Глава 10.

Пробуждение было мягким. Спокойствие и нега разливалась во всем теле Тайлера, он проснулся, обнимая Уэнсдей. Её спина была плотно прижата к его груди, дыхание было ровным, тёплым, почти неслышным. Он пролежал неподвижно ещё долго, просто чувствуя и ощущая, вот она, здесь, в его руках. Это было лучшее утро в его жизни. Вчера она сказала, что любит его, и, наверное, впервые в жизни он поверил этим словам. Ему было так легко и комфортно. Больше никакого напряжения и никакой тревоги в его теле, только тепло девушки рядом, запах волос Уэнсдей и ощущение, что всё сложилось правильно. Он не знал, как долго ещё будет укрепляться в нём это чувство, но ощущал, что оно не закончится долго. Тайлер притянул её крепче к себе, мягко положив руку между её грудей, нежно и ласково прижался губами к затылку. Он чувствовал, что она уже не спит, и её дыхание стало чуть глубже и осознаннее. Он начал гладить её медленно и ласково, от плеча вниз, а потом обратно по рёбрам, по бедру. Пальцы скользили по её коже так же легко, как и по шёлку её длинной сорочки. Уэнсдей тихо простонала, а когда он затронул кончиками пальцев её сосок, вздохнула шумно, выдохнула, и, вдруг, отстранилась резко и решительно. Тайлер замер. Он не понял, в чём дело. Она повернулась к нему лицом. Глаза её ясно блестели в утреннем свете под тонким лучом, сочившемся сквозь шторы. — Если ты хочешь увидеть, как я сегодня летаю, — её голос был низким, хриплым, сексуальным. — То нам нужно сегодня воздержаться до вечера. Иначе мы будем очень истощены ночью, и я не смогу подняться в воздух. Это может быть небезопасно. Тайлер лишь сглотнул, поборов своё нетерпение и желание к ней. Легко притянув её к себе и мягко погладив по спине, он сдержанно кивнул. Уэнсдей вытянулась вдоль его тела, как кошка, и охотно приняла его ласку. Он прислонился к ней, коснулся губами её губ, сначала осторожно, а потом глубже. Они целовались медленно, жадно, переплетая языки, вдыхая друг друга, наслаждаясь каждым скользящим движением их тел. Руки Тайлера блуждали по её спине, по бёдрам, сквозь тонкую шёлковую ткань сорочки. Уэнсдей отвечала очень охотно, она тихо постанывала в его рот, прижимаясь всем телом, вжимая свою грудь в его обнажённую. Лишь тонкая ткань её рубашки отделяла её соски от его сосков, но всё равно каждое прикосновение твёрдых горошин друг к другу отдавалось в их телах сладкой дрожью. Внезапно раздался стук в дверь, короткий и настойчивый. Откуда-то снизу. Тайлер сразу понял, что это был Вещь. Уэнсдей оторвалась от поцелуя, но не отстранилась. Она внимательно смотрела на Тайлера, словно прикидывая, готов ли он принять гостей в этот момент. – Войди, — коротко бросила она. Дверь открылась. Вещь влетел внутрь стремительно, как и всегда. Он быстро перебирал пальцами, словно торопился о чём-то рассказать им, забрался по кровати на плечо Тайлера и взгромоздился так, будто это было самое естественное для него место. Потом он перестукнул мизинцем и укоризненно на него посмотрел, а потом забрался Тайлеру на голову, немного попрыгал по кудрям, словно проверяя, на месте ли его волосы. Уэнсдей вопросительно подняла брови, изучая поведение руки. Вещь вытянул большой палец и указал на Тайлера, а потом что-то отжестикулировал девушке. – Он спрашивает, почему ты не поздоровался с ним так, как подобает племяннику, – вскинув брови и немного закатив глаза, перевела девушка. Тайлер засмеялся тихо и немного неуверенно. – Серьёзно? Дядя? Вещь благосклонно взмахнул пальцами, словно ожидая. – Доброе утро, дядя, – смирился Тайлер. В конце концов, он был здорово виноват перед ним. Если это будет радовать соратника его любимой девушки почему бы не называть его так, как он хочет? Тайлеру показалось, что Вещи очень понравилось то, как он его назвал, потому что он легко и мягко постучал по его голове, а потом спокойно повернулся и начал быстро что-то жестикулировать Уэнсдей. Она слушала внимательно, потом коротко кивнула и перевела уже для Тайлера: – Фестер покинул город ночью, а вот нам с тобой придётся задержаться, как, собственно, я и планировала. Азазелло узнал, что его обокрали, но пока сообщил только частным детективам. Но они уже ищут здесь, в этом городе. В целом, здесь не часто обращаются к полиции, потому что некоторые секреты должны оставаться секретами перед правительством. Тайлер напрягся. – И что теперь делать? – Ну, делать то, что мы и так собирались сделать, – спокойно ответила Уэнсдей. – Здесь, на кафедре литературы и кафедре медколледжа, есть очень старые отсеки библиотеки. Там может быть информация не только о ведьмах и их магических спутниках, но ещё и о хайдах. Сомнительно, конечно, но возможно. Вещь вновь подтвердил её слова, спрыгнул с плеча Тайлера и быстро выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь, явно намереваясь дать им побыть наедине. Уэнсдей придвинулась ближе, прижалась губами к его губам. Они целовались ещё несколько минут, медленно, очень-очень глубоко, наслаждаясь и смакуя вкус друг друга. Признаться честно, Тайлер мог бы весь день целовать её нежные губы и ощупывать их языком. Его так и манила мягкая ямочка на нижней, заставляя его постоянно то прикусывать, то проходить там языком. Они страстно целовались, пока холодный разум Уэнсдей не заставил её разомкнуть их объятия и не начать наконец-то собираться на завтрак. Тайлер не понимал, каким именно образом дом следит за их потребностями и желаниями, он надеялся, что чуть позже Уэнсдей ему всё это объяснит. Когда они вышли, их уже ждала простая чёрная одежда, идеально подходящая по размеру. Уэнсдей медленно надела короткое домашнее платье с глубоким вырезом на груди и завязала чокер из чёрной замши на шее красивым бантиком. Движения были очень неторопливыми и явно на что-то рассчитанными. Тайлер заметил, она подозрительно тщательно собирается для дома, демонстративно и совершенно точно показывая, что хочет его внимания. И он совершенно точно не собирался отводить от неё взгляд, и она знала, что он смотрит, и явно ей это очень нравилось. Даже собирая волосы в небрежный высокий пучок, она делала это нарочито, чтобы привлечь его внимание к своей шее. Ей явно нравилось играть с ним. И она разделяла его долгие, прикованные к ней взгляды, разглядывая его. Это заставляло покрываться его кожу мурашками и ждать её действий. Внезапно в комнате раздался очень пронзительный звук. Удивительно, но это оказался телефон Уэнсдей. Она взяла трубку, но при этом не выглядела раздражённой, скорее, явно ожидала этого, учитывая, что она коротко посмотрела на настенные часы, видимо, для связи с ней было какое-то строго определённое время. И Тайлер почти был уверен, что это была Энид. – Да? – Уэнс? Привет! Как вы там? Всё хорошо? Ты жива? Он тебя не съел? А о чём это я! Это же ты его должна была съесть! Ну, рассказывай, что ты думаешь о сексе? Голос Энид был такой громкий, что наполнил комнату и уши Тайлера даже без громкой связи. Уэнсдей слегка поморщилась, но уголки губ её едва дрогнули. Тайлеру было забавно слышать то, что девушки явно знали о том, что Уэнсдей собиралась с ним сделать. На заднем фоне Тайлер смог услышать спокойный голос Бьянки. Она явно пыталась утихомирить буйную волчицу. – Ну как прошло соблазнение и запечатление Хайда? Вы уже планируете свадьбу? — надменно спросила сирена. На скулах Уэнсдей предательски появились два красных пятна. Она явно была смущена. Однако всё равно невозмутимо ответила: – Ты узнаешь об этом первой. Тайлер вопросительно поднял брови: нужно выйти? Уэнсдей мотнула головой и, отстранив телефон, переключилась на видеосвязь. Она молча подошла к Тайлеру, слегка прижалась к нему боком. Камера теперь захватывала их обоих. Энид и Бьянка замерли на секунду. – Ого, – выдохнула Энид. – Ты выглядишь здоровым. Мы уже тут умудрились наслушаться разных ужасов о том, как выглядят хайды без хозяев. Вот ты мало того что выглядишь здоровым, так ещё и живым после встречи с Уэнсдей. Бьянка громко рассмеялась. Она явно игриво толкнула Энид плечом. – Ты же его уже простила и даже собралась быть крёстной их ребёнка. Разве ты не привыкла к мысли о том, что они теперь будут вместе? Теперь настала очередь Тайлера краснеть. Его щёки горели. Он чувствовал ужасное смущение, а ещё некоторую неловкость. Ведь вместе они пережили весьма противоречивые вещи, и если Уэнсдей могла просто его любить и поэтому терпеть, то Энид и Бьянка явно делать это были не обязаны. Прощать его или вообще даже смотреть на него. Уэнсдей смогла прервать этот словесный поток подруг о том, что она хотела или не хотела сделать с Тайлером. – Мы по делам в Эшкомбе. Скоро вернёмся в Эссекс. А потом Уэнсдей задумчиво посмотрела на него, прикидывая и размышляя о чём-то, как обычно известно лишь ей. – Впрочем, если захотите, можете приехать. И захватите с собой Агнес. Энид завизжала от восторга. И решение по ту сторону экрана было видно: она принялась носиться, собирая вещи. Бьянка кивнула спокойно, с улыбкой спросила, взять ли им с собой Пагсли, но получила отрицательный ответ. Вскоре разговор закончился. Тайлер ужасно заволновался. Он переживал, как будет себя чувствовать при девушках после всего того, что произошло, после той боли, которую он им принёс и причинил людям вокруг них. Уэнсдей положила руку ему на грудь, погладила кончиками шершавых пальцев, словно пытаясь успокоить. – Не волнуйся. Они всё знают. Она мягко отстранилась, давая ему побыть немного наедине со своими мыслями, и вышла из комнаты. Но Тайлер не хотел быть один. Он хотел быть с ней, поэтому спешно последовал за ней. Просто находиться в зоне её комфорта — это уже было тем, что ему было нужно. Они позавтракали тихо и спокойно, наслаждаясь обществом друг друга. Уэнсдей рассказала ему о своей книге. Она честно призналась, что когда они только встретились, она добавила в свой роман молодого парня, работающего в ресторане и помогающего Вайпер в разгадках преступлений. После всего, что с ними случилось, она решила полностью отказаться от него, и переписала роман. Но после того, как она это сделала, девушка поняла, что это не было тем, что ей было нужно. И Уэнсдей решила, что хотела бы оставить память о самых тёмных чувствах в её душе. Она рассказала, что с ним впервые — и, судя по всему, навсегда — она ощущала этот тёмный, грязный голод, желание забрать человека себе. И оно не покинуло её, несмотря ни на что. Даже разрубив его путы топором, она сделала это лишь с одной целью, желая забрать Тайлера себе. Осознав эти простые истины, Уэнсдей всё-таки вернула Вайпер парня и изменила концовку для них. Её персонаж смогла спасти его. И они вместе справились с тем, кто держал героя на привязи. Тайлер не сказал ей в этот момент, он не смог. Он читал её роман, почти каждую страницу ему было больно, и пока он не был готов рассказать ей об этом. Концовка не смогла оставить его равнодушным, Тайлер приходил в себя несколько дней. Уэнсдей рассказала ему, что это было своеобразной частью её психотерапии. И на самом деле она написала такую концовку в надежде, что перестанет думать о нём. Но после того, как она написала первую книгу, поняла, что Тайлер ей очень сильно нужен. Глаза юноши увлажнились. Тайлер чувствовал, что он на грани того, чтобы заплакать. Он не смог сидеть в стороне, поэтому встал и подошёл к девушке. Сев у её ног на колени, наблюдая за её лицом снизу вверх, он нежно поцеловал её ладони и бёдра. – Прости меня, — прошептал Тайлер, прислонившись лбом к её коленям. Уэнсдей медленно и мягко погладила его волосы. – А чем ты занимался это время? Тайлер понимал, что она знает о том, чем занималась их община. Но пока не был готов рассказать о ней сам. – Ну, ещё когда мы встретились, знаешь, ты так сильно меня заинтересовала и так сильно была мне нужна, — заулыбался он, поглаживая белую кожу бедер Уэнсдей кончиками пальцев. — Я спрашивал у Энид книги, музыку, вещи, которые ты любишь и интересуешься на тот момент времени. Я говорил когда-то себе, что это мне нужно, чтобы подобраться к тебе поближе. Но на самом деле я просто хотел завладеть тобой по-настоящему — в том числе и тем, как ты мыслишь, тем, что сформировало твои мысли, твои принципы. Хотя бы частично, хотя бы немного понять. Поэтому эти три года я читал весь тот список литературы, что дал мне когда-то Вещь. Всё это было увлекательно. Ты знаешь, я осилил немного итальянский. Конечно, я думаю, до тебя мне далеко. Но Макиавелли смог прочитать, со словарём, правда, но это было очень интересно. Уэнсдей нежно и по-настоящему улыбнулась ему. Она снова погладила его по голове, шее и плечу, а потом потянулась к своей чашке кофе, показывая, что их утро откровений пока закончилось. Тайлер перенёс свои тарелки и стул поближе к девушке и продолжил есть рядом. Они закончили завтрак спокойно, просто наслаждаясь присутствием друг друга, а потом ушли на древнее кладбище за домом. Девушка объяснила ему, что она была в этом городе и в этом доме лишь однажды — когда её бабушка подарила ей эту территорию. Сейчас казалось, что она тщательно выбирала место, рассматривала с каждой стороны ровные площадки, ракурсы, точки обзора, наклон земли и количество могил рядом. Наконец она нашла какое-то подходящее, небольшую полянку между могил. Там росли необычные цветы с чёрными головками, по цвету напоминающие кровь. Тайлер не знал названия этого цветка, но он явно был важен для Уэнсдей. Она скомандовала ему: – Ляг на спину здесь. Тайлер послушно лёг на прохладную траву среди могил. Уэнсдей тщательно осмотрела его позу, а потом устроилась сверху, ощутимо попрыгав на его члене, словно что-то проверяя. Он не собирался откликаться и возбуждаться, раз уж она сегодня сказала ему «нет», но тело всё равно предательски отреагировало: член сильно затвердел под ней, и следующие ее прыжки били уже по ощутимой твердости его естества. Уэнсдей же методично изучала то, как на них могут посмотреть с этого ракурса: смотрела, насколько близко они расположены к дому, далеко ли от улицы и дороги, и как близко, и как много кустов вокруг. При этом она продолжала осторожно подпрыгивать на нём, словно саму себя и его подразнивая. Наконец, словно удовлетворившись, она перевела взгляд на Тайлера. Тайлер ощущал её вожделение на своём языке и в носу, и чувствовал, что её бельё было влажным, настолько же, насколько были острыми её соски, торчащими сквозь тонкую ткань платья. – Совсем нельзя? – тихо спросил он. Его голос снова упал в самый низ баритона, отдаваясь вибрацией не только в его теле, но и в её. Девушка немного поёрзала на нём, снова найдя своим нутром кончик его члена, потом ответила: – Всё-таки не стоит. Но она наклонилась и страстно поцеловала его. Тайлер ответил ей бурно и глубоко. Они не могли разорвать своих объятий, нежно оглаживая друг друга по спине. Руки скользили по бёдрам, груди. Прикосновения и дыхание словно похищенные друг у друга. Тайлер сходил с ума от желания. Но понимал, раз она сказала, что сейчас не стоит этого делать, то она абсолютно полностью права. Наконец Уэнсдей прервала их контакт. – Нам не мешало бы прогуляться по городу, — её голос был хриплым, а дыхание свистящим. Нехотя они разжали свои объятия и осторожно поднялись с земли. Тайлеру было немного сложно идти, но он замечал, что и девушка напрягает бёдра, явно пытаясь сжать то немногое, что ей было позволено. Но скорее всего так же, как и он, она ощущала эту неясную пустоту внутри себя. В то время как он ощущал пустоту вокруг себя. Ему нужно было быть в её нутре. Наверху, они переоделись в более подходящую для прогулки одежду. Её чёрное нижнее платье было таким же коротким, как и домашнее, но сверху она надела много метров чёрной органзы, завязав под подбородком большой бант. Это выглядело очень стильно. Две шишки из её волос были закручены в рожки высоко на голове, дополняя картину. Тайлер смотрел на неё в полном восторге, не мог оторвать глаз, настолько она выглядела очаровательно в этом образе. Когда она подошла к нему ближе, он ещё ощутил трогательное умиление от её кед на высокой платформе. Но даже в них она была маленькой по сравнению с ним. Его гардероб отличался непривычной для него дороговизной и весь был под стать Аддамсам, чёрный, серый, коричнево-бордовый. Он не стал заморачиваться и постарался одеться так, как видел парней в этом городе и на вечеринке вчера: тонкая футболка, лёгкий блейзер, мягкие лоферы. Спускаясь вниз, он снова заметил в зеркале, как они друг другу подходят. Это вызвало нежное томление внутри его живота и груди. Хайд согласился с ним. Он тоже наслаждался каждым моментом их совместного времяпровождения. Они вышли из дома в тёплое утреннее солнце Эшкомба. Город встретил их свежим ветром, пропитанным запахом скошенной травы, кофе, старого камня и сырости. Улицы были такими же, как они видели их вчера вечером, но при дневном свете всё выглядело ещё роскошнее и более выверено, более строго. Узкие мощёные улочки вились между домами в тюдоровском стиле: белые стены, чёрные деревянные балки, высокие окна с ромбовидными переплётами. Центральная улица была очень красивой и блестела грозными углами на солнце. Вдоль тротуаров росли идеально подстриженные платаны и клёны, листья которых шелестели, как страницы дорогих учебников и книг. Кафе на углах уже давно открылись и были заполнены студентами. Молодёжь на улицах казалась частью декорации: девушки в лёгких красивых льняных платьях и костюмах, в широкополых шляпах, парни в белых рубашках с закатанными рукавами и лоферах без носков. В целом, образ Тайлера очень подходил месту. Большая часть молодёжи, что они встретили, были с ноутбуками и толстыми книгами подмышками, сидели за столами, обложенными тетрадками, стантартами документов, но также были люди, которые были на пробежке и на занятиях спортом. Были даже целые лужайки, занятые йогой под открытым небом. Город был немного кичливым и совсем не стеснялся этого показывать. Тайлеру одновременно нравилось здесь и нет. Они дошли до главного корпуса, огромного, раскинувшегося на холме, окружённого вековыми дубами и ухоженными газонами. Здания здесь были из красного кирпича с белыми колоннами и высокими стрельчатыми окнами. Между ними тянулись аллеи с чугунными скамейками и фонтанчиками. В воздухе пахло книгами, свежескошенной травой, лёгким ароматом дорогих духов. Студенты проходили мимо них, совсем не обращая внимания. Кто-то с ноутбуками, кто-то с папками, все выглядели так, будто только что сошли с рекламного постера элитного университета, что, собственно, так и было. Центральный корпус регистрации находился в самом сердце кампуса, величественное здание с широкой лестницей и портиком, украшенным гербом Броуна. Дверь была открыта, внутри прохлада мраморных полов и запах старого дерева. За стойкой стоял регистратор, молодой мужчина лет двадцати восьми с аккуратной бородкой, в белой рубашке и тёмно-синем галстуке. Он улыбнулся им тепло и приветлив, даже Тайлер смог немного расслабиться. – Доброе утро, – сказал он, поднимая взгляд от монитора. – Абитуриенты? Добро пожаловать в Эшкомб! Уэнсдей кивнула, протягивая их документы. Тайлер не знал, как его ID внезапно оказался у неё. Ещё больше его удивило, когда он увидел, что его карта была на имя Тайлера Николаса Аддамса. Он знал, что у Уэнсдей куча планов, но понятия не имел, когда она успела сделать ему документы. – Тайлер и Уэнсдей Аддамс, – ровно сказала девушка. – Мы записаны на предварительную регистрацию. Регистратор быстро пробежался по списку и широко улыбнулся, взял их паспорта и отсканировал. – Всё верно. Добро пожаловать в нашу маленькую академию! – регистратор выдал им маленькие карточки с голографическим логотипом университета. – Вот ваши временные пропуска абитуриентов. Они дают вам доступ ко всем корпусам, библиотекам, лекционным залам и читальным комнатам, конечно же, кроме узконаправленных и специализированных, где нужны особые доверительные пропуска от преподавателей. Если понадобится что-то ещё или найти кого-то, обращайтесь ко мне. Я здесь почти всегда. Меня зовут Оливер. Мы будем ждать вас в качестве студентов. Вы, кстати, очень красивая пара. Оливер протянул им пропуска с полупоклоном головы. Уэнсдей чуть приподняла брови, но ничего не сказала. Тайлер же почувствовал, как его щёки слегка горят от смущения. Их впервые назвали парой вот так, открыто, без какого-либо подтекста. Они вышли на улицу. Пропуска были тонкими, немного прохладными, почти невесомыми из красивой дизайнерской бумаги. Конечно же, Тайлер прекрасно понимал, что этого хватит на входы только в общую зону. Следовательно, сейчас они будут искать какие-то особые места, куда никого не пускают, чтобы туда потом проникли Агнес и Вещь. При мысли об Агнес Тайлер почувствовал тепло в груди. Это была очень приятная и хорошая эмоция. Он помнил маленькую рыжеволосую девчушку, и был рад, что она была настоящей подругой для его девушки. Он протянул руку и мягко сжал ладонь девушки. – Я рад, что девчонки скоро приедут. Будет возможность извиниться. Уэнсдей внимательно посмотрела на него — долго и пристально. Потом чуть приподняла левый уголок губ, но ничего не стала отвечать на это. Они вышли из регистратуры и медленно пошли по кампусу. Утро, плавно переходящее в полдень, было тёплым, солнечным, с лёгким нежным ветерком, который приятно шевелил листву старых дубов и платанов. Аллеи были вымощены светлым камнем, между ними тянулись идеально подстриженные газоны, на которых кое-где стояли чугунные скамейки с завитушками и маленькие фонтанчики для питья. Здания вокруг напоминали старинные учебные заведения Великобритании, красный кирпич, белые наличники, высокие стрельчатые окна, башенки с часами, плющ на стенах. Всё выглядело довольно-таки древним, но очень ухоженным, как будто время здесь у зданий остановилось в XIX веке, и кто-то периодически просто полировал каждую деталь. Тайлер шёл чуть позади Уэнсдей, не отпуская её руку, но давая ей пространство. Он смотрел вокруг широко раскрытыми глазами, как ребёнок, впервые увидевший сказочное место. Корпуса казались ему живыми, а витражи — яркими и волшебными. Он вспомнил, как сильно любил Гарри Поттера и Хогвартс всего несколько лет назад. Ему стало интересно, как много здесь изгойской магии в стенах. Они дошли до главной библиотеки, огромного готического здания с массивными дубовыми дверями, украшенными резными розами и горгульями. Внутри было довольно-таки прохладно, пахло старой бумагой, кожей переплётов и воском для полировки деревянных панелей. Высокие потолки терялись в полумраке, между этажами тянулись чугунные галереи. Воздух был сухим. На красивых антикварных столах стояло множество зелёных ламп. Всё было изысканно, торжественно, почти священно. – Здесь пахнет изгоями, – прошептал Тайлер. Уэнсдей одобрительно сжала его руку и потянула вглубь, к стойке регистрации. Они показали библиотекарю свои пропуска и проследовали внутрь глубже, туда, где начинались секции истории изгоев. Эта часть библиотеки была другой, тёмная, даже мрачная. Свет сюда проникал мало. В основном работали тусклые лампы в бронзовых бра на стенах. Стеллажи здесь были немного выше, книги потолще, и переплёты немного старше. И воздух был пропитан тяжёлым, чем-то затхлым. Полки уходили вглубь, образуя узкие проходы, в которых можно было довольно-таки легко потеряться. Они нашли раздел, который был посвящён ведьмам и медиумам. Книги стояли ровными рядами, толстые фолианты с тёмной кожей, золотым и серебряным тиснением, некоторые с железными застёжками. Уэнсдей провела пальцем по корешкам и выбрала несколько томов. Они сели за маленький столик в углу под тусклые зелёные лампы. Внезапно он заметил краем глаза, что в одном из узких проходов в конце висит картина большая, в тяжёлой позолоченной раме. На ней была изображена красивая женщина в одежде, примерно XVIII века — чёрное платье с белым воротником, кружевные манжеты, тёмные волосы, собранные в строгий пучок. Её взгляд был очень спокойным, но довольно-таки пронзительным. Она выглядела действительно живой. Тайлер подумал, дочь Алексис говорила про неё, он позвал девушку: – Уэнсдей, смотри, картина. Она подошла и посмотрела на картину, потом медленно протянула руку. Тайлер мгновенно оказался рядом. Он обнял её сзади, слегка прижимая к себе, положив ладони на её талию. Он жаждал быть её опорой, когда к ней придет видение. Уэнсдей коснулась рамы. Дар пришел быстро, почти осязаемое. Даже для Тайлера, он почувствовал дискомфорт, тот же, что чувствовала она. Ещё он ощутил её омерзение и призрачную, эфемерную тошноту, эти чувства были ему знакомы. Через несколько секунд девушка открыла глаза и разочарованно вздохнула. – Нет, это не та. Нужно искать будет дальше, – развернувшись в руках Тайлера, она посмотрела ему в глаза и сказала, нахмурившись и поджав губы. – Я видела какого-то седого старика-профессора. Он тискал здесь за задницу парня-студента, пытался снять с него брюки. Парень довольно-таки сильно сопротивлялся, но не мог оттолкнуть. Тайлер тихо хмыкнул и попытался разрядить атмосферу: – Так думаешь, это наш вчерашний профессор? – Нет, не уверена, – Уэнсдей нахмурилась, задумавшись. – Было сложно разобрать его лицо, но со спины немного похож. Тайлер мягко поцеловал девушку в висок и отпустил из рук. Они вернулись к книгам. Кое-что выбранное его насторожило, и поэтому он достал свой мобильный телефон, чтобы проверить. О, конечно же, девушка не могла не сделать в сторону Тайлера маленькую мстительную вещь. То, что она сказала ранее, конечно же, было неправдой. – Ты солгала мне, – сказал он тихо, но совершенно без злобы, просто с мягким удивлением. – О чём? – выражение лица оставалось очень спокойным и ровным. – О верности. Ты сказала, что если захочешь, то я буду у твоих ног, и если ты захочешь, я даже убью своего партнёра. Но здесь написано, что если ведьма предпочитает в качестве сексуального партнёра именно своего фамильяра, то верность становится обоюдной — пока каждый из них не решит обратное. Но и это решение должно быть с двух сторон. В противном случае контракт остаётся, но с безоговорочной верностью. Это сделано с целью устранить любое предательство доверившегося и того, кто принял это доверие. Уэнсдей молчала несколько секунд, а потом довольно хмыкнула, вернувшись к книгам. Она не выглядела, как будто её застукали. Тайлер прекрасно понимал, почему, её цель была немного его взбудоражить и поизводить. – Мелкая месть, – призналась она. Тайлер посмотрел на неё немного удивлённо, потом начал улыбаться. Хайд же внутри него ликовал: «Наша куколка принадлежит только нам, но, честно говоря, я это чувствовал». Тайлер хмыкнул на эти заверения своего Хайда. Он наклонился к девушке поближе и прикоснулся губами к её уху. – Значит, ты всё-таки моя? Уэнсдей повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Она выглядела высокомерно, смерила его взглядом искоса и отвернулась, явно не собираясь это комментировать. Тайлеру, впрочем, и не нужно было. Весь день, прервавшись только на обед в маленьком кафе на территории кампуса, тихом и уютном, с деревянными столами и видом на старый красивый сквер с дубом посередине, книги не дали даже намёка на вопрос о картине, которую упоминала внучка Шарлотты. Ни одна из найденных гравюр, ни один описанный портрет не подошел для вызова видения у Уэнсдей, кроме самого первого. Но, возможно, что-то сможет найти Агнес. Зато, когда к ним вечером приполз Вещь и рассказал о своих поисках, оказалось, что он нашёл закрытый архив-хранилище в старом корпусе медфакультета. Сегодня туда пробираться было довольно-таки неосмотрительно, там происходило какое-то мероприятие. Поэтому Уэнсдей решила дождаться приезда подруг. В конечном итоге, после ужина они решили немного прогуляться. Тайлер ещё ни разу не видел экономку, которая по совместительству была и поваром, но уже просто обожал эту женщину. Еда была чудесной — нежнейшая говядина с розмарином, запечённые овощи и густой соус на красном вине, свежий хрустящий хлеб. Всё выглядело и пахло так, будто готовилось с любовью и знанием дела. Она приходила и уходила тогда, когда их не было или они спали, была настолько неуловимой, что Тайлер уже гадал, а не кто-то ли это вроде Вещи. После ужина у них ещё оставалось время, и они решили прогуляться недалеко от особняка Аддамсов. Нашли милое мрачное местечко в парке, небольшую полянку, окружённую старыми ивами у маленького прудика. Ветви свисали почти до земли, создавая живой шатёр. Под ним было несколько лавочек. Здесь было тихо, только шелест листьев да далёкий смех студентов. Они гуляли, не прикасаясь друг к другу, но находились очень близко, и Тайлер чувствовал себя очень необычно, ведь такая холодная девушка при людях, с ним сейчас была предельно мягкой и нежной. Наконец, Уэнсдей взглянула на небо, уже почти чёрное, с редкими звёздами. – Пора, – сказала она тихо. – Если ты хочешь увидеть сегодня то, о чём мы говорили вчера, то нам нужно идти. Они вернулись в особняк. Девушка заметила, что им нужно тщательно помыться и переодеться в более лёгкую одежду. Тайлер принял душ в соседней комнате, но на кровати его уже ждала лёгкая чёрная рубашка и брюки из бамбуковой ткани — очень нежной и мягкой, почти невесомой. Он оделся, чувствуя, как материал приятно обхватывает кожу. Уэнсдей пришла за ним в тяжёлом халате из той же материи. Ткани обволакивали её тело и сексуально драпировались на груди, очерчивая напрягшиеся соски, красиво обозначали бёдра, подчёркивая каждый изгиб. Девушка двигалась медленно, уверенно, спускаясь по лестнице, и её волосы спадали к высоким ягодицам, покачиваясь медленно и плавно. Тайлер сглотнул слюну, наблюдая за ней. Вещи нигде не было видно. Уэнсдей привела его на кладбище, на то самое место, где они целовались днём. Там уже был постелен тяжёлый бархатный плед тёмно-бордового, почти чёрного цвета. Рядом стоял низкий антикварный столик с кучей баночек, трав и старинным медным тазом — тем самым или похожим на тот, что видел Тайлер в Эссексе. Виолончель стояла на подставке рядом — уже готовая ко всему. Уэнсдей кивнула Тайлеру. Он послушно опустился на плед, ощущая некоторую нервозность. Ему было любопытно всё, что она делала, но также он понимал, что сейчас они должны заниматься любовью, и это почему-то его ужасно волновало. Девушка аккуратно и сосредоточенно начала замешивать в тазу камни и травы: малахит, тигровый глаз и ещё несколько, которых он не мог определить. Так просто по запаху он смог почувствовать мяту, мелиссу, душицу, чабрец. Было что-то ещё, но он совершенно точно не знал, что. Она тщательно всё перемешала, а потом переключила своё внимание на него. Уэнсдей приблизилась вплотную, на коленках. Наклонилась и начала его целовать. Мягко опустилась между его раздвинутых ног. Лёгкие поцелуи в губы, шею, плечи. Девушка начала снимать с него мягкую рубашку. Ткань соскользнула по коже, чем вызвала напряжение в мышцах и дрожь. Девушка забралась к нему на бёдра. Она двигалась так восхитительно, но Тайлер уже был ужасно возбуждён. Он отчётливо давал ей знать, что ему всё нравится, из его груди выходили стоны, похожие на рычание. Уэнсдей покусывала кожу на его шее, мягко гладила его соски. С какого-то момента Тайлер уже не мог оставаться пассивным, и поэтому на пробу потянулся к её халату, немного стянул с плеч, чуть приоткрывая грудь. Он понимал, что они в любом случае находятся на улице, и поэтому старался не оголять её слишком сильно. Лаская соски сквозь мягкую ткань, Тайлер чувствовал, что утреннее возбуждение возвращается в стократном размере. Член ощутимо дёрнулся в промежность Уэнсдей, и он услышал влажный, сочный звук её половых губ. Парень понял это сразу: она была без белья и была ужасно мокрой. Осознание этого заставило его сильно застонать. Девушка начала медленно двигаться тазом, только по самому кончику его члена, подразнивая саму себя и его. Тайлер ощутил, как ткань его лёгких брюк промокает от её влаги. Казалось, что она пытается добиться оргазма, но оттягивает его. Внезапно, Уэнсдей отстранилась. Тайлер хотел начать сопротивляться, но она шикнула на него и снова вернулась к его шее. Она начала целовать, лизать его кожу, тщательно и методично разминала его грудь и спину, гладила, немного царапая кончиками ногтей. Тайлер принял правила её игры и дал ей возможность сделать всё, что она захочет. Наконец Уэнсдей толкнула его на спину и развязала пояс халата, демонстрируя свою небольшую, но полную грудь с твёрдыми, как камни, сосками. Он поднял руки и нежно сжал её перси, перекатывая между пальцами горошинки. Девушка тем временем стянула с него пояс брюк и освободила член. Пенис дёрнулся и шлёпнул по прессу, пачкая его влагой. Уэнсдей провела рукой вдоль ствола, подняла его и насадилась со страстным резким вздохом до самого конца. Тайлер чувствовал её дрожь внутри и нетерпение в голове, но дал ей возможность двигаться самой, хоть и ужасно хотел просто отыметь её сейчас. Она же делала то, что хотела, сильно прижималась к его лобковым костям, двигая тазом вверх-вниз по его животу и бёдрам, заставляя свой сильно опухший клитор скользить по нему. Член внутри неё силой напирался на переднюю стенку её влагалища, кончиком упираясь куда-то в район шейки матки. Тайлер продолжал мять её грудь и стонал от удовольствия, вызванного её движением. Уэнсдей так сильно обхватывала его собой, погрузив глубоко в себя, что ему оставалось только наслаждаться. Девушка же на нём задыхалась от страсти. Наконец, она стала двигать тазом сильнее, напрягая низ живота, а потом громко кончила, опадая на его грудь. Тайлер позволил себе прижать её крепко и, двигаясь несколько раз внутри, почти не отодвигаясь от её матки, кончил за ней следом. Краем глаза он заметил, что в тазу что-то вспыхнуло и затянуло дымом. Уэнсдей устало поднялась с его груди довольная, с лёгкой немного безумной улыбкой. Тайлер чувствовал себя ужасно, словно выжатый лимон. Девушка, судя по всему, тоже. Но тем не менее она запахнула халат и нежно поцеловала Тайлера в губы. Поднялась, выпуская его из себя. Тайлер с удовольствием наблюдал, как из девушки на его живот вытекает его сперма и её смазка. Она ловко достала из-под столика салфетки и вытерла себя и его. Тайлер не сопротивлялся, он едва мог двигаться. – Если бы мы занимались сексом сегодня в течение дня, было бы гораздо хуже. А так мы скоро восстановимся, – заметила девушка. Она аккуратно поправила брюки Тайлера, а потом устало опустилась ближе к виолончели. Парень наблюдал, как она смазывает инструмент чёрной субстанцией из таза — втирает её в дерево, в струны и смычок. Потом аккуратно, раздвигая халат, втёрла в шею, спину, живот, стопы, икры, внутреннюю поверхность бёдер, ткнула испачканным пальцем в лоб и очертила скулы. – Так нужно будет делать всегда, если захочешь полетать? – спросил Тайлер с ощутимой и абсолютно чистой надеждой в голосе. – В общем, да, – хмуро ответила ему Уэнсдей. – Ура, – хмыкнул Тайлер. Хайд в нём ликовал. Девушка наклонилась к нему и поцеловала в губы, а потом с нетерпением и усталостью поднялась. Немного свела брови и переступила с ноги на ногу, явно ощущая некоторый дискомфорт внутри, но всё-таки она подняла виолончель в воздух. Внезапно, инструмент застыл, немного подрагивая струнами. Тайлер приподнялся на локтях с восторгом во взгляде. Усталость как рукой сняло. Ему было безумно любопытно. Девушка перевернула виолончель струнами вниз и осторожно присела боком между верхней и задней декой, аккуратно устраивая ногу в бочок. Виолончель легко выдержала её вес и осталась висеть в воздухе. Уэнсдей мягко взмахнула рукой, и чуть выше подняла себя. Она сделала пробный круг над Тайлером аккуратно двигая кончиком смычка, направляя виолончель. Потом низко пролетела рядом над плитами надгробий. Тайлер сидел на пледе, не отрывая взгляда от девушки. Она была так красива, так поэтична и так чарующа, что он готов был захлебнуться слюной от восторга. Тайлер вспомнил, что видел подобное в романе русского писателя, который он когда-то пытался прочитать, но в итоге ограничился лишь десятью сериями. Маргарита летала на метле. Уэнсдей — на виолончели, смазавшись тщательно кремом. Ему стало интересно, есть ли субстанция, которая заставит девушку стать невидимой. Она летала минут 30. Тайлер изучал её движения, восхищаясь каждым взмахом смычка, каждым поворотом тела и её головы. Она выглядела удивительно, и он не мог поверить, что находится рядом с этой исключительной молодой женщиной, что эта ведьма позволила ему быть с ней. Внезапно Хайду пришла мысль, и Тайлер спросил у приблизившейся к нему девушки: – А как летают на рояле? У тебя ведь есть смычок. Уэнсдей подскочила на воздушной яме и едва не упала. Она посмотрела на Тайлера осуждающе, но внезапно на её лице появилась яркая, безумная улыбка. – Узнаем на ближайшем шабаше.