Часть 10. Последняя из Клинков.

      Сиродил. Замок Чейдинхол. 4Э 191       Сквозь узкие окна замка Чейдинхола просачивался бледный, холодный свет луны. Каменные стены, дышали ночной прохладой, но в этом холоде уже жила глухая, вязкая тревога. Где-то в коридорах остывали тела, тихо проливалась кровь.       — Двое мертвы у западных ворот. Ещё четверо в главном зале, — доложил капитан стражи, тяжело переводя дыхание. Его сапоги оставляли на ковре тёмные следы ещё свежей липкой крови. — Все в казарме… Им перерезали глотки. Они даже не успели проснуться.       Граф Эмрих стоял у камина, чьё пламя колебалось от сквозняка. Кулаки его сжались так, что побелели костяшки пальцев. Лицо налилось кровью.       — Как ты мог допустить это?! — рявкнул он, обернувшись. — Они вошли в мой замок, как в пустую лавку! Куда смотрели твои люди?!       — Я не уверен…— капитан отвёл взгляд. — Но всё указывает на подготовленную диверсию. Ворота были закрыты. Кто-то изнутри открыл им путь.       — Сколько людей у тебя осталось?       — Не знаю точно. И нападавших… не сосчитаешь. Но я уверен, что это люди Зарии.       — Ты же уверял, что она мертва!       — Её логово сожжено, как вы приказали. Скорее всего, мы имеем дело с недобитками из её шайки. Их нападение… акт отчаянья, не более того. Я отправил гонца. Рыцари Колючки должно быть уже в пути. Скоро замок будет зачищен.       Из глубины спальни раздался тихий, дрожащий голос:       — Где он? Где мой сын? — графиня, бледная, сжалась в изголовье постели. Шёлковая ткань её халата вздрагивала вместе с телом. — Почему его до сих пор нет?!       — Его ведут из восточного крыла, — поспешил заверить один из стражников. — С ним двое лучших людей.       — После этой ночи ты проверишь всех, — процедил граф, не отрывая глаз от капитана. — И казнишь каждого, кто посмел…       Его слова перерезал глухой, раскатистый удар. Воздух задрожал. Через мгновение прогремел взрыв. Стёкла в окнах дрогнули, некоторые мелко зазвенели.       Граф рывком отдёрнул тяжёлую портьеру и прильнул к окну. Лунный свет окрасился в оранжевый.       Внизу, за зубчатой крепостной стеной, полыхал пожар. Пламя хлестало крышу старого, давно заброшенного дома на восточной окраине города. Для горожан он давно стал местом дурных слухов. Но не для графа.       Толпа на улицах металась, как растревоженный рой. Одни бежали прочь, другие, заворожённые, приближались к пожарищу. Крики вплетались в лай собак и хриплые команды стражников.       Граф вцепился в каменный подоконник, словно боялся упасть.       — Тёмное Братство…— прошептал он. — Это невозможно…       И тут дверь спальни распахнулась настежь.       В проёме стоял человек в тёмном плаще с глубоким капюшоном. Левой рукой он удерживал мальчика, бледного, дрожащего, в одной исподней рубашке. В правой руке кинжал, холодное лезвие которого плотно касалось шеи ребёнка.       Графиня закричала. Граф застыл. Стражники вскинули оружие.       — Не советую, — голос незваного гостя был тих и ровен, как лёд. — Он умрёт, прежде чем вы моргнёте.       Лезвие чуть сильнее прижалось. Тонкая струйка крови скатилась по горлу мальчика. Стражники застыли, как статуи.       Незнакомец наклонился к ребёнку, и его голос стал едва слышимым:       — Спасибо, что привёл меня к ним. Из нас с тобой вышла отличная команда.       Мальчик не отвечал, страх выжег слова, глаза блестели слезами.       Гость медленно поднял голову. Из-под капюшона вспыхнули оранжевые, неестественные зрачки.              

***

             Талион рывком открыл глаза, едва не захлебнувшись затхлым воздухом и горькой порцией пыли, прилипшей к нёбу и горлу. Казалось, лёгкие встали колом, а дыхание стало мучительным, рваным. На миг он подумал, что всё ещё во сне. Очертания над ним расплывались, каменные своды двоились, текли и рушились, словно он смотрел сквозь толщу воды. Голова взорвалась изнутри – боль пульсировала с каждым ударом сердца, стягивала виски тугим обручем, отдавала в челюсти и шее.       Мягкий свет лечебного заклинания окружал его золотистым ореолом, но привычное умиротворяющее пение чар на этот раз звучало как издевательство – звон магии бил по ушам, резал слух, будто тупой нож скользил по металлу. Тело же ощущалось так, словно вросло в каменный пол, и на мгновение Талион засомневался, что сможет поднять хотя бы руку.       Из сияния проступил силуэт. Серана – не в устрашающем облике вампира-лорда, а в человеческой форме, привычной и лишь на вид удивительно хрупкой, особенно для этого, залитого кровью и смертями места. Её ладони светились, вытягивая боль из его тела, и на лице отразилось облегчение.       — Наконец-то, — её голос дрогнул, и всё же улыбка вышла настоящей, облегчённой. — Ты меня напугал.       Он попытался пошевелиться, но её прохладная ладонь мягко, без усилия, прижала его к земле, не оставив ни малейшего шанса на сопротивление.       — Лежи, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Я ещё не закончила. Отдыхай, пока можешь.       Талион с трудом собрал разбросанные мысли, тяжело моргнул и хрипло произнёс:       — Что произошло? Последнее… что помню… я разбил артефакт.       — И этим вызвал обрушение всего зала, — ответила Серана, её голос стал ровным, но под ним слышалась сталь. — Камень ударил тебя по голове. Я едва успела вытащить тебя.       Он всмотрелся в её лицо, бледное, уставшее, но собранное, и сказал тихо, с теплом, которое пробивалось сквозь боль:       — Ты снова меня спасла.       — И далеко не в первый раз, — она позволила себе лёгкую усмешку и отвела взгляд.       Талион улыбнулся уголком губ и промолчал, соглашаясь. Но внутри оставалось странное чувство после того, как его вырвали из того сна. Точнее, воспоминания о тех событиях, о которых он предпочёл бы не вспоминать. Утопленный в крови замок, гул, крики, разорённый в ночи город… Он никогда не рассказывал об этом даже Серане. И не хотел, хотя понимал, что рано или поздно ему придётся это сделать. Он втянул носом тяжёлый воздух катакомб, насквозь пропитанный плесенью и сыростью, и огляделся. Каменные стены сливались с густой тьмой, где не было ни движения, ни звука, лишь редкий кап-кап воды эхом тянулся по коридору. Пустота гнетущая, слишком ровная.       — Где мы? — спросил он.       — Похоже, мы попали в катакомбы, — ответила Серана, не переставая удерживать заклинание. — Некроманты говорили о них.       — Значит, с ними мы тут не встретимся. Уже радует, — Талион смахнул со лба липкую пыль и грязь, но он чувствовал, что их пути с этими безумцами ещё пересекутся.       — Зато, возможно, встретим ту, кто проник сюда ещё до нас, — добавила Серана. — Если она ещё жива.       Талион нахмурился:       — Я не слышу никого. Даже драугров.       — Я тоже, — признала она. — Возможно, наша незнакомка подчистила путь.       — Прошло пять дней, — пробормотал он, — но если она смогла уйти от Рейвина и его марионеток, то, возможно, выжила и здесь. И, если честно, её упорное желание попасть сюда меня… тревожит.       — Думаешь, она искала то же, что и мы?       — Не исключено. Рейвин и его подчинённые её не интересовали. Иначе она попыталась бы убить их, сжечь лабораторию.       Серана замолчала. В её взгляде мелькнули воспоминания: безвольные оболочки, холодные коридоры, лаборатория-бойня, склад, наполненный сосудами, наполненными телами мёртвых, словно бочки с рыбой, и слова Рейвина, впившиеся в память, как заноза. Её руки опустились, сияние угасло.       — Слушай, — сказала она тише. — Кто эта «истинная королева»?       Тень прошла по лицу Талиона. Слова некроманта вернулись неожиданно ясными, словно он услышал их вновь. Он задержал дыхание, собирая обрывки знаний, вытаскивая их из глубин памяти.       — В истории Скайрима есть только одна фигура, что подходит под его слова. Королева Волчица. Потема Септим.       Серана чуть склонила голову, будто смакуя имя.       — Потема Септим? Чем же она отличилась кроме своеобразного титула?       Талион прикрыл глаза, вытягивая из памяти, прочитанные когда-то книжные строки:       — Она втянула Тамриэль в один из самых кровавых конфликтов Третьей Эры – Войну Красного Алмаза. Всё началось со смерти императора Антиохуса. Совет Старейшин избрал его дочь, Кинтиру Вторую. Но Потему это не устроило. Она хотела возвести на трон своего сына, Уриэля Третьего.       Серана сухо усмехнулась:       — Очередная война за трон.       — Потема пленила Кинтиру и казнила. А её сын захватил Имперский Город и провозгласил себя новым императором. Но братья Потемы, Сефорус и Магнус, выступили против. Уриэля взяли в плен и сожгли живьём. Потема впала в безумие и не желала сдаваться даже после смерти сына. Теряя армию, союзников, она заключила сделки с Принцами даэдра и стала поднимать мёртвых. Солитьюд превратился в кладбище, улицы заполнились нежитью и воинами даэдра. Представь то, что мы видели здесь, но в масштабе целого города. Люди бежали, столица Скайрима пала. Всё закончилось лишь после осады Солитьюда и смерти Потемы.       Он умолк. В катакомбах послышалось лишь его дыхание и далёкий шорох камня.       — И даже умирая, Рейвин верил в её возвращение, — произнесла Серана. — А значит, смерть его ничего не изменила. Зачем ему лгать? Мы так и не выяснили, куда они отправляли тела.       — Если Потема вернётся, — Талион сказал медленно, тяжело. — И без того ослабленный Скайрим не выдержит. Ни Империя, ни Братья Бури. А с каждой смертью её армия будет расти.       — Гражданская война, драконы, вампиры… и теперь Потема с её ордой нежити, — перечислила Серана, и ей самой стало холодно от собственных слов. — Слишком много для нас двоих.       — Войну мы не остановим, поисками вампиров займутся Стражи Рассвета, а про Потему предупредим Аральда. Он донесёт до Ульфрика и Израна. У нас же иная цель.       — Ты прав, — кивнула она. — Я только надеюсь, что этого хватит.       — Ну что ж, раз мы всё решили…— Талион начал медленно подниматься, опираясь на камень. — Хватит тут прохлаждаться.       — Да, пойдём. И, прошу, не лови головой ничего крупнее виноградной косточки, — сказала она с полуусмешкой.       Он хмыкнул и позволил себе лёгкую улыбку:       — Единственное, что я готов сейчас словить, это подушку, да помягче.              Спуск уходил вниз и налево, лишь единожды прерываясь небольшой площадкой, заросшей густым влажным мхом. Под ногами камень стал скользким от сырости и, казалось, что каждый шаг отдаётся тихим хлюпаньем. Со стены, ввинчиваясь в каменную кладку, свисали переплетённые канаты корней, вылизанные временем и влагой. В сыром воздухе витал терпкий запах земли, плесени и пыли. Тусклый свет пробивался сквозь пролом в левой стене, мягкими лоскутами ложился на камень. Он сразу привлёк внимание обоих.       — Ты только посмотри, — голос Сераны прозвучал чуть тише, чем обычно, словно она боялась отпугнуть увиденное.       Сквозь переплетение корней, напоминающее решётчатое окно, им открылась настоящая подземная бездна. Внизу, утонув в молочном тумане, раскинулась огромная пещера. Из серой мглы торчали каменные колонны, такие высокие, что их вершины терялись во мраке. Они соединялись широкими мостами и арочными переходами. Между колонн вились узкие тропы, освещённые редкими точками света – горели факелы или жаровни, и свет их мерцал, словно маленькие звёздочки. Старые и прямые ели толстыми стволами тянулись к своду. Небольшой хвойный лес, взращённый в самом чреве земли. Откуда-то издалека, из глубины, доносился низкий, непрекращающийся гул – звук падающей воды.       — Это уже не просто катакомбы, — Серана смотрела на открывшийся пейзаж с тем редким выражением, когда её обычно сдержанное лицо оживало детской жадной любознательностью. В уголках губ появилась лёгкая улыбка. — Здесь целая пещера. И слышишь? Там внизу водопад!       Она на миг прикрыла глаза, словно представляя, как находится там, под завесой тумана, и смотрит, как бьётся о камни поток воды.       Талион же смотрел иначе. Его взгляд, сосредоточенный, настороженный, сразу зацепился за тёмные очертания в глубине – угловатые, тяжёлые контуры древненордских построек. Каменные стены, деревянные перекрытия, целые платформы с резными арками.        — Похоже, наш путь лежит в те постройки, — тихо сказал он, прищурившись и указывая туда пальцем. — Главное, чтобы мосты не рухнули в самый неподходящий момент.       — Может, для начала найдём нормальный спуск в эти самые пещеры? — с оттенком недовольства протянула Серана. Её глаза, ещё минуту назад светившиеся восторгом, чуть сузились. Иногда его излишняя сосредоточенность мешает замечать… простые вещи.       Талион, краем глаза заметив её взгляд, позволил себе едва заметную усмешку и коротко бросил:        — Это и так было частью плана.       Серана прищурилась, склонив голову набок, и её губы тронула едкая полуулыбка:        — Тогда, может, в твой «план» включим и небольшой привал у водопада?       В её тоне слышалась лёгкая насмешка, но и желание проверить, способен ли он хоть немного отвлечься от постоянных поисков опасности.       Талион скрестил руки на груди, наклонив голову и глядя на неё с тенью язвительной дружелюбности:       — Неужто устала? Может, мне тебя понести?       Его брови приподнялись, голос прозвучал нарочито серьёзно, но в глазах прятался смех.       Серана закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке. Она качнула головой, отчего тёмные пряди волос сдвинулись на плечо, и протянула:       — Думаю, после того, как я вытащила тебя из-под завала, затащила в укрытие и вылечила, это было бы справедливой наградой. Но…— она медленно провела кончиком пальца в воздухе, будто намечая невидимую линию. — Только после водопада.       Талион слегка приподнял бровь, на миг, замерев в коротком замешательстве:       — Почему после?        Серана склонила голову вперёд, и в её глазах сверкнула смешливая искорка:       — Потому что… ну, как бы сказать. Вид у тебя сейчас не самый располагающий. А уж про запах я лучше вообще промолчу, — она театрально сморщила носик, прикрыв его изящной рукой, и её усмешка стала ещё шире, почти детской.       Талион перевёл взгляд на Соловьиный доспех, изрезанный, в пятнах засохшей крови, местами облепленный липкими ошмётками прогорклой плоти и густо припорошенный вековой пылью. Даже он чувствовал, как от него пахнет склепом и тухлятиной. Щурясь, он медленно провёл ладонью по плечу, стряхивая чудом удержавшийся кусочек чего-то вязкого, и уголок его губ приподнялся в вызывающей ухмылке.       — Когда это ты стала такой брезгливой, принцесса? — в его голосе звучала лёгкая насмешка, та особая интонация, которой он отвечал ей на её дразнящие выпады. — Не припомню, чтобы раньше тебя волновали подобные вещи.       Серана приподняла бровь, и на её лице, на мгновение, мелькнула тень той самой усмешки, с которой она обычно готовилась поддеть его в ответ. Подбородок чуть вскинулся, а уголки губ изогнулись в знакомой полуулыбке.       — Брезгливая? — протянула она с наигранным удивлением, будто смакуя слово. Голос стал мягче, но под ним зазвенела холодная сталь. — Ты что-то путаешь, дорогой. Я не брезгую. Просто предпочитаю, чтобы рядом со мной не шатался кто-то, кто пахнет как полусгнивший драугр. — Она слегка прищурилась, словно нарочно изучая его с головы до ног: грязный доспех, пыльное лицо, спутанные волосы. Сделала короткую паузу и добавила сухо, с ехидцей. — Хотя, если это твой способ произвести впечатление… оставь всё как есть. Уверена, здесь найдутся те, кто это оценит. Но меня среди них уж точно не будет.       Талион, почувствовав, как её игривый тон цепляет его всё сильнее, позволил себе едва заметную усмешку:       — Очень интересно слышать это от тебя. С учётом того, что здесь меня окружает одна нежить. Может, тогда подсобишь и познакомишь с местными красавицами? — он театрально развёл руками. — Ведь как ни крути, нежить нежити рознь, кому как не тебе удастся найти с ними общий язык, м-м-м?       В её глазах что-то хищно блеснуло, видно, что эти слова привнесли свой эффект и она вновь приняла его вызов, но куда более остервенело. Серана склонила голову набок, её улыбка стала слишком правильной, почти хищной.       — Опасно шутишь, Довакин, — произнесла она тише, чем прежде, и в этом тихом голосе прозвучало что-то тревожное. — Хочешь проверить, насколько правдивы твои слова?       Её рука почти ленивым движением скользнула вверх, но кончики пальцев зависли опасно близко к его шее:       — Голод вампира – вещь… крайне опасная. Иногда ему очень трудно противиться, — её голос понизился до шёпота, дыхание коснулось кожи, обжигающе-холодное.       Талион невольно задержал дыхание, уловив, как её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на губах чуть дольше, чем следовало. Но вдруг Серана отстранилась, резко, почти с вызовом, и тихо фыркнула, прикрыв усмешку ладонью:       — Расслабься. Я, в отличие от здешних обитателей, слишком разборчива.       Она шагнула вперёд, собираясь пройти мимо него, и от движения её плаща повеяло холодком. Но в тот же миг взгляд принцессы скользнул в сторону Талиона – быстрый, слишком человеческий. Не игривый и не насмешливый, наоборот. Там на миг промелькнула обида.       Талион чуть прищурился, ухмылка сошла с его лица. Он вдруг ощутил, как его собственная шутка отозвалась неприятным осадком. «Нежить нежити рознь», он сказал это в шутку, но, похоже, слова задели глубже, чем он хотел. Он задержался на месте, провожая её взглядом, и, уже не скрывая вины, негромко произнёс – теперь чуть мягче, чем прежде, с той редкой интонацией, что он обычно позволял себе лишь в самые тихие, доверительные моменты:       — Но ты не такая, как они… и никогда не будешь.       Слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась твёрдость, будто это не просто попытка сгладить неловкость, а то, во что он верил.       Серана, уже шагнувшая вперёд, будто на мгновение замерла. Плечи её чуть дрогнули, и в движении появилось что-то менее резкое. Она не ответила, но её шаги стали медленнее, будто эти слова достигли цели и рассеяли то ледяное напряжение, что только что повисло между ними.       Талион догнал ее, и какое-то время шёл рядом молча, не пытаясь нарушать её размышления. Но внутри у него теплилось ощущение, что он сказал именно то, что нужно.              Дальнейший путь вывел их к узкому проходу, зажатому с обеих сторон чёрными скалами, словно в пасти гигантского окаменевшего чудовища. Корни деревьев сплетались в сложные узоры, уходили в глубину почвы, напоминая когтистые лапы. Сырая земля источала тяжёлый запах, влажный холод пробирал сквозь доспехи, а редкие капли воды с глухим звоном падали вниз. Туман, заполнивший нижние уровни пещеры, протянулся и сюда, клубами стелился по каменному полу, цеплялся за сапоги. Чуть правее, перед самым проходом, открылся полный обзор на пещеру, но уже без мешающих “решёток” из корней. Масштаб подземной обители казался ещё более величественным и давящим. В глубине долины мрачными силуэтами возвышались руины, а между ними – мостики, лестницы, колонны. Теперь Талион видел всё ясно. И, вместе с этим, увидел мёртвых. Тела драугров лежали всюду. На мостиках с разрубленными грудными клетками, на лестницах с вывернутыми шеями, внизу в нелепых позах, словно куклы с перерезанными нитями. Некоторых почти скрывал туман, лишь костяные пальцы торчали из белой пелены. Те, кому не повезло попасть в огненные ловушки, всё ещё тлели.       Серана остановилась, сощурив взгляд:       — Похоже, наша таинственная гостья и вправду не так проста, — тихо сказала она, внимательно осматривая долину. Голос звучал почти шёпотом, но в нём слышался интерес, смешанный с тревогой. — Хотя кое-что тут не сходится…       — О чём ты? — спросил Талион, переводя на неё взгляд.       — Проскочить мимо драугров незамеченным куда проще, чем пробраться мимо Рейвина и его людей, — её голос чуть напрягся.       — Почему она не придерживалась той же тактики с драуграми, — подхватил её мысль Талион. — Хороший вопрос. Может, не могла. Рейвин ведь всё-таки её заметил. Скорее всего, её ранили. А когда она укрылась здесь, некроманты не стали преследовать, а просто закрыли дверь.       — И у неё не нашлось целебного зелья? — Серана приподняла бровь, и на её лице появилась лёгкая тень иронии. — Я, конечно, понимаю, что не каждый владеет магией Восстановления, но мне трудно представить, что столь опытный боец не подготовился к подобному. Да и потом, будь она ранена, то я бы это знала, — намекнула на своё обоняние.       — Согласен, — кивнул Талион, на секунду задумавшись. — Хотя кто знает, как всё было на самом деле. Вспомни, как в бою с Харконом я потерял все зелья…       Словно провалившись на миг в тот день, он машинально похлопал себя по нагрудным карманам, проверяя, целы ли их содержимое.       — Слушай…— Серана отвела взгляд, голос её стал глухим, словно потяжелел. — Давай не будем об этом. Мне всё ещё тяжело это вспоминать.       — Прости, — мягко произнёс Талион, понимая, что опять сказал лишнее. Он осторожно положил ладонь ей на плечо.       Серана на секунду замерла, а потом накрыла его руку своей, пальцы холодные, но лёгкие.       — Не нужно, — её голос стал мягче, чуть теплее. — Вскоре я смогу принять случившееся и жить с этим… Уже не впервой.       Плечо под его рукой едва заметно дрогнуло, но Серана больше ничего не сказала. Талион принял это как знак, что разговор окончен, убрал руку и двинулся дальше. Он знал, что с прошлым можно справиться лишь встретившись с ним лицом к лицу. И Серана это знала. Поэтому, не говоря ни слова, она последовала за ним, а на её лице скользнула тень благодарности.              Скальный коридор встретил их ещё одним телом драугра. Его костлявые пальцы всё ещё цеплялись за лук. Арочный проход вёл в заваленный коридор, но в свете факела был заметен поворот налево.       — Стой, — резко остановился Талион, схватив Серану за локоть.       — Что такое? — она настороженно посмотрела на него.       Он осторожно шагнул вперёд, и каменная плита под его ногой провалилась вниз со скрежещущим звуком. Следующий миг озарила вспышка – огненная струя рванула почти у самых их ног.       Серана инстинктивно отпрянула, прикрывая лицо рукой, её губы приоткрылись, обнажив клыки:       — Мог бы просто сказать, — пробормотала она, морщась от жара.       — Проще показать, — Талион отступил назад, чувствуя, как жар осел на лице и на доспехе.       Он внимательно осмотрел плиты: круглая резьба делила каждую на четыре секции, а в центре скрывалось маленькое отверстие, из которого всё ещё тянулись струйки дыма. Два ряда таких плит перекрывали проход. Талион отступил назад, разогнался и перескочил сразу оба ряда плит, едва не зацепив пятками последнюю. Развернувшись, он жестом подал знак Серане, при этом уведя правую руку за спину и сосредоточив магию телекинеза, на случай опасности.       Серана кивнула, но вместо того чтобы разбежаться, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Талион нахмурился, но тут её тело распалось на тёмный туман, который вспыхнул россыпью летучих мышей. Рой легко пролетел над плитами, сделал круг над Талионом и вновь собрался в облако, которое обрело её облик.       — Эффектно, — хмыкнул Талион.       — Оно куда полезнее, чем я думала, — кивнула Серана, — но пока мне требуется слишком много времени на концентрацию.       — Прошло ведь всего несколько секунд, — удивился он.       — А должно быть мгновенно. Как в нашей истинной форме.       Талион улыбнулся:       — Скажи, у тебя всегда была такая тяга к учёбе?       Серана приложила пальцы к подбородку, задумалась:       — Только если это касалось алхимии, садоводства, магии и истории. Всё остальное – балы, этикет… не интересовало. С нашими силами всё то же самое. Я училась лишь тому, что посчитали нужным родители. А теперь… теперь всё иначе. Сидение в замке сменилось войной, стычками с вампирами, драконами, некромантами и ещё Боги знают с чем. Эта вылазка тому пример. Я едва не раскрыла нас в том зале. Чуть не погибла. Подготовься я лучше – этого бы не случилось.       — Серан…       — Дай мне закончить, — она подняла ладонь, прерывая его. — Я просто не хочу становиться тебе обузой.       Талион мягко взял её за руку:       — Это говорит та, кто спасала меня уже трижды?       — А это мне говорит тот, кто готовился применить телекинез, если я оступлюсь? — ухмыльнулась Серана.       Талион удивлённо моргнул.       — Ты всегда отводишь руку за спину, когда готовишь заклинание, — пояснила она. — Рано или поздно, я бы это заметила.       Он усмехнулся:       — Может, и готовил, но не потому, что считаю тебя обузой. Просто я тоже не хочу, чтобы ты пострадала.       — Я знаю, — тихо ответила она.       Они пошли дальше по коридору.       — Да и потом, — продолжил он. — Если тебя так беспокоит то происшествие, то можешь так же изучить заклинание Невидимости, или Телекинез. Все необходимые материалы у нас есть.       — Ага, дома, — хмыкнула она, слегка закатив глаза.       — Мы всегда можем купить том заклинаний у любого придворного мага. Изучишь по дороге.       — Это всё, конечно хорошо, — согласилась Серана. — Но всё же впредь я стану серьёзнее относиться к силе этого… дара. Ты становишься всё сильнее, изучая Ту’ум. Я не могу позволить себе топтаться на месте. Больше не могу.       — Раз так, то обещаю, что в Коллегии не стану мешать твоим ночным посиделкам в Арканиуме.       — Ещё бы, — хмыкнула Серана, слегка вздёрнув носик. — Ты будешь сидеть со мной, и практиковаться в Изменении и Некромантии под моим началом, а заодно носить нам нужные книги.       — А ты, я гляжу, уже составила план, — скривился в Довакин.       — А как же иначе? Или ты думал, что после уроков с мастерами будешь прохлаждаться на пару с Энтиром? Нет уж.       — Как скажите, принцесса, — лукаво усмехнулся он.       — И не паясничай, — ткнула она локтем ему в бок.       Талион едва заметно улыбнулся:       — Кстати, рад, что твоя рука в порядке.       Серана тут же отвела взгляд:       — Давно заметил?       — Ещё в лаборатории, когда ты читала дневник.       Она промолчала. Талион понял намёк и больше не спрашивал.              Поворот налево вывел их на узкий каменный мостик, нависший над просторным залом, утопавшим в полумраке. Пустота под ногами будто втягивала взгляд вниз. В середине этого моста лежал драугр, вытянувшийся, словно брошенная кукла. Его выцветший кожаный панцирь покрыт сетью трещин, старый топор, выскользнувший из костлявых пальцев, покоился внизу, в темноте зала, а левая рука всё ещё цеплялась за щит. Лицо, наполовину скрытое облупившимся шлемом прижато к мостовой кладке.       Пространство под мостом открылось перед ними целиком. Это была ещё одна трапезная – та же планировка, те же каменные, местами выщербленные столы и скамьи, те же жаровни, которые по странной прихоти всё ещё горели у стен, разгоняя мрак колеблющимся жёлтым светом. Но в отличие от логова некромантов, где они недавно сражались, здесь было только запустение и тлен. Старые вещи разбросаны, как после грабительского набега: перевёрнутый казан, к которому, казалось, приросло собственное почерневшее содержимое; глиняная посуда, расколовшаяся и потемневшая от времени; стеллажи с прогнившими полками, на которых едва держались дырявые обрывки свитков и книжных страниц. Когда-то пёстрые ткани на стенах теперь представляли собой тёмно-серые лоскуты, едва различимые на фоне камня, будто сам зал стыдливо прятал то, во что он превратился. Вековая пыль, поднятая их шагами, закручивалась желтоватыми клубами, пропитывала запахом горелого и старого. Серана невольно замедлила шаг, напряжённо оглядываясь, и её зрачки расширились, словно у кошки, и как только она уловила едва слышный звук, то резко обернулась, но источником подозрительного шороха оказался лишь всколыхнувшийся от сквозняка старый гобелен. Талион краем глаза заметил, как среди осколков мебели лежало ещё несколько драугров. Они не шевелились, не издавали даже шороха, и от этого казались почти частью интерьера, и смутным напоминанием, что в этом месте ещё недавно кто-то побывал.       Они спустились в зал. Каменная лестница шаркала под ногами, звук отозвался гулким эхом в пустоте. Серана шагала осторожно, будто каждое движение могло разбудить что-то или кого-то, дремлющего где-то рядом. Её взгляд зацепился за массивный сосуд у стены – высокий, пузатый, покрытый трещинами. Она замерла. По её лицу пробежала тень, но не страх, скорее глубинное отвращение. Талион заметил, как она машинально отступила на полшага, её плечи чуть напряглись, а пальцы скользнули к эфесу клинка. Однако сосуд оставался безмолвным. Не доносилось ни утробного рычания, ни скребущих звуков, только тихий, просачивающийся под крышку сквозняк.       — Пуст, — выдохнула Серана, и в её голосе проскользнуло облегчение.       — Меня тоже теперь беспокоят эти сосуды, после всего, что мы видели, — нахмурившись, ответил Талион. Его взгляд задержался на покрытой трещинами стенке вазы, словно готовясь к тому, что кто-то из него сейчас вывалится. Но, подавив ещё не развывшуюся в полной мере паранойю, он отвернулся.       Серана перевела взгляд на мёртвых драугров. Её губы чуть тронула ироничная усмешка, короткая, как вспышка, больше похожая на констатацию, чем на эмоцию.       — Используй они ещё и этих…— её голос прозвучал сухо. — Вся гробница уже была бы под их контролем.       — Что и интересно…— задумчиво протянул Талион, медленно проводя рукой по одному из стеллажей, — они их не использовали. Просто сжигали.       — Значит, не могли, — тихо отозвалась Серана, словно рассуждая сама с собой. — Ведь драугры связаны клятвой с драконами, и при жизни, и после смерти. Магия драконов держит их под контролем, не подпуская чужие чары. По крайней мере, я бы объяснила это так.       Уголок его губ приподнялся в мрачной усмешке:       — Если это так, то, пожалуй, это самая хорошая новость за весь день. Орда кричащих Ту’ум мертвецов – это именно то, чего нам сейчас не хватало.       — Главное, чтобы драконы не додумались их использовать. Сколько курганов, кишащих этими тварями, находится в Скайриме? Им не будет числа.       — А вот не подсказывай им, и тогда всё будет в порядке, — с сухой усмешкой парировал Талион.       Серана тихо хмыкнула, но не ответила, словно не желая вслух обсуждать очевидную угрозу. На мгновение её лицо стало отрешённым, она представила, что будет, если ожившие мертвецы действительно перестанут быть просто страшилкой, а страшной реальностью, но сразу же откинула мрачные мысли прочь.       Тишина вокруг стала вязкой, почти осязаемой, словно сама гробница задержала дыхание. Гулкое эхо их шагов постепенно стихло, и теперь слышался только тихий скрип кожаных ремней, редкое постукивание оружия о броню и монотонное потрескивание факелов.       Соседний мост переходил в очередной коридор, ведущий в небольшую пещеру с низкими сводами. Толстые деревянные подпорки вгрызались в камень, как зубы, удерживая его от обрушения. Чёрные подсвечники вдоль стен освещали округу всё ещё горящими свечами, и их огонь дрожал, отбрасывая длинные призрачные тени.       Уже на входе взгляд Талиона привлекла разбитая глиняная ваза и почерневший наконечник стрелы. Каменная кладка вокруг покрылась слоем сажи, чёрные разводы свидетельствовали о вспыхнувшем здесь пламени. Серана едва заметно прищурилась и глубоко вдохнула. Её нюх уловил тонкие нотки гари, пропитанной мясом, кожей и металлом. Её губы чуть скривились, от горечи, прилипшей к нёбу.       Они увидели несколько металлических саркофагов, стоявших вдоль стен. Их крышки были раскрыты, а обугленные тела лежали рядом, искорёженные, сжёванные огнём. Талион на миг задержал взгляд на одном из них: кожа почернела, оголив кости, череп смотрел в их сторону пустыми глазницами.       «Недурно», — пронеслось у него в мыслях.       Он окинул взглядом помещение и заметил два прохода. Левый – выдолблен прямо в скале; в глубине мерцала жаровня, и её свет колебался, словно приглашая. Справа – опущенная решётка и рычаг. За прутьями виднелась небольшая комнатка.       — Сначала туда, — коротко бросил Талион, кивнув в сторону комнаты.       Рычаг открыл проход с протяжным скрежетом, и они вошли внутрь. Невзрачная комнатка, больше похожая на кладовую, хранила следы пребывания кого-то живого.       Талион поднял с пола пустой флакон, поднёс к носу и вдохнул:       — Зелье выносливости, — пробормотал он. — Довольно крепкое.       Серана внимательно оглядела помещение. Её взгляд зацепился за стол, на котором лежал железный кинжал, а на полу валялись обглоданные куриные кости. Она провела пальцами по каменной поверхности стола, выискивая в воздухе следы его хозяйки.       — Она была здесь совсем недавно, — в её голосе послышалось беспокойство. Она замерла, вдохнула глубже, задержала дыхание и резко вышла наружу.       Талион спешно последовал за ней:       — Чувствуешь её?       — Да, — её шаги ускорились, а взгляд стал сосредоточенным, хищным. — Очень слабо, но чувствую.       Они зашагали по закопчённой брусчатке, и каждый шаг отдавался глухим эхом. Узкий коридор вывел их в тот самый грот, просторный и сумрачный.       Серана шла впереди быстрым шагом, чуть ли не переходя на бег. Её лицо, обычно непроницаемое, стало собранным, сосредоточенным: бледные губы сжаты в тонкую линию, взгляд горел напряжением. Она отбрасывала посторонние запахи, как ненужный шум, цепляясь за один-единственный след – тонкий, едва уловимый, но для неё словно путеводная нить. Когда-то она могла бы замедлить шаг, чтобы полюбоваться этим местом – невидимым миру подземным городом с его каменными мостиками, затерянными лестницами и величественными колоннами. Но сейчас всё её тело, вся её воля направлены на одно: догнать ту, кто прошла здесь раньше.       Талион шёл следом, в полшага позади, и его внимание было рассредоточено, как у опытного разведчика. Его глаза скользили по сводам огромной пещеры, где вековая влага тянула мох по полуразрушенным колоннам. Тени, отбрасываемые факелами, шевелились, как живые, и он не раз машинально касался рукояти меча. Мостики вились вокруг массивных опор, уходили вниз, теряясь в тумане, поднимающемся от водопада. Иногда путь пересекали лестницы, кое-где обвалившиеся, а мосты проломлены так, что приходилось перешагивать зияющие дыры. Камень под ногами стал влажным, местами скользким – приходилось смотреть, куда ступаешь. В тени, у одной из разрушенных колонн, он заметил остатки строений, которые теперь лишь груды обломков. В самом углу, на остатках древнего каменного трона, развалился скелет. Его череп треснул, кости рассохлись и почти слились с камнем.       Большая площадь впереди открылась внезапно – обширная, пустая, и оттого ещё более зловещая. Очевидно, когда-то она была узлом, связывающим все мостики и лестницы, но теперь её заполнили осыпавшиеся глыбы камня. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом падающей воды, и эта тишина была не пустой, а давящей.       Проходя по очередному мостику, Талион машинально посмотрел вниз. В глубине бушевал водопад – пена клубилась и билась о камни, наполняя воздух холодной, сырой дымкой. Дыхание стало чуть тяжелее, грудь сжало от этого влажного холода. Но взгляд его притянуло не это, а Стена Слов, чьи очертания мерцали внизу. Её символы светились мягким, гипнотическим синим светом. Он на миг замер, заворожённый, и в висках отозвались отголоски чужих голосов – неразборчивые, древние, пробирающие до костей. Мышцы спины невольно напряглись, но он усилием воли отвёл взгляд, подавив странное, но знакомое, наваждение. Он отметил спуск туда, мысленно обещая себе вернуться, когда придет время. Погружённый в мысли, он не заметил, как нога задела что-то лёгкое. Череп, лежавший на краю мостика, покатился, ударился о камень и упал вниз. Сухой стук костей отразился эхом, а затем звук потонул в рёве водопада. Серана обернулась на шум – на её лице промелькнуло раздражение, но тут же исчезло, сменившись холодной сосредоточенностью.       За мостом их ждала небольшая каменная площадка, утопающая в полумраке. По центру стояли три массивных камня, вытянувшихся в ряд. Их поверхности испещрены иероглифами, местами выщербленными, местами удивительно чёткими, будто кто-то недавно проводил по ним рукой. В конце площадки виднелся узкий проход, перегороженный тремя рядами решёток. Металл был стар, потемнел от времени, но оставался крепким.       Тишину нарушил резкий, отчётливый звук, глухой, пульсирующий – удары сердца. Он донёсся до них с той стороны решёток, и оба замерли, прислушиваясь.       — Вот она! — голос Сераны сорвался на восклицание.       В проёме между второй и третьей решётками Талион увидел тело. Женщина. Капюшон не позволял разглядеть лицо. Грудь слабо поднималась. Она лежала на спине, неестественно изогнувшись, левая нога зажата тяжёлой решёткой. Кожаный доспех порван и в грязи.       Герои переглянулись, коротко, напряжённо. Без слов стало ясно – времени мало.       Они бросились к решёткам, и стоило им миновать первый камень, как вырезанные на нём знаки вспыхнули алым, словно раскалённым углём. В тот же миг с глухим скрежетом первая решётка начала подниматься. Талион резко поднял руку, и оба синхронно замерли. Серана взглянула на горящий символ, её брови и губы скривились в задумчивом выражении. Она отошла в сторону.       — Замок реагирует на движение, — тихо сказала она, рассматривая символы. Голос её стал отстранённым, сосредоточенным, как всегда в подобные моменты.       Талион кивнул и осторожно сделал шаг вперёд. Не доходя до второго камня, он увидел, как первый вдруг погас, а решётка со скрежетом опустилась обратно.       — Вот оно как…— пробормотал он, и в его голосе прозвучал интерес. — Магический замок… с подвохом.       Серана медленно обошла первый камень, касаясь его ладонью. Затем она осмотрелась и остановила взгляд на решётках.       — Никаких рычагов, — сказала она, всматриваясь в стены.       Талион перевёл взгляд на лежащую женщину:       — Она пыталась прорваться, — мрачно произнёс он. — Наверное, бежала, рассчитывала пересечь всё разом, но…— он скользнул взглядом по зажатой ноге. — Второй решёткой её и придавило.       Серана прикусила губу и кивнула, её взгляд потемнел. Талион заметил это и не мог с этим не согласиться. Вся эта гробница с её непрекращающимися сюрпризами ему тоже действовала на нервы.       —Нам нужно её вытащить, и быстро, времени у нас мало, — тихо произнесла она. — У неё слабый пульс.        — Попробуй обратиться, — предложил Талион после короткой паузы. — Посмотри, есть ли рычаг на той стороне.       Серана молча кивнула. В её взгляде на мгновение мелькнула тень сомнения, но лицо вновь обрело обычную хладнокровную собранность. Она закрыла глаза, сосредоточилась. Веки её дрогнули, губы едва заметно шевельнулись, словно она произнесла беззвучное заклинание. Следующей секундой её силуэт словно начал таять, растекаться в воздухе серым маревом, пока, наконец, не разлетелся клубящейся тучей чёрных летучих мышей. Рой поднял резкий писк, пронизавший гулкое подземелье, и вихрем пронёсся сквозь тяжёлые прутья решётки. Каменные стены дрогнули от эха, а Талион остался один. Он снова взглянул на незнакомку, лежащую в ловушке. Он слышал – её сердце ещё билось. Слабое, неравномерное, но живое. Серана не ошиблась. Времени у них мало.       Раздался знакомый писк, вихрь мышей вернулся и вновь собрался в её фигуру рядом с Довакином. Серана моргнула, выровняла дыхание, чуть отдёрнув плечами плащ, будто пытаясь согнать с себя остатки чуждого ей облика.       — Ничего, — произнесла она, с оттенком раздражения и досады. — Ни рычагов, ни загадок, ни цепей.       Талион нахмурился, его взгляд потяжелел, а дыхание стало глубоким, тягучим. Какое-то время он простоял молча, в раздумьях. Потом выдохнул, медленно и глухо:       — Каждая решётка открывается, когда мы проходим мимо определённого камня… и закрывается, когда отходим. — Он сделал шаг назад, и первый камень тут же засветился письменами. С громоздким скрипом решётка поползла вверх и скрылась в потолке.       Талион мгновенно выхватил кинжал из ножен и метнул вперёд. Лезвие с сухим стуком вонзилось в землю напротив второго камня, но символы на нём остались тёмными. Вторая решётка не дрогнула.       — Понятно, — сдержанно сказал он. — Камни не реагируют на предметы. Только на нас. А раз ты смогла пролететь сквозь решётки, значит, барьер уже пропал.       Серана вскинула брови:       — Барьер? — удивилась она, и в её голосе сквозило недоверие. — С чего ты взял, что он там был?       Талион чуть сжал губы, будто решая, стоит ли тратить время на объяснения. Но в итоге он всё же заговорил:       — Древние норды использовали барьеры, чтобы преградить путь туда, где этого требовала необходимость. В Форелхосте, крепости Драконьего Культа в Рифте, я нашёл упоминания о таком. Во время войны со снежными эльфами армия Скрома Снежного Странника осадила их. Тогда это место стало последним прибежищем драконопоклонников. — Его лицо помрачнело. — Культисты под началом жреца Рагота запечатали вход в храм барьером… и покончили с собой, чтобы не попасть в плен. Но не все были согласны. И чтобы подавить бунт, они отравили источник воды… и собственных детей.       Серана застыла, её губы чуть дрогнули. В глазах на мгновение мелькнуло что-то болезненное. Воспоминание ударило, как нож в сердце: мрак, крики, запах крови и дыма, лица людей, которых уводили силой. Маленькие тела, упавшие на пол. Гончие смерти, терзающие то, что от них осталось. Она прикрыла глаза, резко вдохнула, пытаясь отогнать наваждение.       Чтобы скрыть смятение, произнесла ровно, почти холодно:       — И ради чего? Что могло заставить их предпочесть смерть и убийство собственных детей плену?       Талион опустил взгляд. В его глазах блеснула тяжесть:       — Им было обещано возрождение, когда Алдуин вернётся.       Эти слова упали в зал, словно камень в воду. В наступившей тишине даже далёкий гул водопада показался зловещим, как и имя самого Пожирателя.       — М-да…— вновь взял слово Талион, его голос стал сухим, почти металлическим. — Теперь твои слова об армии драугров под командованием драконов приобретают смысл.       — И это… страшно, — прошептала Серана. — Надеюсь, ты не оставил там никого позади.       — А толку? — в его голосе звучала горечь. — Драконы всё равно поднимут их снова. Уничтожишь драугра – вернётся призраком.       Она отвела взгляд, губы её сжались в тонкую линию:       — И что теперь?       — Для начала выберемся отсюда, — сухо сказал Талион.       — Верно, — она посмотрела на него испытующе. — Так в чём же суть твоего рассказа о Форелхосте и барьерах?       — В том, что древние норды пользовались магией куда охотнее, чем нынешние, — ответил он, и голос его стал задумчивым. — Они умели ставить барьеры, чтобы удерживать чужаков. Но в Форелхосте барьера уже не было.       — И неудивительно, — Серана едва заметно усмехнулась, но смех её был сухим и безрадостным. — Ни один барьер не выстоит столько времени без источника силы.       — Именно, — кивнул Талион. — Уверен, здесь было то же самое. Барьер давно пал. Иначе ты не смогла бы пройти.       — Вот только нам это не помогает, — с горькой усмешкой вздохнула вампир. — Весь твой рассказ – пустая трата времени.       — Ты сама спросила, — пожал плечами Довакин, его лицо вновь стало непроницаемым.       Серана закатила глаза, тяжело вздохнула, но промолчала.       Талион притянул к себе кинжал телекинезом – лезвие свистнуло, вернувшись в руку с глухим звуком. Он на миг замер, чувствуя, как магия ещё трепещет в ладони, как тонкая вибрация разлилась по костям. Он перевёл взгляд на второй камень и на решётку, под которой лежало тело незнакомки.       — Серана, — обратился он тихо, но твёрдо, — подмени-ка меня тут.       Её брови взметнулись, интерес расцвел на лице:       — Ты понял, как открыть решётки? — оживившись в голосе, она уже встала рядом с ним, напротив первого камня.       Талион покачал головой, и объяснений никаких не дал, только шагнул ко второму камню. Кинжал вернулся в ножны. Вторая плита вспыхнула алыми рунами, и с долгим металлическим протяжным скрежетом, следующая решётка поднялась вверх, освободив ногу женщины.       — Отлично, — мягко, сдержанно сказал Талион. — Теперь самое трудное.       Он выставил руку и стал направлять магию телекинеза в сторону проёма. Большое расстояние потребовало больше сил, больше внутренних ресурсов, чем обычно. Талион почувствовал это сразу, будто что-то стало медленно сдавливать его виски. Энергия медленно струилась по сухожилиям и ладоням.       Тело женщины сначала едва шевельнулось, затем медленно оторвало от земли стопы ног, затем колени и, как тёмная мешковатая кукла, начало плыть по воздуху. Довакин держал поток, тонкая струна заклинания звенела в его мозгу; каждое мгновение требовало усилия, концентрация предательски ускользала, а на лбу выступила холодная капля пота. Мускулы ладоней натянулись. Он пригнул голову, чтобы не смотреть прямо в лицо той, кого тянул, но виделись лишь очертания капюшона и тяжелая складка ткани.       Серана, стоявшая рядом, понимала, что время не терпит: её движения стали быстрыми, чёткими. Она рванула вперёд и точно в тот самый момент, когда тело выбралось из проёма, и ловко подхватила его. Холодные пальцы обхватили плечи и туловище – и взяла на руки. У неё в глазах мелькнуло облегчение.       За её спиной с глухим ударом захлопнулась решётка – механизм вернулся на место. Талион, наконец, развеял заклинание, и воздух вокруг него дрогнул, вернувшись в прежнюю вязкость. Он сделал шаг назад, ладонь опустилась: руки дрожали едва заметно.       Голова незнакомки повисла, и капюшон соскользнул. Серана невольно остановилась; Талион бросил взгляд – и оба замерли. Под грязью, кровью и прежней усталостью обнаружился знакомый профиль, который они не ожидали увидеть. Лицо, что Талион видел не в поле боя, а в уютном полумраке таверны – Дельфина, хозяйка «Спящего великана». Сейчас её лицо приобрело бледноватый оттенок. Капля старой крови застыла у края губ.       Оба на секунду обменялись взглядами: недоумение, лёгкая тревога и моментальная масса вопросов. В памяти Талиона отозвался тот день, когда он сразил Мирмулнира и сообщил об этом Балгруфу. Он понял, кого увидел тогда в лаборатории Фаренгара.       — Идём к водопаду, — с лёгким кивком в обратную сторону сказал он, — устроим привал. Нам будет, о чём с ней поговорить.                                   

***

      — Похоже, её нога не сломана, как мы думали, — наконец заключила Серана, чуть прищурившись и внимательно проведя ладонью вдоль ноги Дельфины. На кончиках пальцев запульсировало мягкое золотое сияние, перетекшее в плавный поток заклинания. Лёгкий, почти звонкий перезвон наполнил тишину, и воздух рядом с бессознательной женщиной задрожал от магии исцеления. Синие и багровые разводы на коже начали сходить на нет, рассасываться, словно их никогда и не было, дыхание Дельфины выровнялось, а на лице проступил чуть более живой оттенок.       Серана опустила взгляд на её сапог – на металлическую пластину, вмятую, но всё же удержавшую кость от перелома.       — Пластина на сапоге приняла на себя основной удар, — произнесла она вполголоса, словно для самой себя, а затем подняла глаза на Талиона.       Вампир колебалась лишь миг, но потом осторожно, с долей напряжения в голосе, произнесла:       — Однако… ты уверен, что это сработает? — её взгляд на мгновение задержался на лице Дельфины, в котором всё ещё угадывалась знакомая трактирщица, но уже совершенно иначе, чем раньше. Серана на миг замолчала, продолжая держать заклинание, и бросила взгляд на напарника. — Я бы ещё связала ей руки и ноги, для надёжности.       Талион в этот момент находился чуть поодаль, бродил по округе и собирал сухие еловые ветки. Но Серана заметила, что он явно не сразу услышал её слова. Лицо Довакина оставалось сосредоточенным и напряжённым, а в глазах отражалась какая-то внутренняя борьба.       Зов. Он чувствовал его слишком отчётливо. Этот гул пронизывал до костей, басил прямо в голову. Там, рядом с водопадом и их лагерем выжигала взор Стена Слов. Синие иероглифы, выбитые тысячелетия назад, мерцали так нестерпимо, что казались не символами, а ослепляющими лучами солнца. Они требовали. Кричали. Манили. «Подойди». Каждое их мерцание отзывалось в его груди, в крови, в нервах. Подобрав очередной сучок, он едва уловил, что сказала Серана – слова её тонули в навязчивом давлении, словно под водой. С усилием Талион перевёл дыхание, крепче сжал ветки в руках, несколько из них хрустнули. Он оторвал взгляд от назойливых бликов, стоящих перед его глазами, и сделал несколько шагов обратно к Серане. Каждый шаг означал протест этому зову.       Она, заметив его возвращение, не прервала заклинание, но всмотрелась в его лицо чуть внимательнее. Тень от огня, уже начавшего гореть в небольшом кострище, метнулась по его скулам. В её глазах мелькнуло беспокойство – слишком уж заметным было напряжение на его лице и та сосредоточенная тяжесть, с которой он отводил взгляд в сторону, будто не хотел, чтобы она заметила, чем он был занят в мыслях.       — Ты словно не здесь, — тихо заметила Серана, не отрывая ладоней от Дельфины. Золотое свечение заклинания мягко растекалось по телу женщины, отражаясь в глазах вампира и подчеркивая холодный оттенок её кожи. — Стена Слов?       Талион промолчал. Его ноздри дрогнули, грудь наполнилась тяжёлым воздухом пещеры, и он шумно выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть из себя навязчивый зов. Челюсть едва заметно напряглась, а мышцы на скулах обозначили резкие линии.       — Очень громко, — наконец произнёс он глухо, будто с трудом выдавливая слова. — Но терпимо.       — Так зачем тянешь с этим? — в её голосе было одновременно недоумение и лёгкое раздражение. — Сходил бы уже, да прочёл своё слово. Сам же себе всё усложняешь.       Талион чуть дёрнул уголком губ – не то усмешка, не то усталость. Он сел на плоский камень у костра, и подбросил несколько в огонь. Вспыхнувшее с новой силой пламя осветило его лицо резким светом, зрачки блеснули янтарным огнём, но взгляд оставался отрешённым.       — Успеется, — отозвался он, будто отмахиваясь. В голосе слышалась наигранная беззаботность, но в ней угадывалась натянутая струна, готовая оборваться. — Сначала нужно разобраться с ней.       Серана склонила голову, внимательно следя за ним, а затем медленно перевела взгляд на Дельфину, удерживая поток заклинания:       — Она не скоро очнётся. Пролежала там со вчерашнего дня минимум. Так что иди, прочти уже своё слово и успокойся. Я пригляжу за ней.       Талион замер. Его колеблющийся взгляд метнулся к Серане. Ему явно не хотелось отвлекаться от происходящего здесь, терять контроль над ситуацией, но зов становился нестерпимым. Казалось, сами стены грота дрожали в такт с ним, нашёптывали, давили. Веки Талиона чуть дёрнулись, словно от головной боли.       Он не ответил словами, но всё же медленно поднялся, снял сумку с плеча, порывшись, достал потрёпанный дневник и крепко сжал его в руке, хотя по факту он ему более не требовался, это уже стало привычкой.       Талион направился прочь от костра. Сырая земля под ногами вскоре сменилась каменной кладкой. По ней тянулись трещины, в которых темнела вода, и каждый шаг тихим пошаркиванием. Перед ним постепенно вырастал монумент – округлая глыба, вся испещрённая драконьими письменами. С каждым шагом символы сияли всё ярче, пока не заслонили всё вокруг. Синие огни не просто светились – они били в глаза, как солнечные лучи, горячие и беспощадные. На миг Талион ощутил, будто весь мир вокруг растворился. Только он и они. Пламя костра, шорох шагов, звон заклинания Сераны, всё отступило, заглушилось. Он вошёл в тень постамента и остановился, подняв голову.       Символы вспыхнули, будто откликнувшись на его присутствие. Их сияние несло в себе не звук, а ощущение – мощный, вибрирующий резонанс, пробиравший до костей. В сознании прорезался шёпот, гулкий, протяжный, но ясный, будто изнутри него самого:       «ГРОН».       Слово само прорезалось в его разуме. Не как мысль, а как знание, занесённое в подкорку. Оно запечатлелось, как ожог на коже, неизгладимо, навечно. Талион вздрогнул, но не отстранился. Он позволил этому потоку пройти через себя, и на миг всё тело отозвалось дрожью. Внутри осталась тишина. Значение слова оставалось туманным, неясным, но он знал: понимание придёт. Это лишь вопрос времени.              Тем временем Серана завершила лечение. Последние золотистые нити заклинания, послушно струившиеся с её пальцев, погасли. Сияние исчезло, и мрак вновь сомкнулся, тяжёлый, плотный, словно воздух сам стал осязаемым. На её ладонях ещё миг жило отзвуком тепло, но вскоре оно ушло, уступив место привычному ледяному холоду, что всегда жил под её кожей. Она задержала взгляд на лице Дельфины. Черты, недавно искажённые болью, разгладились, дыхание стало ровнее, цвет кожи – естественнее. Синяки и ссадины исчезли, синюшность на ноге растворилась. Жизнь больше не висела на волоске. Серана машинально потянулась к своей наплечной сумке – там хранилось несколько флаконов, одно зелье ускорило бы восстановление. Но пальцы остановились, сжались, словно встретили невидимое сопротивление. Эти зелья – не для случайных встречных. Она слишком хорошо знала, как Талион распоряжается припасами, отдаёт их первому стражнику, простому путнику, а потом идёт в бой с пустыми руками. И мысль, родившаяся внезапно, показалась странной и опасной: а если забрать его запас? Хранить при себе? Чтобы он не разбазарил? Чтобы… всегда оставалось для него? На губах мелькнула тень усмешки, горькой, почти надменной. Что за нелепицы. Какое ребячество. Но сердце отозвалось иначе: сжалось так, будто вместе с раздражением поднимался страх. Страх потерять. Она отвернулась, чтобы спрятать выражение лица, будто боялась, что Талион каким-то образом сумеет прочесть её мысли. Она слишком долго жила отрезанной от всего человеческого. Веками позволяла себе только холодную отстранённость. И вот теперь, выйдя в мир, она стала позволять себе подобные глупости. Пусть и крошечную – но, тем не менее, опасную. Серана прикусила губу, возвращая себя к настоящему. Хватит. Сосредоточься. Думать только о деле, только о том, что происходит сейчас. Но почему это стало так трудно? Раньше, под холодным взором отца и наставлениями матери, удерживать фокус было просто – не потому, что хотелось, а потому что иначе нельзя. Она нахмурилась. Как Талион это делает? Как ему удаётся оставаться в равновесии, когда её собственный разум постоянно норовит рассыпаться на ненужные обрывки мыслей?       Звук плещущейся воды отвлёк её от собственных мыслей. Серана чуть повернула голову и заметила Талиона – тот, даже не снимая доспеха, вошёл в воду до колен, а затем уверенно шагнул дальше и полностью погрузился в холодную гладь подземного пруда. На поверхности осталась лишь быстрая рябь, которая вскоре сомкнулась, поглотив его без остатка. Её глаза задержались на брошенных на берегу вещах: портупея, кинжал, пара подсумков с припасами и фляга. Всё это лежало на влажных камнях. Она приподняла бровь, усмехнувшись: вот так всегда, упрямый и слишком прямолинейный, готовый исполнить совет до последней буквы. Похоже, он и правда воспринял её слова о запахе серьёзнее, чем она сама на то рассчитывала, раз решил снова оставить себя безоружным, и оттого уязвимым. Ну и пусть тогда не жалуется, если какая-нибудь рыба-убийца не укусит там, где помягче. Из глубины донёсся глухой всплеск, и Серана невольно вскинула голову, пытаясь разглядеть его силуэт. В мутноватой воде мелькнула тёмная тень, направляющаяся прямо в сторону шумящего водопада. Всполохи пузырей поднимались наверх.       Она тихо хмыкнула, в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. «Только он мог додуматься устроить баню в таком месте», — пронеслось в её голове. Для неё подобное решение казалось, мягко говоря, сомнительным: мёртвые подземелья, вековая пыль и этот вечный полумрак никак не ассоциировались у неё с купанием. К тому же холодная вода, шум водопада, скользкие камни – всё это выглядело не как отдых, а как потенциальная опасность. И всё же… именно эта его черта, способность оставаться собой даже среди гнили и запустения, порой обезоруживала её. Он мог позволить себе простую, почти человеческую слабость, словно напоминая, что за доспехами и тенью драконьей силы всё ещё есть живой человек, но при этом оставаться спокойным и сосредоточенным. Серана невольно задержалась на этой мысли, но тут же мотнула головой, понимая, что снова погружается в собственные размышления.       Поднявшись с колен, Серана подхватила свою сумку и направилась к костру, оставив Дельфину лежать на её же плаще. Рядом с огнём, в неровных отблесках пламени, лежали их вещи. Серана опустилась на один из камней, чувствуя, как твёрдая поверхность впивается в кожу даже сквозь ткань. Она положила сумку рядом с собой и, почти не думая, снова бросила взгляд на Талиона. Он по-прежнему находился в воде, и вид его фигуры, размытый струями и брызгами, заставил её губы дрогнуть в едва заметной улыбке. Было в этом зрелище что-то странно умиротворяющее: как будто сама вода, обтекая его доспехи и смывая грязь и кровь, отнимала у него груз последних часов. Её почему-то забавляло наблюдать, как он, обычно такой сосредоточенный, отдавался столь простому и человеческому занятию, и одновременно это приносило неожиданное спокойствие. Мысль мелькнула сама собой: а ведь ей тоже не помешало бы присоединиться. Но она быстро отметила, что в отличие от него, отделалась лишь слоем пыли да обгоревшим рукавом блузки. Лезть в воду без необходимости? Нет уж. Она чуть прищурилась, представляя, как это выглядело бы со стороны. И всё же если бы обстоятельства были другими, если бы это происходило не в холодном сердце гробницы, а где-то под открытым небом, с полотенцами и ночным небом над ними… Её мысли на миг приняли совсем иной оборот, слишком тёплый, слишком интимный. Серана резко отдёрнула себя от этой картины и склонилась к костру, будто огонь мог выжечь лишние образы из её головы. Хорошо ещё, что вампиры не краснеют: будь она человеком, смущение выдало бы её с головой. Чтобы занять руки и мысли, она достала Бритву Мерунеса. Лезвие блеснуло в отблесках огня холодным светом. Серана осторожно поддела обугленные лоскуты своей блузки и срезала их. Короткие куски ткани упали на камни, оставив рукав укороченным выше локтя. Теперь запястье закрывал лишь кожаный наруч с ликом Молаг Бала – символом, к которому уже не знала, как относиться – как к дару, или клейму? Она на мгновение задержала взгляд на наруче, и в её глазах мелькнуло что-то – отголосок старых воспоминаний, то ли горечь, то ли привычная усталость. Но, уловив себя на этом, Серана резко вздохнула, вернув себе прежнюю холодную собранность. Её пальцы привычно скользнули по эфесу кинжала, и она вновь подняла голову, делая вид, что следит лишь за треском костра.       Шум воды стих. Сначала на поверхности показались блестящие от капель плечи Талиона, потом и его лицо, частично закрытое прядями мокрых волос. Он медленно выбрался на берег, вода стекала по доспеху тонкими нитями и каплями, оставляя тёмные разводы на камнях. С каждым шагом сапоги тяжело хлюпали, и даже дыхание его было заметно глубже, чем обычно.       Серана мельком усмехнулась: он выглядел так, словно действительно подрался с обитающей там рыбой-убийцей, а не просто искупался.       — Кажется, твой запах теперь не будет выдавать нас за версту, — сказала она, нарочито спокойно, но уголки её губ дрогнули.       Талион бросил на неё короткий взгляд, и, вместо ответа, бросил вещи рядом с костром и скрутил волосы в тугой хвост, отжав их. Вода брызнула на землю, и Серана чуть отодвинула ногу в сторону, чтобы капли не достали до неё.       — Неужто я вонял так сильно? — наконец спросил он, садясь ближе к костру. Его голос звучал хрипловато, но в нём сквозила тень иронии.       Она задумчиво прикусила губу, будто раздумывая, стоит ли дразнить его дальше, а потом чуть склонила голову и произнесла:       — Я бы сказала… невыносимо. Но теперь можно дышать полной грудью.       Талион фыркнул и провёл рукой по мокрым волосам, отбрасывая их назад. Капли блеснули в свете огня и упали на землю.       — Рад, что можешь снова дышать, — коротко бросил он, но при этом угол его губ тоже едва заметно дрогнул.       В следующую секунду вокруг него вспыхнул огненный плащ. Вода зашипела на его доспехе, поднимаясь лёгким паром, и с каждым мгновением всё сильнее расходилось вокруг сухое тепло.       Серана невольно уловила эту волну, коснувшуюся её кожи. На миг ей показалось, что холод пещеры отступил. Тепло проникало сквозь одежду, чуть трогало щеки, и в этом было что-то обыденное, почти домашнее… что никак не сочеталось с этим местом.       — Как она? — после короткой паузы спросил Талион, кивнув в сторону неподвижной фигуры Дельфины, лежащей на другой стороне костра. Голос его прозвучал низко.       — Определённо лучше, чем раньше. Раны затянула, остановила кровь, убрала синяк на ноге. Но когда она придёт в себя... трудно сказать.       Талион нахмурился, не от недоверия, а от тяжести обстоятельств. Линия его губ стала твёрже, и он какое-то время всматривался в огонь.       — Время, как обычно, не на нашей стороне, — сказал он, наконец, сухо и немного глухо. — Но если хотим добиться от неё объяснений, придётся ждать.       Он перевёл взгляд на Серану, и в его голосе появилось деловое, чуть жёсткое звучание:       — Ты ведь ещё не смотрела её вещи?       Серана отрицательно качнула головой, чуть откинув прядь волос за плечо:       — Не успела.       — Хорошо, вот этим и займёмся.       Она прищурилась, но усмешка скользнула по её губам:       — Только сначала обсохни. Сомневаюсь, что случайное сожжение сумки сделает Дельфину более сговорчивой, когда она придёт в себя.       Талион коротко, сухо усмехнулся, но ничего не ответил. Усталость давила сильнее, чем он хотел показывать. Треск костра, мягкое, вязкое тепло огненного плаща и ощущение, как мышцы постепенно расслабляются, будто кто-то развязывал туго затянутые внутри него узлы, всё это убаюкивало тело, впуская в опасную вялость.       Серана это заметила. В её взгляде мелькнула забота, и, чтобы удержать его внимание, она заговорила первой, словно бросила спасительную ниточку:       — Как там твоё слово силы? Удалось изучить?       Талион медленно отвёл взгляд от пламени и посмотрел на неё. Его взгляд немного оживился:       — Отчасти, — сказал он негромко. — Я понял, как оно читается и пишется. Но смысл… пока закрыт для меня.       — Даже воспоминания Мирмулнира не помогают? — осторожно уточнила Серана, всматриваясь в него внимательнее.       — Нет, — Талион слегка покачал головой, и ещё не засохшие капли с мокрых волос скатились на плечи. — Если ответ там и есть, он скрыт где-то глубже, там, куда я не могу добраться, по крайней мере, пока.       — Значит, чтобы овладеть Ту’умом, недостаточно лишь произносить слово? Нужно знать его… смысл? — её голос звучал больше как размышление вслух.       — Если простыми словами, то да, — отозвался он. — Слово и его произношение – лишь инструмент. Как меч в руках воина или посох в руках мага. Но и меч, и посох сами по себе – всего лишь железо и дерево. Необученный фермер скорее порежет себя, чем врага. А маг без должных знаний и практик может сотворить заклинание, но погибнет от собственной ошибки. Слово силы ничем не отличается.       Серана устроилась удобнее, закинув ногу на ногу и сцепив руки на колене. Она внимательно вслушивалась в его объяснения, а в её глазах отражался костёр.       — С магией и оружием всё понятно, — сказала она после паузы. — Воин отрабатывает удар и укрепляет тело, маг совершенствуется в формулах и практиках. А для Ту’ума тренировка – это познание смысла?       Талион чуть нахмурился, но его голос стал мягче, как будто он снова повторял то, чему его учили:       — Не просто познание. Нужно так же научиться вкладывать этот смысл в каждое слово. Для этого требуются месяцы, иногда годы медитаций, размышлений о природе и сущности самого слова. Но если преуспеть, то это станет силой, способной подчинить реальность. И, в отличие от обычной магии, Ту’ум не истощает твой магический резерв. Он стоит за пределами этих ограничений. Это делает его универсальным.       Серана чуть приподняла уголок губ, позволив себе мягкую улыбку:       — Арнгейр и остальные явно потрудились над тобой. Твой Ту’ум уже не раз выручал нас. Должна признать, твой нынешний арсенал впечатляет.       Талион слегка кивнул, но тут же добавил, и в его голосе прозвучало предостережение:       — Но этого мало. И не стоит забывать: даже если Крики не забирают магическую энергию, они изнашивают тело. Голосовые связки смертных не созданы для такой нагрузки. Каждый Крик буквально разрывает их изнутри. Нужно дать им время отдохнуть, иначе можно потерять не только силу Крика, но и сам голос.       Серана от осознания вскинула брови:       — Так вот почему все Седобородые, кроме Арнгейра, молчат?       — Именно, — серьёзно кивнул Талион. — А ещё… в памяти Мирмулнира я видел смерть вождя древних нордов, что осмелился бросить ему вызов. Он слишком часто Кричал, не дав связкам отдохнуть, и в решающий миг Дар Голоса подвёл его. Это стоило ему жизни.       — И сколько нужно ждать между Криками? — спросила она после короткой тишины, её голос звучал уже не как праздный интерес, а как тактический вопрос.       Талион задумался, провёл ладонью по подбородку и ответил:       — После Огненного Дыхания – около двух минут. Морозное примерно так же. Тут важнее слушать ощущения в горле. Они подскажут.       Серана чуть кивнула, как будто запоминала:       — Понятно. Теперь у меня хотя бы есть представление о природе Ту’ума.       Он посмотрел на нее, чуть прищурившись, в голосе мелькнуло лёгкое, дружеское поддразнивание:       — Неужели за целый месяц, что мы торчали в Хротгаре, ты ни разу не нашла времени почитать о Криках?       Серана дернула плечом, её глаза вспыхнули недовольством, но в её ответе слышалось больше усталости, чем злости:       — С учётом того, что я сутками рылась в рукописях в поисках хоть каких-то сведений о твоих приступах, у меня не осталось ни времени, ни сил на чтение о Ту’уме. — Она на миг нахмурилась, но тут же вздохнула, смягчив тон. — Знай я заранее, что всё это окажется бесполезным, то с радостью отвлеклась бы на что-то иное.       Она чуть отвернулась к костру, скрывая раздражение, но голос её снова стал ровным:       — Значит, полагаться только на Крики мы не можем.       — Не можем, — Талион кивнул. — Придётся компенсировать и магией, и мечом.       Серана усмехнулась и, склонив голову набок, добавила с лёгкой иронией:       — Или же мне снова придётся прикрывать тебя от летящих камней.       На этот раз Талион не удержался и коротко рассмеялся. Смех вышел низким, усталым, но настоящим, и в уголках его глаз мелькнули искры тепла.       Серана поддержала его тихим смехом в ладонь. Это продлилось недолго, но оно ощущалось словно короткая передышка, маленькая искра в темноте, позволившая на миг забыть о тяжести недавних событий. Её губы всё ещё хранили лёгкую тень улыбки, когда наступила тишина. Дельфина лежала неподвижно, ровное дыхание едва колыхало её грудь; костёр трещал, посылая вверх снопы искр, которые растворялись в прохладном тумане у подножия водопада. От Талиона исходил густой пар – огненный плащ испарял влагу из его доспеха, и в этот момент он походил скорее на призрака, чем на живого человека.       — Прости за тот случай в лагере, — неожиданно произнесла Серана, её голос прозвучал мягко, но неуверенно. — Тогда я встряла в ваш разговор с Аральдом… это было глупо и неуместно.       Талион вскинул брови, удивлённо посмотрев на неё. Он уже и не помнил того эпизода как чего-то значительного. Но, заметив напряжение в её взгляде, поспешил смягчить атмосферу, уголки его губ дрогнули в спокойной, ободряющей улыбке.       — Ты сказала то, что думала, и в этом нет глупости. Поверь, моё мнение тогда не так далёко от твоего.       Серана чуть склонила голову набок, в её глазах мелькнуло сомнение:       — Но…— её пальцы машинально теребили край наруча, — тогда почему ты всё равно поддержал его?       На миг между ними снова повисло молчание. Талион глубоко вдохнул, словно набираясь сил, и только затем заговорил, глядя прямо в огонь:       — Понимаешь, — начал он медленно, подбирая слова, — наша первая работа с Аральдом началась ещё до того, как я занял пост главы. Гильдия тогда только поднималась на ноги после предательства Мерсера. Всё висело на волоске. И когда поступил заказ на большую партию оружия и припасов, мы просто не могли отказаться. Тонилла убедила меня лично встретиться с заказчиком. Я согласился.       Он сделал короткую паузу, проведя рукой по влажным волосам, и продолжил:       — Когда выяснилось, что заказчик – один из военачальников Ульфрика, сомнения возникли у всех. Но Аральд не подвёл и заплатил даже больше обговорённого. Когда я спросил, зачем им столько оружия, он сказал лишь: «Для защиты нашего дома». Слишком расплывчато. Стало ясно, что он не раскроет истинных причин. Но у нас тогда и права не было задавать лишние вопросы – Гильдия стояла на краю. Мы нуждались в сделке. И когда началась война… мы поняли, с чем связались.       Серана внимательно слушала, её лицо всё больше хмурилось. Она не перебивала, только слегка прикусила губу – признак того, что внутри неё рождался спор.       — Но ведь…— начала она, наконец, — получается, поддерживаете мятежников, убийц Верховного Короля.       Талион перевёл на неё взгляд, и уголки его губ чуть дрогнули в хитрой полуулыбке:       — А кто сказал, что мы работаем только с ними?       Брови Сераны изумлённо поднялись. В её глазах мелькнуло и облегчение, и новый, куда более острый интерес.       — Так выходит…       — Именно, — кивнул он. — Скажи, разве не странно, что Братья Бури так и не смогли продвинуться в Фолкрите? Они рассчитывали, что после обвала Белого Прохода Имперцы останутся в меньшинстве и без припасов. Но Сиддгейр, как бы мы ни относились к нему, оказался изворотливым человеком. Когда запахло жареным, он обратился к нам. Братьев Бури ждал неприятный сюрприз.       Он на мгновение задержался, чтобы отхлебнуть из фляги, после чего продолжил:       — А теперь подумай, зачем Бриньольф и Векс отправились в Солитьюд?       — Заказчик со стороны Империи? — осторожно предположила Серана.       Талион улыбнулся чуть шире:       — Верно. Один из приближённых Элисиф – наш агент. Именно с ним они и встречаются.       Серана выдохнула, откинувшись назад. В её взгляде теперь читалось понимание, но и лёгкое недоверие:       — Значит… всё это время вы снабжали обе стороны?       — Да. Мы соблюдаем нейтралитет. Это просто бизнес, — голос Талиона звучал спокойно, но глаза выдавали усталость. — И я согласен, как бы это ни звучало, Гильдия действительно наживается на войне. Но это единственный способ сохранить организацию. Мы не можем открыто выступить против Ульфрика – Мавен всё ещё держит нас на поводке, и в случае прямого конфликта она сдаст нас без колебаний. Поэтому мы работаем с обеими сторонами. Но не только ради золота. Через наши каналы мы тайно переправляем тех, кто хочет убежать от войны, в соседние провинции. Сейчас границы закрыты, и для многих это единственный шанс выжить.       Он замолчал, вновь устремив взгляд в пламя.       Серана ещё долго молчала, обдумывая его слова. Её пальцы больше не теребили наруч, теперь она просто сидела, прислушиваясь к себе и к треску костра. В груди боролись два чувства: желание осудить и понимание того, что иной дороги у него, да и у них всех, не было. Оранжево-красные отблески костра ложились на её лицо, подсвечивая острые линии скул и тень ресниц. Она прикусила губу, словно решаясь на что-то. Наконец, её голос прозвучал мягко, но в нём слышался оттенок серьёзности:       — Всё это звучит… логично. Даже слишком. Но скажи честно, Талион. Ты сам не чувствуешь вины?       Он поднял на неё взгляд. Тёмные волосы, всё ещё влажные после купания, блестели в огне; капли на кончиках отражали свет, будто крошечные искры. В его глазах промелькнула тень усталости.       — Вины? — переспросил он, будто пробуя слово на вкус. — Если ты спрашиваешь, жалею ли я о сделках с обеими сторонами… то нет. У нас не было выбора. Если бы мы поддержали одну сторону, нас бы уничтожила другая. Если бы отказались вовсе – Гильдия бы не пережила и пары месяцев. Я выбрал меньшее зло.       Серана чуть наклонила голову, не сводя с него внимательного взгляда:       — Но ведь речь не только о Гильдии. Теперь, когда люди знают, что ты – Драконорождённый, они будут смотреть на тебя иначе. И ждать… большего. Неужели это не тянет вниз?       Её слова прозвучали не обвинением, а почти шёпотом, как вопрос, который она сама боялась задать.       Талион вздохнул и, опершись локтями о колени, на миг закрыл глаза. Огонь отбрасывал резкие тени, подчёркивая морщины на лбу.       — Каждый ждёт чего-то, — произнёс он глухо. — Одни хотят героя, другие – чудовище, третьи – лишь удобного союзника. Но ни один из них не спросит, чего хочу я. Признаюсь честно, я устал быть для всех тем, кем они меня видят. Гильдия требует расчётливого лидера. А народ теперь ждёт спасителя лице меня. Империя и Братья Бури – ресурс. А я… — Он запнулся, глядя в огонь так пристально, будто избегал с ней взгляда. — А я просто человек, Серана. Такой же смертный, как все остальные. Со своими ошибками, страхами… и слабостями.       Она долго не сводила с него глаз, её взгляд смягчился. В груди защемило что-то тёплое, неожиданное. Её пальцы невольно сжались, потом расслабились.       — Ты и правда веришь, что всего лишь человек? — тихо спросила она. — Я видела, как ты сражаешься, слышала твой Крик. И даже сейчас… ты сидишь рядом со мной, а я всё равно ощущаю, будто рядом не просто смертный.       Талион едва заметно усмехнулся, но эта усмешка была печальной:       — В этом-то и проблема. Ты видишь то, что хочешь видеть. А я… остаюсь тем, кто я есть.       Серана отвернулась к костру, будто стыдясь собственной откровенности. В её груди боролись мысли, но наружу она выпустила лишь одно короткое замечание:       — Знаешь, Аральд оказался прав. Из нас двоих только ты действительно понимаешь, как устроен этот мир. Иронично – прожить тысячелетие и всё равно не научиться видеть жизнь такой, какая она есть.       Талион задержал на ней взгляд дольше, чем обычно. Он заговорил спокойно, но твёрдо:       — Ты жила в изоляции под контролем родителей. Здесь нет твоей вины. И… я могу понять тебя больше, чем кажется. Сам провёл десять лет взаперти, с детства. И знаю, как трудно после заточения учиться идти по жизни своими ногами. Это… нелегко: ошибки, разочарования, выборы, от которых захочется отвернуться. Мир не разделён на чёрное и белое – он сплетён из компромиссов и боли.       Он сделал паузу, его взгляд смягчился, а голос потеплел:       — Но я обещаю тебе одно. Ты не будешь одна. Даже если оступишься – я буду рядом. И не позволю тебе упасть.       Слова прозвучали просто, без торжественности, но в этой простоте ощущалась лишь непоколебимая решимость. Серана невольно замерла, её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она лишь медленно выдохнула и едва заметно улыбнулась уголком рта. На миг ей показалось, что тяжесть на плечах стала чуть легче.       Когда разговор иссяк, Талион и Серана замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Огонь уже не столько грел, сколько убаюкивал. Серана уловила, что её веки тяжелее, чем обычно, а Талион впервые за долгое время позволил себе расслабиться. В их молчании было больше доверия, чем в любых словах.       

***

      Сознание возвращалось к ней медленно, как будто кто-то осторожно разворачивал тугой кокон темноты. Сначала ощущение холода: сырой воздух лип к коже, промозглый и плотный. Затем приглушённые звуки: мерное гудение водопада, треск огня, приглушённые голоса, различить которые она пока не могла. Дельфина машинально прислушалась к собственному телу. Там, где недавно пульсировала нестерпимая боль, теперь ощущалось странное чувство лёгкости и онемения. Она не сразу осознала, что сапог с её ноги исчез, вместе с проклятой болью. Веки оставались тяжёлыми, но постепенно сквозь них пробивался тусклый свет костра, рябивший на коже. Она поняла – решёток нет. Холодного каменного пола. Вместо этого влажная земля, шум воды и ощущение простора. Значит… её перенесли. Но зачем? И главное – кто? Собравшись, она заставила себя остаться неподвижной, продолжая изображать беспамятство. Через прищуренные ресницы она уловила два силуэта у огня. Мужчина и женщина. Оба настороженные, но при этом… странно спокойные. Слишком спокойные. Внимание мгновенно вернулось к инстинктам. Пальцы медленно скользнули к другому сапогу. Рукоять кинжала должна быть там, в скрытом кармашке. Но нащупав пустоту, Дельфина ощутила, как внутри сжалось что-то холодное. Оружие исчезло. В груди поднялась знакомая, почти звериная злость. Она чуть глубже вдохнула, собираясь решиться на иной ход.       — Даже не пытайся, — сказал Талион, не поворачивая головы, будто заранее знал, что она задумала.       Его голос был ровным, спокойным, но в нём слышался металл – тяжёлый и холодный. Слова разрезали тишину, как остриё ножа ткань.       Маска «спящей» стала бессмысленной. Дельфина медленно приоткрыла глаза и, уже не скрываясь, встретила его прямой и внимательный взгляд, словно видел её насквозь.       — И прежде, чем ты попытаешься совершить глупость, посмотри вниз, — дополнил он тем же ровным, но твёрдым тоном.       Дельфина скосила глаза и сразу заметила под собой мерцающий круг. Огненная руна, вплетённая в камень, искрилась оранжевым светом, тихо потрескивая и отзываясь низким, едва ощутимым гудением. От неё шёл жар, и стало ясно, что одно неверное движение обратит её в пепел. Дельфина на мгновение застыла, почувствовав, как сердце невольно сжалось, а потом, будто ничего не произошло, опёрлась на локоть.       — Значит, теперь я пленница, — хрипло сказала она, придавая голосу снисходительную твердь.       — Это уже зависит от тебя, — поправил её Талион. Он повернулся к ней полностью, и свет костра лёг на его лицо. Дельфина узнала в нём того самого наёмника, что не раз останавливался в её таверне в Ривервуде. Тогда он казался обычным, тихим и замкнутым, не любящим разговоров, однако теперь стало ясно, что это не более чем маска. Другое же дело – девушка, сидящая рядом с Талионом. Раньше Дельфина видела её всего пару раз, но даже тех встреч хватило, чтобы понять, чем она являлась на самом деле.       Серана чуть склонила голову, уловив её взгляд. И глаза её, горящие, словно янтарь, скользнули по Дельфине с холодной внимательностью, словно клинок по коже.       — Простая хозяйка таверны, а под сапогами прячет кинжалы, — в её насмешливой интонации, чувствовалась сталь. — Ты не это ищешь?       Она подняла руку и продемонстрировала найденный клинок, вращая его пальцами легко и небрежно, как игрушку. Металл блеснул в свете костра.       Дельфина сузила глаза, уголки губ чуть дрогнули, но ответа не последовало.       — Одно дело кинжал, а другое – это, — вмешался Талион. Он поднял с земли сокрытый ножнами меч. Тонкое, изогнутое лезвие, золотой эфес в замысловатых переплетениях. Свет костра пробежал по металлическим завиткам, отражаясь тусклым блеском. — Акавирский клинок. Диковинка для этих мест. Не многие в Скайриме могут похвастаться таким оружием. Разве что… те, кто пришёл издалека, — он задержал на ней взгляд. — Ты ведь не отсюда, верно?       Она не шевельнулась, но тело невольно напряглось. На лице не дрогнуло ни единой мышцы, но внутри кольнуло неприятное осознание: привычная игра в дурочку не пройдёт. Не с этими двумя.       Талион положил её меч на землю, а затем достал из подсумка сложенный лист пергамента и развернул перед ней:       — И это было в твоей сумке.       На свету проступила карта, испещрённая метками. Тёмные чернила чётко выделялись на старой бумаге. Палец Талиона медленно прошёл от одной группы отметин к другой.       — Такие же знаки я видел на Драконьем Камне из Ветреного Пика. Особенно любопытен путь, что ты начертила от Ривервуда до Рощи Кин. Что означают эти отметки? Что должно произойти там?       Дельфина сжала губы в тонкую линию, но не от страха, скорее от раздражения. Её взгляд стал жёстким, испытующим, будто она пыталась прожечь его своим упрямством. Но всё же промолчала.       Талион чуть наклонил голову, не отводя взгляда:       — Эти отметки связаны с драконами?       Ответ был сух, резок, как удар пощёчины:       — Вы зря тратите время. Так и передайте своим нанимателям.       Уголки губ Талиона едва заметно дрогнули, не улыбка, скорее тень удивления.       — Ох, оставь, — перебила Дельфина, язвительно выгнув бровь. — Я слишком долго наблюдала за такими, как ты. Сброд, что служит за деньги. Мне и угадывать не нужно, кто купил тебя и твою… ручную упыриху.       Слово прозвучало с ядовитой мягкостью, но ударило точно в цель. Серана чуть приподняла подбородок, взгляд её стал опасно неподвижным.       — И то, что ты знаешь, откуда эти метки, только подтверждает мои догадки, — продолжила Дельфина. — Я знаю, как работают твои остроухие хозяева.       — Остроухие хозяева? — Серана приподняла бровь и слегка поддалась вперёд. — Ты что, думаешь, мы работаем на Талмор?       — Заканчивай уже со своим дешёвым спектаклем, ты даэдрова падаль, — скривившись, процедила пленница. — Думаешь, твой маленький секрет не читается по твоей коже? Или по твоим глазам? Можешь и дальше прятаться под своим капюшончиком, но не все вокруг слепые идиоты. Кто бы мог подумать, Талмор опустился до союза с вампирами? Почему я не удивлена.       — Вот только мы не работаем на Талмор, — прервал её гневную тираду Довакин.       — Твоя осведомлённость говорит об обратном, — парировала она. — Как ещё ты мог узнать о Драконьем камне и где найти меня? Раз вы здесь, значит Фаренгар раскололся, и скорее всего уже мёртв…       — Нет, — голос Талиона стал резче. — Мы те, кого Фаренгар отправил за Драконьим Камнем в Ветреный Пик. Я сам видел, как ты пришла к нему в тот день, когда на Вайтран напал дракон.       Он наклонился чуть ближе. Взгляд его стал тяжёлым, непреклонным:       — Это ведь ты сообщила Фаренгару о местонахождении камня, не так ли? И ты знала, что он связан с драконами.       Серана чуть наклонилась вперёд, её голос прозвучал ровно, без надрыва, но с едва уловимой попыткой примирения:       — Мы лишь хотим понять, друг ты или враг.       В ответ Дельфина на миг замолкла. Её плечи напряглись, губы сомкнулись, и она невольно прикусила нижнюю – жест, в котором прослеживалось сдержанное раздражение, но и доля раздумья. Несколько мгновений она будто боролась сама с собой, прежде чем вновь заговорить. Её взгляд ожил, и в серых глазах вспыхнула дерзкая искра.       — Откуда мне знать, что вы не врёте? — резко парировала она. Голос прозвучал чуть выше, чем обычно, с хрипотцой от злости и долгого молчания. — Талмор легко мог купить вас обоих!       Она сделала короткое движение подбородком в сторону Сераны. В её усмешке сквозила откровенная язвительность, словно она только и ждала момента уколоть.       — Да и ко всему прочему ты спелся с такой, как она. — Последние слова были брошены почти с плевком. — Так скажи мне, с какой стати мне верить хоть одному твоему слову?       Воздух между ними натянулся, как струна. Треск костра вдруг показался громче, чем был минуту назад, а тяжёлое дыхание трёх человек стал слишком осязаемым.       Серана едва заметно расправила плечи. Её глаза на миг блеснули красным отблеском в свете огня, уголок губ дрогнул, но ни слова не сорвалось с её уст. Лишь тишина, но в этой тишине ощущалась угроза, словно в ней сдерживалась вся глубина презрения, которое она уже испытывала к этой женщине.       Талион, напротив, даже не моргнул. Он сидел так же спокойно, взгляд его оставался холодным и прямым, будто он заранее предвидел такие выпады. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо, твёрдо, без единой дрожи:       — Раз ты знаешь, кто сидит рядом со мной, то понимаешь, что заставить тебя говорить для нас не будет проблемой. В твоих же интересах рассказать всё добровольно. В противном случае ты превратишься в безвольную куклу. — Он сделал паузу, чуть наклонив голову вперёд. — И тогда для тебя всё будет кончено.       Дельфина фыркнула, словно хотела отмахнуться от его слов, но фальшь сквозила в её движении. Её усмешка вышла кривой, неуверенной, а голос дрогнул, предательски выдавая напряжение:       — Кончено, — повторила она, на этот раз издевательским тоном, но слишком поспешно, словно хотела заглушить собственный страх. Она зло сплюнула в сторону, в пыль рядом с костром. — Для меня и так всё кончено. Как только вы узнаете всё – просто убьёте меня.       — Если бы мы желали твоей смерти, — тихо, почти устало, но всё же твёрдо произнёс Талион, — то не тратили бы время, уговаривая тебя, словно принцессу.       Он медленно поднялся с камня, на котором сидел. Его размеренные и неторопливые движения говорили о том, что как бы Дельфина не старалась перенять инициативу, контроль оставался за ним. Сделав несколько шагов, он остановился на границе огненной руны, чьё оранжевое сияние мягко полыхало на влажных камнях под ногами Дельфины.       — От твоей смерти не будет проку, — продолжил он, глядя прямо в её глаза. — Ты, как и мы, интересуешься драконами. Мы могли бы помочь друг другу.       Дельфина молчала, уставившись тяжёлым исподлобья взглядом, и в нём перемешивались злость и подозрение. Несколько секунд она, казалось, решала: плюнуть ли ему в лицо или всё же продолжить разговор. Но в итоге поднялась на ноги. Её резкие движения выдавали слабость в теле от истощения и долгого сна. Она сделала шаг вперёд, но остановилась прямо напротив линии руны, не переступая её.       Секунду назад смотрела на Талиона снизу вверх, но затем её глаза выровнялись с его взглядом, и теперь они встретились на равных.       — Вот только вам-то какое дело до драконов? — в её голосе снова прорезалась острота. — Зачем вам это нужно?       Она перевела взгляд с Талиона на Серану, и тот миг был полон холодного вызова.       — Да и если вы не работаете на Талмор, — её слова прозвучали ещё более отчётливо, с паузой, как будто она хотела, чтобы они услышали каждую букву, — то, как вы узнали об этом месте?       Талион молчал. Тишина повисла над костром, и только ровное потрескивание углей заполняло паузу. Его взгляд упёрся в Дельфину, но мысли ушли далеко. Сказать или нет? Он прекрасно понимал, что каждое лишнее слово может обернуться против них. Но также понимал и другое – если они хотят выжать из неё правду, придётся рискнуть и показать хоть каплю доверия.       Наконец он заговорил. Голос его прозвучал глухо, тяжело, словно каждое слово он выталкивал с усилием:       — Седобородые послали нас сюда за Рогом Юргена.       На лице Дельфины мелькнула целая буря эмоций. Сначала искреннее удивление, глаза расширились, губы едва заметно приоткрылись. Потом – недоверие. Она резко выпрямилась, словно отшатнулась, и даже сделала шаг назад, пяткой задела влажный камень у края руны.       — Так значит…— в её голосе прозвучала насмешка, но без уверенности, — ты Довакин?       Она качнула головой, криво усмехнулась, пытаясь скрыть растерянность.       — М-да… у Богов действительно скверное чувство юмора. — Её взгляд скользнул с Талиона на Серану и обратно, словно проверяя, не обман ли это. — Ну… раз Седобородые послали тебя сюда, то они действительно думают, что ты Довакин. Вот только я не могу просто взять и довериться тебе.       Талион чуть приподнял бровь:       — Хм… и что же нужно, чтобы ты поверила мне?       Дельфина ответила сразу, без паузы, будто заранее знала, что он задаст этот вопрос:       — Рог Юргена Призывателя Ветра.       Талион медленно скрестил руки на груди. Жест был нарочито спокойным, но глаза его прищурились.       — Кажется, я тебе говорил, — произнёс он с холодной твердостью, — что Рог Юргена и есть наша цель. Так зачем он тебе?       Дельфина не отвела взгляда. Её лицо напряглось, но голос оставался уверенным, даже вызывающим:       — Рог нужен мне, чтобы выяснить… кое-что, — она сделала короткую паузу, и в её глазах мелькнула тень чего-то личного, слишком личного, чтобы озвучивать. — Отдайте мне Рог, и тогда я расскажу вам всё, что знаю. И помогу вам покончить с драконами.       Тишина снова повисла. Серана не вмешивалась, но её внимательный взгляд прожигал Дельфину насквозь. На её губах скользнула еле заметная усмешка, но пальцы её нервно коснулись рукояти кинжала на поясе – жест, что не остался незамеченным.       Талион перевёл на неё взгляд. Между ними пробежала быстрая, молчаливая беседа: осторожность против риска, недоверие против необходимости. Серана чуть прищурилась, затем медленно кивнула.       Талион развёл ладонь, и сияние огненной руны растаяло, будто её никогда и не было.       — Договорились, — спокойно произнёс он, протягивая Дельфине карту. — Как будешь готова, выдвигаемся. У нас есть еда и вода.       Дельфина рывком взяла карту. На её лице мелькнуло облегчение, но глаза оставались настороженными. Она сунула карту за пазуху.       — Нет времени, — резко отрезала она, присаживаясь, чтобы натянуть сапог. Движения её были нервными, слишком быстрыми, будто она стремилась заглушить своё смятение. — Нам нужно как можно скорее добыть Рог. Иначе…       Слова её прервались на полуслове – резкий, хищный рывок, и Серана, молниеносно оказавшись за её спиной, сковала её в железном захвате. Дельфина лишь успела хрипло вскрикнуть:       — Что вы!.. — но голос её перерезал крик боли.       Клыки вампира впились в её шею, пробивая кожу с жутким, липким хрустом. Горячая кровь хлынула, и на мгновение мир Дельфины сжался в одну точку – пульсирующую, горящую рану. Её глаза расширились, руки рванулись к горлу, но тело словно утратило координацию. Серана удерживала её крепко, не давая даже дернуться.       Дельфина всхлипнула, захлебнулась собственным воздухом, и, потеряв равновесие, рухнула на колени. Земля больно ударила по костям, пальцы вцепились в шею, но кровь уже сочилась меж ладоней, а перед глазами на фоне мрака стоял Талион.       Высокая тень заслонила свет костра, и в этой тени Дельфина увидела холодный взгляд, устремлённый прямо на неё.       — Ублюдок! — завыла она, голос её сорвался в хрип. Ярость и боль сплелись в один животный рев, но стоило ей попытаться подняться, как мышцы отказались слушаться. Всё тело парализовало мерзкой, чужой тяжестью.       Серана, вытирая губы, насмешливо качнула пальчиком:       — Не так быстро, — её голос звучал холодно, с привкусом яда. — Я не позволю тебе и пальцем его тронуть.       Дельфина, побледнев, стиснула зубы. В её глазах – ненависть и бессилие. Она пыталась пошевелиться, но чары удерживали её тело так же надёжно, как и руки Сераны мгновение назад.       — Так я и знала…— её голос стал низким, сиплым, сдавленным болью и отчаянием. — Никакой ты не Довакин…       Талион резко шагнул вперёд. Его ботинок гулко ударил по камню, и этот звук, словно удар молота, разнёсся по тишине:       — Ты сама сказала, что не доверяешь нам, — его голос разорвал воздух. — Так с чего нам доверять тебе?       Она вскинула на него глаза, полные ужаса и бешенства:       — Мы же договорились! — сорвалось с её губ почти в рыдании.       Талион наклонился ближе, так, что его тень накрыла её лицо:       — И наш договор в силе, — его голос стал низким, почти шепотом, но от этого ещё более угрожающим. — А это… всего лишь мера предосторожности.       — Мера?! — Дельфина закашлялась, её голос сорвался на хрип. — Превратить меня в трэлла?! Это твоя мера?!       Серана усмехнулась, её взгляд скользнул по жертве с холодной игрой в глазах.— Не просто в трэлла, — её голос капал на ухо Дельфины, как ледяная вода. — Я заразила тебя.       Лицо Дельфины исказила гримаса ужаса. В её взгляде промелькнула паника , впервые за всё время:       — Тварь… — прошипела она, едва справляясь с дыханием, и зло покосилась на принцессу. — Зачем?!       Талион ответил без малейшей паузы:       — Чтобы исключить возможность твоего бегства или предательства. Ничего личного, Дельфина. Наша цель превыше всего. Мы не можем рисковать.       Он достал из-за пояса маленький флакон, и свет костра заиграл на стекле. Внутри тягуче переливалась жидкость, отливающая зелёно-красными бликами.       — Сангвинаре Вампирис развивается в течение трёх дней, — его глаза встретились с её взглядом, и он нарочно выдержал паузу. — Это даже больше, чем нам нужно. Ты получишь рог и лекарство, а мы получим информацию.       Дельфина издала сдавленный смешок, полный боли и ненависти. В нём не было ни капли радости, только презрение:       — Тоже мне, герой, мать твою…— прошипела она, едва ворочая языком. — Пол Скайрима уже судачит о твоём убийстве дракона. Считает тебя спасителем, героем. А ты… не лучше этих чёртовых Талморцев!       На мгновение в её глазах мелькнуло что-то, не просто злость, а ненависть, возведённая в абсолют, желание убить, если бы тело только слушалось.       Но Талион не дрогнул. Его лицо оставалось каменным:       — Я не герой, Дельфина, и никогда им не стремился быть, — его голос звучал как приговор. — Но и позволить себе слабость я не могу.       Он выпрямился, отстранившись. Тень ушла с её лица, и на секунду ей показалось, что стало легче дышать. Но следующая фраза снова придавила её к земле:       — Заметь, мы не лишаем тебя воли. Не ломаем разум. Твоё тело принадлежит тебе. Пока… ты не вздумаешь пойти против нас.       Дельфина стиснула зубы до скрипа, вены на висках проступили. Её пальцы всё ещё судорожно теребили шею, а глаза полыхали от бессильной ярости.       — Можешь злиться, можешь кричать во всё горло, — тихо добавил Талион. — Но сейчас у тебя действительно нет выбора.       И в этот миг Дельфина впервые по-настоящему поняла, что сама загнала себя в ловушку. Её лицо оставалось искажённым от смеси боли, ненависти и зарождающегося отчаяния. Она почувствовала, что тело вновь в её власти, и попыталась подняться, но от слабости она снова осела на колени. Её руки дрожали, пальцы бессмысленно скользили по холодному камню, а глаза то и дело метались от Талиона к Серане, от Сераны к маленькому флакону в его руке. Она опустила голову. Её волосы, прилипшие от пота и крови к щекам, закрыли часть лица, но не скрыли судорожного движения губ. Она прошептала, почти беззвучно:       — Даэдра… подери вас обоих…       Талион прикрыл глаза, давая понять, что сам не в восторге от выбранного им метода, и, протянул ладонь Дельфине, призывая магию Восстановления. Следы укусов на её шее затянулись, оставив на шее лишь едва заметный след в виде двух точек.       Серана подошла сзади, её голос коснулся уха Дельфины.       — У нас не так много времени, чтобы выполнить наш уговор, — её слова стали более мягкими, но всё же оставался собранным. — Скоро первые симптомы проявят себя. Так что решай быстрее.       В воздухе повисла тяжёлая пауза. Лишь костёр треснул, выпуская искру, и она медленно поплыла вверх, растворяясь в темноте свода. Дельфина судорожно вздохнула, зубы скрипнули от ярости. Она вскинула глаза, и на мгновение в них сверкнула непокорность. Но вспыхнувший сразу же огонь угас, словно залитый ледяной водой. Она понимала, что любая попытка напасть или сбежать будет пресечена. Эти двое продумали все возможные исходы. Это её злило только сильнее.       — Ладно, — прохрипела она, наконец, сдавшись, и её голос прозвучал так, будто она выплюнула осколок стекла. — Хорошо… чёрт возьми. Я сыграю в вашу игру. Но если хоть раз попытаетесь использовать меня как марионетку – я найду способ забрать вас с собой в могилу.       

***

      Они вновь оказались в зале с каменными плитами и решётками. Мёртвый воздух здесь почти не двигался, и только ленивое колыхание пламени факела в руках Дельфины рождало зыбкие тени, вытягивавшиеся по стенам, словно чьи-то длинные руки. Каменные блоки, испещрённые древними рунами, стояли в молчании, ожидали.       Талион скользнул взглядом по плитам и перевёл его на Дельфину:       — Тебе удалось что-нибудь выяснить, пока была здесь?       Та едва заметно усмехнулась, уперев свободную руку на поясе:       — Если бы мне удалось, то, наверное, не оказалась бы в том положении, из которого вы меня «героически» вытащили, — в её голосе зазвенела тонкая издёвка, но за ней пряталась усталость. Она слегка приподняла подбородок, будто нарочно, чтобы уколоть Талиона.       Между ними повисло тяжёлое молчание. Слышался лишь треск факела и отдалённый шум водопада, оставшегося на дне грота. Серана нахмурилась, уголок её губ скривился, демонстрируя её раздражение. Талион же остался непоколебимым, будто эти слова отлетали от него, как стрелы от камня.       — Возможно, — продолжила Дельфина чуть мягче, — один из нас мог бы пробраться на ту сторону и открыть решётки вручную.       — Не сработает, — вновь вернув себе хладнокровие, опровергла её идею Серана. — Я была на той стороне. Там нет рычагов.       Дельфина прищурилась и скользнула по ней взглядом, холодным и презрительным, но ничего не ответила. Лишь повела плечом, словно отмахнулась, и перевела внимание на Талиона.       — А что насчёт тебя, «Довакин»? — сказала она с лёгкой колкостью, выделив слово. — Раз уж Седобородые нарекли тебя избранным, может, ты знаешь, как миновать эту преграду? Или твои Крики просто красивая сказка для наивных крестьяшек?       В её глазах мелькнула смесь вызова и недоверия.       Талион медленно провёл взглядом по плитам. Слова её могли бы задеть, но он позволил раздражению пройти мимо. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз загорелся огонёк мысли. Он шагнул ближе, наклонился и коснулся ладонью прохладного камня.       — Кажется… я понял, — тихо произнёс он, будто сам себе.       Серана сделала шаг к нему, её глаза блеснули надеждой:       — Появилась идея?       — Мы все забыли, где находимся, — его голос обрёл уверенность. — Это не просто какая-то гробница. Это усыпальница Юргена, основателя Пути Голоса. И это не просто преграда, а испытание. Испытание Голоса. Это и есть ключ. Суть не в том, чтобы открыть решётки поочерёдно. Суть в том, чтобы они все поднялись одновременно!       Талион выпрямился, сделал несколько шагов назад и спокойно сказал:       — Отойдите.       Серана нахмурилась, её голос прозвучал с лёгким напряжением:       — Ты уверен, что это сработает?       Талион позволил себе короткую улыбку, едва заметную:       — Нет. Но большой ли у нас выбор?       Он встал в нескольких шагах от первой плиты. Секунда тишины. Его дыхание стало глубже, плечи напряглись. Он рванулся вперёд и, на бегу выпрямившись, выкрикнул, словно сам воздух содрогнулся:       — ВУЛЬД Наа КЕСТ!       Гул Ту’ума раскатился эхом по гробнице, будто удар грома. Волна силы сорвала его с места, он пронёсся сквозь зал стремительным рывком, едва касаясь пола. Одежда хлопнула на ветру, поднятом магией.       Один за другим камни вспыхнули алым светом древних рун. Решётки с грохотом дёрнулись вверх и все три в унисон ударили по залу металлическим щелчком, встав в верхнем положении. Путь вперёд теперь открыт.       Серана медленно выдохнула, уголок её губ тронул лёгкий намёк на улыбку:       — Ты всё не перестаёшь меня удивлять.       Дельфина же осталась в безмолвии. Её глаза прищурились, взгляд задержался на открытом проходе. В нём всё ещё сквозило недоверие и гнев, но поверх этого проблеск уважения и даже облегчения. Она лишь коротко кивнула, но герои не увидели её жеста. Она шагнула следом за Сераной.              Путь вёл вперёд – к небольшой площадке, уходящей выше по узким, вдавленным временем ступеням. На самом возвышении стояла старая жаровня из почерневшего от времени металла. Казалось, что она вот-вот распадётся от одного прикосновения. Дельфина молча подняла факел и протянула его внутрь чаши. Пламя, коснувшись спящих углей, жадно взметнулось, и жаровня ожила. Сухое потрескивание разнеслось по залу, тёплый свет разогнал густой мрак, отступавший неохотно. Огненный круг высветил помещение впереди. Оно оказалось прямоугольным, с обрушенными по бокам сводами, словно само время и забвение погрызли этот зал изнутри. Впереди, вместо широкого прохода, открылся лишь узкий пролом – тесный лаз, куда мог бы пролезть только один человек. Со стен и потолка свисали длинные, седые пряди паутины. В них запутались тяжёлые коконы. Один из них, тронутый ветром и качнувшийся из стороны в сторону глухо упал на пол, почти полностью покрытый нажимными плитами. Раздался каменный скрежет, и огненная струя обволокла упавший кокон, обнажив его содержимое – высохшее тело драугра. Огонь ловушки вспыхивал и шипел, когда внезапно у края света, на самой границе тьмы, мелькнула быстрая тень. Дельфина вскинула факел выше, но тьма, как нарочно, тут же сомкнулась плотнее. И в этот миг – ещё одна тень, скользнувшая по противоположной стене, словно что-то большое, с длинными конечностями, перемещалось и тут же пропадало из виду.       — Приготовьтесь…— голос Талиона прозвучал почти шёпотом, но в нём чувствовалась готовность. Соловьиный клинок тихо выскользнул из ножен.       Ответом стал мерзкий скрежет. Из щелей в стенах заскребли когти, и тьма ожила. Первым показался огромный блестящий хелицер, за ним лапа, ещё одна… Морозный паук размером с телёнка выбрался наружу, тяжёлый, омерзительно блестящий при свете огня. Его множество глаз сверкнули в сторону героев, а за ним полезли другие.       С потолка одна за другой начали опускаться паутины, дрожащие от веса спускающихся тварей. Их тени скользили по стенам, как оживший ночной кошмар.       Дельфина, выхватила меч, становясь в стойку.       Тварь бросилась первой. Сталь свистнула, и Дельфина рассекла существо пополам, брызнувшая чёрная жижа обрызгала её дуплет. Но следом на неё налетело сразу двое.       Талион шагнул вперёд. Его руку обхватило пламя, и в следующую секунду из ладони вырвалась огненная струя. Языки пламени ударили в скопление паутины и пауков. Запах жжёного хитина ударил в нос. Удар клинком отсёк одну из лап, пламя его заклинания тут же лизнуло другого противника.       В руках Сераны засверкали голубые молнии. Вспышка – разряд сорвался в ближайшего паука, пробив его насквозь. Тварь задёргалась и рухнула, но новая уже спускалась сверху. Серана замахнулась и сотворила ледяной шип, который, свистнув, вонзился твари прямо в глаз.       Несмотря на яростный отпор, кольцо сжималось. Пауки вылезали всё больше, их тени множились и теснили.       — Чёрт! — выдохнул Талион, мельком оглядываясь. Позади – проход с открытыми решётками. Впереди – коконы, стремительно возрастающая орда пауков плиты с ловушками, разделяющие героев и заветный пролом.       — Там! — голос Дельфины прорезал гул битвы. Она заметила обвалившиеся камни, что частично засыпали плиты, образовав безопасные «островки». Она, не колеблясь, сделала прыжок, приземлилась на первый безопасный участок и крикнула:       — За мной, живо!       — Серана, прыгай! — скомандовал Талион.       Та метнула ещё один ледяной шип в паука, подбегающего с боку, и прыгнула следом.       Талион разрубил наполовину прыгающего на него паука, пламя сорвалось с его руки, добивая ещё двоих, и, тяжело оттолкнувшись, перепрыгнул за ними.       Они оказались на каменном «острове». Внизу плиты коварно ждали своей добычи. Один из пауков не удержался, сорвался вниз и мгновенно вспыхнул, завопив мерзким, трескучим визгом. Остальные твари поняли опасность и теперь осторожно спускались сверху на нитях, другие же пытались перепрыгнуть с обломков.       Талион втянул воздух в лёгкие и выпустил Крик:       — ЙОЛ ТОР ШУЛ!       Пламя вырвалось вихрем, ударяя в потолок, в скопление пауков, прожигая их насквозь. Огонь расколол темноту и озарил путь к пролому. Подожжённые тушки тварей дождём попадали на плиты, вызывая из-под пола ещё больше пламени.       Талион прыгнул на следующий остров – ближе к пролому. Камни закачались, но выдержали.       Дельфина в это время держала сразу двоих противников. Её акавирский клинок свистел в руках, отсекая лапы и жвалы, но третий прыгнул сбоку и сбил её на камни. Она захрипела, пытаясь оттолкнуть тяжёлое тело твари.       И тут рядом возникла Серана. Бритва Мерунеса блеснула в её руках и вонзилась прямо в голову паука. Тварь дёрнулась и обмякла. Серана рывком выдернула клинок, помогая Дельфине подняться.       Не успела та подняться, как вдруг резко выхватила кинжал из сапога и метнула его прямо в Серану. Та отшатнулась, не веря своим глазам, но кинжал пролетел мимо и угодил в паука, уже заносившего жвалы у неё за спиной.       На миг обе переглянулись. В их взгляде не было слов – лишь резкая, неожиданная благодарность.       Они обе прыгнули на следующий остров.       Тем временем Талион метнул огненный шар прямо в пролом, из которого тоже начали вылезать пауки. Взрыв озарил всё помещение, взметнув облако дыма и разорвав тварей в клочья.       Сзади к нему уже рвались новые, но Дельфина успела прикрыть его спину, её клинок засверкал стальным дождём.        Обещавший спасение пролом ждал впереди, но простым прыжком не достать.       Серана вскинула руки, собирая в ладонях холод, настолько сильный, что воздух вокруг начал трескаться от инея:       — Прикрой! — приказала она.       Талион выставил руки, пламя взвилось стеной, отгоняя пауков.        Со свистом Серана опустила руки вниз, ударив заклинанием по полу. Волна льда побежала по плитам, и они покрылись толстой коркой.       — Сейчас! — крикнула она.       Дельфина, не теряя ни секунды, первой рванула по обледеневшим плитам и, едва не поскользнувшись, достигла пролома. Следом бросился Талион. Но под его ногами лёд треснул, и ловушки ожили. Огненные струи хлынули следом, жар лизнул его спину, но он, спотыкаясь, успел нырнуть в проём.       Серана обернулась в последний момент. Толпа пауков рвалась к ней. Она на миг замерла, прикрыв глаза. Тело «распалось» на рой летучих мышей, и, облетев пылающие плиты, они хлынули в проём последними.       В ту же секунду прозвучал Крик Талиона:       — ФУС РО ДА!       Взрыв Туума обрушил камни, и пролом рухнул, погребая за собой десятки пауков и отрезая путь назад.       Но не успели они перевести дух, как раздалось странное, вязкое шевеление. Звук был похож на то, как будто рвётся плоть, тяжело и противно. Все трое разом обернулись.       Перед ними открылся огромный зал, поглощённый тьмой. Потолок терялся где-то в вышине, но сквозь пробитое отверстие в центре падал холодный серый свет, струящийся сквозь клубы пыли. В самом центре возвышалась массивная платформа, опоясанная лестницами и колоннами. По краям зала стояли саркофаги – некоторые раскрытые, другие наполовину заваленные. Но почти все они закутаны в паутину.       В некоторых виднелись очертания тел – высохших, обглоданных, а кое-где драугры застыли прямо в своих же саркофагах, спеленатые паутиной, будто замурованные заживо. От них тянулся тяжелый, сладковато-гнилостный запах. Паучьи яйца, облепившие весь зал, зияли пустотой изнутри.       В другом конце зала Талион заметил проход, густо укутанный паутиной.       — Боги...— глухо прошептала Дельфина, медленно обводя взглядом зал.       Серана молчала, её глаза сверкнули оранжевым блеском, когда она заметила шевеление у верхней кромки дыры.       В следующую секунду сверху, прямо из дыры, раздался треск. Камни посыпались вниз, и из темноты выползло нечто гигантское. Сначала показались лапы – толстые, блестящие, покрытые черноватыми щетинками, размером с человеческое тело. Затем массивное брюхо, каждая складка которого шевелилась, словно живое. И, наконец, морда – уродливая, с несколькими рядами глаз, которые одновременно вспыхнули отражением света.       Паук оказался втрое крупнее человека, с лапами, способными раздавить одним ударом. Его дыхание напоминало хриплый свист.       — Бегите! — выкрикнул Талион, вскидывая руки.       — Ты с ума сошёл?! — рявкнула Дельфина, но Талион уже шагнул вперёд.       Пламя вспыхнуло в его ладонях – один, второй, третий огненный шар полетел вверх, взрываясь на теле чудовища. Пламя охватило часть его хитина, паук, взвизгнув, бросился вниз.       Талион едва успел отскочить, и лапа, размером с бревно, врезалась в каменный пол, оставив трещины. Осколки посыпались вокруг, воздух завибрировал от силы удара.       — К проходу, живо! — крикнул он, снова метнув огонь.       Дельфина и Серана на миг переглянулись — в их взгляде мелькнуло колебание. Но потом Серана коротко кивнула:       — Пойдём.       Огненные шары вспыхивали в ладонях Талиона. Один за другим они врезались в морду твари, ослепляя и отвлекая её. Паук взвизгнул и отшатнулся.       Серана и Дельфина достигли дальнего края зала, к заваленной паутиной арке. Паутина там была почти сплошной, густой, будто застывшая смола. Серана выхватила Бритву Мерунеса, а Дельфина обнажила акавирский клинок. Лезвия зашипели, рассекая белесые нити, источавшие неприятный запах гнили.       Позади них грохот усиливался. Талион уклонялся, делал перекаты, ставил под лапы чудовища огненные руны – вспышки озаряли пространство, когда взрывы били по монстру. Но тот был слишком велик. Один удар лапы снёс ближайшую колонну. Камень рухнул с грохотом. Воздух мгновенно наполнился пылью. Талион, инстинктивно прикрывая рот, закашлялся и отшатнулся, чувствуя, как грудь сжимает от удушья. Сквозь мутное облако мелькнули очертания лап, он едва успел перекатиться, и на месте, где только что стоял, с грохотом опустилась огромная лапа.       Паук развернулся к нему, челюсти разошлись, открывая влажные жвалы, из которых капала тягучая жидкость.       Талион стиснул зубы и, подняв руку, сосредоточился. Воздух между ним и монстром задрожал. Один из обломков колонны оторвался от земли и, полетел прямо в морду паука.       Хруст и визг – чудовище отшатнулось, один глаз лопнул, расплескав мутную слизь. Но это лишь разъярило тварь. Паук взревел, низко, дрожащим от ненависти звуком, и ударил жвалами. Талион отпрыгнул, меч сверкнул, отрубив один из отростков. Вязкая жидкость брызнула ему на броню, обжигая нос невообразимой вонью.       — Талион! — крик Сераны прорезал гул. — Сюда! Скорее!       Талион обернулся. Сквозь клубы пыли и дыма он увидел, как Дельфина стоит у массивной решётки, уже дёргая за тяжёлую цепь.       Паук кинулся на Талиона, каждое движение отдавалось в камнях гулким, вибрирующим эхом.       Довакин вдохнул:       — ВУЛЬД Наа КЕСТ!       Мир размазался. Тело прорезало воздух Стремительным рывком, и в следующее мгновение он оказался под лапами чудовища, проскочив под ним с ветром, обжигающим лицо.        Пыль взметнулась, когда он вырвался к проходу. Серана протянула руку, схватив его за плечо и помогая подняться.       Дельфина, не теряя ни секунды, рванула за цепь, и массивная решётка опустилась, ударив с глухим звуком. Паук попытался сунуть лапу, но она застряла между прутьями. Он издал пронзительный визг, дёргаясь, ударяя по прутьям. Железо стонало, но держалось.       Талион, тяжело дыша, уронил руку, сжимавшую меч. Пыль оседала, оставляя в воздухе горький привкус сухости.       — Думаю, сюда не пролезет, — выдохнула Серана, всё ещё держа кинжал.       — Лучше не проверять, — буркнул Талион, уже откупоривая бутылочку с зельем.       Паук ещё несколько раз ударил по прутьям, затем отступил в темноту, оставив в прутьях свою лапу. Словно на прощание.              Тишина, наступившая после затяжного сражения, показалась почти нереальной. Лишь редкие капли, падающие с потолка, нарушали покой усыпальницы.       Талион сотворил небольшой сгусток магического света. Холодное сияние мягко разогнало тьму, высвечивая колонны, уходящие ввысь. Свет дрожал на воде, что стояла по обе стороны узкого каменного моста, и на поверхности этой воды медленно начали подниматься тени – огромные каменные головы драконов. Сначала лишь край, потом глаза, ноздри, пасти. Гулкий, глухой звук эхом прокатился по залу, когда первые из статуй полностью поднялись из глубины, словно пробуждаясь от векового сна.       — Они… двигаются, — хрипло выдохнула Серана. — Словно приветствуют нас.       Статуи застыли в торжественном поклоне, направив свои каменные взоры к центру, где стоял саркофаг. На его крышке, освещённый мягким серым светом, покоился Рог Юргена – старый, но удивительно целый, будто время обошло его стороной.       — Вот он…— в голосе Талиона не было радости, скорее облегчение и осознания конца этой, пусть не самой безумной, но точно одной из безумнейших вылазок в его жизни. Он подошёл ближе и сам не заметил, как перестал дышать.       Дельфина осталась чуть позади, опершись на меч, устало переводя дыхание.       — Надеюсь, этот проклятый рог того стоил, — пробормотала Серана, глядя на реликвию с сомнением.       — Стоил, — тихо ответила Дельфина. В её голосе прозвучала странная уверенность. — Поверь мне.       Талион протянул руку. Его пальцы коснулись холодной поверхности рога, и в тот же миг зал озарился белесым светом. Из пьедестала вырвались тонкие нити магии, сплетённые в некое подобие ветра. Они окутали Талиона, поднимая пыль, развевая его плащ и волосы.       Он замер, чувствуя, как внутри что-то откликается. Сердце забилось чаще, но не от страха, и даже не от неожиданности, а от силы. Талион встал на колено, вцепившись в пьедестал. В его зрачки дрогнули. Внутри него будто распахнулась пустота, и в эту пустоту ворвался голос, древний, тихий, шепчущий. Ранее не знакомые ему слова всплыли в памяти, но теперь каждая клетка его разума осознала их суть и природу.       Исчезновение… Душа… Связь…       „ФАЙМ... ЗИ... ГРОН...“       Когда нити света окончательно рассеялись, зал вновь погрузился в неподвижную, вязкую тишину. Талион стоял посреди неё, будто вырванный из сна. Его дыхание ещё дрожало, взгляд оставался рассеянным, свечение, окутавшее его тело, угасло, оставляя за собой лёгкое послевкусие силы, осевшей где-то глубоко в душе.       Он медленно выпрямился, сжимая рог в ладони.       — Что это было?..— осторожно спросила Дельфина, голос её прозвучал глухо, но настороженно, даже с лёгким благоговением от увиденного.       Талион перевёл на неё взгляд:       — Знания, — выдохнул он. — Подарок Юргена. Похоже, за этим Седобородые и послали нас сюда.       Дельфина молчала, глядя на него, анализируя произошедшее и его слова, и лишь спустя мгновение она едва заметно кивнула, не столько в знак согласия, сколько чтобы убедить саму себя в реальности случившегося.       Талион подошёл ближе к Дельфине и протянул рог:       — Мы выполнили свою часть уговора, — произнёс он спокойно. — Теперь твоя очередь.       Дельфина напряглась. Лицо её, бледное в холодном свете магии, исказилось раздражением.       — Не так быстро, — процедила она, отойдя назад и скрестив руки на груди. — Сначала отдай мне лекарство. Думаешь, я забыла, что вы со мной сделали?!       Талион приподнял бровь, немного растерявшись, затем неловко почесал затылок:       — А… это. Знаешь, лекарство тебе, в общем-то, и не нужно.       — Что?..— Дельфина чуть не задохнулась от возмущения. — О чём ты говоришь?!       — Нет никакой болезни, — вмешалась Серана. Её голос оставался ровным, но в нём звучала нотка вины. — И, соответственно, никакого контроля.       — Не лги мне! — резко обернулась Дельфина, глаза вспыхнули яростью. — Я помню, как ты укусила меня! Помню, как не могла двигаться, как ты заставила…       — Не было никакого контроля, — тихо, но твёрдо произнёс Талион. Он сделал шаг вперёд, и его голос прервал её гневную тираду. — Пока ты корчилась от укуса, я с помощью магии телекинеза сковал твои движения.       Он чуть приподнял пальцы, и в тот же миг воздух вокруг Дельфины словно сгустился. Она вновь ощутила, как невидимые нити магии стягивают тело, не давая шевельнуться. Сердце её заколотилось быстрее, но мышцы не слушались.       — Знакомое ощущение? — спокойно спросил он и опустил руку.       Мгновенно ослабло давление, и Дельфина сделала глубокий вдох, заново вспоминала, как дышать. Её взгляд метался между ними, лицо пылало от гнева и унижения.       — А укус был просто укусом, — с ленивой грацией добавила Серана, проходя мимо неё и останавливаясь рядом с Талионом. — Вампиры способны контролировать, что передать, а что нет. Максимум я лишь… распробовала твою кровь.       Серана прищурилась, уголки её губ дрогнули:       — Кстати, ты вроде как не в восторге от Талмора, но, если судить по вкусу, — она театрально приставила пальцы к подбородку, будто задумалась, — родство между вами не такое уж и далёкое.       Лицо Дельфины мгновенно исказилось, челюсть напряглась, скулы заострились, на виске вздулась вена. Зубы стиснулись так, что послышался лёгкий скрежет.       — Успокойся, — миролюбиво взмахнула рукой Серана. — Это шутка.       Она чуть отвернулась и, прикрыв рот ладонью, пробормотала:       — Хотя, её вспыльчивость ближе к оркам…       — Довольно! — взорвалась Дельфина, голос её прорезал тишину как рык разъярённого зверя. Она видела, как Талион едва заметно отвернулся, чтобы скрыть смешок, и это взбесило её ещё сильнее. — Вы меня обманули!..       Не успела она продолжить, как рог, что он всё ещё держал, мягко выскользнул из его руки и плавно пролетел в воздухе, оказавшись в её ладонях.       — Да, — спокойно признал Талион, — мы солгали.       Он шагнул ближе, глядя ей прямо в глаза:       — Но скажи честно, разве было бы лучше, если бы мы и вправду обратили тебя в трэлла? Или сделали вампиром? Недоверие было взаимным. Мы не знали, чего от тебя ждать. И поверь, этот обман – самый безвредный из всех возможных способов.       Он перевёл взгляд на Серану:       — И вообще она не любит кусаться без острой нужды.       Серана едва заметно улыбнулась:       — При других обстоятельствах, — добавила она, — наш маленький спектакль вряд ли бы сработал. Ты была ранена, измотана, едва держалась на ногах после пробуждения. В твоём состоянии надавить на тебя оказалось просто.       Она склонила голову, и в голосе её зазвучали почти сочувственные нотки:       — Как бы искусна ты ни была, Дельфина, ты всё ещё человек. А люди ошибаются. И всегда найдутся те, кто этим воспользуется.       — Да катитесь вы оба в Обливион, — процедила Дельфина, сжимая рог так, что костяшки пальцев побелели.       Талион лишь усмехнулся и пожал плечами:       — По крайней мере, Талмор бы точно так не поступил.       Дельфина подняла глаза, посмотрела на него, и губы её дрогнули в короткой, усталой, но почти искренней усмешке:       — Точно, — пробормотала она. — Но вы двое ничуть не лучше.       Дельфина кинула рог обратно в руки Талиона. Он поднял глаза, не скрывая удивления.       — Он мне больше не нужен, — спокойно произнесла она, хотя голос едва заметно дрогнул. — Я увидела достаточно.       — Не нужен? — переспросила Серана, прищурившись. — Как это понимать?       Дельфина перевела взгляд на неё, потом на Талиона. Её лицо выглядело утомлённым, но в нём теперь читалась твёрдая, почти печальная решимость.       — Рог требовался мне для одной цели, — тихо ответила она. — Найти тебя, Довакин.       Талион нахмурился, будто не сразу поверил своим ушам:       — Найти… меня? Кто ты вообще такая?       На миг в её взгляде мелькнула нерешительность, но она вздохнула, решаясь, наконец, открыться:       — Ну… я же обещала всё рассказать. Даже несмотря на ваш чёртов спектакль, — уголки её губ дрогнули в горькой усмешке. — Я – одна из последних Клинков.       Слова упали тяжело, будто камень в воду.       — Клинков? — Талион вскинул брови. — Это многое объясняет… твой меч, твои навыки… и ненависть к Талмору. Я думал, вас давно перебили.       — Почти всех, — тихо ответила она, опуская взгляд. — Тогда я была совсем молодой и неопытной. Видела, как пылал Храм Повелителей Облаков. Как умирали те, кого я считала семьёй. Меня спасла случайность, а может и воля Богов. С тех пор я скрывалась. Тридцать лет, среди пьяниц и путников, под видом обычной трактирщицы. Но я не забыла, кто я. И не забыла, кем были Клинки. Мы – драконоборцы, те, кто служил Драконорождённым. Последние двести лет у нас не было того, кого бы мы могли направлять и защищать, как велит нам клятва… пока не появился ты.       Талион молчал. Ему показалось, что воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Он чувствовал, как слова Дельфины оседают в сознании, вызывая странную смесь тревоги и ответственности. Любой, кто вырос в Сиродиле, знал, кто такие Клинки, и кому они служили. Встретить одну из них сейчас казалось чем-то невозможным.       — И ты пришла сюда, чтобы выкрасть рог и заставить нас выйти на твой след? — вмешалась Серана, скрестив руки. — Слишком много шума и риска ради одной встречи.       — Я не могла иначе, — покачав головой, произнесла Дельфина. — После призыва Седобородых о тебе говорили многие… но после этого ты исчез, и никто не знал, кто ты на самом деле. Я не могла рисковать. Талмор мог использовать твоё имя, чтобы заманить в ловушку. Мне нужно было убедиться, что ты – настоящий. Вот только я… недооценила это место.       — Тогда почему ты не поверила нам? — нахмурился Талион.       — Потому что не могу позволить себе верить на слово, — холодно ответила она. — И потому что ты не выглядел, как герой.       Серана хмыкнула:       — А сейчас?       Дельфина на мгновение задумалась, потом едва заметно усмехнулась:       — Убедилась. Почти…       Молчание вновь опустилось на них, но теперь оно не было враждебным. Лишь дыхание и гулкое эхо нарушали покой.       — Ну вот, — заговорил Талион, убирая рог за пояс. — Мы встретились, как ты хотела. Расскажи всё, что знаешь.       Дельфина кивнула и достала из-за пазухи свёрнутый пергамент. Её пальцы дрожали, усталость и истощение никуда не делись:       — На самом деле, драконы никуда не уходили, — сказала она, показывая карту. — Они всегда были здесь. — Она провела пальцем по меткам. — Эти точки – курганы, их могилы. Я была там. Все они опустели. Драконы не возвращаются… кто-то или что-то оживляет их.       Талион шагнул ближе, чувствуя, как у него внутри поднимается волна холода:       — Воскрешение… драконов? — переспросил он. — Это… невозможно.       — Я тоже думала так, пока не увидела это своими глазами, — ответила Дельфина, и её голос стал почти шёпотом. — Я была в Рорикстеде. Нашла там опустевший курган, а затем увидела, как дракон уничтожил деревню. Я не смогла помочь. — Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень пережитого ужаса. — Одной мне не справиться с ними. Поэтому я решила более не медлить и разыскать тебя.       Повисла пауза.       — Тот путь, что ты начертила, — тихо произнёс Талион, вглядываясь в карту. — Роща Кин. Думаешь, следующий дракон появится там?       — Это лишь предположение. Но если мы поспешим, можем застать момент пробуждения и, возможно, понять, кто стоит за этим.       — Роща Кин в самом сердце владений Ульфрика, — заметил он. — Там всё кишит его патрулями и шпионами. Если бы там появился дракон, весь Скайрим узнал бы об этом.       — Значит, у нас ещё есть шанс, — твёрдо сказала Дельфина. — Но время уходит.       Серана хмыкнула, глядя на Талиона:       — Похоже, у нас, наконец, вырисовывается план.       Талион посмотрел на неё, потом на Дельфину:       — Седобородым придётся немного подождать, — выдыхая, произнёс он. — Доберёмся до лагеря Аральда и выдвигаемся.       Свет свечи растаял в воздухе, оставив их в полумраке. Но новые сведения и неожиданный союзник уже указывали путь к следующей цели.