пролежало на болотах около трёх дней. Непригодно. Отправлена на поверхность.              Норд, возраст – средний, солдат Братьев Бури. Смерть от колотых ран. Состояние органов: удовлетворительно. Изъяты. Состояние тела – удовлетворительно. Сосуд – 351.              Бретонец. Возраст – юный. Отступник из Коллегии Винтерхолда. Пойман нашими слугами. Потенциальный союзник. Передан Рейвину на допрос.              Альтмер, возраст – средний. Талморский юстициар. Предположительно убит мятежниками. Состояние органов: началось гниение. Непригодны. Состояние тела – пробита голова. Тело пролежало несколько дней в болоте. Непригодно. Отправлен на поверхность.              15-е Второго зерна, 4Э 201.       Аргонианка. Возраст – средний. Найдена в южной части трясины. Состояние органов – удовлетворительное. Изъяты. Состояние тела – поврежден позвоночник. Непригодно. Отправлена на поверхность.              Редгард. Возраст – юный. Солдат Имперского Легиона. Перерезана шея. Состояние органов: удовлетворительно, изъяты. Состояние тела – Удовлетворительно. Сосуд – 352.              Альтмерка. Возраст – средний. Судя по одежде – жрица Мары. Захвачена людьми Ползущего-в-трясине. Умерла от истощения. Состояние органов — удовлетворительно, изъяты. Состояние тела – удовлетворительно. Сосуд – 353.              Молодая пара:       Имперец. Возраст – юный. Наёмник. Забрёл на нашу территорию, убит нашими слугами. Множественные колотые раны. Состояние органов: непригодны. Состояние тела – удовлетворительно. Сосуд – 354.       Нордка. Возраст – юный. Предположительно из состоятельного рода. Забрела на нашу территорию. Убита нашими слугами. Её выпотрошили. Отрубили руку. Состояние органов: непригодны. Состояние тела – непригодно. Отправлена на поверхность.              16-е Второго зерна, 4Э 201.       Три студентки Коллегии Винтерхолда. Судя по записям, искали ранее пойманного нами отступника. Убиты нашими слугами. Борог и Кайн поздно их забрали и девчонки протухли. Идиоты.               Норд. Возраст – средний. Судя по имеющимся у него записям – гонец Братьев Бури. Записи изъяты и отправлены Рейвину. Подстрелен из лука. Состояние органов – удовлетворительно. Изъяты. Состояние тела – удовлетворительно. Сосуд 355.       17-е Второго зерна, 4Э 201.              Двое лазутчиков Имперского Легиона. Убиты при разведке. Состояние органов – частично пригодны, изъяты. Состояние тел: один обезглавлен, второй получил удар в грудь топором. – Первый непригоден. Отправлен на поверхность. Второй – удовлетворительно. Сосуд 356.                     Нордка. Возраст – ребёнок. Найдена в окрестностях болот. Сломана шея. Состояние органов – удовлетворительно. Изъяты. Состояние тела – удовлетворительно. Мелкое. Отправлена на поверхность».              Талион закрыл дневник с глухим хлопком. Звук разнёсся по лаборатории, как удар о стену. Внутри него всё бурлило: злоба, отвращение, едкое чувство беспомощности. Он на мгновение прикрыл глаза и тяжело выдохнул, будто таким образом пытаясь вытолкнуть из себя всё, что только что прочёл. Не получилось. Густой запах гниющей плоти, гари и пролитой крови продолжал жечь ноздри. Воздух будто слипался при вдохе. Всё вокруг, от стен до пола, от сосудов до мёртвых тел, пропиталось смертью. Даже кожа на его руках, испачканная в чужой крови казалась заражённой. Он хотел отереть её об свой доспех, но Соловьиная броня и так уже была покрыта кровавыми разводами и гнилыми ошмётками плоти. Талион подошёл к массивному центральному столу и провёл по его поверхности рукой – деревянные волокна липкие, влажными от происходящей здесь бойни. На пальцах остался тонкий, вязкий след. Рядом, на каменных плитах пола, лежало тело босмера. Его лицо застыло в гримасе ужаса и боли, глаза были приоткрыты. Череп треснул, кровь высохла в чёрную корку. Он был мёртв… пока что.       — Это место… омерзительное, — глухо произнёс Талион, обернувшись к Серане. Голос его звучал хрипло, как у человека, пережившего удушье. — Здесь не должно остаться ничего. Ни этих ваз, ни тел. Ни одного напоминания.       Серана стояла у одной из разбитых ваз, где останки разрубленных мертвецов всё ещё дымились. В её мрачном взгляде плескалась тяжесть от увиденного. Несколько секунд она молчала, будто обдумывая сказанное, потом кивнула. Но её взгляд снова упал на книгу, которую Талион всё ещё держал в руке. Она помедлила, и наконец, несмело спросила:       — А дневник? Что мы с ним? Думаю… он мог бы пригодиться. Но…       Он не сразу ответил. Только посмотрел на тёмную обложку в своей руке. Пальцы сжали книгу крепче. В голове зашумело от раздумий. Уничтожить его было бы, по-своему, справедливо. Забыть обо всём этом, сжечь вместе с этой лабораторией. Даже пепел будет чище, чем всё, что здесь происходило. Никто не должен прочитать эти строки, в которых трупы назывались "образцами", в которых детей описывали, как "материал".       Но у правды есть и иная сторона. Эта книга – доказательство. А доказательство громче любых слов.       — Дневник… мы заберём с собой, — наконец сказал он, глядя на Серану. Голос его звучал устало, но твёрдо. — Покажем Аральду. Пусть он передаст это Ульфрику и Стражам Рассвета.       Он припустил взгляд, едва подбирая слова.       — Если мы не узнаем, куда они отправляют тела. То, может, получится у них. Может, кто-то из тех, кто потерял своих близких…— он сглотнул. — Найдёт здесь ответ. Или хотя бы… покой.       Серана медленно кивнула. Она не улыбнулась, здесь это неуместно. Но в её лице появилась решимость. Она протянула руку и убрала дневник в свою сумку.       — Только им, — тихо сказала она. — Только тем, кто сможет...       Она не договорила. Её прервал шум.       Из глубины.       Там, где хранился склад с кувшинами, вновь раздался еле различимый скрежет. Звук металла по глине. Будто когти царапнули внутреннюю поверхность сосуда.       Они оба мгновенно напряглись. Обернулись, почти одновременно. Глаза Сераны сузились, её рука легла на рукоять кинжала. Талион сжал клинок.       И тогда донёсся стон. Приглушённый. Дальний, но зловещий. А за ним уже глухой, будто бился о стенку.       — Похоже, мы тут задержались, — сквозь стиснутые зубы произнёс Талион, затем резко развернулся. — Жди у выхода!       Он сорвался с места, сапоги с хлюпаньем отбивались от окровавленного каменного пола. Почти влетев в узкий проход к складу, Талион резко затормозил.       Зрелище, что предстало перед ним, оказалось тем, чего он опасался.       Кувшины, те самые сосуды с герметично запечатанными крышками, дрожали. Один из них уже раскрылся, и изнутри торчала иссиня-бледная рука, вся в запёкшейся крови. Она шевелилась, нащупывала выход. Ещё один сосуд треснул, и изнутри вырвался шорох, напоминающий дыхание спящего чудовища.       — Проклятье, — сдавленно ругнулся Талион, рывком дёргая за массивный рычаг.       С грохотом вниз опустилась решётка. Её звук эхом прокатился по стенам склада и лаборатории.       Он шагнул назад и вскинул руки. Пальцы налились теплом, заиграли яркими языками магического пламени. Три сияющих огненных круга ударили по каменному полу. Руны заискрились, испуская глухое гудение, поджидая свою жертву.       И жертва не заставила себя ждать.       Один из мертвецов, вывалившись из разбитого сосуда, зашёлся в гортанном вое. Худощавый, кожа обтягивала кости, пустые глазницы зияли чернотой. Он шагнул, и в следующий миг руны вспыхнули, и в воздухе раздался раздирающий уши взрыв. Пламя хлынуло по складу. Словно живое и голодное. Оно окатило всё: сосуды, стены, нежить. Глиняные кувшины взрывались, как гнилые плоды. Осколки полыхали в воздухе. Мёртвые застыли в огне, их крики, не человеческие, не животные, единым воплем наполнили всю округу. Они бросались к решётке, пытаясь вырваться, протягивали обугленные руки сквозь прутья, но один за другим падали уже обугленные, переломанные, оставляя после себя дым и копоть.       И тут раздался ещё один звук. Новый. Треск и хруст.       Позади.       Талион резко обернулся. Лаборатория.       Потрескивающие вазы.       Шипение.       Из одного из сосудов медленно вылезало тело, согнутое, словно марионетка. За ним другой. И ещё. Те, что лежали на столах, рухнули на пол, словно сброшенные чучела, и, хрустя суставами, начали подниматься.       Имперец, привязанный к столу, запрокинул голову и заорал низким и болезненным голосом. Его глаза налились кровью, полный ярости и голода взгляд впился в Талиона.       — Чёрт! — Довакин шагнул назад, и в тот же миг один из восставших бросился на него.       Взмах клинка. Удар.       Мертвец потерял руку и отлетел, падая с глухим хрипом. Талион пробивался сквозь плотнеющее кольцо оживших трупов, отсекая, отталкивая и сбивая. Воздух стал густым от гари и стона. На выходе, в проёме, стояла Серана, стиснув в руках створку массивной двери.       — Быстрее! — крикнула она дрожащим от напряжения голосом.       Талион рванулся к ней, но в спину вцепились руки. Редгард, ранее лежавший на столе. Его зубы щёлкнули возле уха Талиона, но тот, извернувшись, с яростью сбросил мертвеца, как грязную накидку, и оттолкнул в толпу. За ним — десятки. Он прыгнул в проём, и, обернувшись, увидел…       Босмера.       Некромант. Поднявшийся. Его глаза стали мутными, как стоячая вода, губы раскрылись в безмолвном проклятии. В его руках заискрили молнии.       Талион не стал медлить и отошёл за порог, грудь наполнилась жаром, и слова драконьего Крика вспыхнули на губах:       — ЙОЛ ТооР Шул!        Пламя хлынуло вперёд, в воздух, по полу, по стенам. Волна огня охватила лабораторию, вспыхнули тела, вазы, бумаги, воздух лишился кислорода, став раскалённым. Некромант успел только раскрыть рот — и исчез в столбе пламени.       Серана захлопнула двери в тот миг, когда огонь дошёл до порога. Звон железа, грохот защёлок, шум дыхания. Пламя било по другой стороне, но запертые створки удержались. Они оба тяжело дышали, стоя рядом, спиной к двери. Каменные стены дрожали от жара, в воздухе пахло гарью, горелой тухлятиной и костями.       Талион вытер лоб тыльной стороной руки, его голос прозвучал приглушённо:       — С лабораторией покончено. Никаких больше поставок.       Серана молча кивнула, всё ещё тяжело дыша. Её взгляд был усталым, но острым:       — Остались лишь Рейвин и артефакт.       Талион медленно кивнул, всё ещё переводя дыхание. Он разогнулся, превозмогая боль и усталость в теле:       — Не знаю, как ты… но я сыт по горло этим местом, — повернулся к тёмному коридору впереди. — Пойдём. Покончим с этим.       

***

      Огромная дверь угрюмо смотрела на них створками, исписанными ржавыми прожилками и пятнами, в которых угадывались следы человеческих ладоней и пальцев. Позади тлели останки нежити, что оберегала подступы к залу. Огонь доедал их с влажным треском, окутывая коридор едким запахом горелой плоти и доспехов. Лёгкий, почти незаметный сквозняк выносил из-за двери волны тёплого воздуха, и вместе с ним исходил оттуда свет, мягкий и пульсирующий.       Талион и Серана замерли, внимая. Они слышали отчётливо: тяжёлое дыхание, шаги на разной высоте, мягкие удары сердца – шесть. Живых. Трое на одном уровне с ними, и трое где-то наверху, быть может, на балконах или лестницах. И ни одного шороха мёртвых, пока.       — Они знают, что мы здесь, — спокойно и сосредоточенно прошептала Серана. — Они ждут.       — Вот мы и поздороваемся, — глухо ответил Талион. Он сделал шаг вперёд, положив ладонь металлическую поверхность створки, и снова прислушался. — Трое сверху. Остальные внизу. Никого, кроме них.       — Каков план?       — Убить всех. Уничтожить артефакт. Сделать всё быстро.       — А если чуть подробнее? — в её голосе скользнула ирония.       — Я займусь нижними. На тебе верхние. Если поднимут мёртвых – возьму на себя.       — Много на себя берёшь, — Серана хмыкнула, но без насмешки. Просто констатация.       — Я буду не один, — тихо сказал он. В его ладонях вспыхнула магия фиолетовая, глубокая.       С глухим звуком, будто рассекается ткань реальности, позади него открылись два портала. Из них шагнули фигуры – высокие, мускулистые, в чёрных шипастых доспехах, что отливали красным, словно лава в трещинах потухшего вулкана. Кожа лиц тёмная, будто уголь, украшенная кровавыми узорами. Изо лбов торчали короткие рога.       Серана сразу же схватилась за оружие, готовая броситься на защиту напарника. Ведь кому как не ей знать, насколько непредсказуемы эти создания. Валерика рассказывала, что если призыватель слаб, то даэдра это почует и просто убьёт его, посчитав недостойным.       — Мы ждём приказаний, господин, — синхронно склонили головы дреморы.       — Освоил-таки, — облегчённо пробормотала Серана, убрав ладонь с Бритвы.       — Поддержите меня и мою спутницу в бою, — скомандовал Талион.       — Ваша воля, господин, — ответили они, вновь склонив головы.       Серана сняла сапоги, и её босые ноги коснулись холодного камня. Поймав взгляд Талиона, она ответила прежде, чем он успел спросить:       — Повышу наши шансы на победу.       Он только кивнул. Слова здесь лишние.       Серана начала дышать глубже. Грудь вздымалась чаще, вены на шее вспухли, и бледная кожа начала стремительно темнеть. Её плащ задрожал, потом взвился, и из него, прорвалось два крылатых отростка. С громким треском и шипением они расправились за её спиной. Черты лица заострились, череп и уши вытянулись. Когти удлинились, тело обросло мускулами и жилистостью. Расправив крылья, вампир-лорд стоял перед Талионом во всей своей устрашающей мощи.       Он, не моргнув, наложил на себя Эбонитовую Плоть, на его кожу легла прозрачно-светящаяся магическая оболочка. Рука сжала клинок.       Он положил ладонь на дверь, но позади раздался голос Сераны, всё тот же, как и прежде. Мелодичный и нежный:       — Талион… что бы ни случилось, я…       Он повернулся, заглянул ей в глаза.       — Я знаю, — прошептал он. — Я тоже.       Она молча кивнула, сжато улыбнувшись.       Талион глубоко вдохнул. Всё внутри него стихло, только холодная голова и сосредоточенность.       Дверь поддалась на удивление легко, слишком легко для столь массивной конструкции. С громким, протяжным скрежетом она распахнулась, выпуская облако пыли, запах ржавчины и сырости. Сквозь дрожащий от эха скрип железа внутрь полилась вязкая тишина.       Перед ними открылся зал, куда более обширный, чем они могли ожидать. Потолок терялся где-то во тьме, и казалось, сама чернота давила сверху. По следам разрушенных каменных столов, сдвинутых лавок и остатков посуды становилось ясно, что раньше здесь была трапезная. Широкий каменный мост пересекал зал с одной стороны на другую, упираясь в закрытую массивную дверь, перекрытую несколькими поперечными засовами. Под мостом стояли три фигуры. Лица скрыты глубокими капюшонами, руки сложены на груди. Ещё трое находились прямо на мосту, вооружённые посохами, и, как и их собратья, смотрели прямо на гостей.       Талион бегло пробежался глазами по залу. Он насчитал не менее тридцати крупных глиняных сосудов, аккуратно выставленных вдоль стен и между колонн. Но потом его взгляд зацепился за нечто другое. На каменной стойке в самом центре моста стоял алтарь, странный и чуждый древненордской архитектуре. Он был выполнен в виде матовой угольно-чёрной сферы. Её держала тонкая ножка из того же металла, плавно переходившая вверх в венец из тонких, вытянутых шипов, больше напоминавших корону.       Серана замерла рядом. Она чувствовала это… узнаваемое, липкое, будто облепляющее магическое присутствие. От алтаря исходила та же магия, что и от оживлённых марионеток.       — «Это он, — мысленно произнесла она. — Артефакт».       — Вы вторглись во тьму, чужаки, — раздался хриплый голос с моста. Один из некромантов сбросил капюшон. Под ним оказалось морщинистое лицо данмера с выбритым черепом и узкой бородкой. Его глаза горели нездоровым интересом к гостям, а на виске пульсировала синеватая вена. — Опрометчиво. Даже для таких, как вы.       Талион сделал шаг вперёд, глядя в лицо эльфу:       — Опрометчиво устраивать бойню под носом у Братьев Бури и полагать, что никто за вас не хватится. Прости, но своих дружков ты больше не увидишь. Как и свою лабораторию.       Рейвин сухо усмехнулся, не высказывая никаких эмоций:       — Вы заблуждаетесь, думая, что ваши действия имеют какие-либо последствия. Мои подчинённые лишь расходный материал. Их потеря незначительна и легко заменима. А сожжённая лаборатория просто небольшая отсрочка. Нет. Напротив, мне стоит поблагодарить тебя.       Талион нахмурился. Его рука невольно сжала рукоятку меча:       — О чём ты говоришь?       Рейвин хищно улыбнулся, показывая на него пальцем:       — Ты, Драконорождённый, — голос стал громче. — И на мою удачу, ты сам явился сюда. Торуг, Элисиф, Ульфрик, самозванец на самозванце. Твоя кровь, твоё тело станут новым вместилищем для истинной королевы этих земель! Такова воля нашего Господина!       Серана сдвинулась ближе к Талиону, её крылья чуть вздрогнули, заграждая собой Довакина. Взгляд вампир-лорда стал холодным и цепким.       — Королева? — прошипела она. — Что ещё за королева? Кто ваш господин? Кому вы служите?!       — Ах да…— голос некроманта стал почти насмешливым. — И ты с ним. Мятежная Дочь Хладной Гавани. Да, мы знаем, кто ты есть. Господин щедро вознаградит нас за твоё возвращение. Мы сохраним тебе жизнь… насколько это возможно.       Он взмахнул посохом. В тот же миг алтарь на мосту начал светиться изнутри, тускло, серовато, словно в нём запульсировала некая энергия. Из него раздалась глухая, резонирующая вибрация, прошедшая по полу. Потолок отозвался осыпающейся пылью. А потом – грохот. Один за другим сосуды в зале начали давать трещины, а затем, с хрустом и звонким стоном, разлетаться. Из них стали выползать ожившие трупы. Все в доспехах. Они поднимались, шатаясь, хватаясь за оружие, за колонны, за пол. Пространство наполнилось стонами, скрежетом стали и голосами умерших.       — Уничтожьте дремор! — прокричал Рейвин, посох уже направлен в сторону Талиона. — Сосуд и Дочь Хладной Гавани взять живыми!              Орда мертвецов двинулась вперёд, раскачиваясь в нестройном, но неуклонном марше. Закованные в доспехи, с полусгнившими телами и пустыми глазами, они воплощали собой оживший кошмар. Металлический звон оружия и хрип их дыхания наполняли зал гулом, словно сама гробница начала стонать.       На фоне надвигающейся угрозы шесть некромантов, занявших позиции на мосту и у подножия, подняли посохи одновременно. Мгновение – и воздух взорвался вспышками: с шипением пронеслись молнии, тяжело ударили ледяные колья, пульсирующие огненные сгустки прорезали полумрак.       — Все за мной, живо! — выкрикнул Талион, вскинув руки. Яркое свечение, и перед ним возникла преграда Большого Оберега. Полупрозрачная с синими проблесками стена закрыла его и двух дремор, застывших по бокам, и готовых к прыжку.       Серану же охватил вихрь из чёрных крыльев и шипящих теней, а затем её фигура рассыпалась в стаю летучих мышей, которые рассеялись в стороны, скрывая её точное местоположение.       На мосту Рейвин бросил взгляд на ряды мертвецов, на сияние артефакта, и затем попытался отследить Серану, но тщетно, летучие мыши скрылись среди колонн и в тенях зала.       — Следите за девчонкой! — рявкнул он, вновь вскинув посох. — Заметите летучих мышей, сразу атакуйте!       Талион, из-под прикрытия щита, быстро сделал жест пальцами. Огненная руна вспыхнула под ногами троих некромантов. Один успел отскочить в сторону, второй отбежал назад, но третий замешкался. Взрыв ослепил всех, и забрал с собой одного. Его крик быстро затих, тело обуглилось за считаные секунды.       В тот же миг над мостом, у дальней запертой двери, материализовалась Серана. Она с силой вонзила свои изогнутые когти в шею стоявшего к ней боком колдуна. Горло хрустнуло, кровь хлынула, и тело осело на каменный пол. Она подняла глаза, искажённое вампирским обликом лицо сияло яростью.       — Меня ищешь? — прошипела она.       Рейвин зарычал и воздел руки. Перед Сераной открылся портал. Громоздкая фигура, состоящая из ледяных кристаллов, вынырнула из магической пустоты. Почти сразу вслед за Рейвином другой маг вызвал огненного атронаха. Ледяной рывком бросился на Серану, откалывая куски моста тяжелыми ударами, а огненный за его спиной стал метать раскалённые шары.       Серана скользнула в воздух, уклоняясь от огня и парализующего заклинания Рейвина. Взмах огромных крыльев, и рой летучих мышей скрыл её из виду.       Талион, видя, как враги отвлеклись, прервал Оберег, глубоко вдохнул, магия внутри него заклокотала:       — ЙОЛ ТооР Шул!        Поток Огненного Дыхания окутал подпорки моста, но выжившие после взрыва руны колдуны выставили Обереги и отделались ожогами.       И тут из-за спины Талиона вырвались дреморы.       — Кровь потечёт! — заорал первый, хищно оскалившись, и обрушил клинок на одного из магов.       — Ты слаб, червь! — вторил второй, прорубая посох врага, словно тростинку.       Некроманты рухнули, окровавленные, и дреморы тотчас ринулись в гущу наступающей нежити. Металл лязгал, плоть рвалась, конечности отлетали, но оживлённые трупы всё равно продолжали свой марш, каждый раз, вновь и вновь поднимались на ноги, а если не могли, ползли, тянулись.       Уходя от огненных шаров, Серана сконцентрировала в лапах магию Высасывания Жизни. Алые сгустки ударили обоих аттронахов, забирая их силу. Ледяной затрещал, раскалываясь, словно статуя, а пылающий в агонии взорвался, обугливая камни.       Рейвин и ещё один маг швыряли заклинания в её сторону, но она лавировала между ними, то ускользая из виду, то снова появляясь.       Дреморы сражались яростно, но орда казалась бесконечной. Каждый раз, когда они рубили врага — тот вновь поднимался, хрипя, с разрубленным торсом или отсутствующей головой. Камни под ногами стали скользкими от крови и внутренностей.       — ФУС РО ДА! — мощь Ту’ума расчистила Талиону путь на мост. Довакин, прорубаясь вперёд, оттолкнул мертвеца плечом, вспоров ему живот, и ворвался на лестницу. Каменные ступени вели вверх. Забравшись, он увидел, как один из магов прицеливается в Серану. Он бросился вперёд и со всей силы вонзил клинок ему в спину. Крик, и тело в балахоне упало с моста.       — Всё кончено! — рявкнул Довакин, наводя остриё клинка на Рейвина. — Отключай артефакт, живо!       — Никогда! — выкрикнул данмер, в отчаянии выстрелив в Талиона огненным шаром, но тот вновь прикрылся Оберегом. — Даже если вы меня убьёте, вас ничто не спасёт!       Он потянулся к чёрной сфере, ладонь дрожала... и тут же его кисть с хрустом отлетела в сторону. Серана возникла рядом, когти окровавлены. Эльф вскричал от боли, хватаясь за обрубок руки.       — Ты сейчас всё нам расскажешь, — прошипела она, схватив его за горло.       Рейвин лишь усмехнулся, кровь потекла по губам.       — Ошибаешься, дитя ночи… Скоро… она придёт за вами….       Его тело вспыхнуло пламенем. Серана вскрикнула, отдёрнула руку, и горящий труп Рейвина рухнул с моста, кружась в воздухе, прежде чем сгинуть в волочащейся внизу массе нежити.       В ту же секунду артефакт вспыхнул ослепительным светом. Вибрации стали сильнее, гробница дрогнула, с потолка посыпались тяжёлые осколки. Каменные колонны начали рушиться одна за другой. Загнавшие дремор в угол мёртвые марионетки резко развернулись и зашагали в сторону лестницы, ведущей на мост.       — Они идут сюда! — закричала Серана.       «Артефакт!» — прокричал в мыслях Талион и с размахом опустил клинок на алтарь, разрубая шипастый венец и пробивая гладкую поверхность шара.       Сфера завыла. Свет из неё вырвался, ударил в потолок, а затем внезапно угас.       Нежить остановилась. Оружие выпало из их рук. Тела, словно марионетки с перерезанными нитями, повалились на пол, один за другим.       — Получилось…— в неверии прошептала Серана.       Но облегчение продлилось недолго.       Обвал не утих. Груды обломков продолжали падать им на головы. Мост начал крошиться, подпорки развалились. Талион пошатнулся, пол треснул под его ногами, и он соскользнул вниз, но в последний миг его руку схватила Серана.       — Держись! — крикнула она, подтягивая его к себе.       Снизу, с утробным грохотом, обрушившиеся своды поглотили дремор. Их крики стихли, тела растворились в фиолетовых вспышках.       Зал исчез в клубах пыли и грохоте камня, похоронив всё, что в нём осталось.