Глава 4.

Несмотря на то что была середина июля, утро оказалось на удивление свежим. Дышалось очень легко и приятно. Казалось, что начнется дождь, но Хайд внутри отбросил эту мысль, он был веселым, если бы у него был хвост, то он бы им вилял. Тайлер шёл к своей квартире, которая оказалась довольно близко к домику Уэнсдей, едва ли не напевая себе под нос. Его увлекла тайна: как Уэнсдей сумела замаскировать свой запах так, чтобы он не услышал его заранее? Он знал этот аромат как облупленный — все ноты в нём мог разложить на составляющие. Раньше её аромат имел терпкие оттенки бадьяна, кедра и жасмина, а теперь к ним добавился иланг-иланг. Хайду понравилась эта новая нота. Она заставляла его о чём-то вспоминать, но пока Тайлер не мог выразить это ощущение словами. Он специально не стал мыть руки и лицо перед тем, как уйти. Признаться, всю дорогу Тайлер периодически подносил ладонь к носу, чтобы вдохнуть запах выделений Уэнсдей. На самом деле он всё ещё не мог поверить, что она была с ним — на кончике его языка, на пальцах, в объятиях, на его члене. Подойдя к квартире, ему уже хотелось вернуться. Но Уэнсдей была права: ему нужно было на работу. С сожалением парень ополоснулся, порадовавшись, что его кожа всё-таки сохранила терпкий аромат Уэнсдей. Однако это ему не помогло. На работе, замешивая тесто и начиняя круассаны фисташковым кремом, Тайлер периодически ловил себя на том, что словно пребывает в наркотическом бреду. То парит над землёй в эйфории, то не может поверить, что всё случившееся — правда. Дошло дело до того, к чему он часто прибегал в этом пограничном состоянии с тех пор, как убил Лорел. Стоя над раковиной в туалете для персонала, Тайлер обратил ногти в когти и с наслаждением впился ими в предплечье, раздирая кожу и ткани. Это было чертовски больно. Всё заживёт — спасибо маминым генам. На самом деле Тайлер делал так и раньше, до истории с Лорел: ввязывался в драки, чтобы полученная боль и кровь доказали ему, что он существует и имеет власть над самим собой. Селфхарм вернулся, как только рыжая мразь покинула его разрушенную жизнь. Однако Тайлер встретил его, как давнего друга. Впрочем, кровь, стекающая в раковину, и боль не помогли принять реальность. Оставалось лишь ловить аромат Уэнсдей на своём теле. Тайлер достал из кармана заготовленный заранее широкий медицинский пластырь, промыл рану и заклеил её. К ночи, к встрече с девушкой, она заживёт — не останется даже намёка. Посмотрев на своё худое, все еще носившее след пребывания в клинике, лицо в зеркале, Тайлер почувствовал, как ненависть к самому себе топит и разрушает его. Ему захотелось разодрать своё тело так же, как он разодрал невинных людей, как разодрал человека, который хотел помочь — доктора Кинботт. Тайлер сдержал порыв, он делал так прежде. К тому же сейчас был на работе: раны на лице не заживут к вечеру — слишком тонкая кожа. Уэнсдей узнает. Почувствовав сильный стыд и вину, Тайлер вернулся на кухню. С утра он работал пекарем-кондитером, а после обеда оставался бариста. Вот и сейчас, заступив на смену, он прикинул заказы на день. Была среда. Людей должно быть много. Тайлер даже не заметил её сразу. Понял, что мозг выдаёт дежавю, лишь когда кофе-машина чихнула паром. Конечно, Уэнсдей. Пар рассеялся, а она стояла и препарировала его взглядом. Девушка была обворожительна. Тайлер задумался, носит ли она теперь свои прежние косички. Сейчас у неё был низкий пучок на затылке. А ещё восхитительная атласная юбка красиво драпировавшая бёдра и ноги. Тонкий кружевной топ с рукавами идеально сидел на её теле, подчёркивая грациозность, созданную тренировками. Тайлер снова завис. — Тайлер? — лицо девушки хитро рассматривало его. — А, да? — Тайлер сдавленно улыбнулся. — Квад? — Дабл капучино, — хмыкнула Уэнс. Тайлер удивился, но не подал виду, принимая заказ. — Как насчёт пирожного? Я делал его специально для тебя. — Ты не знал, что я приду, — нахмурилась девушка. — Да, я придумал его, как только стал здесь работать. Вот это «Чёрный персик». — Тайлер застеснялся, указывая на пирожное залитое черным шоколадом. — Что ж, хорошо. Девушка хотела оплатить заказ, но Тайлер прижал свою карту к терминалу раньше. Она не возражала, но недовольство в её взгляде он всё равно уловил. Развернувшись на невысоких каблуках, Уэнсдей прошла к самому тёмному столику у окна. Тайлер едва смог оторвать взгляд и вернулся к заказу. Он неосознанно начал напевать. На что его напарница по смене, а по совместительству начальница, Шарлотта, ошарашенно посмотрела на него. Затем Лотти — как все её здесь звали — проследила взглядом за Уэнсдей. — Красивая, — хмыкнула женщина, её улыбка была бесконечно теплой. — Твоя девушка? — Скорее бывшая, — промямлил парень. — Но я бы этого не хотел. — Ну так скажи ей об этом, мальчик, — мягко взъерошила кудри Тайлера Лотти. У Лотти был сын примерно его возраста, и они были в очень хороших отношениях. Она работала в кафе уже несколько лет и знала всех завсегдатаев. Тайлер не искал в ней материнскую фигуру, но несмотря на её возраст, нашел в ней фигуру старшей сестры. — Иди отнеси заказ, болван. — О, ты ей понравишься, — буркнул Тайлер. Лотти вскинула изящные брови, ухмыляясь. — Влюблённые мужчины — как четырёхлетние дети, — она встала на место Тая у прилавка, потеснив его роскошными бедрами. Честно говоря, Тайлер не был готов к разговору, на который его толкала Лотти. К столику он подошёл довольно понуро. Интересно, как Уэнсдей отреагирует на пирожное — то самое, что в кафе расходилось в основном среди тех, кому сахар и радость жизни были не по вкусу. Готовя его, он надеялся, что Уэнсдей из первых. И ещё — почему вдруг капучино? — Интересно, — прохладно заметила девушка, когда он подошёл. — Я думала, в твоём вкусе рыжие учительницы. — Ха-ха, — поддержал шутку Тайлер, ставя поднос. — Лотти милая. Кстати, она велела пригласить тебя на свидание. — И что же? — Пойдёшь со мной? — Не смогу. Дел много, Тайлер. Голос холодный, глаза — бритвы. Он растерялся. Сам себя корил: ночь вместе ещё не делает их парой. Даже если сегодня ночью они снова увидятся — тоже не факт. Как обычно, он ей зачем-то нужен. Зачем — понятно. Но что дальше? Он уловил взгляд Шарлотты, она демонстративно выпучила глаза, маячив ему ладошками, явно советовала не сдаваться. Тайлер уже хотел спросить про завтра, как Уэнсдей внезапно напряглась. Протянула руку и легко сняла с его предплечья пластырь. Следы когтей. Глубокие. Она нахмурилась. — Что это? Утром не было. — Ничего. Тайлер выхватил пластырь из её рук, и встал — нужно сменить. Не успел отойти — она мягко схватила его за запястье, так же, как прошлой ночью. — Завтра. Завтра можем сходить. Куда бы ты не захотел. Голос нерешительный, смущённый, на скулах алели пятна румянца. Она смотрела на пирожное. Тайлер же метнулся в туалет — лишь бы никто не заметил свежих следов когтей. Меняя пластырь, он всё думал, как так легко она его отклеила. Внезапно, слова о том, что она пойдет с ним куда захочет, раздались в его голове, и он не смог справится с чувством, что это была жалость. В надежде, обрести контроль, Тайлер углубил раны на предплечье. Кровь потекла в раковину снова. Боль помогла восстановить контроль над мыслями, а хайд тревожно ворчал на него. Уходя из туалета парень надеялся, что пирожное Уэнсдей всё-таки понравилось. Когда он вернулся в зал — её уже не было. Кофе, однако, уже был выпит, десерт съеден. Хайд внутри довольно зашевелился: «Не зря мы над ним торчали десятки часов. Надо хорошенько порадовать куколку». — Всё в порядке? Долго ты, — Шарлотта улыбалась, хоть и беспокоилась, у нее были свои истории с подростками, которые запирались в ванной. — Твоя подружка оставила щедрые чаевые. — Уэнсдей такая, да. — Необычное имя. Как в стишке? — Именно. Она пойдёт со мной на свидание. — Замечательно, милый, — Лотти потрепала его по волосам. — Приготовь ей что-нибудь вкусненькое. Может быть, пикник. — Подумаю.

***

К вечеру Тайлера накрыла тревога, руки чесались сделать что-то. Необычная — обычно тревожился Хайд: рвался на свободу, на охоту. А сегодня Джекилл хотел бежать. Двойственность выматывала. Ни терапия, ни антидепрессанты, ни психотропы не помогали до конца. Он всё равно наказывал себя. Иногда ему казалось, что он прямо, как тот монах из «Кода да Винчи», которого играл Пол Беттани. Даже льстило. Но его боль не шла ни в какое сравнение с той, что он причинил другим. Собирая сумку перед охотой, Тайлер думал: может, обойти шабаш стороной? Может, вообще не лезть больше в жизнь Уэнсдей? Сбежать? Но вспоминал её лицо — и понимал, что не сможет. У неё явно есть на него планы. А у него были планы на неё. И у хайда были на нее планы. О чем он щедро с ним делился в течении дня. Давно этот парень не был настолько разговорчив. Когда Хайд уже гнался за зайцем, которого они решили приготовить на завтрашний пикник, Джекилл уже тошнило от волнения. В итоге Тайлер обратился обратно, стёр кровь влажным полотенцем из сумки и положив тушку, вдруг понял, почему прибежал именно сюда. Шёпот. Песнопения. Он тихо подобрался к костру. Те же женщины. Одна лишь так же молода, как они, примерно их возраста, но выглядела солидно, будто уже была матерью. Остальные, значительно взрослее, многим больше тридцати. Перешёптывались, напевали. Сегодня почти одетые: тонкие шёлковые платья, полупрозрачные плащи. Старшая мазнула щёки Уэнсдей кровью только что забитого зайца, вот совпадение, девушка ответила на её жест маниакальной улыбкой. Хайд внутри потрясённо выдохнул: «Да мы друг друга стоим. Всегда это знал». Чья это была мысль — его или монстра — Тайлер не понял, но она была насквозь пропитана нежностью. Женщины явно знали, что он здесь, но тактично молчали. Напутствовали Уэнсдей, потом ушли в противоположную сторону. Она осталась. Лицо в крови. Смотрела прямо на него, хотя он был далеко. Ждала. Тайлер пошёл навстречу. Хорошо, что успел одеться. Уэнсдей протянула руки. Он обнял её за талию, осторожно склонился к лицу — не настаивая. Она поднялась на мыски и потянулась к нему сама, в её взгляде было многое, и Тайлер абсолютно точно знал, девушка смотрит на того, кто ей очень нравится. Он целовал её жадно, вжимая хрупкое тело в своё. Она дышала тяжело и страстно, но не отстранялась, Уэнсдей сильно сжимала его плечи, охваченная их огнем. Их губы и языки двигались в одном ритме — как смычок в её руках по виолончели. Он давно знал: они подходят друг другу идеально. Пламя костра вспыхнуло ярче. — Пора, — тихо сказала она, отстранившись и пытаясь восстановить дыхание. Девушка развернулась, мягко взяв его за запястье и увлекла его в сторону озера. Уэнсдей ступала очень мягко, почти не слышно. Запах. Её план сработал: кедр и бадьян были, но теперь доминировала кровь — та самая, железистая, что обычно исходила от Хайда. Смешанная со свежей, она казалась ещё сильнее, превращая аромат во что-то тяжелое, озоновое. Запах Уэнсдей сильно изменился. На берегу лежал древний плед, на нем низкий ритуальный столик. Она не стала смывать кровь. Сразу опустилась на колени перед алтарём, зажгла свечи легким прикосновением пальцев. — Что мне делать? — почти шёпотом спросил Тайлер не желая нарушать атмосферу. — Сядь рядом. Охраняй. — Не знал, что ведьмы и медиумы так делают. Думал, это просто из фильмов для нормисов… — Эти ведьмы живут здесь веками. Это их место силы. Они не ходят в школы и академии для изгоев, живут на земле и питают от нее свои силы. И знают что-то о хайдах. Говорят, если хочешь — завтра придём к ним. Эти знания несколько интимны. Она предлагала не просто так. Чувствовалось. Голова закружилась. Хотелось проткнуть ладони насквозь. Когти уже царапали кожу. Хайд заворчал недовольный им и примирительно заметил: «Погоди, ты же сам сказал — готов быть слугой, лишь бы между её ножек». — Ты опять меня используешь? Что тебе нужно? — Тайлер опустился рядом на колени, погладил её по щеке. — Я дам всё. Только не играй. Не бросай. Только будь честной. Говори прямо. Уэнсдей прикрыла глаза, доверчиво прильнула к его ладони. Специально — чтобы он поверил. Она очевидно наслаждалась его прикосновением. Темные глаза посмотрели на него внимательно. — Сядь сзади. Мне нужно облокотиться. Он обнял её за талию. Она расслабилась, расставила руки треугольником над столиком с древними письменами. Пиалы на нем, стоявшие рядом со свечами, были наполнены разнотравьем, нос хайда смог уловить яркий аромат розмарина и лаванды. Свечи вспыхнули. Уэнсдей откинулась назад. Из глаз потекли чёрные слёзы. Он обнимал её, гладил нежно низ живота, ласково целовал её висок, и тихо дышал, ероша челку, пока она, наконец, не пришла в себя. — Как ты? Раньше выглядело иначе. — Все давно изменилось. Ты просто не видел, когда я ухожу слишком глубоко. Кроме того, это изменилось, после того, как ты пытался убить меня. Она попыталась встать — он не пустил, нежно прихватив за талию. Прижал к себе, согревая. Дрожь после таких сеансов обычно била её сильно. Как и сейчас, Уэнсдей не признается, но она была благодарна. — А где Вещь? Это ведь часть моего дяди… Хочу извиниться. — Успеешь, — хмыкнула она. Тепло разлилось в груди. Значит, «успеешь» все-таки будет. — Прибрать за тобой? — Вещь принесёт. Пойдём, — сказала Уэнсдей, поднимаясь. Она явно была слаба сейчас. — Хочу нести тебя, — настойчиво обнимал её Тайлер. — Я не дама в беде. — Просто хочу держать тебя. Позволь. Тот же щенячий взгляд, что когда-то работал. Она сдалась. Протянула руки с видом «это самая неприятная вещь на свете». Но когда он подхватил её, аккуратно прижалась к его груди, зарывшись пальцами в кудри. Свечи вспыхнули позади. Они не заметили.

***

Была поздняя тёмная ночь. Лунный свет освещал улицу вместе с неяркими фонарями, расставленными вдоль дороги то тут, то там. Им почти никто не встретился, лишь на окраине у бара, какие-то бухие мужики удивительно вежливо поинтересовались нужна ли помощь девушке. Уэнсдей ответила, что подвернула ногу. Пожалуй, город нравился Тайлеру все больше. Парень всё ещё нёс Уэнсдей на руках, когда они подошли к её небольшому темному домику. Она нехотя спустила руку с его затылка, подняла её по направлению к двери, чуть шевельнула пальцами — и дверь отворилась сама, абсолютно беззвучно. Тайлер замер. — Воу. С каких пор ты так умеешь? — С тех самых пор, как вы пытались воскресить Крэкстоуна. Гуди была ведьмой. Она спасла меня и либо что-то было во мне всегда, либо это остатки её силы остались в моём теле. Девушка смотрела прямо в глаза Тайлера. Она ждала, какая реакция последует. И она её получила: Тайлер почувствовал жгучий стыд, который окрасил его щёки. — Прости, — снова прошептал он. — Мне нужна ванна. — Хорошо. Тайлер донёс девушку до ванной, убедившись, что с ней будет всё в порядке, вернулся в кухню-гостиную и сел на диван, прислушиваясь к шуму воды. Минут через десять тягостных раздумий парня о своём прошлом и будущем Уэнсдей вышла в шёлковой сорочке на тонких бретельках. Разрез на бедре был таким высоким, что вся нога девушки призывно выглядывала во время ходьбы. Тайлер сглотнул — ему захотелось на мгновение спрятаться от чувств, которые она в нём вызывала, их было так много, что он боялся задушить её ими. Он боялся, что его станет слишком много, и она выгонит его. – Я, пожалуй, тоже схожу в душ. Он убежал, едва встретившись с ней взглядом. Она всегда вызывала в нём бурю эмоций. Неизменными оставались — любовь и желание к ней. Оказалось, что в маленькой ванной Уэнсдей, помимо привычных ему средств гигиены и фена, была даже одежда его размера — неизменно чёрного цвета. Очевидно новая, как и всё здесь, что было для него. Хайд замурлыкал. Это было очень странно, потому что прежде, Тайлер был уверен, что Хайд больше похож на собаку, чем на кота. Но все-таки им стало еще более любопытно, насколько далеко зашла девушка в подготовке своей квартиры для него. Что же такого она видела в своих видениях. Чёрная футболка и домашние брюки оказались очень приятными к телу и удобными: хлопок был тонкий и нежный на ощупь. Он не нашёл никаких трусов, и это, признаться, весьма позабавило и его, и Хайда. Обыскав ящики в ванной и осознав, что это тщетно, Хайд заливисто присвистнул: «Оооу, куколка! Я чувствую себя так, словно на мою невинность покушаются, что еще она подготовила для нас?» Если бы Тайлер мог, он дал бы ему оплеуху. Когда он вышел, Уэнсдей внизу не оказалось. Тайлер поднялся на второй этаж. Девушка сидела в изголовье кровати, устало прислонив голову к мягкой стене, очевидно ожидая его прихода, красивая нога выглядывала в высоком вырезе ниглиже, делая её невероятно сексуальной. Но Уэнсдей для него была сексуальной во всем. Даже в крови и земле. Ему показалось, что она улыбнулась, когда он вошел, и это прокатило по нему тёплой волной, собравшись на уровне сердца. Он хотел, чтобы она была ему рада — так же, как он радовался ей. Тайлер мечтал об этом. – Как ты? — парень прилёг рядом с девушкой в изголовье, внимательно разглядывая потемневшие тени под её глазами. — Общение с миром мёртвых отняло у тебя много сил? Уэнсдей хоть и сделала вид, что всё в порядке, но на самом деле Тайлер замечал, как она измотана. – Что такое ты там ищешь? Я даже не могу себе представить. Однако это явно что-то очень серьёзное, учитывая, что тебе понадобился запах сильного зверя на тебе. – Это семейное дело, — Уэнсдей ответила твёрдо. Она явно пока не была готова поделиться с ним, а может, и правда это не имело к нему отношения. Тишина между ними была густой. Они смотрели друг другу в глаза и ощущали взаимное притяжение. Тайлер чувствовал, как её тянет к нему, как она взглядом своих чёрных глаз оглаживает его тело, его губы, лицо, смотрит на его руки. Тишина была густой, но не тяжёлой, не звенящей. А внутри себя он чувствовал покой — это была удивительная редкость, с этим покоем был согласен даже Хайд. – Не то чтобы это меня оправдывало, — начал Тайлер. — Но сначала я правда не знал, что ты нужна Лорел. Ты мне очень понравилась, признаюсь: влюбился в тебя, наверное, с первого взгляда. Ты была так восхитительно нова и так удивительно раскрасила в чёрный мои дни, ты успокоила мою хаотичную жизнь. Когда мы с тобой встретились, я только начал осознавать, что зверь из леса — это я. Я пытался избавиться от этой мысли, но мои поступки, мотивы и мысли только начали меняться под влиянием Хайда. До этого момента мы были довольно отделимы. Апогей, конечно же, случился, когда я увидел, как тот парень пытается убить тебя. Я уже сказал: ты мне понравилась, и очевидно, это пробудило зверя. Дальше, когда она узнала, что мы общаемся, она отдала приказ позаботиться о тебе, сделать так, чтобы ты ничего не узнала. Но всё это было довольно завуалировано, поэтому я находил способы намекнуть тебе. Тайлер усмехнулся, вспоминая. Ему больше не было тяжело вспоминать это. Работа с мистером Льюисом здорово ему помогла. — Ты, возможно, их не вспомнишь сейчас, но самый явный из них — это следы на глине в лесу. Ты знаешь, я торопился: хотел, чтобы ты стала моей, хотел, чтобы ты влюбилась в меня настолько, чтобы, когда я нашёл способ тебе всё объяснить, всё рассказать, ты смогла принять меня. В то время, как я сказал, мы с Хайдом были довольно отделимы, поэтому, когда ты начала пытать меня, хрупкий баланс между нами оказался разрушенным. Хайд очень разозлился. Когда я убил Лорел, Хайд внутри меня бесновался от того, как я посмел убить свою хозяйку. Ты знаешь: перед смертью она хотела, чтобы я убил тебя, поэтому, когда мы встретились в коридоре Уиллоу Хилл, я едва смог сдержать его, едва смог сдержать себя. Ты знаешь, Уэнсдей, я бы никогда не убил Энид. Я просто хотел тебя задеть, чтобы ты заметила меня, чтобы ты думала обо мне. Всё вот так просто. Уэнсдей молчала. Она разглядывала его очень внимательно, слегка протянула руку вперёд и прикоснулась кончиками пальцев к его. – Ты был прав насчёт многого. Из-за твоих слов и видений о смерти Энид я была неразумна и не смотрела между строк. Девушка устало придвинулась к нему ближе, потом набралась сил и одним движением оказалась у него на коленях лицом к нему. Юркие пальцы девушки скользнули под его влажные волосы и нежно оттянули их. Уэнсдей поцеловала его лёгким, нежным поцелуем в щёку. – Как ты? — неловко спросил Тайлер, краснея. — Ну, то есть вчера было довольно много крови. И я был несколько резок, дорвался… – Всё в порядке. Девушка явно не собиралась его никуда отпускать. Она поцеловала его еще несколько раз — очень лениво, бережно, нежно. Спустилась вниз по его шее, выцеловывая ключицы. — Уэнсдей, мне очень приятно, — засуетился смущенный Тайлер. — Но может ты отдохнешь? Девушка поерзала на его бедрах, ощутимо давя на его пах, где наливалось его возбуждение. Тайлер чувствовал, что она тоже становится влажной. Но он не мог её взять в таком состоянии. Хайд тоже рыкнул, согласившись. – Прости, Уэнсдей, сегодня без продолжения? Утром я воздам тебе за ночь? Девушка сощурила темные глаза. Она явно хотела большего, но очевидно, была настолько не в состоянии на это большее, что согласилась с ним. — Положи меня под одеяло, я замёрзла, меня знобит. Тайлер надеялся, что он правильно понял. Он аккуратно и нежно разместил Уэнсдей в кровати, сам прижался к её спине и почувствовал, как она расслабляется рядом. Ободренный, парень укрыл их одеялом. Девушка вынула ладонь из под его руки и, щелкнув пальцами, погасила свечи на секретере, а затем юркнула обратно, под его руки. Это порадовало и его, и хайда в нем. Это был тот самый мирный вечер, который позволил ему мечтать полными оттенков фантазиями о долгих годах рядом с ней.