Часть 11. Предвестник конца

      — Как долго нам ещё слоняться по этим туннелям? — шершавый от усталости голос Дельфины, отозвался глухим эхом, соскользнул по каменным сводам и вернулся обратно. Она замедлила шаг, оперевшись рукой об влажную холодную стену, выигрывая себе драгоценные секунды для мимолётной передышки. — Да и откуда вы вообще знаете, что это приведёт нас к выходу?       — Древненордские гробницы строились с учётом потайных ходов, — спокойно, почти с равнодушным оттенком произнесла Серана. Голос её, глухой и вкрадчивый, отразился от камня мягче, чем голос Дельфины, и в нём не ощущалась усталость, лишь едва уловимая снисходительность. — Похоже, до этого тебе не приходилось спускаться в подобные места? — добавила она, бросив быстрый, колкий взгляд через плечо.       Дельфина стиснула зубы. На виске под холодным светом колыхавшегося в воздухе заклинания проступила влага. В другое время она бы не стерпела тона этой… кровососущей выскочки. Но сейчас каждая попытка словесного поединка казалась напрасной тратой последней крупицы сил. Она лишь глухо вздохнула, вбирая в себя густой и затхлый воздух подземелья. Сияние Света свечи колыхалось над их головами, играя на морщинах Дельфины, делая их ещё более глубокими.       — Приходилось, — наконец ответила она, но вместо раздражения в её голосе прозвучала приглушённая боль, неуверенно спрятанная под усталостью. — Когда бежала из Сиродила.       Серана чуть приподняла бровь, но не ответила. Её взгляд скользнул куда-то в темноту впереди, где Талион, двигаясь почти бесшумно, освещал путь, периодически призывая всё новые и новые светящиеся огоньки.       Тоннель петлял, и складывалось ощущение, что уходил всё глубже – в неизвестность, а не к предполагаемому выходу. Иногда казалось, что шаги Талиона и Дельфины звучат с запозданием, будто кто-то шёл рядом, в полушаге от них.       — Впереди, — предупредил Талион, остановившись. Его голос, низкий и спокойный, отозвался в стенах, и на миг всё стихло. Перед ним виднелся тупик. А на стене – рычаг.       Дельфина выдохнула, но тут же взяла себя в руки, не желая показывать слабость.       Серана внезапно сморщила нос и прикрыла лицо ладонью, тонкие пальцы скользнули по губам.       — В чём дело? — насторожилась Дельфина, следя за каждым движением принцессы.       — Оттуда…— Серана говорила глухо, через ладонь, будто боясь лишний раз вдохнуть. — Такая вонь! Несёт гарью и разложением!       Талион нахмурился, вдохнул поглубже и через секунду тоже поморщился:       — Теперь и я чувствую, — сказал он, прикрыв рот рукавом. — Как стухшая говядина на костре.       Серана метнула в него взгляд, то ли с отвращением, то ли с неясной, почти ребяческой усмешкой:       — Даже знать не хочу, откуда у тебя такая аналогия, — пробормотала она, но морщины на переносице стали только глубже.       Запах усиливался. Он словно заползал под кожу, прожигал слизистые. Создавалось ощущение, будто воздух стал жирным, вязким. Дельфина вдруг резко и громко закашлялась, и это ударило эхом в потолок.       — Ну и смрад! — прохрипела она, заслоняя рот. — Не нравится мне это… Будьте готовы. Кто знает, куда выведет нас этот “выход”.       Талион молча кивнул. Его пальцы в покрытых пылью перчатках легли на рычаг. Камень поддался не сразу, будто противился. Глухой скрежет наполнил тоннель, и в ту же секунду, как створка начала оседать в пол, их накрыл густой от вони и сажи воздух, чуть ли не сбив дыхание.       Продолговатый зал, опущенная решётка, следы огня. Талион остановился как вкопанный. Серана застыла рядом, её губы едва заметно дрогнули. Всё окрашено чёрным: стены, потолок, пол. Даже камни под ногами обуглились. Разбитые кувшины, местами расплавленные, застыли на месте. А дальше – тела. Множество почерневших тел. Они лежали у решётки, наваленные друг на друга, с руками, протянутыми сквозь прутья. От некоторых всё ещё поднимался слабый дымок. Запах горелого мяса оказался настолько густым, что оседал на языке.       — Боги милосердные…— выдохнула Дельфина, прикрывая рот ладонью. От едкого запаха горелого мяса першило в горле. Она остановилась, будто остолбенев, глаза забегали от одного обугленного тела к другому, не в силах сосредоточиться на чём-то одном. — Это… ваша работа?       — Это склад лаборатории, где некроманты потрошили тела мёртвых и хранили здесь, — глухо ответил Талион, подойдя ближе. Даже через рукав, прижатый к лицу, он чувствовал тошнотворную смесь гари, гнили и пепла.       — И они их… хранили в этих вазах? — Дельфина кивнула на один из разбитых сосудов, из которого торчала обугленная рука. — Зачем?       Свет заклинания, плывущий над их головами, растаял, погрузив это место в полумрак.       — Судя по записям, которые мы тут нашли, — заговорил Талион, осторожно обходя тела, — они отправляли большие партии тел в другое место. Но куда – не было указано.       Он остановился у решётки, и потянулся к рычагу, что находился почти под грудой останков. Ржавый металл и древние механизмы отозвались по залу неприятным скрежетом, решётка нехотя поддалась вверх.       — Их лидера допросить не получилось, — продолжил Талион, стараясь не смотреть в сторону ближайшего трупа, чья голова расплавилась от жара. Из глазницы ещё сочилась потемневшая жидкость, и от неё тянуло тем же запахом, что стоял здесь повсюду, густым, сладковато-гнилым. — Так что сейчас мы в тупике.       — Это ты про того данмера в балахоне? — хмыкнула Дельфина. — С виду немощный старик, а заметил меня первым. Чудом ушла от них.       — Почему ты ничего не сделала? — спросила Серана, повернувшись к ней. В её голосе прозвучала не только холодная ярость, но и хорошо знакомая ей самой по “ритуалу” обращения беспомощность. — Ни с Рейвином, ни с его лабораторией? — она подошла ближе. — Ты просто сбежала и позволила всему этому продолжаться.       Дельфина выдержала её взгляд. Её глаза, усталые, покрасневшие от дыма и отсутствия нормального сна, не дрогнули. Она сжала челюсть, и морщины у губ прорезались глубже.       — Я здесь только с одной целью, — произнесла она, отчеканив каждое слово. — Добыть рог и найти Довакина. Ни больше, ни меньше.       — Но ты могла хотя бы уничтожить артефакт, прежде чем сбежать, — не унималась Серана. — Тогда они бы остались без своей армии.       — Могла, — Дельфина двинулась к ней вплотную, обдав её горячим, пропитанным запахом нечищеных зубов и сухостью во рту дыханием. — И скорее всего я бы погибла там, и стала одной из этих гниющих пустышек, — она указала на ближайшее тело, распластанное у стены. — От такой «меня» вы бы добились хоть чего-то?       Она прищурилась, чуть склонив голову:       — Вот именно, девочка. Без меня вы бы так и ползали по этим вонючим курганам, чтобы ублажить кучку старых пердунов с горы, пока драконы сжигают сначала Скайрим, а потом и весь Нирн к даэдровой матери.       Последние слова она бросила почти шёпотом, но в этом шёпоте чувствовалась отточенная уверенность человека, который немало повидал в своей жизни. Она прошла мимо Сераны, оставив ей лишь запах немытого тела, пота, дыма и кожаной брони.       Серана осталась стоять, напряжённая, словно струна. Взгляд её пылал гневом, но этот гнев уже не касался поступков Дельфины, он был направлен внутрь. Что-то дрогнуло в её груди, от ответа Дельфины. Слова последней из Клинков звучали грубо, ядовито, но в них звучала правда, горькая, но настоящая. Серана сжала губы, стараясь удержать себя от новой вспышки.       Талион молчал. Он стоял у решётки, опершись рукой о холодный металл, краем глаза наблюдая за их перепалкой.       «Мир не делится на чёрное и белое — он сплетён из компромиссов и боли…» — Эти слова всплыли в сознании Сераны, как отголосок их недавнего разговора.       Она перевела взгляд на него – спокойного, но усталого. И теперь поняла: выбор Дельфины лишь ещё одно доказательство слов Талиона.       Серана глубоко вдохнула. Запах тления ударил в нос, заставив её нахмуриться, но она не отвела взгляда. «Стоило ли вообще поднимать эту тему?» — мелькнуло в её сознании, и она сама не заметила, как её плечи чуть опустились.       

***

      Глухая металлическая дверь Устенгрева поддалась с жалобным скрипом. Холодный воздух, пропитанный ночной сыростью и болотной гнилью, ворвался внутрь, вздохнув прямо в лицо троице выживших. Снаружи неподвижная, тяжёлая ночь. В её вязком дыхании стоял запах крови и разложения.       У порога лежали тела. Не просто тела, груды, нагромождения протухшей плоти, смешанной с грязью. Некоторые застыли в неестественных позах, с открытыми и застекленевшими глазами. Другие свисали с верхних перекладин, как брошенные марионетки. На винтовой лестнице, ведущей вверх, они валялись слоями, лицами вниз, спинами вверх, будто споткнулись насмерть.       Туман, обнимавший болота Морфала, отступал медленно, нехотя. Он словно был частью выдохшегося проклятия. Оголившееся пространство двора-колодца напоминало кладбище, растянутое под звёздным небом. На камнях чернели пятна засохшей крови, на стенах блестели следы плоти, размазанные, как грязь. Воздух вязкий, тяжёлый.       Талион первым переступил порог. Он остановился, вдохнул, и сразу же выдохнул, словно выталкивая из себя запах смерти. Его лицо оставалось непроницаемым, глаза скользнули по трупам, но не сказал ни слова.       Серана вышла следом. Свет луны коснулся её лица, и оно показалось мраморным, слишком неподвижным, холодным. Но в глазах, жила горечь, та самая, что человек не может выразить словами. Она смотрела на тела с грустным и усталым лицом. В её взгляде промелькнуло что-то личное, воспоминание о тех, кого когда-то тоже настигла не менее благоприятная судьба.       Дельфина вышла последней. Она прикрыла нос рукавом, но не столько от вони, сколько от того, что не хотела, чтобы другие видели, как дрожат её губы. Суровое лицо Клинка не смогло скрыть внутреннего напряжения: глаза метались по сторонам, выискивая хоть малейшее движение, будто она всё ещё ожидала засаду. Её шаги оставались резкими, даже немного хаотичными от усталости.       Они втроём стояли у порога Устенгрева, глядя на мёртвую панораму. Никто не произнёс ни слова. Нечего. Любые слова здесь были бы кощунством перед всем, что тут случилось.       Где-то вдалеке, над болотами, медленно перекликались вороны. Их карканье тянулось над мёртвой землёй.       Серана посмотрела на Талиона. В его взгляде она видела всё: усталость, тяжесть от пережитого, и того, что он несёт на своих плечах. А он, заметив её взор на себе, посмотрел более тёплым взглядом и едва заметно качнул головой к лестнице.       

***

      Маленькая свечка на столе Аральда догорала, едва держась за жизнь. Её пламя дрожало, то вытягиваясь тонкой иглой вверх, то оседая, от усталости. Тёплый, но блеклый свет ложился на разбросанные пергаменты, искажал буквы, заставлял тени сгущаться между строками.       Аральд сидел неподвижно, но глаза его пробегали по донесениям с нервной, прерывистой сосредоточенностью человека, который уже давно не спал. Иногда он задерживал взгляд на одном месте, его разум отказывался воспринимать предоставленную ему информацию. И с каждым отчётом, каждым донесением Аральд понимал, что всё рушится. Имперцы закрепились основательно. Слишком быстро. Слишком уверенно.Но хуже всего было то, что в их рядах заметили бойцов, не носивших доспехи Легиона. Пальцы сжали край пергамента. Наёмники? Ополчение? Варианты перебирались в голове, но ни один не приносил облегчения.       — Проклятье… — выдохнул он почти беззвучно, но в тишине его шатра это звучало слишком громко.       Да, скорее всего наёмники. Однако, что это предположение меняет? Имперцы теперь превосходили их числом. И день за днём этот перевес будет только расти. Аральд знал, что можно попытаться переманить их на свою сторону. Для таких людей звонкая монета – главный аргумент. Вот только укомплектовать собственных бойцов уже стало проблемой.       И главное – Аральд не доверял тем, кто шёл в бой ради золота.       Золото это не клятва. Не преданность делу. И не ненависть к Талмору. Золото может вонзить меч в спину.       Он медленно отложил пергамент, пальцы сжались в кулак и так же медленно разжались. Виски ломило от усталости. Было ощущение, будто мысли внутри головы перепутались в тугой клубок, который никто уже не в состоянии распутать. Потер виски, задерживая ладони на лице. Кожа под пальцами стала горячей. Сколько всего нужно подготовить. Сколько ещё проверить. Сколько решений принять, когда любое неверное обернётся кровью сотен людей.       Броситься в лоб на укрепления Морфала – всё равно, что преподнести Империи и Талмору победу на блюдечке. И Аральд это знал.       Слишком много сыновей Скайрима полегло в этих проклятых топях. Так и валяются там, где встретили смерть. Иногда, засыпая на пару минут, он видел их – лица бойцов, которых когда-то знал по именам. Они смотрели на него не с укором, хуже, с ожиданием. Они ждали момента, когда их смерть обретёт смысл. Но чем дальше, тем больше Аральд сомневался в правильности его пути и действий.       Обойти Морфал с востока? Нет. Там… эта дрянь. Устенгрев. Талион с его подружкой так и не вернулись, Аральд даже и не надеется на это. Сгинули, как и остальные. Обойти вплавь? Смешно. Имперские корабли держат блокаду. А с визитом Императора в Солитьюд охрана столицы станет такой плотной, что пробраться туда не сможет даже призрак. Времени почти нет. Ульфрик давит на него почти каждый день. Письма, посланники, неумело скрытая ярость между строк. “Ускорить подготовку”. “Не допустить промедления”. “Не подвести дело”.       Аральд отодвинул стул и встал, чувствуя, как ломит спину и ноют колени, вот только на этот раз не от старости, а от напряжения. Он подошёл к выходу из шатра, Сквозь щель виднелись огоньки лагеря, где-то слышались тихие разговоры, кашель, музыка, неумелая, хриплая, но живая. И всё это исчезнет, если он допустит ошибку.       Положение у Братьев Бури критическое. Исчезновения среди личного состава. Поражение под Фолкритом. Погибшая флотилия у Солитьюда. Недовольство жителей, из-за голода. Бандиты и мародёры уже в открытую нападают на повозки с провизией и оружием. Стремительно пустеющие склады. Злые, измученные бойцы.       Нападение на Морфал – последний шанс. Даже уже не на победу, а на выживание. Единственная возможность хотя бы уравновесить силы, вернуть инициативу, заставить Империю действовать на их условиях.        Но если он потерпит поражение… То всё, за что гибли его люди, рухнет. Как эта свеча на столе, готовая потухнуть в любой момент. Пламя качнулось. На миг стало тонким, как волос. А затем вспыхнуло вновь, цепляясь за жизнь.       Аральд стоял неподвижно, словно зачарованный, не отрывая взгляда от медленно догорающей свечи и только привычный боковой взгляд командира, натренированный годами, заметил движение у края лагеря. Сначала он не придал этому значения – слишком устал, слишком много видел. Но тень прошла снова, пересекла полоску лунного света. Он выпрямился, прищурился, всматриваясь в оживлённую ночную суету. Лагерь жил своей жизнью: кто-то нес котёл к шатру, кто-то точил клинок, кто-то сидел у костра, прижав ноги к груди. И среди этой привычной, уставшей, но живой картины он увидел дозорного. Того самого, который сегодня вечером выдвинулся на восточную тропу. За ним шли ещё трое.       Аральд заморгал. А затем шагнул вперёд.       — Да это… — голос его сорвался.       Он не рассчитывал их увидеть живыми.       Талион.       Серана.       И… Дельфина.       Они приближались к его шатру медленно, вернулись оттуда, откуда никто не возвращался. И в ночном свете луны их вид был настолько потрёпанным, что Аральд сразу это заметил. Броня Талиона покрыта густой зеленоватой слизью, похожей на болотную, но с неприятным блеском. На наплечнике глубокий порез, подол плаща оборван.       Серана выглядела измождённой, волосы слиплись, пыль въелась в кожу. Правый рукав блузки срезан почти до локтя, явно из-за ранения, но крови и самой раны не видно, значит, залечили на месте. Лицо сосредоточенное, но в глазах усталость, тусклая, тяжелая.       И Дельфина…Аральд едва узнал её. Лицо осунулось, подбородок подрагивал едва заметно, губы пересохли и потрескались. Двигалась она так, будто каждый шаг давался ей с трудом. Её качало, словно после пьянки, но тут дело точно не в выпивке, а в истощении.       — Святая задница Кин…— выдохнул он, не замечая, что сказал это вслух. — Живые…— Он посмотрел им за спину. — Толфдир и его люди… они не вернутся?..       Талион сухо покачал головой:       — Сожалею… но мы опоздали.       Аральд тихо вздохнул, принимая печальную, но ожидаемую новость. Он отошёл в сторону, жестом приглашая в свой шатёр:       — Заходите, — его голос снова обрёл командирский тон, заглушив дрожь. — Я хочу услышать всё. От начала до конца.       

***

      Аральд залпом опрокинул в себя остатки эля, желая смыть им не только сухость в горле, но и первые вспышки ярости, что начали подниматься в груди. Пустой кубок с тяжёлым грохотом ударился о стол, заставив вздрогнуть стоящую рядом чернильницу. Огонёк свечки качнулся, отбрасывая на стены шаткие тени. Командир медленно провёл взглядом по троим, сидящим напротив, переваривая то, что только что услышал. Он прищурился, морщины на лбу прорезались глубже.       — Так это что выходит... — начал Аральд глухо, растягивая каждое слово, пытаясь сохранить контроль над собственным голосом. — Всё это время у меня под боком сидела кучка обезумевших некромантов, да ещё с личной армией мертвецов?       В конце фразы его челюсть дрогнула, то ли от злости, то ли от подступающего отвращения. Он стиснул зубы так сильно, что на скулах выступили жёсткие впадины.       Талион, сидящий напротив, чуть повёл плечом, и только теперь стало заметно, как напряжённо он себя чувствует, но при этом, стараясь выглядеть спокойным. Он устало откинулся на спинку скрипучего стула, взболтал содержимое своего кубка, подбирая слова.       — Близость к линии фронта обеспечивала им постоянный приток новых трупов, — тихо сказал он, но в голосе чувствовалась едва слышная усталость. — Путники, бандиты, местные жители, твои солдаты, имперцы… они брали всех. В том числе Толфдира и его людей. — Его пальцы легли на потрёпанный журнал, который он положил перед собой. Корешок обуглен, обложка испещрена грязью и следами копоти. — Это мы нашли в их лаборатории, — продолжил он ровным голосом, хотя на мгновение в глазах мелькнуло что-то тёмное, неприятное, как отголосок увиденного. — Тела вскрывали, изымали органы. Потом делили на “пригодных” и “непригодных”. Первых…— он глубоко вдохнул, от воспоминаний, — хранили в больших керамических сосудах. И готовили к транспортировке. Куда – выяснить не удалось. Вторых держали у входа в Устенгрев в качестве охраны, чтобы никто туда не залез.       Аральд закрыл глаза ровно на секунду, пытаясь переварить услышанное. Когда он снова их открыл, там не было гнева. Только усталость человека, который слишком часто видел смерть и только сейчас понял, что её всегда может быть ещё больше.       — Талос нас благослови…— выдохнул он почти тихо, но каждая буква прозвучала тяжело. — Что с лабораторией сейчас?       Талион поднял взгляд, коротко, без эмоций:       — Сожжена.       Командир кивнул, медленно. На миг выражение его лица смягчилось от облегчения.       — Ещё вы упомянули, что мёртвых контролировали с помощью некоего артефакта… — Аральд сложил руки перед собой, опершись локтями о стол. — Удалось что-то о нём выяснить?       Серана отложила угольный карандаш и протянула ему лист бумаги. Аральд аккуратно взял набросок, и хмурое выражение его лица стало ещё мрачнее. На листе шипастый алтарь на тонкой ножке, отлитый из тёмного металла.       — Выглядит как очередная даэдрическая дрянь…— пробурчал он.       Талион и Серана переглянулись, коротко, почти незаметно. Он кивнул, и она отвела глаза. После этого он повернулся к Аральду и произнёс медленно, точно подбирая слова:       — Есть предположение, что это артефакт Потемы.       Тишина легла на стол мгновенно. Даже шум лагеря за стенками шатра будто стал тише.       Аральд замер, всё ещё держа в руках листок, и в этот момент его лицо выглядело так, словно земля под его ногами внезапно исчезла. Для каждого норда, выросшего на легендах, Потема была не просто исторической фигурой. Она была кошмаром из детских сказок, воплощением того, к чему может привести жажда власти. Он поднял на Довакина взгляд, полный одновременно недоверия и обеспокоенности:       — Потема? — выдавил он. — Как вы вообще пришли к такому выводу?       — Лидер некромантов заявил, что всё это во имя возвращения истинной королевы Скайрима. А кто, из всех известных правительниц в истории призывала к себе в услужение армию нежити и даэдра. Да и потом, посмотри на алтарь, — Талион кивнул на листок в его руках. — Потема при жизни заключала сделки с Принцами Даэдра, и как ты правильно подметил, этот алтарь уж очень похож на даэдрический.       Аральд на миг замолчал, сопоставляя озвученные Довакином факты:       — Не будь у меня под боком оравы ходячих трупов, я бы рассмеялся тебе в лицо, но… всё уж слишком складно выходит… Талос нас благослови, сначала драконы, теперь ещё фанатики Потемы… что дальше? Очередной Кризис Обливиона?       Аральд встал со стула, налил себе ещё эля и сразу выпил добрую половину кубка:       — Но знаете… у меня есть одна догадка, может это вам чем-то и поможет, — он сел обратно и наклонился вперёд. — Солитьюд был столицей Скайрима во времена правления Потемы. Возможно, в Синем Дворце остались какие-то подсказки, касательно неё. И потом… говорят, что когда она пришла к власти и связалась с даэдра, то возвела под городом чуть ли не ещё один, подземный, где она готовила свою армию мертвецов, что потом наводнили столицу. Звучит, как бред, но с учётом того, что вы мне рассказали, я бы посоветовал это учесть… разумеется, если вы вообще будете этим заниматься.       — У нас нет на это времени, — шепнула Дельфина Талиону, наконец, нарушив молчание, но Довакин жестом остановил её.       — Мы проверим, — ответил он. — Но Дельфина права, мы сейчас нужны в другом месте, на рассвете отправимся в Истмарк. Аральд, можешь проинформировать Ульфрика и Израна о некромантах Потемы? Мы не знаем, сколько у них убежищ, подобных Устенгреву.       Аральд кивнул:       — Я доложу им, но многого не ждите… У Ульфрика одна война на уме, от Стражей толку ещё меньше, всё никак с исчезновениями на подконтрольных нам землях не разберутся. Да и буду откровенен, людей у нас мало… Мы едва удерживаем свои позиции. Поэтому, чем бы вы там не занимались, не тяните… такое нельзя игнорировать. — Он встал со стола и подошёл к сейфу в углу шатра, звякнула связка ключей, заскрежетала металлическая дверь. Аральд положил на стол перед ними два толстых мешочка с Септимами. — Один вам за Устенгрев. Вы не только узнали о судьбе тех, кто пропал там, но и открыли нам путь на восток. Так что, хотели вы того, или нет, но вы внесли свой вклад в наше дело. А второй… раз вы будете в Истмарке, то, может, по дороге заскочите в Рифтен? — он положил рядом конверт с письмом. — Это и второй кошель нужно передать Тонилле лично в руки. — Посмотрел на Талиона. — Сделаешь это по старой дружбе?       Талион кивнул, безмолвно согласившись, но не только по старой дружбе, однако Аральду это знать не обязательно.       

***

      Турдас, 18-е Второго зерна 4Э, 201       Лошади шли ровным, мерным шагом, мягко покачивая своих всадников. Бугристая брусчатка звонко отстукивала под копытами, воздух был ещё тёплым после дня, но уже тянул вечерней прохладой. Закатное солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая дорогу в медь и багрянец.       — Так значит…— лениво протянула Серана, слегка подавшись вперёд, чтобы лучше видеть дорогу, — Тайбер Септим создал Клинков по подобию Драконьей Стражи, что служила ещё Реману?       Её голос звучал беззаботно, почти праздно, и с интересом, как всегда, когда дело касалось возможности заполнить её пробелы в истории Тамриэля. Она сидела впереди, уверенно удерживая поводья, осанка прямая, как и положено девушке из знатного рода, движения спокойные и выверенные.       Дельфина, устроившаяся позади, поёрзала, чувствуя под собой напряжённую спину лошади. Фляга коснулась губ, но она сделала глоток не сразу. Взгляд её скользнул по спине Сераны, слишком расслабленной для той, кто говорит о подобных вещах.       — По легендам, — начала она ровно, сдержанно, — после победы над захватчиками с Акавира Реман Сиродил оценил не только боевые навыки цаэски, но и их знание ведения войны. Тактики. Стратегии. Он предложил выжившим перейти к нему на службу.       Искра чуть дёрнула ухом, будто слушая их разговор. Дельфина сделала глоток и продолжила, уже увереннее.       — Когда они узнали, что Реман – Драконорождённый, то сразу признали в нём своего повелителя. По неподтверждённым, но устойчивым сведениям, именно их военное искусство сделало Имперский Легион того времени самой грозной силой Тамриэля.       Серана слушала молча. Лишь едва заметный наклон головы выдавал интерес. Поводья в её руках не дрогнули.       — Из них была сформирована Драконья Стража, — продолжила Дельфина. — Личные телохранители Императора. Но, даже служа ему, они не отказались от своей истинной миссии – истребления драконов.Клинки были созданы Тайбером Септимом как продолжатели этого дела.       — Тогда всё становится… логичным, — тихо сказала Серана.       Она откинула капюшон, позволяя последним лучам солнца скользнуть по бледному лицу. Ветер тронул пряди чёрных волос, а глаза – горящие, янтарные, на миг задержались на линии горизонта.       — Бывшие телохранители Императора, внезапно посвятившие себя охоте на драконов…— добавила вампир. — Интересно, как выглядели эти цаэски. Я слышала о них. Но никогда не видела.       Дельфина коротко усмехнулась, плечи её едва заметно напряглись:       — Конечно, не видела, — отозвалась она. — После падения династии Ремана они в Тамриэле стали редкостью. Сейчас от них остались лишь слухи и домыслы. Одни считают их людьми. Другие – зверорасой со змеиными чертами. Третьи вообще уверены, что они были чем-то… иным.       Она внимательно следила за затылком Сераны, за тем, как та реагирует или, скорее, не реагирует.       — М-м-м… — протянула вампирша.       Она не обернулась. Не задала ни одного вопроса. Лишь чуть сильнее сжала поводья, направляя лошадь по дороге, будто разговор исчерпал себя.       И на этом всё закончилось.       Это молчание задело сильнее любого язвительного ответа.       Дельфина стиснула флягу в руке, ощущая, как внутри поднимается знакомое раздражение. Эта проклятая кровососка снова ускользнула, снова оставила недосказанность. Что это было? Ей действительно всё равно… или она знает куда больше, чем говорит? Взгляд Дельфины задержался на спокойной спине Сераны. Та сидела уверенно, словно дорога и разговоры были для неё лишь фоном. Надменная. Холодная. Раздражающе спокойная. Лошадь шагала дальше, унося их вперёд, а разговор так и остался незавершённым.              Впереди, немного поодаль, ехал Талион. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба, прямая спина, руки спокойно лежат на поводьях, плащ колышется в такт шагу коня.       Он слышал их разговор.       Но не оборачивался и не вмешивался. Когда Серана заговорила о цаэски, Талион едва заметно напряг плечи из-за её тона. Слишком лёгкого. Слишком спокойного для обычно будоражащей её любопытство темы. Он знал этот тон. Так говорят либо те, кому всё безразлично… либо те, кто знает куда больше, чем готов сказать вслух. Талион не раз уже замечал это за ней. Моменты, когда Серана словно проскальзывала между тем, что знала, и тем, что позволяла себе выдать.       Он услышал, как Дельфина усмехнулась. Услышал напряжение, спрятанное за этой усмешкой.       Когда Серана протянула это своё короткое, неопределённое:       — М-м-м…       Талион наконец повернул голову.       Всего на мгновение. Достаточно, чтобы увидеть выражение её лица. Не безразличие, нет. Взгляд был сосредоточенным, отрешённым, будто она смотрела не на дорогу перед собой, а куда-то глубже. В прошлое.       «Она знает», — Талион был уверен в этом, даже не смотря на её жизнь в изоляции.       И всё же он не стал вмешиваться. Он слишком хорошо понимал, чем может обернуться прямой вопрос, заданный не в то время. Серана замкнётся. Дельфина вспыхнет. Разговор превратится в ещё одну трещину на фасаде и без того их хрупкого союза.       Талион перевёл взгляд обратно на дорогу. Септим под ним фыркнул, будто почувствовав смену его настроения. Талион погладил коня по гриве.       «Мир не делится на чёрное и белое, — невольно вспомнились собственные слова. — Он соткан из компромиссов и боли».       И сейчас обе женщины позади него являлись живым подтверждением этой истины.       Дельфина – солдат и фанатик, вынужденный жить с грузом клятв погибшего ордена.       Серана – существо, пережившее эпохи, но предпочитавшее, молчать об этом.       А между ними… он сам.       Довакин. Балансирующий между тем, кто он есть и драконьей сутью, грозившей свести его с ума.       

***

      Прошло несколько часов.       Ночь опустилась быстро, почти резко, будто кто-то одним движением потушил остатки света. Дорога потемнела, растворившись в серо-чёрной массе, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь разорванные тучи. Лошади шли уже не так спокойно, уши настороженно подрагивали, ноздри ловили запахи, которых здесь быть не должно.       Дым.       Серана почувствовала его раньше, горький, тяжёлый, с примесью жжёного дерева и… плоти. Она выпрямилась в седле, пальцы сами собой сжали поводья.       — Чувствуете? — коротко бросила она.       Ответа не последовало, но она знала, и Талион и Дельфина уже поняли.       Через поворот дорога вывела их к Роще Кин.       И сразу стало ясно – они опоздали. Поселение было объято огнём. Не единым пожаром, а множеством отдельных очагов, будто кто-то методично прошёлся по домам, выжигая их один за другим. Крыши обваливались внутрь, балки трещали, выбрасывая в ночь снопы искр. Оранжевый свет пламени вырывал из темноты перекошенные тени, бегущие фигуры, брошенные телеги. Деревянные ограды разломаны, на площади валялись обугленные тела, некоторые ещё дымились, другие лежали странно изломанными, будто их не просто сожгли, а раздавили.       Крики.              — Воды! Во Имя Девяти, воды!              Плач.              — Дети! — чей-то голос сорвался почти в визг.              Бессвязные вопли.              Люди метались между домами, кто-то пытался тащить раненых, кто-то просто стоял, глядя на пепелище, с пустым, отсутствующим выражением лица. Одна женщина сидела на земле, раскачиваясь, прижимая к груди что-то чёрное и неподвижное.              Дельфина выругалась сквозь зубы.              Лошади вскинулись. Искра заржала, встала на дыбы, почуяв смерть слишком близко. Серана резко потянула поводья, удерживая животное, и Талион краем глаза увидел, как её обычно спокойное лицо изменилось, зрачки расширились, губы сжались в тонкую линию.       Он спешился первым. Мёрзлая земля Истмарка под ногами оказалась тёплой. Слишком тёплой. В грязи виднелись тёмные пятна. Талион сделал шаг, и под сапогом хрустнуло что-то сухое, ломкое. Это был человек, или то, что от него осталось. Обугленное тело, руки вытянуты вперёд, будто он пытался уползти от настигающей его смерти.       Талион отвёл взгляд. Но не из брезгливости. Из злости и горя.       — Мы опоздали… — глухо произнёс он.       Слова осели в груди тяжёлым камнем.       Дельфина уже стояла рядом, быстрыми, отработанными движениями осматривала округу, взгляд цеплялся за небо, за крыши, за возможные пути отхода.       Серана осталась верхом лишь на мгновение, затем тоже спешилась. Она подошла медленно, осторожно. Взгляд скользил по разрушенным домам, по бегущим людям, по огню, пожирающему всё живое.       Из пылающего трактира, кашляя и захлёбываясь, вывалилась женщина. Лицо закопчённое, волосы растрёпаны, платье прожжено в нескольких местах. Она увидела их, вооружённых, живых.       — Дракон! — закричала она во весь голос, ринувшись к ним. — Это был дракон! Он спустился с неба, Во имя Девяти клянусь! Он всё сжёг! Мою таверну! Боги… там были люди…— хозяйка трактира от пережитого ужаса разрыдалась на месте.       — Где этот дракон?! Ты видела, куда он улетел?! — резко спросила Дельфина.       Женщина задыхалась от рыданий, слова сбивались, но она нашла в себе силы вымолвить:       — Он… он улетел! — она вскинула руку, указывая в темноту за деревьями. — Туда! К кургану! К древнему кургану на холме!       Талион проследил взглядом за направлением её руки, туда, где за деревьями поднимался холм.       И в этот миг он почувствовал.       Что-то знакомое и ужасающее одновременно. Словно в груди что-то сжалось, но не болью, а тяжестью. Давлением. Будто само пространство впереди заражено чужим присутствием. Воздух стал плотнее, гуще, и каждый вдох отдавался холодом где-то глубоко под рёбрами. Чувство, будто в темноте впереди находится нечто древнее и неизбежное. Не просто враг, а конец, который просто ещё не наступил. Талион, сам того не осознавая, сжал пальцы так, что костяшки побелели, он ощущал, что стоит на невидимой грани, за которой начиналось нечто, к чему он был… не готов.       Это чувство…              … тоже, что было во сне о Хелгене…              «Нет…— мелькнула мысль, смутная, упрямая. — Быть того не может…».       Талион медленно выдохнул, заставляя лицо сохранить прежнее, спокойное выражение. Он не позволил ни Серане, ни Дельфине заметить, как его плечи чуть заметно напряглись. Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Заставлял делать и снова и снова, через себя, через окутавшее его чувство тревоги. Пока не перешёл на бег.       Серана и Дельфина метнулись за ним следом.       Пробегая мимо горящих домов и опалённых тел, мелькая в глазах выживших, Талион бежал в сторону тропы, ведущей на холм, где и находился курган. И с приближением он чувствовал, как покалывание под кожей усилилось, переходя в неприятный холод, пробегающий вдоль позвоночника. И это ощущение нарастало. Где-то там, у кургана, в темноте, скрывался его источник.              Уже поднимаясь по дороге к холму, из-за деревьев все трое заметили тянущийся к небу белесый столб света. Они услышали взмах огромных крыльев, а затем раздался гулкий утробный голос:              Салокнир! ЗИЛ ГРО ДОВА УЛСЕ!              От этого голоса у Талиона застыла кровь, ноги стали тяжелее, словно само его тело внезапно отказалось подчиняться ему. А что-то внутри него кричало не об опасности… о конце.       Серана едва заметно вздрогнула, и почти незаметно для себя самой. В её руках сверкнула магия, она сама не заметила, как сделала это неосознанно. Привычная холодная маска спокойствия сползла с её лица. Глаза расширились, зрачки на миг дрогнули.       Это был не просто Голос.       Она уже знала, как он звучит. Знала, как велика сила Голоса. Ощутила на себе в спарринге с Талионом в обители Седобородых.       Но это…       В груди у неё похолодело от внезапного ощущения собственной ничтожности. От понимания, что перед хозяином этого Голоса даже бессмертие не более чем отсрочка. Серана сглотнула, губы её приоткрылись, будто она хотела что-то сказать… но слова не пришли. Она впервые за долгое время вновь почувствовала себя маленькой.       Дельфина же восприняла иначе. Её тело среагировало раньше разума. Рука сама, без её участия, легла на рукоять клинка. Плечи напряглись, спина выпрямилась. Лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась так, что это сразу стало заметно.       А Талион уже бежал дальше, к кургану, но по его движениям было видно: всем своим нутром он хотел уйти отсюда как можно дальше.              Тропа вывела их из-под крон деревьев, лес расступился перед курганом, торчащим из земли, словно обнажённая кость самой плоти мира.              И тогда Талион увидел его.              Он возвышался над вершиной кургана на фоне белесого столба света и разум Довакина не сразу смог сложить увиденное в цельный, осмысленный образ. Слишком большой… слишком тёмный. Белесый свет скользил по его чешуе и наростам, где бесследно исчезал. Крылья, распахнутые и огромные, заслоняли ночное небо. Каждый взмах поднимал пыль, листья и мелкие камни. Голова, украшенная венцом из длинных рогов, алые глаза ярко пылали. Он парил над курганом, как огромная грозовая туча перед бурей. Одно его присутствие излучало величие и мощь.       Талион остановился, даже сам не осознавая этого, ноги потяжелели и словно вросли в землю. Всё его существо рвалось вперёд и в то же мгновение отчаянно желало убежать, как зверь, учуявший хищника, стоящего выше в пищевой цепи. В груди снова сжалось то самое давление. Но это было больше, чем страх. Давление чужой воли, но не враждебной, не агрессивной, а холодной, неизбежной. Такой древней и массивной, что ей не требовалось ни слов, ни движения, чтобы её ощутить. Само его присутствие искажало пространство вокруг, заставляло подчиняться, смещаться, склоняться. Мир вблизи кургана больше не казался нейтральным.       Взгляд Сераны скользил от кургана на исходящий из него столб света и нависшую над ним тень в небе. Но затем она посмотрела на Талиона. Он стоял впереди, и с первого взгляда могло показаться, что он замер, оценивая ситуацию, как он всегда это делал. Так бы подумал кто угодно. Так бы подумала Дельфина. Но не Серана. Она знала его слишком хорошо. Знала, как он ведёт себя в бою, знала его напряжение, сосредоточенность и даже страх, простой человеческий страх. Так было в битве с её отцом. Но сейчас… Сейчас всё иначе. Спина слишком прямая, плечи не напряжённые, а застывшие, будто каменные. Руки подрагивали, сердце замедлило ритм. И дыхание.. редкое, почти отсутствующее. Будто он боится сделать лишний вздох. Она увидела, как Талион неосознанно опустил подбородок, словно это неосознанный жест покорности или желание стать менее заметным. И Серана поняла.              Он боится.       Талион. Её спаситель. Довакин. Тот, кто бросил вызов её отцу и одолел его. Тот, кто шёл на драконов, не отводя взгляда. Тот, чья сосредоточенность и бесстрашие были почти пугающими, сейчас стоял перед этим существом, и всё в нём кричало: «Беги!»        И Серана знала это чувство лучше, чем кто-либо другой. Она знала и понимала, что сейчас происходит с ним. Она растопырила пальцы, холодная и электрическая магии отозвались в её ладонях. Так она попыталась придать себе хотя бы иллюзию самоконтроля, но сразу поняла – это бесполезно.              Дракон вёл себя иначе, чем его сородичи. Он не рычал.Не ревел, не извергал пламя, не бил крыльями. Одно его присутствие давило само по себе. Даже пламя, пожиравшее Рощу Кин внизу, казалось теперь далёким и неуместным.       Тишина сгущалась. Становилась звенящей, почти болезненной. И лишь когда она стала невыносимой, огромная голова медленно повернулась.       Алые глаза опустились вниз.       Только на одного.       На Талиона.       — …Довакин…       Голос дракона прошёл сквозь него. Вонзился в кости, в кровь, в самый ствол позвоночника, заставив мышцы сжаться против воли.       Внутри что-то откликнулось.       Кровь вспыхнула болезненным холодом, словно сама его сущность узнала источник этого зова раньше разума. И это больше, чем страх, это признание. Инстинктивное и унизительное.       Дракон склонил голову ниже. Рога описали медленную дугу в воздухе.       — ЗУУ… УНСЛАД       Наступила мимолётная тишина, словно он ждал, когда смысл его слов дойдёт до Талиона.       — ДИИ… ФАХ… ХИ АРК ФИН ЗУЛЬ…       Каждый звук давил на грудь, сбивал дыхание, отрезал Талиона от всего остального мира. Белесый столб света, поднимавшийся над курганом, дрогнул и померк.       Алые глаза сузились.       — Ты и нашего языка не знаешь?       В голосе не было насмешки, только холодное любопытство.       — Но ты чувствуешь это, Довакин…       Голос стал тише, и от этого – страшнее.              — Ты слышишь зов крови.              — Ты чувствуешь страх.              — Ты знаешь …кто я.              Земля под ногами дрогнула.       Сначала едва заметно, как будто кто-то сделал вздох. Затем вибрация прошла по земле, по костям, по телу. Серый камень кургана покрылся трещинами, и с гулким грохотом плита разлетелась в стороны.       Осколок камня полетел прямо в Талиона.       Он не шелохнулся.       — Талион!       Крик Сераны прорвался сквозь оцепенение. Она рванулась вперёд, ударила его плечом, повалила на землю, закрывая собой. Камень пронёсся над ними, рассекая воздух. Серана тяжело дышала, вцепившись в него, и только сейчас осознала, что Талион не сопротивлялся. Не реагировал. Его глаза остались широко раскрытыми, и пустыми.       Раздался новый рык.       В поднявшейся пыли мелькнул массивный силуэт. Туман осел, обнажив огромный скелет дракона, вырывающийся из усыпальницы. Кости засветились ярким, чуждым светом.       — Алдуин, тури! БОаН ТИД ВОКРИЙХА СУЛЕЙКСЕЙУН КРУЗИК? — воззвал он, подняв череп к небу.       — Алдуин… — прошептала Серана.       Имя легло на язык тяжёлым осознанием.       Скелет дракона вспыхнул ещё ярче. На костях начала нарастать плоть, мышцы, сухожилия, а затем чешуя.       — ГЕ, Салокнир. КАЛИ МИР, — прорычал Алдуин, он посмотрел на слугу.       Затем алые глаза вновь опустились вниз.       На Талиона.       Дельфина выскочила из укрытия и выстрелила из лука прямо в Алдуина, стрела отлетела от его наростов, но чёрный дракон даже не обратил на неё внимания.       — Беги… Сражайся… Цепляйся за свою жизнь, Довакин… Но конец… неизбежен…       Он взмахнул крыльями, поднимаясь выше:       — ВЕН МУЛ РИК!       Местность вокруг героев начал поглощать плотный туман, укрывший всё вокруг, включая двух драконов.              — Салокнир… КРИЙ ДАР ЙОРРЕ…              — Проклятье…— Дельфина подбежала к ним, уже натягивая тетиву, держа лук на уровне груди. — Туман сгущается!       Она резко обернулась, окидывая взглядом округу, где контуры камней и деревьев начинали терять форму, словно их стирали из мира.       — Вы двое! — рявкнула она. — Чего разлеглись?!       Туман действительно сгущался. И он не просто поднимался, а полз к ним, протекал между камнями, обвивал ноги, пожирал расстояние. Мир сжимался до нескольких шагов вокруг них, а всё остальное тонуло в молочной, вязкой пустоте.       — Талион…— Серана обеими руками удерживала его за плечи. — Талион, посмотри на меня. Очнись.       Но Довакин не реагировал.       Его взгляд оставался пустым, расфокусированным, направленным туда, где был курган. Где находился ОН. Талион дышал, но поверхностно. Пальцы дрожали, но не сжимались в кулак. Он был здесь… и одновременно где-то совсем в другом месте.       — Чтоб тебя… Ничего не вижу…— процедила Дельфина сквозь зубы, водя луком из стороны в сторону. — Увидел дракона и сразу в ступор? И ты ещё называешь себя Довакином?!       — ЗАМОЛКНИ! — Серана резко обернулась, её голос прорезал туман, как удар хлыста.       В её глаза сверкнули ярче от вспыхнувшей в её груди ярости.       Не дожидаясь ответа, она снова повернулась к Талиону. Холодные ладони легли на его щёки. Она заставила его повернуть голову, приподняла его лицо, пока его взгляд, пусть не сразу, пусть через сопротивление, не зацепился за её глаза.       — Талион…— уже тише, почти шёпотом. — Послушай меня.       Она приблизилась, настолько, что он чувствовал её дыхание.       — Я знаю, — её голос дрогнул, но не сорвался. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я знаю этот страх. Эту тяжесть. Это чувство. Эту беспомощность. Будто тебя давят изнутри.       Она прижалась лбом к его лбу.       — Помнишь Маркарт? — прошептала она. — Тот дом. Каменные стены. Тьма. Молаг Балл… Ты видел меня тогда… такой, какой я была. Сломанной. Пустой.       Её пальцы слегка дрогнули, но она не убрала рук.       — Но ты держал меня, — продолжила она. — Твои руки. Твой голос. Ты не дал мне утонуть. Ты вернул меня.       Она чуть сильнее прижалась к нему.       — Теперь я здесь, — твёрдо сказала Серана. — С тобой. Смотри на меня. Слушай мой голос.       Туман вокруг продолжал сгущаться.       — Ты сильнее этого, — прошептала она. — Сильнее его. Сильнее страха. Вернись…вернись ко мне…              Сначала он дышал. Резко и с надрывом. Грудь дёрнулась, потом ещё раз, и с его губ сорвался хриплый, рваный вдох, словно он только что вынырнул из ледяной воды.       Зрачки дрогнули.       Пустота в его взгляде дала трещину. Мир возвращался, но частями: сначала свет и тени, затем формы, и лишь потом лицо. Её лицо.       Он моргнул.       Раз. Второй.       Фокус сбился, снова ушёл в сторону кургана, но тут же вернулся, словно он насильно оторвал себя оттуда.       Пальцы Сераны всё ещё лежали на его щеках.       Он ощутил холод её кожи. Это ощущение стало спасительным якорем.       — …Серана… — выдохнул он, наконец.       Голос глухой и надломленный. Он сглотнул, и кадык резко дёрнулся. Его руки дрогнули, затем медленно поднялись, неуверенно, будто тело всё ещё сопротивлялось его воле. Талион коснулся её запястий. Сумев, наконец, зацепиться за реальность. Лоб всё ещё упирался в её лоб, но теперь он видел её.       — Я… — он снова вдохнул, уже ровнее. — Я здесь.       Слова дались с трудом, словно каждый звук он силой выдавливал из своей груди. Он закрыл глаза на короткое мгновение в попытке не провалиться обратно в оцепенение. Когда он открыл их снова, в них всё ещё оставалась тень… но пустота исчезла. Серана помогла ему подняться. Он медленно выпрямился. Плечи напряглись, спина расправилась. Талион провёл ладонью по лицу, оставляя на коже грязь и влагу тумана, и коротко, тяжело выдохнул.       — Это был он… — произнёс Талион тихо.       — Да…— Серана кивнула почти незаметно. — Я знаю.       Его взгляд вновь ушёл в молочно-белую пелену, где исчезал курган и всё, что находилось дальше нескольких шагов.       — Странно…— пробормотал он, вынимая клинок из-за спины. Лезвие тускло отразило рассеянный свет. — Я ничего не вижу. Совсем. Будто пространство вокруг оборвалось.       — Я тоже, — отозвалась Серана, становясь к нему спиной. В её ладонях вспыхнула магия, холодным светом прорезая мглу на расстоянии вытянутой руки. — Этот туман насыщен магией.       — Да если бы только это, — раздражённо процедила Дельфина, водя луком по сторонам. — Я вас почти не слышу. Стоим рядом, а ощущение, будто вы в другой комнате.       Талион и Серана плотнее сомкнули строй, встав спина к спине. Белое марево давило со всех сторон, поглощая шаги, дыхание. Исчезли даже ночные звуки леса, ни шороха веток, ни крика совы. Будто весь мир за пределами этого тумана перестал существовать.       — И что нам теперь делать? — напряжённо спросила Дельфина. — Как сражаться с двумя драконами в таком тумане? У тебя есть какой-нибудь Крик, чтобы расчистить нам путь?       Талион медленно сжал пальцы на рукояти клинка.       — Нет,— ответил он после паузы.       Талион прислушался к себе и понял, что давление, что ещё недавно ломало его изнутри, исчезло:       — Но я больше не чувствую его.       Дельфина сжала зубы, перехватывая лук удобнее. Тетива тихо скрипнула, но этот звук сразу утонул в белой пустоте.       — Прекрасно, — прошипела она. — Значит, мы слепы, оглохли и понятия не имеем куда идти. А тот, кто это устроил, просто улетел, не удостоив нас своим вниманием.       Талион стоял неподвижно, вслушиваясь в белое безмолвие. Хоть давление Алдуина исчезло, оставив после себя странную, звенящую пустоту, но очень скоро Талион понял, что пустота оказалась обманом. На смену всепоглощающему присутствию пришло нечто иное. Смутное, но неоспоримое чувство чужого присутствия, витающего в тумане. Оно не подавляло и не вводило в ступор. Оно скользило по краю его восприятия, двигаясь где-то в молочной мгле широкими и неторопливыми кругами. И тогда в глубине его собственного существа, но не в уме или в сердце, а глубже, в том месте, где после Вайтрана поселилась чужая, поглощённая душа, что-то отозвалось. Чувство родства. Или его извращённая, чудовищная тень. Мысль пронзила Талиона с ледяной ясностью. Душа Мирмулнира. Она открыла в нём что-то или же пробудила. Часть драконьей природы, что теперь указывала на собрата, как стрелка компаса. От этого открытия стало не по себе. Талион не считал это даром, а новой гранью его проклятия. Ведь граница между человеком и тем, кого он должен убивать истончалась всё сильнее, усугубляя его состояние. Он закрыл глаза, чтобы хоть как-то сосредоточиться на происходящем и отогнать тревожные мысли, но это новое и чуждое ощущение продолжало нашёптывать ему: «Он здесь. Он близко. И он приближается».       — Вниз! — его голос вырвался хриплым рыком.        Его тело среагировало мгновенно. Резкий поворот и бросок влево. Он толкнул Дельфину, сбивая её с ног, и навалился на Серану, повалив её на холодную землю. Дельфина выругалась, захлебнувшись туманом и грязью.       И в тот же миг оно материализовалось из белизны. Тень, чёрная, стремительная и беззвучная. Чешуйчатый бок, холодный и влажный, пронёсся в сантиметрах над их пригнувшимися спинами. Огромная челюсть щёлкнула в пустоте там, где секунду назад была голова Дельфины. Талион ощутил на затылке движение воздуха. Дракон не зарычал. Он пронесся над ними, как призрачный корабль в молочном море, и растворился в тумане, не оставив ничего, кроме вибрации в земле, давившей на их тела, и тяжёлого, звериного запаха, ворвавшегося в ноздри, но тут же смытого сыростью. Тишина, которая наступила, стала иной. Не просто глухой. Насыщенной. Звенящей. В ней висело осознание того, что чудовище не ушло. Оно сделало круг. Оно принюхивалось.       Серана лежала под ним, её дыхание стало частым и прерывистым. Талион почувствовал, как её пальцы впились в его наплечник. Но не от страха или шока. От вопроса. Он поднял голову, его глаза оказались бесполезны в этом белом аду, но всё равно устремились в ту сторону, куда умчалась тень.       — Как ты…— начала Дельфина, отплёвываясь от земли.       — Тише! — прошипел Талион. Он медленно поднялся, заставляя мышцы работать через дрожь, которую вызывало его новое чутьё. — Он близко. Готовится к новому заходу.       Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали, но оставались напряженными, как тетива. И где-то глубоко внутри, под грудой человеческого страха и усталости, другая его часть ликовала. Она почуяла азарт, и она была готова.       — Справа! — выкрикнул Талион, едва волна того же вибрирующего давления прокатилась по его нервам, указав направление.       Дельфина молниеносно развернулась, натягивая тетиву. Серана сгруппировалась, магический заряд уже гудел в её ладонях, окрашивая туман фиолетовым отсветом. Они смотрели туда, куда указывал он..       И тогда оно ударило слева.       Не из той точки, что он чувствовал. Оттуда, где за мгновение до этого была лишь глухая стена тумана.       «Что?!» — Мысль пронзила Талиона, холодная и отчётливая. Его дар, его новое чутьё подвело. Или же дракон обманул его. Но как? Как он мог быть в нескольких местах сразу?!       Серана и Дельфина едва успели отреагировать на огромную тень, выросшую из ничего прямо перед ними. Одна выстрелила из лука, другая швырнула вперёд сгусток сжатой молнии. Стальная стрела и разряд ударили в центр распахнутой пасти с ослепительной вспышкой, на миг выхватив из мрака огромные клыки и сетчатые глаза чудовища.       И дракон… растворился.       Его тело, казавшееся таким массивным и плотным, дрогнуло, как мираж на жаре, и развалилось на тысячи клубящихся частиц тумана. Исчезло. Как будто его и не было.       — Что за чёрт…— прошипела Дельфина, доставая новую стрелу.       У Талиона не осталось времени на шок. Потому что в ту же секунду подлинная угроза, та самая, что он ощущал изначально, материализовалась прямо за его спиной. Из тумана, точно из-за занавеса, выдвинулась огромная голова на мускулистой шее. Пасть раскрылась:       — ЙОЛ Тоор ШУЛЬ! — из горла хлынул поток ослепительно-белого пламени, сжигающего всё на своём пути.       Дельфина закричала. Серана рванулась вперёд, но было поздно.       Время для мысли кончилось. Талион крутанулся на пятке, встав между струёй смерти и своими спутницами. Лёгкие взорвались от вдоха, и его собственный голос, низкий и разрывающий, вышиб из груди слова Ту’ума:       — ФО КРА ДИИН! — клокочущий вихрь обжигающего холода, вырвался навстречу. Две стихии столкнулись в тесном пространстве между четырьмя живыми существами. Оглушительный грохот и ударная волна швырнула всех троих на землю. Пламя и мороз, не способные поглотить друг друга, взвились вверх смерчем, испепеляя туман на десятки футов вокруг. На миг они увидели ночное небо и огромный, отпрянувший от неожиданного сопротивления силуэт дракона. А потом пар, шипящий и обжигающий, поглотил всё. И снова наступила белая, звенящая тишина, из которой доносилось лишь их прерывистое дыхание и шипение остывающего камня под ногами. Талион лежал на спине, чувствуя, как руки немеют от обратной отдачи Крика, а во рту стоит вкус железа и лютого холода. Он смотрел в белую бездну над собой, и где-то там, в глубине его существа, часть души ликовала начавшейся игре.       Серана подползла к нему, её пальцы все еще дрожали от остаточной энергии незавершенного заклинания:       — Он… разделился? Или это была иллюзия? — её голос звучал приглушенно, но в нём сквозило не только недоумение и шок от едва не настигшей её смерти, но и попытка понять.         Талион с трудом поднялся на локти:       — Точно не знаю…— хрипло ответил он. — Но это очень похоже Вызов Копии, которую использовали Седобородые на тренировках…— он посмотрел на свои побелевшие от инея перчатки, — Но у них копии были похожи на призраков, а у этого как настоящие.       Где-то в тумане, уже в новом месте, зародилась очередная, медленно нарастающая вибрация. Дракон возвращался.       — Ну и что нам делать? — Дельфина вскочила на ноги, и взвела лук. — Эта тварь играет с нами, а мы тут как скотина в загоне. Нужно выбираться отсюда!       — Куда? — Талион поднялся на ноги. — Мы едва видим и слышим друг друга. Попытаемся бежать, дракон сразу этим воспользуется!       — Я могла бы превратиться и вытащить нас по воздуху, — предложила Серана.       — Забудь об этом, — отрезал Довакин. — Взлетишь – умрёшь. Дракон не позволит тебе улететь, а с нами двумя тем более.       — И что ты предлагаешь? — раздражённо прошипела Дельфина.       — Для начала надо понять, на что способны его копии…— предложил Талион. — Они исчезают от одного удара, но мы не знаем, могут ли они атаковать или нет. Если нет, то копии для нас не представляют угрозы, и мы сможем сосредоточиться на настоящем.       — И как мы отличим от настоящего?! — возмутилась Клинок.       Серана посмотрела на напарника:       — Ты предугадал его первую атаку… как? — в её голосе засквозило беспокойство.       — Да…— Талион отвёл взгляд, и в этом жесте чётко видна присущая ему попытка уклончивости. — Я… чувствую его. И сейчас только это может помочь предсказать появление настоящего, копию я не могу ощутить.       — Ты чувствуешь его…— повторила она голосом уже тихим, плоским, лишённым всякой эмоции. Только пустота и чувство безнадёжности от осознания появления нового симптома.          Напряжение повисло в тумане гуще самой мглы. Дыхание вырывалось клубами пара. Талион стоял, слегка наклонив голову, вслушиваясь в вибрацию, которая снова, билась в его висках.       — Приближается, — прошептал он, почти беззвучно. — Настоящий справа!       Он указал рукой. Дельфина и Серана синхронно развернулись, оружие и заклинание наготове. Они ждали того же приёма: фантома с одного направления, удара – с другого.       И он появился. Слева. Из белой стены выдвинулся узнаваемый силуэт с распахнутыми крыльями. Он не рычал. Он просто плыл вперёд.       Вместо атаки все трое резко отпрыгнули в стороны. Талион – вправо, Серана – в противоположную сторону, Дельфина – в низкую боевую стойку.       Призрак пронесся сквозь то место, где они стояли секунду назад. Его коготь, казавшийся острым как бритва, прошёл сквозь ветви низкорослого можжевельника, не сломав ни одной хвоинки. Он не оставил на земле следа, не взметнул пыль. Просто мираж.       — Копия нематериальна…— выдохнула Серана, не опуская рук с готовым зарядом молнии.       И в этот миг, прямо перед Талионом материализовалась вторая тень. Пасть дракона распахнулась, и из неё хлестнула струя настоящего, ослепительно-белого пламени. Талион уже закричал:       — ФО КРА ДИИН!       Ледяной вихрь встретил огненный поток в упор. Снова грохот, снова ослепительная вспышка и ударная волна. Чудовищная сила столкновения швырнула Довакина, как щепку. Он пролетел несколько футов по воздуху и спиной ударился обо что-то твёрдое и шершавое – о ствол огромной сосны, едва видный в пелене. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Мир на миг поплыл перед глазами, окрасившись в тёмно-серый.       — Талион! — Серана ринулась к нему.       Дельфина подбежала первой. Она грубо схватила его за предплечье, рванула на ноги. Он покачнулся, опершись на дерево.       — Жив? — её голос был жёстким, без следов паники.       — Цел… едва, — прокряхтел он, вытирая с губ солоноватый привкус. В ушах всё ещё звенело.       Серана подбежала, её взгляд скользил по нему, выискивая раны или ушибы, обошла его со стороны, проверить затылок.       — Так… что мы имеем…— заговорила Дельфина анализируя. — Первый – призрак. Нематериальный и не атакует. Он отвлекает нас и тем самым заставляя сосредоточиться на себе…       — …и в это время настоящий бьёт совсем с другой стороны, — закончил за неё Талион. Боль в спине постепенно утихала благодаря лечащим чарам Сераны. — Значит мы с можем не бояться копии, она не опасна.       Дельфина, тем временем, не сводила глаз с тумана, но её мысли явно работали в ином направлении.       — Ладно, — сказала она резко. — Допустим, мы раскусили его фокус. Но эта тварь не глупее нас. Она видела, что мы на его выпад не купились. К тому же, я уверена, он дракон понял, что ты можешь его чувствовать. Больше он так атаковать не станет.       Талион молча кивнул. Он откинул голову, пытаясь прогнать остаточное головокружение, и его взгляд упал на то, обо что он ударился.       На сосну.       Ствол был толстым, старым. Но в нескольких дюймах от земли, с той стороны, куда его отбросило, зияло разъеденное временем и влагой дупло.       — Не станет…— тихо согласился Талион. Он положил ладонь на шершавую кору рядом с дуплом, постучал пальцами. — Отлично... этим мы и воспользуемся, — Он повернулся к Серане и Дельфине. — У меня есть план…              Тишина в этом проклятом тумане ощущалось, как некая живая, тягучая субстанция, давящая на барабанные перепонки и заставлявшая собственное сердцебиение отдаваться в черепе глухими, рокочущими ударами, словно кто-то бил в барабан изнутри. Каждый удар отзывался эхом в висках и казался эхом чужого сердца, бьющегося где-то в тумане. Будто они с драконом в этот момент дышали в унисон. Талион стоял спиной к трухлявой сосне, вжимаясь в шершавую кору. Он не видел дракона, но знал, тот приближался. Прямо к нему, словно по невидимой нити, соединённой между ними.       «Летит прямо ко мне…» — пронеслась мысль. Вспомнились прошлые атаки. Дракон игнорировал Серану и Дельфину, каждый раз целью был именно Талион.       И тогда в памяти всплыла встреча с другим драконом в Каирне Душ: «Я почувствовал твоё присутствие, Кванарин…»       Тогда Талион не придал этому значения, но теперь эти слова имели смысл. Их способность ощутить друг друга работала в обе стороны. Он чувствовал дракона, и дракон чувствовал его. В этой слепой, белой мгле, где зрение и слух оказались бесполезны, ориентиром стала их общая кровь. Горькая ирония выудила из него тихий смешок. Талион думал, что туман давал дракону преимущество, но они оказались в равных условиях. А значит именно Довакин здесь идеальная приманка. Талион закрыл глаза, вдохнул запах гнили сосны и холодной влаги тумана.       — Приближается…— прошептал он.       Серана и Дельфина замерли в укрытиях по краям поляны. Натянутая тетива и сгусток магии в ладони наготове.       Вибрация в висках Талиона перешла в оглушительный гул. И этот раз всё так, как и предположила Дельфина. Дракон, наученный горьким опытом, решил пойти в лобовую. Разорвав туман, словно гнилую ткань, вырвалась гигантская пасть, усеянная рядами огромных клыков. Жар дыхания обжёг лицо.       «Сейчас!»       — ВУЛЬД НАа КЕСТ! — крикнул Талион. Стремительный Рывок швырнул его, прочь от челюстей, едва не сомкнувшихся на его голове. В тот же миг, он щёлкнул пальцами.       Взрыв       Три огненные руны у основания сосны разом слились в ослепляющей вспышке, окрасив туман багровым заревом. Грохот ударил по ушам. Древесина с треском и скрежетом поддалась, ствол накренился с душераздирающим скрипом... и застыл. Дымящееся, расщеплённое, но всё ещё держащееся на толстых, здоровых волокнах дерево закачалось, как пьяный великан, и остановилось.       — Проклятье! — вырвалось у Талиона. Рун не достаточно! Дракон, оглушённый взрывом, отпрянул, тряся головой. Его сетчатый глаз метнулся к дереву, а затем к Талиону и в нём вспыхнуло понимание. Ловушка. Сейчас он взлетит, растворится в тумане, и второго шанса не будет. Он уже приседал для прыжка, мышцы на бёдрах взбугрились...       — Не уйдёшь! — раздался голос Дельфины.       Стальной наконечник стрелы со свистом вонзился прямо в вертикальный зрачок. Раздался рёв, полный животной боли и ярости. Дракон дёрнул головой, и забыл о Талионе, о полёте, о ловушке.       Над полянкой, из ниоткуда, сгустился рой летучих мышей. Они слиплись, вытянулись, приняли форму. Серана в облике Вампира Лорда возникла у самого ствола сосны. Её когти рвали в клочья древесину, спасая их наспех состроенный план.       Дерево с оглушительным треском обрушилась на дракона, прибив его крыло и часть туши к земле. Кости затрещали. Туман на миг развеялся от удара, обнажив картину: чудовище, извивающееся под грузом, с окровавленной глазницей и бешеным рыком.       — Пора! — скомандовал Талион, выхватив оружие. — СУ ГРА ДУН!       Элементная Ярость окутала его прозрачным вихрем. Его тело словно потеряло свой вес. Меч и кинжал в руках превратились в размытые серебристые молнии. Он ринулся вперёд.       Рядом с ним запела тетива Дельфины. Её стрелы вбивались в суставы крыла, утопавшего в земле, пытаясь не дать дракону и шанса сбежать.       А над этим хаосом парила Серана. Её истинный облик отбрасывал чудовищную тень. Из её распростёртых ладоней лились густые, багровые сгустки Высасывания жизни. Они ударялись и обволакивали дракона, с характерным шипением проникая сквозь плоть, оставляя ожоги на чешуе и вытягивая его жизненную силу, превращая мощь в усталость, а ярость в апатию.       Придавленный сосной, истекающий силой от вампирской магии, дракон не намерен сдаваться. Его единственный оставшийся глаз, полный невыносимой боли и первобытной ярости, нашел Талиона, окружённого магией Элементной Ярости. Из глубины окровавленной глотки вырвался не рёв, а хриплый, захлёбывающийся звук. Пасть, залитая кровью и пеной, распахнулась, и из неё хлестнул поток белого пламени в направлении Довакина.       Даже под действием Элементной Ярости Талион едва успел увернуться, бросившись в сторону. Он почувствовал, как обжигающий жар опалил край плаща. Запах гари и жжённой земли ударил в ноздри. Он откатился, поднялся на одно колено.       Дракон задыхался, его могучая грудь судорожно вздымалась.       — Не останавливайся! — крикнула Серана с высоты, и новый густой сгусток багровой магии вонзился дракону в шею. Чудовище вздрогнуло, его рык превратился в хриплый стон. Магия Высасывания жизни делала своё дело, вытягивала последние силы, туманила сознание, замедляла рефлексы.       Дельфина снова выпустила стрелу. Она вонзилась во второй глаз. Дракон затряс головой в болезненном, невыразимом мучении, полностью ослепший. Придавленный, ослабленный, он мог лишь биться в предсмертных судорогах.       Талион уже оказался рядом. Его тело, ускоренное Криком, уже ощущало, как от нагрузки изнывают мышцы, движения всё ещё быстры, но боль постепенно сковывает их. Дракон, почувствовав Довакина, разинул пасть в тщетной попытке перегрызть Талиона пополам, но ловкий уворот и стремительный удар мечом оставили глубокий порез на морде чудовища, заставив того взреветь от боли. Талион сразу вскочил ему на голову и с силой вонзил меч в глазницу по самую рукоять. В предсмертной агонии, дракон яростно замотал головой, Талиона отбросило в сторону, но вместо предчувствия болезненного приземления, он ощутил, как когтистые лапы крепко, но бережно схватили его и держали над землёй. Талион улыбнулся и посмотрел выше.       — Ты как всегда вовремя, Серана, — с теплотой произнёс он, глядя на возлюбленную.       Вампир-лорд изобразила подобие улыбки и кивнула ему. Мягко опускаясь на землю, они заметили, как Дельфина, с акавирским клинком в руке настороженно приближалась к телу дракона.       — Он… правда мёртв? — в неверии спросила она, не решаясь подойти ближе.       Но в этот же момент тело чудовища засветилось белым светом, чешуя начала медленно отслаиваться от него, подниматься в воздух и, сгорая, словно сухая бумага, оголённые мышцы и сухожилия растворялись, обращаясь в яркий вихрь магической энергии.       — Великие Боги…— выдохнула Дельфина, клинок выпал из её рук, когда она заметила, как поток магии устремился к стоящему неподалёку Талиону и окружил его, проникая в кожу. Довакин замер и прикрыл глаза, ощущая, как его душа откликается и сливается с душой падшего сородича. Веки дрогнули, тело застыло в напряжении. И снова он, голос, шепчущий слова, которые он уже слышал, но в этот раз позволивший ему осознать их суть:       Зеркало… Обманывать… Фантом       “ФИК… ЛО… СА…”       Когда сияющие кольца магии развеялись, Талион открыл глаза, сначала его взгляд сначала был расфокусированным и отстранённым, словно он только очнулся ото сна. Дрожащий вдох-выдох вырвался из его лёгких. Изящная ладонь Сераны на плече Талиона вмиг вернула его в осознанное состояние, он обернулся и встретился с её обеспокоенным взглядом. Он знал, что она больше всего боялась этого момента. Когда Талион снова убьёт дракона, пожрёт его душу, и душащий их обоих страх неизвестных последствий за силу, которую он обрёл. Довакин успокаивающе положил руку на её ладонь, и едва заметно улыбнулся, дав понять, что он в порядке. Серана увидев его тёплый взгляд и типичную полуубыку медленно кивнула, немного, но успокоившись. По крайней мере, пока они не останутся наедине.       Дельфина посмотрела на место, где лежал дракон, а теперь на груду огромных костей, развалившихся под деревом, а затем снова на Талиона:       — Теперь у меня не осталось сомнений…— она подняла с земли клинок. — Ты и вправду он.              Талион не ответил. Он тяжело дышал, пытаясь заглушить странное эхо в груди.       — Туман…— тихо произнесла Серана, заметив, что смотрит уже не на белесую пелену, а сквозь неё.       И правда, густая, белая мгла, что всю битву держала их в плену, начала истончаться. Она растворялась сама, как пар над остывающей водой. Клочья белой дымки таяли, обнажая искорёженную взрывами и льдом землю, огромный скелет под сосной и, наконец, горизонт.       Сначала они увидели дым. Тяжёлый, чёрный, жирный столб, поднимающийся в свинцовое небо. Потом отсвет от пожара.       — Роща Кин…— прошептала Дельфина с несвойственной её твёрдому голосу щемящей нотой.       Они стояли на склоне, и теперь, когда туман отступил, им открылся вид на тропу. Поселение Роща Кин, вернее, то, что от него осталось. От аккуратных нордских домов остались почерневшие, дымящиеся остовы. От частокола – угольные столбы. Огонь уже догорал, выполнив свою работу. Даже с этого расстояния в воздухе висел сладковато-горький запах гари.       Никто не произнёс ни слова.       Талион смотрел на дымящиеся руины, и ощущение чужого присутствия внутри него, что шло от только что поглощённой души, сменилось холодом и пустотой. В его взгляде не было ни боли, ни печали или ярости, только вопрос, который, возможно, задавали себе все трое.       А стало ли лучше?       Они убили дракона. Древнее, могущественное существо, угрозу для всего Скайрима. Они выжили. Но цена… цена дымилась на горизонте. Они победили чудовище, но проиграли деревню. Они спасли будущее, но сожгли настоящее.       Серана, не отводя глаз от сгоревшего поселения, нашла его руку, их пальцы сплелись в безмолвной поддержке друг другу.       Дельфина глухо выругалась, убрала клинок в ножны. Она посмотрела на Талиона.       — Нам нужно вернуться, — хрипло сказала она, её голос вернул их в реальность. — Помочь тем, кто выжил.       Талион кивнул, не в силах вымолвить слово. Он сделал шаг к спуску, и его тело отозвалось болью, как физической, так и внутренней.       Они двинулись вниз по склону, оставляя за собой поле боя: выжженную землю, кости дракона и тишину, которая вовсе не казалась победной.