Глава 3.

«Моя» Эхо проснувшегося раньше Тайлера Хайда раскатилось по его голове. В следующее мгновение Тайлер осознал, что впервые с тех пор, как он принял свою тёмную сторону, он находится на месте второго пилота, хотя по сути места пилота не существовало вообще. За эти три года Тайлер научился принимать свою темную часть и признался сам себе, что он убивал по указу. С тех пор хайдовская сущность проявляла себя довольно редко. Признаться, его немного насторожило то, что он сейчас словно выпустил на свободу темноту, но решил понаблюдать за хайдом, потому что чувствовал, что всё равно имеет контроль над телом и своими действиями. Судя по тьме за окном, была середина ночи, свечи до сих пор горели на секретере Уэнсдей. Они оплавились лишь на половину. Довольно романтичная и драматичная обстановка. Хайд же не смотрел вокруг, лишь пожирал глазами тело девушки перед ним, привстав на локте. Он поглаживал нежное бедро Уэнсдей, ласково, слегка щекоча чуть удлинившимися пальцами с короткими когтями. Уэнсдей пошевелилась, она встретилась сонным взглядом с потемневшим хайдовским лицом Тайлера, но не напряглась, не отодвинулась, лишь начала рассматривает его, ожидая. — Признаться, я считала, что ты все-таки более цельный. — Ты не все знаешь, куколка, это немного сложнее, — хрипло и низко прошептал хайд, ухмыльнувшись. — Объясни, — строго велела Уэнсдей, перевернувшись на спину, настолько, насколько позволяли их переплетенные ноги. Она выглядела чудесно. Длинные волосы рассыпались по подушке, сонный взгляд был спокойным и мирным, губы слегка припухшие. Уэнсдей смотрела так же, как прежде, словно препарируя, но, главное, спокойно, давая возможность что-то обьяснить. Тайлер чувствовал покой Хайда. Это было удивительно. Когда Тайлер перестал обижаться на Уэнс и отрефлексировал, то понял, что сам больше не злится на пытки, но хайдовская часть все равно горела мыслью: "ладно, ты перестал злиться, но все равно найдём и трахнем эту сучку, чтобы отомстить". Тайлер, в конце концов, даже смирился, раз не убиваем, то уже хорошо, никуда не денешься от самого себя. Сейчас же Хайд внутри него был удивительно спокоен. Он был доволен и не ёрзал от нетерпения, как бывало обычно. Тайлер и не помнит, было ли такое, чтобы хайд не суетился внутри него. Хотя возможно, все из-за Уэнсдей. Её прежде никогда не интересовало, как обстоят дела, по крайней мере, с ним она не стала говорить об этом, хотя бы потому, что, узнав, кто он такой — Хайд, монстр из леса, — она сразу начала его пытать. Возможно, если бы она спросила подробнее или вообще начала знакомство с его хайдовской сущности, он бы объяснил: Хайд внутри него — не совсем монстр. Быть может, они бы нашли способ обойти приказ хозяйки о неразглашении. Община помогла ему понять, что такое хайд. На самом деле, он даже не был до конца отдельной личностью. Скорее — субличностью, как те, что возникают у обычных людей в ответ на внешний конфликт или сильный раздражитель. Что-то вроде, "пойдем ему вмажем, он на тебя косится". Вот и Хайд — агрессивная сторона перевертыша — проявлялся, когда боль от пыток и затуманенный наркотиками разум переставали осознавать себя. Мистер Льюис, психолог их общины, объяснил: агрессия Хайда защищает разум от разрушения. Такая субличность на самом деле есть у всех изгоев с дуальностью тела. Но у всех проявляется по-разному, и уж тем более не проклята, как изгой-джекилл. — Что ж, куколка, ты впервые начала задавать вопросы. Я рад. — Ты продолжишь называть меня так? — девушка была недовольна, но, несмотря на хмурый вид, не пыталась освободиться. Наоборот — расслабилась сильнее, чем до этого. Видя такую лояльность со стороны Уэнсдей, Хайд, а вместе с ним и сам Тайлер решили: раз уж это их третья, решающая встреча, можно и поговорить, рассказать все, что они знают. — Ты должна была спросить ещё тогда, когда узнала. Я бы смог сказать тебе хоть что-то, даже несмотря на приказ молчать. Мы смогли бы что-то придумать. Уэнсдей, не меняясь в лице, задумчиво, подняла ладони к его лицу. Мозолистыми кончиками пальцев погладила его мягкую щёку, а вторую руку запустила в кудрявые волосы. Внезапно, Тайлер понял: это одна из форм её поддержки. Может, даже извинения. — Ну, не то чтобы мне нужно оправдываться. Мне было шестнадцать, и мой первый парень, которого я поцеловала, оказался монстром, убивающим людей в лесу. Но это была ерунда, Тайлер. Гадко то, что ты меня обманывал. Водил меня за нос. Позже, я подумала: а вдруг твоя симпатия всё-таки была настоящей? Именно поэтому я здесь. — Уэнсдей смотрела Тайлеру в глаза, её взгляд не был холодным и колючим, даже не был равнодушным, как обычно. Брови были расслаблены, а в уголках было увлажнено больше чем обычно. Парень почувствовал горечь во рту от этого взгляда. — А тогда мне показалось, что ты полностью меня обманул, манипулировал мной. Мне не было страшно от того, что ты убивал людей. Мне было противно от мысли, что ты мне лгал. Уэнсдей смотрела ему прямо в глаза, продолжая гладить волосы. Она была так прекрасна, что хайд расслабился и полностью отступил, завороженный её глазами. — Всё-таки нам нужно было поговорить до пыток. Я не мог рассказать тебе всего — были прямые приказы. Единственный раз, когда приказ был косвенным, — это когда Лорел велела «позаботиться» о Юджине. Только тогда я смог его обойти. А в лесу, после ритуала, когда я встретил тебя живой, её приказ убить всех всё ещё действовал. Я едва мог ему сопротивляться. Хорошо, что вовремя пришла Энид. Тайлер подался вперёд, не в силах оставаться безучастным к её прикосновениям. Ласково поцеловал в висок, провёл губами по щеке. Увидел, как по плечам Уэнсдей побежали мурашки, и улыбнулся. — На самом деле в некоторых моментах я даже пытался тебе помочь. Оставлял следы, если Лорел не приказывала их убирать полностью. Всё то время я боролся: помешать ей и одновременно помочь. Хайд пробуждается под пытками, а учитывая мою регенерацию… пытки были очень длительный и болезненны. Наш психолог говорит: Хайд защищает Джекила. Когда ты пытала меня в мастерской, я думал только о том, почему ты со мной не поговорила. Мне нельзя было говорить и писать о плане, но мы могли бы придумать что-то вместе. А потом боль в душе стала невыносимой — и он вытеснил меня, принимая её на себя. Ты разозлила меня. Вот он и проснулся. Ну, а позже… ты, наверное, уже сама догадалась: когда я грозился убить Энид, я просто хотел привлечь твоё внимание. Потом опять приказы, я даже не мог сопротивляться тебе в обличье Энид. Уэнсдей тихо и коротко рассмеялась. — Да уж, — сказала она ровным голосом. — У меня были видения её смерти, поэтому, когда ты это озвучил, я решила, что видения — о тебе. Хотя потом, вспоминая всё, поняла: ты просто хотел, чтобы я о тебе думала. Это было понятно с самого начала. — Мы болваны? — Болван здесь только ты, Тайлер. - холодно ответила девушка. У Тайлера побежали мурашки по спине от её голоса. Когда она притянула его голову к себе и обняла покрепче, ему показалось, что он начал плавиться. — Что дальше? — спросил он, едва она отпустила, страх всё-таки проскользнул в голосе, Тайлер не сдержал волнения. — Сегодня ночью жди меня у того же озера, после шабаша. Скулы и щёки Уэнсдей окрасились румянцем. По крайней мере сегодняшняя ночь явно была не последней в её планах, и в глубине души Тайлер этому очень обрадовался. Возможность быть с ней как можно больше, узнать друг друга по-настоящему — ему это было нужно до дрожи. — У вас сегодня снова шабаш? — Тайлер очень надеялся, что она хоть немного просветит его насчёт своих дел в лесу. — Да. Шабаш. Идём в душ? Уэнсдей невинно закусила губу и посмотрела на него. — Ты же понимаешь, что теперь от тебя будет за милю пахнуть Хайдом? Не только для мира мёртвых, но и для всех изгоев с чутким обонянием ты будешь пахнуть мной. Нам с Хайдом, конечно, приятно. А тебе? — Я же сказала, что давно к этому готова, — девушка встала, не прикрываясь, и обернулась. — Мне это нужно. Мне нужно пахнуть сильным хищником. Тайлер темно улыбнулся — той самой улыбкой, что впервые показал ей в Уиллоу-Хилл. Его взгляд заставил её поёжиться и переступить с ноги на ногу; она почувствовала, как по бедру стекают остатки спермы и смазки. Тайлер проследил взглядом и посмотрел ей прямо в глаза. Уэнсдей смутилась, но не отвела взор. — В душ? — улыбнулся он. Тайлер встал, стараясь сделать движение как можно более внушительным. Признаться, он был рад, что всё это время укреплял себя: глаза Уэнсдей скользили по нему, не отрываясь. Он следил, как чёрные глаза девушки провожают каждое хищное движение его тела. Уэнсдей сглотнула, посмотрев прямо на его чресла. Член был полутверд и призывно дёрнулся, едва её взгляд задержался там. Она перевела взгляд ему на лицо и откровенно сглотнула снова. Тайлер не знал, что ещё ей может понадобиться в сексуальном плане, но сигналы были более чем ясны. — Ты снова подаёшь мне сигналы, Уэнсдей. Девушка отвернулась и стремительно пошла в ванную на первом этаже. Чёрные волосы шелковым плащом развевались за спиной. Тайлер почувствовал знакомую ностальгию: опять не знаешь, что именно она имела в виду. — Ты идёшь? — раздался ровный голос. Парень хищно улыбнулся — ему нравилось, как всё сейчас происходит. Он даже не заметил, как перемахнул через ступени вниз. Уэнсдей уже стояла под душем; тяжёлые мокрые волосы стекали вдоль позвоночника к ягодицам. Тайлер тяжело сглотнул. Хотелось впиться зубами в эти ягодицы. Тропический дождь щедро окатил его, начиная смывать запах Уэнсдей. Он ощутил лёгкое сожаление — не хотелось так быстро с ним прощаться. Девушка молча всучила ему шампунь. Тайлер немного удивился: он не ожидал, что она заманила его сюда только ради секса под душем, но с Уэнсдей удивляться — нормально. Он намылил ей голову, аккуратно массируя кожу. Ему нравилось, как доверчиво она подставляется под его руки. Потом он так же аккуратно прополоскал волосы, и, взяв протянутый кондиционер, нанёс его. Это стало забавлять даже Хайда внутри — монстр явно веселился: «что дальше?» Когда Тайлер закончил, Уэнсдей решительно повернулась к нему лицом. Только тогда он заметил: на полках два комплекта средств — мужской и женский, и мужской был именно тем, которым пользовался он сам. Не сдержавшись, парень засмеялся. — Вещь? — Наклони голову, жердь, — недавольно буркнула Уэнсдей. Тайлер послушался. Ему было невероятно приятно, как нежно и тщательно она промывает его кудри, не забыв даже про кондиционер для кудрявых волос — той же марки, что он всегда брал. На миг он подумал: что было бы, если бы они нормально поговорили ещё в Уиллоу-Хилл, когда она приходила к нему? Но что сделано, то сделано. Надо жить дальше. Даже губка для тела была той же фирмы, что лежала у него дома. Закончив с волосами, Уэнсдей протёрла ему шею, грудь, потом потянула за плечо и переместилась за спину. Казалось, она сама наслаждается процессом — трогала его так, будто он был давно потерянным и наконец найденным возлюбленным. Может, так и было. Сердце Тайлера забилось чаще. Конечно, это говорила надежда, но… она ведь выбрала его. Сама сказала, что зациклилась. Может, не только в сексуальном смысле? Когда она дошла до чресел, выглядела абсолютно равнодушной, хотя он уже был твёрд, и дернулся ей в руку. Действовала аккуратно, без малейшей сексуализации. Тайлер не знал, что делать с этим равнодушием, не совсем понимал, как ему себя вести. Закончив, Уэнсдей протянула ему другую губку — из люфы. Он усмехнулся: маленькая пытка при мытье тела. Но без разговоров начал намыливать её спину гелем, который она дала. Бадьян и иланг-иланг. Сначала запах казался грубоватым, но потом раскрылся — приятный, женственный, очень шёл Уэнсдей. Если бы она позволила, он мыл бы её всю оставшуюся жизнь. И даже стал бы её рабом, если бы она захотела. Он старался массировать каждый сантиметр, желая угодить. Дойдя до промежности, действовал нежно и бережно, не спрашивая разрешения — так же, как и она не спрашивала его. Гладил вульву, тщательно протирая мыльными пальцами. Уэнсдей чуть раздвинула ноги. Ободрённый, Тайлер отложил люфу на полку, и второй рукой сжал её сосок. Она откинула голову ему на грудь, сдерживая вздох. Но он слышал. Мягко поглаживая клитор размашистым движением вверх-вниз, как видел в "фильмах для взрослых", Тайлер ласкал перси всей ладонью, слегка оттягивая сосок с грудью целиком. Ему это безумно нравилось. Хотелось делать так годами. — Возьми меня себе, — прошептал он хрипло ей на ухо, касаясь щеки и виска кончиком носа, Тайлер тянул влажными губами по нежной коже, горячо дыша, уговаривая. — Я могу ласкать тебя часами, трахать долго, доводить до оргазма снова и снова, служить тебе. Делать всё, что захочешь. Я буду псом-детективом в твоих детективных делах, буду массировать тебе плечи, пока ты пишешь, копать могилы для твоих врагов... Я стану всем, что тебе потребуется... Уэнсдей… забери меня. Без тебя — пытка. В ответ она сильно дёрнулась, его горячий шепот сделал своё дело, Уэнсдей сжала ноги вокруг его ладони стальной хваткой, сдавленно простонала и обмякла на на его груди. Тайлеру было всё равно на своё возбуждение — предэякулят стекал тонкой струйкой по её спине к ягодицам, но до оргазма ему было далеко. Постояв так ещё немного под душем и убедившись, что смыл пену с её длинных волос, он подхватил девушку на руки и вынес из ванной. Прохладный воздух покрыл её кожу мурашками. Она смотрела на него не мигая — он обожал этот взгляд. Хайд внутри приходил от него в восторг. Она выглядела такой же тёмной, как монстр в нём. Это было чертовски горячо. Тайлер отжал волосы девушки, а потом аккуратно обтёр Уэнсдей, включил фен и начал сушить темные пряди. Забота о ней оказалась именно тем, чего ему всю жизнь не хватало. Она вдруг хитро улыбнулась, поймав его взгляд, не сходя с теплого воздуха, открыла верхний ящик в тумбочке под раковиной. Там лежала чёрная насадка-диффузор — точно такая же, какой он сушил свои кудри. Хайд внутри взревел от восторга: «Ты смотри, эта куколка так сильно нас хотела!» Восторг отразился на лице Тайлера той самой улыбкой, от которой Уэнсдей когда-то поёжилась и испугалась собственной реакции, стремительно стекшей вниз живота теплой волной, в Уиллоу-Хилл. Когда Тайлер закончил, девушка перехватила фен и поменяла насадки, очевидно, очередь была Тайлера. Он сел на крышку унитаза, и терпеливо ждал, когда она закончит. Все их взаимодействие, было какое-то комфортное, очень похоже на то, как они двигались до того, как Уэнсдей узнала правду. Он влево, она влево, он вправо, она вправо, словно в танце. Плавно, тонко, как игра на виолончели. Пока девушка сушила его волосы, Тайлер, не смог сдержаться, он мягко подтолкнул девушку к себе. И лёгкими поцелуями обозначил свою нежность к ней. Нежными касаниями прокладывал след по её гладкому животу. Несравненная. Уэнсдей легко вздрагивала от его прикосновений, но не отстранялась, очевидно, ей они были нужны. Девушка выключила фен, выдернув шнур, и не отстраняясь, позволяя целовать свою грудь. Она стала глубже дышать, и больше ничем не выдавала своего внимания к его движениям. Тайлер гладил её талию, одной рукой начал мягко массировать ягодицу, другой потянул её к себе за тонкую спину, он хотел проглотить её сосок. Кожа на нем была такой нежной, что у Тайлера скапливалась слюна от удовольствия. Ему хотелось навсегда остаться с её грудью во рту. Он встретился глазами с внезапно тёплыми взглядом Уэнсдей, и распознал в нем что-то такое, от чего хайд сошёл с ума на мгновение, Тайлер сорвался. Порыв начавшийся в его раздвоенной душе завершился единым жестом поглощения девушки перед ним. Он стремительно поднял её на уровень своего роста, подхватил крепко под поясницу. Тайлер едва не бежал до комнаты наверху. Однако, увидев белую простынь с красными пятнами, зверь в нем восторженно заревел, но Тайлера это на миг привёло в чувство. Он встретился с поднятыми в удивлении бровями Уэнсдей. — Что? — Взволнованно спросила девушка. — Простыня. Ты говорила, что тебе нужна простынь? Или кровь на ней? Или просто, чтобы я пустил тебе девственную кровь? Ну, типа знаешь, эти ваши ритуалы... Уэнсдей улыбнулась. Вот теперь он увидел настоящую улыбку девушки, у неё были две чудесных маленьких ямочки на щеках. Это огорошило его, словно вычерпнуло из души сколько-то, а потом обратно налило, словно сильная волна ударилась о волнорез. Тайлер завис, а ещё, он был разрушен. Его сердце словно остановилось, а затем начало биться для неё одной. Впервые в жизни он почувствовал на себе все эти красочные эпитеты и эфимизмы, что писались в художественной литературе о любви. — Спасибо, — просто ответила девушка. — Нужно взять другую простынь, в шкафу слева, а эту сложить. Тайлеру не хотелось выпускать девушку из рук, и он не собирался это делать. Посадив её на одно свое плечо, он двинулся к кровати, стянул простынь, и сложил её, немного помогая себе второй занятой рукой. — Я тебе не мешаю? — вскинула брови Уэнсдей, её немного развеселила эта ситуация. — Совершенно точно нет, — ответил Тайлер, немного поправил её ягодицы на плече. Он достал чёрную простынь из шкафа, растянул её на кровати. ему хватало сил на все эти действия, даже с Уэнсдей на плече. Она же заинтересованно поглядывала на него, периодически разглядывая внизу его эрегированный член. Одна её бровь едва заметно была выше другой. О, это начало заводить хайда в Тайлере. Неужели, она думает, что что-то такое простое, способно его отвлечь от девушки, о которой он мечтал и фантазировал. Мягко спустив Уэнсдей с плеча, и положив на кровать, Тайлер навис над ней. — Тебе нужно больше запаха сильного зверя на своём теле для входа в мир мёртвых? — его голос звучал низко, и от него внутри Уэнсдей все завибрировало. — Да, — мягко сказала она, откидывая голову, и подставляя себя ему. — Куколка, — не сдержал хайда Тайлер. Уэнсдей лишь встретилась с ним взглядом, чуть подняв левый уголок губ. Ну, все. Слетел поезд с рельс, в этот момент произошло то редкое, что иногда у них с хайдом бывает. Хайд, как субличность полностью слился с ним. Такое было только на лекарствах и после разрыва связи с Лорел. Тайлер целовал Уэнсдей так, как пьют воду с долгой дороги, но при этом стремятся уменьшить нагрузку в мышцах гортани. Бережно к себе и жадно до воды. Ему хотелось целовать её всю. Ласково и страстно, бережно и ощутимо покусывая. И отклик тела девушки не мог его не радовать. Он начал медленно, будто боясь, что если даст волю себе сразу, то просто разорвёт её. Губы скользили по ключице, зубы едва царапали кожу, язык рисовал влажные дорожки вниз, к груди, к соскам, которые он брал в рот так осторожно, будто мог оторвать. Уэнсдей дышала глубже, пальцы её начали впиваться ему в плечи. Тайлер опускался ниже. Целовал живот, внутреннюю сторону бёдер, раздвинул её колени шире и замер, глубоко вдыхая её запах, уже ощутимо смешанный с его собственным. Потом он выверенно наклонился, медленно провёл языком от входа до клитора, и услышал, как она выдохнула его имя, коротко и тихо. Он ласкал её языком, пальцами, как только хватало воображения, круговыми движения, лёгко посасывая, поместив два пальца внутрь, медленно, глубоко, пока она не начала двигать бёдрами навстречу. Её стоны стали ниже. Когда Тайлер почувствовал, что Уэнсдей уже на самом краю, поднялся выше, прижался всем телом, ощутимо сминая грудью её грудь. Член уперся в малые губы, горячий, твёрдый до боли. — Смотри на меня, — хрипло попросил он. Уэнсдей открыла глаза, чёрные, бездонные, завороженно уставилась на его потемневшее лицо. Тайлер вошёл одним сильным, точным движением до самого конца. Она выгнулась, вцепилась ногтями ему в плечи, свистяще выдохнула сквозь стиснутые зубы. Он замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как она сильно сжимает его внутри. Быть внутри Уэнсдей Аддамс — лучшее чувство на свете. Тайлер начал медленно и глубоко, изучая выражение лица девушки, отмечая каждую морщинку и движение мышц на её лице. Он следил за её ногами, за пальцами и руками, следил за её тазом, поясницей. И хоть желание двигаться, трахать её было очень сильным, даже Хайд признавал, что нужно, чтобы ей было невероятно хорошо, так, чтобы она сама попросила снова, так чтобы Уэнсдей не смогла уйти от них. Наконец, убедившись в её комфорте, Тайлер сделал пробное мощное движение, и встретил восторженный вскрик девушки, как высочайшую похвалу, он начал двигаться властно, глубоко, без спешки, но безжалостно. Каждый толчок начал вышибать из неё короткий стон, каждый отход, протяжный вздох. Тайлер держал её за бёдра, приподнимал, чтобы войти ещё глубже, и смотрел, как её восхитительная грудь вздымается, как губы приоткрываются, как глаза то закрываются от удовольствия, то снова находят его взгляд. В какой-то момент движения стали резче, быстрее, почти звериными. Он рычал ей в шею, мягко кусал за мочку уха, за плечо. Уэнсдей отвечала тем же, царапала ему спину, оставляя алые полосы, тянула за волосы, шептала прямо в губы: — Сильнее… ещё… не останавливайся… Тайлер! Он потерял счёт времени. Тайлер брал её снова и снова: на спине, на боку, потом перевернул на живот и вошёл сзади, немного надавливая на её спину, чувствуя, как она дрожит и выгибается для него. Наконец, Уэнсдей бурно и громко кончила, влаги стало больше, её вагина мягче, но он только прижал её крепче и мягко продолжил. Тайлер плавно и глубоко натягивал её на себя, внушительно впечатываясь в её лобковые кости, стараясь при каждом сильном толчке, ударить по клитору, и наконец она, вскрикнув его имя, просто обмякла под ним, тяжело дыша. А Тайлер всё ещё двигался, не в силах остановиться, пока наконец не почувствовал, что сам на грани, но уже очень мягко и бережно, тщательно вжимаясь в неё до упора, до самого основания, кончил с долгим, низким рыком, заполняя её полностью. Потом Тайлер рухнул рядом, притянул к себе, мокрый, дрожащий, и уткнулся носом в её волосы. — Моя, — прошептал он, его разум был на грани, он уже не понимая, кто из них двоих это сказал: он или Хайд. Уэнсдей промолчала, она прижалась ближе и рассмеялась ему в шею. Он почувствовал, как она слабо прикусила кожу, затем зализала место языком. Они долго лежали крепко обнимаясь, пока не уснули. Тайлер чувствовал себя очень удивленным, никогда не знаешь, что выкинет Уэнсдей. Как и сейчас, он даже представить себе не мог, что после занятий любовью, они будут мирно и нежно обнимать друг друга. Тайлер обнимал её сзади, ладонь лежала между грудями, нос уткнулся в затылок. Уэнсдей прижималась спиной к его груди плотно, но расслабленно. Остаток ночи прошел тихо. Маленький домик Уэнсдей стоял далеко от основной трассы. Сквозь плотные чёрные шторы пробивалась только узкая полоса серого света раннего утра. Уэнсдей проснулась первой. Лежала минуту, чувствуя тёплое дыхание на своих волосах, это оказалось намного приятнее, чем она представляла, с тех пор как ей стали являться видения о них с Тайлером, потом девушка тихо повернулась в его руках и провела кончиками пальцев по щеке. — Тайлер, — голос ровный. — Не пора ли тебе на работу? Он промычал что-то невнятное, не открывая глаз, и ещё крепче прижал её к себе. — Ещё пять минут… — Тайлер... Тайлер вздрогнул, осознав ситуацию, и вздохнул, наконец разлепив глаза и посмотрев на неё. Уэнсдей лежала на боку, волосы разметались по подушке, губы чуть припухли. Он не выдержал: наклонился и поцеловал её, медленно, лениво, будто у них всё ещё полно времени. Она ответила так же. И этот поцелуй был восхитительным, чувственным. Потом Тайлер откинул одеяло, встал и потянулся. Она наблюдала за движением его тела, двигающегося с хищным, зверинным изяществом, ей стало тепло. Наконец, её душа чувствует себя лучше. Ей было приятно наблюдать за тем, как Тайлер одевается, сонно зевая, Уэнсдей знала, что видеть это будет прекрасно. Он уже был почти у двери, когда вдруг остановился, обернулся и вернулся к кровати. — Забыл, — буркнул он. Уэнсдей приподняла бровь. Тайлер опустился на колени у края кровати, мягко потянув её за таз к себе, он начал целовать её нежное лицо, шею, спустился по груди, и раздвинул ей ноги, не давая опомниться, опустил голову вниз. Уэнсдей смущенно ахнула, когда его язык коснулся её, сразу после недавнего коитуса. Он делал это неспешно, с утренней ленью: широкие, длинные движения, потом лёгкое посасывание и давление на клитор, мягко ввел два пальца внутрь, когда она стала более влажной, аккуратно, нежно. Уэнсдей вцепилась в простыню, выгнулась, тихо выругалась на испанском. Он довёл её до оргазма за считанные минуты — она была ещё очень чувствительной после ночи. Когда Уэнсдей задрожала и сдавленно выдохнула его имя, Тайлер поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони, поцеловал её в плечо и шею, спокойно сказал: — Теперь можно идти на работу. Уэнсдей лежала, тяжело дыша, глядя в потолок. Голова кружилась, её тело и до этого было очень расслабленно, но подобное она чувствовала впервые. Потом повернула голову и посмотрела на него насупившись, однако её голос дрожал от пережитого. — Ты ужасно дотошный... — Знаю. — Около часа ночи, — сказала Уэнсдей ровнее. — Там же, где был шабаш. — Хорошо, — ещё раз поцеловав плечо девушки, Тайлер спустился вниз.