Глава 6.

Они шли к Уэнсдей домой в задумчивом молчании. Тайлер чувствовал, что девушка находится в своих мыслях, но при этом он замечал, что она старается идти чуть впереди него, а не на несколько шагов оставляя его позади, как в подростковом возрасте. Это вызывало много теплых чувств, она думала о нем, позволяя находиться в зоне своего комфорта. Он гадал, о чём же она думает, раз так глубоко погружена в себя, но не мог представить, потому что Уэнсдей может думать о чём угодно в любой момент времени. Хоть задачу по генетике решать. Она была так красива в этом её платье с кружевом, что Тайлер дважды едва не оступился, так загляделся на её стройный стан и изящный профиль. По дороге было несколько моментов, когда девушка расслабленно пыталась взять его за руку, но почему-то она себя останавливала сразу же. Поэтому Тайлер предпочёл просто находиться рядом, и не торопить её. Дверь дома Уэнсдей легко и бесшумно отворилась перед ними. Девушка прошла внутрь и села на диван, задумчиво наблюдая, как он приближается. Тайлер предпочёл опуститься на колени у её ног, он полюбил наблюдать за ней отсюда. – О чём думаешь? Расскажешь? Он не стал спрашивать, передумала ли она делать его магическим спутником. Уэнсдей выразилась предельно ясно. Она всё решила, если бы были сомнения, её бы здесь не было. Но их история была слишком непростой, чтобы взять и отмахнуться от неё, поэтому он хотел бы услышать её мысли. – Прежде заключения магического контракта, дай мне ответ. Эта тема довольно ранняя на данном этапе отношений. Но эти договоры почти нерушимы. И мы должны её обсудить. — Интригует, — мягко ответил Тайлер, он догадывался, о чём пойдёт речь, раз она начала так издалека. — Это тема детей и отцовства, — было видно на сколько не комфортно девушке говорить об этом. — Когда мы познакомились, я вообще не собиралась влюбляться, выходить замуж и т. д., но мне было шестнадцать, и вот я здесь. Поэтому, если меня посетит желание познать страдания материнства, что ты будешь делать? Он понял верно. И ответ на этот вопрос зависел от решений Уэнсдей. – Уэнсдей, это вопрос к тебе. Если ты захочешь детей? От меня? Вообще? Признаюсь, я думал, что ты спрашиваешь, что я буду делать, если ты не захочешь детей. Девушка вскинула одну бровь, неприятно удивлённая. Тайлеру явно нужно было перестать недооценивать её. – Я же сказала, что меня может посетить это желание из-за тебя. Страданий у нас и так предостаточно. Но если я вдруг решу их добавить, как ты на это смотришь? Тайлер когда-то думал о том, что не будет становиться отцом, в принципе. Он вообще не собирался связывать жизнь с кем-либо. Планировал коротать остаток жизни один. Но если он будет с Уэнсдей вместе, то возможно, рано или поздно, этот вопрос, действительно, возникнет. Но на это его сердцу было удивительно легко ответить. — Уэнсдей, я приму любое твоё решение, — он старался говорить мягко, вкладывая свои эмоции в голос. — Я уверен, что, если наше дитя будет хайдом, то мы сделаем всё возможное, чтобы он был в безопасности или был защищён от любых угроз. Сделаем все, чтобы он имел силы справиться с ними. Я знаю это, потому что даже если он будет Хайдом, ребенок будет Аддамсом. Тайлер тепло улыбнулся девушке. Он говорил от сердца. И был спокоен за их гипотетическое дитя. Уэнсдей, явно, была довольна его ответом, но старалась не показывать этого, хмуря темные брови. Однако сам Тайлер подумал, что помимо этого есть ещё и другие вопросы. Неужели её не волновало всё остальное, что произошло между ними? – Уэнсдей, ты уверена, что я заслуживаю это? Быть твоим спутником? Девушка была недовольна тем, как повернулся разговор, она точно не хотела пока переходить к этой теме, Уэнсдей недовольно поджала губы. Но Тайлеру было важно знать. — Я скинул тебя с окна, ты могла умереть. Я убил много людей, да, мной управляли, я был неадекватен из-за лекарств и накротиков, но это был я. — горечь в его словах выдавало его состояние. — Ты говоришь, что я могу быть достоин стать отцом твоего ребёнка? Да, когда дядя закапывал тебя, там была твоя подруга, но она могла не успеть. Ты готова связать свою жизнь со мной после всего этого? – Я ведь уже сказала один раз. Я не буду повторять. У нас будет много времени для этого. Тайлер подался вперёд, обнимая бёдра девушки. Горячий комок в горле едва давал ему дышать, глаза щипало. Это было тем, о чём он мечтал. Но он любил её так сильно, что хотел, чтобы она была счастлива — ну или была в том состоянии, что Аддамсы обычно называют счастьем. – Я даю тебе шанс, Тайлер, — строго сказала она, прищурив глаза. – Ты даёшь мне шанс ценой своей свободы? Уэнсдей разозлилась. Она резко приложила ладони к его щекам, заставив вскинуть голову и посмотреть на неё. Он видел всю боль, что плескалась на дне её тёмных глаз. – Я даю тебе шанс ценой твоей свободы, Тайлер, — девушка была хмурой. — Роберт мёртв, Шарлотта жива. Ты не сможешь меня убить, ты будешь моим магическим спутником, ты будешь зависеть от меня. Я даже готова родить тебе ребёнка, если ты захочешь стать отцом, потому что я, как раз, понимаю о чем идет речь! Да, я даже могу убить тебя в любой момент. Тайлера словно окатило холодной водой. Это была простая истина, которую он не разглядел в эйфории от возможности быть с Уэнсдей. «Но разве ты не всё решил? — спросил сам себя Хайд. — Ты ведь был готов ползать на коленях перед ней, лишь бы она приняла тебя хотя бы рабом». — Ну так что? — хмурила брови Уэнсдей. — Тебе нужно две недели, чтобы подумать? Тайлер зажмурился, не выпуская бёдра девушки из объятий. Он правда всё решил. Впереди долгая жизнь с любимым человеком. Неужели он не сможет искупить свою вину? Внезапно тонкие пальцы девушки погрузились в его кудри. Она ласково перебирала их, словно чувствуя боль в его груди и висках. Тайлер поднял голову, встречаясь с ней взглядом. Самая лучшая женщина на свете предлагала стать её магическим спутником. Он закрыл глаза, вспоминая, как она появилась перед ним в облаке пара, навсегда словно привязав его сердце к себе за тонкую нерушимую нить. Он вспомнил, как она ловко чинила машину, ломая душу Тайлера. Вспомнил, как Хайд готов был подпустить её близко. Как он отступил, чтобы дать им побыть вдвоём на свидании, на балу. Он не оставил его только в кафе, когда она пришла целовать его. И насторожился сразу же, как она убежала, забеспокоившись. Тайлер вспомнил её влажные глаза в Уиллоу-Хилл и её решительный взгляд в башне Яго. – Мне не нужно две недели, Уэнсдей. Я тоже не хочу повторять. У меня было три года. Девушка смотрела на него внимательно, тщательно изучая выражение его лица. Тайлер постарался выразить всю свою привязанность и любовь к ней в мягкой улыбке. Он повернул голову, чтобы поцеловать её ладонь, прижимаясь так, словно в любой момент она может его покинуть. Нежность к девушке переполняла его. Тайлер мечтал выразить её. И если она давала ему этот шанс, он им воспользуется. — Хорошо. Идем, Тайлер, — сказала Уэнсдей, поднимаясь и увлекая его за собой, позволив своей нежности к нему просочиться в прикосновении. Нервозность охватила Тайлера, он не знал, чего ожидать от ритуала. В прошлый ему было мучительно больно — много, очень много раз. Он заметил, как начал дрожать. Уэнсдей почувствовала его тревогу и, повернувшись к нему на ступенях лестницы, оказалась почти одного роста с ним. – Я не думаю, что тебе будет больно. Я всего лишь напишу на тебе письмена. Взгляд девушки был сомневающимся, но её собственная тревога за него подкупила Хайда, позволив тому выйти вперёд и ласково погладить её скулы. – Мы доверяем тебе, куколка. – Защищай себя, но и я здесь для того же, — Уэнсдей позволила всей своей привязанности отразиться на лице. Она улыбнулась тепло, показывая ямочки на мягких щеках, подалась вперёд и нежно поцеловала Хайда в губы. — Я знаю, что Хайд защищает Джекилла. Но я прошу Хайда защищать и самого себя. Хайд-Тайлер ответил на поцелуй, нежно привлекая талию девушки к своей груди и животу, мягко вжимая. Уэнсдей отвечала охотно, но была так же бережна, как и Хайд, целующий её. Она мягко отстранилась, немного сдавив плечи Тайлера. – Идём, время. Хайд отступил, позволив Тайлеру выпустить девушку из рук. «Так, приятель, ладно, я ей доверяю, если что — прикрою». Иногда он мог вести себя очень серьёзно. И это было тоже странно. Потому что Тайлер относился к Хайду, как к трикстеру. А может, когда-то Хайд им и был? Трикстером… судя по мурчанию, из семейства кошачьих. «Ой, иди в пень, — заворчал Хайд. — Вовсе я не кот». Тайлер улыбался поведению Хайда, рассматривая, как Уэнсдей достаёт разные маленькие чашки из секретера. — Чем могу помочь? — На первом этаже есть кладовая возле кухни. Там столик, который ты видел в лесу. Поставь его в гостиной посередине и достань из кладовой мешок со свечами. Тайлер хотел развернуться, но угодил в объятия девушки. Она молча и смущённо протягивала ему аккуратно сложенным квадратом белую простыню с засохшей кровью. — Положи на столик. — Хорошо, — хмыкнул Тайлер, наклонился и поцеловал Уэнсдей в уголок рта. Он почувствовал, как Уэнсдей потеряла на миг дыхание. Ободрённый её реакцией, Тайлер спустился вниз, выполнил поручения девушки. Сдвинул стеклянный журнальный стол перед диваном к стене и на его место поставил ритуальный из красного дерева. В лесу он не рассмотрел его близко. Но он оказался удивительно красивым, расписанный разными знаками и письменами. Единственное, что он смог прочитать на столешнице — это «Аддамс». Красивым стильным шрифтом. Ещё по ободку шли имена. И на взгляд Тайлера это были имена женщин из семьи Аддамс. Он узнал Мортишу, вышедшую замуж за Аддамса, и имя Уэнсдей, рождённую Аддамсом, насколько он помнил, имя Юдора — это имя матери Гомеса. Тайлер провёл по именам пальцем, и странное чувство задергалось где-то в районе живота. Надежда? Если у них будет ребёнок, она напишет здесь своё имя? Всё будет лучше, чем быть хайдом. Несмотря на то что женщины-хайды живут дольше, он всё равно бы не хотел ей такой боли. Даже боль от превращения была тяжелой и мучительной. Тайлер вспомнил Мортишу. Мама говорила, что она была голубкой, видела добрые и хорошие видения о будущем и прошлом. Как это вообще работает? Как переходит способности изгоев? А ведь и у его дяди был другой дар. Уэнсдей прервала размышления Тайлера. Свечи, только что расставленные, ярко вспыхнули с её приходом. Она вошла с распущенными волосами и в тонкой кружевной сорочке, ему стало интересно: все ли ведьмы распускают волосы перед ритуалом? Это выглядело очень сексуально. Уэнсдей очень шёл такой образ. Она несла в руках старинный начищенный до блеска медный таз, он ярко блестел в свете свечей. Он поражённо захлопал ресницами, очарованный девушкой. Уэнсдей положила простыню, сложенную идеальным квадратом, на ритуальный столик, сверху поставила таз, выгрузила его содержимое на поверхность вокруг. Она жестом позвала Тайлера присоединиться к ней рядом, похлопав слева от себя. Девушка была сосредоточена. Парню безумно нравилось наблюдать за ней. Он чувствовал себя словно был героем какого-то мистического фильма, где главный герой-неудачник каким-то образом покоряет красивую и крутую главную героиню. Уэнсдей вылила небольшое количество воды в таз, насыпала несколько перемолотых трав, по аромату он смог определить только те, что применял сам на кухне: тимьян, розмарин; ещё по запаху он знал плакун-траву и вербену, а полынь она положила веточкой сверху, затем положила красиво высохшую кувшинку. Уэнсдей взяла тонкий изящный кинжал, порезала указательный палец правой руки, накапала сверху на травы и цветы. – Voluntate mea obedio, — сказала она, протянула руку к маленькому пузырьку, наполненному крупинками чёрного камня. — Оникс, камень договора. Девушка высыпала его сверху. Камень красиво заискрился в свете свечей. Тайлер ощутил некую волну. Он не понимал, что именно значило это чувство, но оно было чем-то древним, как сама его сила. То, что он ощущал, обращаясь к Хайду и перетягивая его на себя, натягивая его личину. – Non vi, sed voluntate tua te subicio, — продолжила девушка. Она протянула ладонь к Тайлеру, давая понять, что теперь нужна его кровь. Парень не мешкал, позволил ей проколоть палец и помог выдавить кровь на цветы. – Бирюза для защиты. Уэнсдей достала пузырёк с крупинками голубого цвета и рассыпала на цветах и их крови. Следующий черёд пришёл другому чёрному камню. И Тайлер его узнал — это был обсидиан. Она зачерпнула его пальцами и щедро бросила в содержимое таза. Тот ярко вспыхнул и окатил их в ответ снопом искр и дымом. Тайлер был в восторге. Настоящая магия, как в фильмах нормисов, фильмах, на которых он вырос. Он обожал «Зачарованных», и сейчас был свидетелем похожих действий новообращённой ведьмы. Пар рассеялся, и осталась некая кровавая субстанция, совсем немного, на дне таза. Хайд «захлопал в ладоши», признаться, Тайлер тоже этого хотел. Уэнсдей зачерпнула порезанным пальцем тёмно-красную жидкость, густую и мягкую, протянула руки к шее парня. Она нарисовала на нём что-то, затем набрала на пальцы снова и нарисовала что-то на его лбу и скулах. Попросила протянуть ладони и нарисовала на тыльной стороне правой руки тейваз — руну воина, на левой руке кано — руну победы. Тайлер был почти уверен, что на его лбу краснеет эваз — руна мудрости. И чёрт возьми, он понятия не имеет, откуда знает это. – Visne esse familiaris meus? — голос Уэнсдей был спокоен и глубок, она смотрела внимательно. Тайлер вспомнил её слова о том, что эта связь — ценой его свободы, но если он когда-либо захочет иметь детей, то она даст ему их. Тогда чем это отличается от обычной свадьбы? Браки заключаются на небесах? Третья встреча не случайна? Неужели Клото специально так сплела нить? Может, над их гобеленом постарались мойры? Какие слова должен сказать он? Ответ пришёл откуда-то, откуда он не знал: какая-то древняя, тёмная часть силы Хайда и Джекилла будто встрепенулась. Это было что-то тяжелое и архаичное, что-то, что затопило правильностью его мир. – Me tibi trado, comes mea, — что-то древнее говорило в нём, но при этом это не было чем-то от Хайда или Джекилла. Это было древнее, будто из прошлой далекой жизни. И сейчас Тайлер поверил, что прежде они, хайды, были кем-то другим, ведь он сам вытянул почти заживший палец, снова надрезал его своим когтем и зачерпнул им вещество из медной посудины. Он начертал на лбу Уэнсдей руну мудрости, на шее вюн — руну радости, а между её грудей в низком вырезе — руны, знаменующие любовь и счастье. Тайлер чувствовал, что ему будто кто-то шептал, как и что сделать, а ещё будто ему предложили несколько на выбор, и он выбрал эти. Они взялись за руки, и он почувствовал, как что-то между ними изменилось. Уэнсдей потянулась к нему, поцеловала нежно лёгким прикосновением губ. Тайлер ответил ей так же. Он почувствовал её. Пока не очень чётко, но это невероятно отличалось от рабства хайда. — Я чувствую тебя, — тихо прошептал Тайлер, он не смог убрать благоговение из голоса. — А я тебя, — лицо Уэнсдей посветлело. Они смотрели друг на друга очень нежно, Тайлер осознавал, что они выглядят как обычные влюблённые. Трепетные и чувственные. И внезапно всё изменилось — не между ними, а внутри него. Его зазнобило… …вот она, Уэнсдей, пар оседает, и он встречает её глаза, она так красива, что теперь его сердце бьётся для неё… …мистер Льюис говорит: «Случайности не случайны, Тайлер»… …Старейшина Олсен учит его обдуманно охотиться, они в облике хайдов преследуют косулю… …темный замок, и он с Махмудом, приятелем-хайдом, вытаскивает девушек из подвала, кругом мрачно, внезапно, одна девушка вспоминает, что Филиппа уже несколько дней наверху… … кровь журналиста на его руках… …он наполовину обнажён, девушка, которую он несет, одета в разорванное платье, слышна стрельба, чёрные волосы такие длинные, что достают с его рук до земли, он просит её не отключаться, что ей помогут, но медиум просит убить её, она так похожа на Уэнсдей, девушка истекает кровью и чёрными слезами… …Уэнсдей перед ним в лесу, он пытается сдержать себя, но приказ Лорел действует сильнее, он превращается, удерживая её у дерева… ….кровь доктора Кинботт; за что ему пришлось убить её, он не помнит… «ТАЙЛЕР!»… какой-то странный голос… …Уэнсдей целует его и убегает, он уже всё понял, но ему так не хотелось признавать, не хотелось, чтобы это заканчивалось, тоска горячо стекает по его щекам, вместе с ней убегает его сердце… … белые колени Лорел перед его лицом: «Ты должен хорошенько поработать, пёсик, вылизывать нужно тщательно». «ТАЙЛЕР!!!!! НЕЛЬЗЯ!!!! НЕТ!!!!!» Тайлер приходит в себя, его удерживает Уэнсдей за плечи. Она белее мела, белее мертвеца, на ней нет лица, а у него так с души воротит, что всё, о чём он думает, — это как бы её не испачкать. Тайлер спотыкается, бежит в туалет, ему всё равно, что Уэнсдей услышит, ему слишком плохо… что это были за ноги… «НЕТ!!! ТАЙЛЕР!!!» Его так сильно рвёт, что он едва успевает. Ещё чуть-чуть — и он захлебнётся. Слюни и сопли стекают с его рта вместе с тем, что он съел, в конце остаётся только желчь, и она выплёскивается из него… Что это было? «НЕТ! НЕЛЬЗЯ! НЕ СМОТРИ!» «Хорошо, я помню, ты защищаешь меня». Тайлер чувствует нежное прикосновение Уэнсдей к плечам и волосам. Он поднимает на неё слезящиеся глаза. Лицо девушки полно сочувствия, понимания, горечи. Тайлер прислушивается к своему телу, чувствуя, что вышло всё, что могло, он тяжело поднимается и начинает умываться, замечает вторую зубную щётку — она белая, явно для него. В молчании, он чистит зубы. Уэнсдей прижимается к его спине щекой, легко обнимая его за талию. Это приятно. Хорошо. Спокойно. Но хочется разорвать свои руки, испачканные в крови людей, он тянется когтями к правому предплечью. – Нет, — перехватывает его девушка. — Ты мой. Ты мне нужен. Тайлер шумно вздыхает, он смотрит на её дрожащие ресницы в зеркало. Они так красиво смотрятся вместе. «Это правда, — бормочет Хайд, словно бежал, задыхаясь, — она явно создана для нас, жаль, что я не смог остановиться вовремя, но она так обидела тебя». Тайлер прикрывает глаза, отдаваясь прикосновениям девушки. Ему тепло, её забота согревает его. Он даже и не знал, что настолько и так давно замёрз. Интересно, когда он замёрз? Когда заледенела его душа? Далеко в детстве? Сейчас она согрета, таяла тогда, когда Уэнсдей появилась в его жизни, а теперь она её согрела. Быть может, для его души есть спасение, если она существует? Уэнсдей поставила стакан чистой воды на раковину для него заранее, он выпивает разом, стоит только очистить рот и нос. Она помогает снять испачканную футболку. – Примем душ? Хочешь, помогу тебе? — он знал, что Уэнсдей очень заботливый человек. Он всегда это знал. Тайлер чувствовал, насколько он вспотел. Он стесняется, когда снимает брюки и бельё. Чёрт возьми, что он забыл? «Тайлер, не надо!» Хорошо. Уэнсдей умывается, он чувствует её тревожный взгляд, пока ополаскивается под душем. Не выдержав, девушка зашла к нему, и сейчас она была ему очень нужна. Он привлекает её к себе, целуя под тропическим дождём. Быть может, однажды они поцелуются так на самом деле — где-то в тропиках, после жаркого дня, во время грозы, когда вспышки озаряют мир так, что непроглядная тьма становится днём на краткий миг. Тайлер будет очень этого ждать. Горячие слезы стекают по его лицу вместе с водой, он знает, что это его воспоминания, но поддается спокойному журчанию Хайда, оберегающего его. Он это умеет, издавать какой-то звук в его голове из-за которого сознание джекилла меркнет. Они моются в молчании. Помогают друг другу, смывая кровь ритуала и всю грязь этого мира, что может задержаться на их телах. Уэнсдей сушит волосы Тайлера, ласково привлекая его к своему обнажённому нежному телу. Он гладит её длинные пряди, спускающиеся по её тонкой спине, мягко целует нежные груди. Так бережно, насколько это вообще возможно. Когда она заканчивает, Тайлер берёт её на руки. Он не хочет её отпускать и целует её туда, куда дотягиваются его губы. Уэнсдей напоследок взмахивает ладонью, и огонь в гостиной тухнет. Наверху, в свете зажегшихся свечей с секретера, Тайлер садит девушку на кровать и целует её колени. Уэнсдей вздрагивает: – Тайлер, ты уверен? Всё хорошо? — её голос хриплый и низкий, но он полон такой заботы, что сердце Тайлера замедляется. – Ты мне сейчас очень нужна, Уэнсдей, — хрипло говорит он. Она поддаётся ему навстречу, позволяя делать всё, что он захочет. Он целует её ноги, стопы, целует руки, ладони, выцеловывает каждую мозоль на её пальцах. Тайлер так нежен, что встревоженное сердце Уэнсдей замирает от каждого прикосновения. Так хорошо и комфортно, что она начинает хотеть раствориться. Если человек может растаять, то она сейчас это сделает. Он целует её венерин холмик, откидывая её тело на постель. Кусает нежными прикосновениями мягкую кожу вокруг пупка, это приносит ему удовольствие, такое удивительное, что оно снова начинает сжимать его внутренности, а вставший член упирается в белое бедро девушки. Пока Тайлер целует и сосёт соски Уэнсдей, постанывая от блаженства в своём рту, юркая ручка девушки прикасается к кончику его члена. Тайлер не сдерживается и прикусывает нежную плоть, они оба громко стонут, едва не вскрикивая от поразившего их наслаждения. Парень поднимает голову, встречаясь взглядом с Уэнсдей, её взгляд так удивительно нежен, так интенсивен в своей внимательности, что он не сдерживается вновь — стон слетает с его губ, и глаза девушки расширяются. Ей явно понравилось слышать его удовольствие. Это заводит сильнее, чем он мог себе представить. И действительно, опустив руку между её ног, он протяжно вздыхает от влажного громкого звука. Её вульва мокрая, она легко поддаётся, стоит ему двинуть пальцем внутрь влагалища. А Уэнсдей всё так же удивлённо смотрит на него. Она пытается насадиться на его ладонь сильнее, и он, хмыкнув, добавляет сразу два пальца, концентрируя их на передней стенке влагалища, вновь поражаясь, насколько она ребристая. Уэнсдей выгибается дугой под его внимательным взглядом. Тайлер охватывает заднюю часть её шеи свободной ладонью и внимательно, пристально смотрит ей в глаза, не отрываясь. Она смущена, но взор не отводит, её всё так же ведёт и трясет от каждого его движения в ней, её лицо искривлено наслаждением, а губы периодически вытягиваются в букву «о». Это так восхитительно. Тайлер мог бы смотреть вечно. Он специально не трогает её клитор, ему интересно, кончит ли она от давления во влагалище. Тайлер готов изучать её тело годами. Он гладит её шею. – Уэнсдей, я так тебя хочу. Ты чувствуешь? — голос хриплый и низкий, он вибрирует в груди девушки. Тайлер двигает мокрой головкой члена по коже её бедра, размазывая предэякулят. — Ты чувствуешь, как я теку? Это из-за тебя. Ты такая же мокрая, как и я. Я мечтал трахать тебя с тех пор, как встретил. Даже в первый вечер нашего знакомства я пришёл домой и представил, как буду любить тебя. В каких позах я буду делать это с тобой. Я представлял, я мечтал, как ты будешь кричать от удовольствия. Ты покричишь для меня, Уэнсдей? Голос Тайлера завораживал девушку, она смотрела в его потемневшее лицо и мало понимала, что вообще происходит, её тело было натянуто, словно струна на виолончели, а он играл на ней, выдавая какую-то удивительную музыку. И в момент, когда его голос достиг какого-то музыкального апогея низких частот баритона, она просто разорвалась вместе с его именем на губах. Если бы она не прочитала накануне, что так бывает, то она решила бы, что просто описалась. Нет, Уэнсдей, конечно, знала, что в составе моча, но и не только она. И в данном случае это абсолютно точно не была только моча. – Ух ты, куколка, не знал, что ты так умеешь, — баритон Хайда отличался от Тайлера, дрожь вновь пробежала по телу девушки. — Как ты, Уэнсдей? Это уже был Тайлер. Даже если бы он не звал её по-разному, она всё равно бы различала их. – Всё хорошо, — хрипло прошептала девушка. Тайлер привлёк её к себе, опускаясь на спину рядом с мокрым пятном на простынях. Он посадил её к себе на бёдра. – Не хочешь попрыгать, Уэнсдей? — парень смотрел испытывающе, внимательно, чуть прикусив губу. Девушка наклонилась, она поцеловала и забрала его рот полностью в свою власть. Уэнсдей елозила промежностью, пока не нашла головку его члена своей мокрой вульвой, от горячего прикосновения девушка вскрикнула. Она всё ещё была чувствительна, и это показалось ей самой восхитительной пыткой на свете. Поэтому, просунув руку между ними, не прекращая громкого поцелуя, Уэнсдей вставила широкую мокрую головку. Она закричала в рот Тайлеру, когда позволила проникнуть ему в себя одним движением. Уэнсдей была на грани, ещё чуть-чуть — и она снова зайдётся в экстазе. Тайлер прикоснулся к лицу девушки, бережно обхватывая её лицо ладонями. – Дыши, — и он сам громко и жарко задышал, их дыхание сплелось вместе — свистящее и прерывистое. Внутри Уэнсдей было так хорошо, что Тайлер бы продал душу, чтобы быть с ней всегда. Хорошо, что хватило всего лишь свободы. Возможно, его душу никто бы не купил. Тайлер спустил руки на её бёдра и плавно двинул её себе навстречу, он знал, что будет идеально, если она будет ёрзать на нём клитором, поэтому старался сделать всё, чтобы это было наиболее впечатляюще. Он подался лобковой костью внутрь девушки, впечатываясь в её промежность. Каждый её стон возводил его на вершину блаженства. Он прикрыл глаза на миг и почувствовал, как кружится его голова от счастья. Открыв их, Тайлер утонул в выражении лица Уэнсдей, она смотрела на него так, словно он сейчас был её богом, магией, её эйфорией. Ему и Хайду это не понравилось. «О, нет, куколка, это ты моя богиня, моя маленькая Немезида, это тебе мы посвящаем жизнь». Тайлер перевернул удивлённую девушку, впечатывая её в матрас. Он привстал над ней на колени, не покидая её. Парень поднял одно колено девушки, немного меняя положение, в котором он входил в неё. – Ты так прекрасна, Уэнсдей. Каждый час своей жизни я буду благодарить тебя, — Тайлер целовал её колени, подбирая их к себе ближе, упирая в свою грудь. Движения его бёдер были очень глубокими, длинными, а звуки, что издавали их тела — непристойными. Если дьявол заглянет сюда, даст им награду за то, как они грешат. — Ты моя богиня, Уэнсдей, я преклоняюсь перед тобой, я убью за тебя, разорву этот мир, лишь ты одна и твои желания имеют силу, Уэнсдей, я отдаю себя добровольно. Слышишь? Казалось, что девушка была оглушена звуками их слияния, но её распахнутые глаза говорили ему, что она уловила каждое слово. Тайлер сильнее и глубже двинулся в неё, заставив её вскрикнуть. – Тайлер! – Ты моя спутница, моя ведьма? – Да, Тайлер! Да! Придерживая колени грудью и одной рукой, Тайлер положил вторую ладонь между её ног. Он старался сделать так, чтобы его движения в ней были глубокими и сильными, а движение его пальцев на её клиторе — нежными и лёгкими, он оглаживал натянутые ткани половых губ вокруг его члена слева, легко потирал оголённый и опухший клитор справа. Девушка под ним неистовствовала. И с новым сильным толчком и лёгким поглаживанием она закричала. Тайлер чувствовал, как сжимаются и разжимаются мышцы её влагалища, чувствовал, как дрожит её живот. Он дал ей расслабиться под ним, изучая то, как она оседает на кровать всем телом. Её глаза слезились, а с уголка рта на простынь стекала тонкая струйка слюны. Наконец она перевела мутный взгляд на него и ахнула, сжав его член мышцами. Он всё ещё терзал её. – Тайлер, — севшим голосом прошептала она. Уэнсдей потянулась к нему обеими руками, желая, чтобы он обнял её. Тайлер подхватил девушку на руки, нежно прижимая к себе. Он услышал её судорожный стон наслаждения от нового угла проникновения, который отразился в его затылке покалыванием. Тайлер наслаждался тем, как глубоко внутри он находился, как крепко и жарко она его обнимала собой. Уэнсдей явно хотела двигаться и сделала пробное движение тазом в его руках. Глухой звук скатился с её рта. Тайлер отклонил голову, чтобы встретиться с ней глазами, и внезапно он ощутил связь, словно провалился в девушку, в её эмоции, в желание. Она горела на нём, её тело было факелом, и её желание было, чтобы он сгорел вместе с ней. Уэнсдей желала, чтобы он ощутил то же, что чувствует она, ощущая его в своём теле. Тайлер вновь стал цельным, Хайд слился с ним целиком, и, поддаваясь её плавящему взору, её бескорыстному желанию, начал двигать её на себе. Он чувствовал, как с неё течёт смазка, смешанная с его предэякулятом, она стекала с их соединённых тел по его бёдрам, и её было так много, что звук раздавался, казалось, и на улице тоже. Тайлер порадовался, что Вещь отсутствует — очевидно, чтобы не быть свидетелем их взаимодействия. Он чувствовал, что Уэнсдей изнемогает, что он пытает её каждым движением, но ни он, ни она не желали остановиться. Наконец нервы и рецепторы девушки снова оказались перегружены, она слабо вскрикнула, находясь на грани между сознанием и забытьём. Тайлер почувствовал, как девушка слабо трепещет внизу живота, и смог себя отпустить. Наслаждение пронеслось по его телу с такой силой, что он едва не упал, всё ещё находясь на коленях и с ношей на руках. Тайлер сжал девушку крепче, осторожно опускаясь вместе с ней на постель, на его удачу, он оказался на мокром пятне. Но его это сейчас совсем не волновало. Блаженство раскачивалось в нём, словно вода в сосуде, волнами окатывая стены, и он лениво поглаживал спину девушки, ожидая, когда она придёт в себя. Уэнсдей открыла свои тёмные глаза, длинные пушистые ресницы отбрасывали тени на её щеки. Её взгляд был тёплым и улыбчивым, несмотря на то что губы не изменили свою форму. – Тайлер, — мягко прошептала она. — Я так скучала по тебе. Наше знакомство было таким недолгим, но когда я всё осознала, было уже так поздно. Я знала, что ты меняешься. Я видела тебя в видениях, Вещь приглядывал за тобой, а ещё мёртвая мать твоего наставника. Я не могла забыть тебя. Хайд ласково протянул: «Куколка». А Тайлер просто замер, поражённый её храбростью признаться. Его душа правда отогрелась. – Уэнсдей Аддамс, я люблю тебя с первого взгляда, — он улыбался ей и постарался вложить в свою улыбку всю свою тоску и нежность. Видимо, она почувствовала его — наверное, и через их созданную связь. Потому что она улыбнулась. По-настоящему, очертив милые ямочки на щеках. Тайлер наслаждался её лицом, надеясь задержаться в этом моменте надолго. Но внезапно девушка очень сильно покраснела. Она смутилась так, что отвела глаза и попыталась встать. Конечно, он её не пустил. Очевидно, стыдясь, Уэнсдей прошептала: – Тайлер, я описала кровать. – Ерунда, ты сквиртанула, — развеселились они с Хайдом. – Тайлер, — строго сказала Уэнсдей. — Ты же знаешь, что это состоит и из мочи тоже. – Ну, конечно, но предпочитаю не думать. Ты стесняешься? Девушка наконец-то посмотрела ему в глаза и предельно чётко сказала: — Я всего лишь хочу, чтобы мы перешли в гостевую, а здесь будет сохнуть матрас. Он знал, что она смущена и пытается это скрыть. Но заигрывать дальше было бы неуместно. Поэтому Тайлер помог встать девушке. И успел понаблюдать и за краснеющим лицом, и за струйкой стекающей спермы из вагины девушки. Высокомерно взглянув на него, Уэнсдей вышла из комнаты — очевидно, отправилась вниз, в ванну. Тайлер остался разбираться с беспорядком. Сложил одеяло ровно на стул у секретера. Стянул мокрую простынь и оставил сохнуть матрас. Задув свечи, Тайлер спустился вниз, закинув в ванной простынь в стиральную машину вместе со своей футболкой. Они ополоснулись вместе. Смыв пот и выделения с тел друг друга, а потом всё так же по очереди обтёрли свежими полотенцами. Корзина наполнилась быстро, и Тайлер предпочёл загрузить стиралку полностью, поставив на ночную стирку. Уэнсдей внимательно смотрела на него, чуть улыбаясь уголками рта. Она повернулась к высокому шкафу и достала свежий комплект пижамы для него и красивую атласную сорочку для себя. Конечно же чёрного цвета. И если себе трусики девушка достала, то трусы Тайлеру — нет. И это заставило их с Хайдом посмеяться. Уже одетый, он не смог сдержать веселья. Но Уэнсдей не задержалась, очевидно, она не хотела обсуждать то, над чем он смеётся. Хайд внутри него ржал так, что тело Тайлера затряслось. Он последовал за девушкой на второй этаж, это была небольшая уютная гостевая спальня. Уэнсдей уже расстелила кровать, которая хоть и была меньше, чем её, всё равно была для двух человек. Уже лёжа в постели, обнимая Уэнсдей, Тайлер задумался. Мысль просто возникла в его голове, когда он вспомнил окровавленную простынь. — Для того чтобы стать ведьмой, девушка должна стать женщиной, лишившись девственности? — тихо спросил Тайлер. — Да, — смущённым шёпотом ответила девушка. — А что если у неё не пошла кровь? Так ведь бывает, — озвучил недоумение Хайда Тайлер. — Я думаю, что просто пролитая для этой цели в такую ночь кровь тоже считается девственной. Женщиной стала, кровь пролита — вроде все рекомендации выполнены, — задумалась Уэнсдей, она даже села в постели, рассматривая его лицо в темноте. Тайлер позволил глазам вспыхнуть, и почувствовал, как она прикоснулась к его скулам, ласково поглаживая. — А если девушка лесбиянка? — Я думаю, что работает так же. Можно ведь просто использовать дилдо, — Тайлеру хватало зрения, чтобы уловить её смущение в этой темноте. — И много подобных ритуалов, где используется эта простынь? — На самом деле нет, в основном личные. Что-то связанное с деятельностью ведьмы, — задумалась девушка. — Зачем ты стала ведьмой? — поинтересовался Тайлер. Но Уэнсдей не захотела на это отвечать. Она легла в прежнюю позу, уютно устроившись на его плече. — Пора спать, Тайлер, тебе утром на работу, а вечером нужно будет ехать. — Хорошо, — расслабился он. — Тайлер, — снова подала голос Уэнсдей, поглаживая его грудь. — Как ты? Я чувствую, что ритуал прошёл правильно. Но тебе было плохо. — Всё хорошо, это единственное, что случилось, — сонным голосом ответил он. Тайлер засыпал, а Уэнсдей лежала рядом с расширенными от ужаса глазами, смотря в темноту. Она думала о том, имеет ли смысл поговорить с тем, кто всегда его защищает?