Глава 11

Спустя пару дней Эшкомб стал для них несколько привычным. Здесь ничего не происходило, будто у города был какой-то собственный чёткий ритм, вне которого он никак не хотел и не собирался жить. Эти два дня были подстроены под строгое расписание Уэнсдей. Они просыпались утром, завтракали, шли изучать библиотечные архивы, картинные галереи, классы, аудитории, а затем возвращались домой на обед. В расписании девушки было выделено время на музицирование, а также на написание продолжения первого романа. Всё свободное время Тайлер находился с ней рядом, наслаждаясь отпуском. Они сидели, как правило, в одной комнате: девушка, погружённая в написание рукописи, а он — в книгу, скачанную на смартфон. Это была книга «Не навреди» Генри Марша, нейрохирурга. Он рассказывал историю о жизни и смерти и нейрохирургии, и внезапно эта история увлекла его гораздо больше, чем он мог предположить. Хирурги были одновременно спасителями и палачами. Далёкий от медицины Тайлер не мог и не брал на себя ответственность сравнивать их опыт вины, однако, ощущал схожее чувство, будучи не совсем вменяемым во время своих преступлений. Поэтому книги подобного толка внезапно увлекли его, и данную биографию он прочитал в течение дня. Уэнсдей понравилось то, что он так был одержим этой книгой. Казалось, она благосклонна к выбору его чтива. И на следующий день вечером она протянула ему другую: «Когда смерть становится жизнью». Тайлер почувствовал в этом её иронию и неприкрытый сарказм, история трансплатолога для его чтения, что может быть забавнее. Однако всё равно с удовольствием погрузился в рассказ Джошуа Мезрича. Поступить на медицинский факультет для него было чем-то нереальным, он не был отличником учебы, хоть и всегда учился на таланте, а не зубря академические знания, но деньги, его положение, никогда не позволит ему быть врачом, однако его давно и серьезно захватила идея помочь как можно большему количеству людей взамен того количества, которому он принёс лишь одно горе. Что он и пытался сделать, находясь в общине. Они занимались тем, что вызволяли из рабства изгоев. Тайлер был не одинок в этом, и к его ужасу, когда он там оказался, стало ясно, что люди порабощают не только хайдов. Меньше всего проблем для нормисов было от медиумов и экстрасенсов. Их дар был им наиболее кстати. И, к сожалению, дело всегда было в деньгах. Ставки, тотализаторы, казино. Он не знал прежде такого термина, каким назвал себя Стивен — Сивилла. Однако он точно понимал — он встречал их. Эти изгои были чарующими для нормисов, и самые богатые из них часто их похищали. Но к ужасу Тайлера оказалось, что более сильные изгои тоже это делали. У некоторых из них были даже целые команды, и, к его отвращению, часто состоявшие из одних девушек и юных парней, похожих на него — разрушенных, перепрограммированных. Он прежде видел такое лишь в кино, но здесь, в реальной жизни, Тайлер даже не представлял, что может с таким столкнуться, например, девушка-волчица настолько сломанная своим хозяином, что готова не только умереть за него — она готова пресмыкаться перед ним, делать что только он захочет или захотят его друзья. Прежде, Тайлер думал, что такая грязь бывает лишь на страницах жутких книг или комиксов, типа «Пацаны», но это оказалось мерзкой реальностью, и при воспоминании об этом ему становилось очень плохо. Он был счастлив при понимании, что его любимая женщина была сильна, богата и имела много верных родных, которые не позволили бы ей пропасть без следа. Те же — были поистине несчастными и разрушенными женщинами. Нормисы нашли наркотик, который активизирует дар медиумов на постоянной основе. Когда Тайлер узнал о том, как его применяют, его тошнило несколько недель. Он чувствовал сильный страх и чувство глубочайшего омерзения к этим ублюдкам, которые всё это придумали. Тело женщины-медиума под этим наркотиком становилось легко управляемым, она билась в конвульсиях, и кто-то из нормисов решил, что это будет своеобразным фетишем, а потому накачивал несчастных, а после насиловал находящихся в припадке. Они с группой из общины нашли один особняк с подобными развлечениями. Очевидно, тот знаменитый нормис был баснословно богат, словно какой-то средневековый король, имевший гарем из необычных женщин и мальчиков-нормисов, подростков с красивыми тонкими голосами, все эти несчастные были его рабынями и наложниками. Тайлер был там с Айседорой, и приятелями по общине, тремя хайдами, и четырьмя волками. И глубину их шока, презрения и ужаса можно было черпать ложками. Там Тайлер и встретил Филиппу. Их встреча была недолгой, всего несколько минут, но она оставила очень глубокий след в его душе. Он помогал мисс Капри уводить девушек из подвального этажа — безусловно красиво обустроенного, но самой настоящей тюрьмы. И вдруг одна из них сказала, что Филиппа наверху и уже несколько дней её не спускали вниз. Пока он поднимался, под звуки драки и стрельбы, он ощущал перманентный ужас, от предположений в каком состоянии найдёт девушку. Охрана из нескольких изгоев, продавших свою душу за деньги, и нескольких нормисов, активно сражалась против изгоев с сильной физической особенностью, которые пришли спасти пленных, и не смогла остановить его лихорадочный бег. Но Тайлер смог прошмыгнуть наверх. Сейчас он понимал, что в нём действительно есть что-то ловкое, манипуляторское. Тогда же он чувствовал, будто пространство подстраивается под него. Он нашёл Филиппу на втором этаже, в красивой комнате, но с явными инструментами для пыток, плетки, дышать он старался не смотреть по сторонам. Она выглядела очень плохо, вся измученная, растрёпанная, и она была похожа на Уэнсдей. Черноволосая, черноглазая, изящная, одетая в какое-то средневековое платье, впрочем, как и все девушки в этом месте. Она явно уже была безумной. Тайлеру было страшно представить, что здесь вообще с ней творили. Он кое-как уговорил её пойти за ним. Однако внизу она испугалась стрельбы и просто убежала от него. Её застрелили. На его руках оказалась маленькая, как котёнок, безумная девушка. И всё, что он смог, это вынести её хрупкое тело. Они смогли узнать у девочек, с которыми она была заточена здесь, откуда была Филиппа, и смогли передать её тело её родным. Но это никогда не будет утешением. Наблюдать за тем, как Уэнсдей играет на виолончели, мирно, свободно, было куда более утешающим. Однако, он не знал, как много ещё вокруг таких же, как Филиппа. Девушка закончила играть. Тайлер отложил книгу и подошёл к ней. Тяжёлые мысли, давящие на сердце, сжимали ему голову. Он подошёл к ней поближе и обнял, опускаясь на колени. Уэнсдей явно была удивлена, но не показала этого, лишь вскинув одну бровь, погладила его кудри. Спустя пару мгновений Тайлер поднял голову, и она, ощущая его чувствительность сейчас, с готовностью склонилась к нему для поцелуя. Вот чем они занимались — целовались часами. Они целовались в этом доме, в комнатах, в столовой, на кладбище, в машине, в библиотечных коридорах, в тени стеллажей, на пустых аллеях кампуса, тогда, когда никто не видел. Их поцелуи всегда были жадными, короткими и всегда находились на грани, готовые перерасти во что-то большее. Но Уэнсдей вовремя их останавливала, напоминая, что ночью она собирается летать. Тайлер не был расстроен, потому что вечером его ожидания всегда окупались сполна и с восторгом. Третья ночь должна была быть последней, потому что на следующий день они ожидали приезда подруг. Каждый вечер на кладбище девушка смазывала виолончель той чёрной субстанцией, что появлялась после их бурного сексуального ритуала, где девушка обязательно должна быть сверху, потом втирала её в кожу и поднималась в воздух. Первое время она была всё так же осторожна, но теперь уже гораздо увереннее. Тайлер сидел на пледе и смотрел, не отрываясь. Виолончель под ней оказалась живой — точно такой же, как в её руках, когда она играла. Инструмент дрожал струнами, подчиняясь каждому движению смычка. Уэнсдей летала над могилами, над старыми плитами, над алыми, как кровь, розами, которые цвели здесь. Иногда она опускалась к нему, целовала в губы, потом снова взмывала вверх. Тайлер не мог отвести глаз. Это было так красиво. И это было так уединённо — только его. Периодически они проверяли, как продвигается расследование Азазелло. Вещь приносила обрывки информации, и ко всему прочему выяснилось, что пропала девушка-медиум с медфака — стипендиатка из бедной семьи иммигрантов. Её пока никто из родных не искал. А в прошлом году ещё парень — тоже с экстрасенсорными способностями. Оба случая замяли. Тайлер нашёл старые планы: под Эшкомбом существовала сеть тоннелей, особенно много в старых частях города — бункеры, подземные ходы, лабиринты, которые никто не патрулировал уже десятилетие. Периодически были предписания администрации о том, чтобы проверить, не сожрали ли стены и потолки грунтовые воды и карстовые процессы. Проверяли и писали отчеты, что всё в порядке. Пара решила осмотреться там чуть позже. В то утро, накануне приезда подруг, Тайлер начал с приятной для себя вещи. Он по-настоящему полюбил ласкать тело Уэнсдей. Она часто засыпала в одной и той же позе, строго на спине, и сейчас это было ему на удачу. Проснувшись, Тайлер хитро ухмыльнулся, увидев её такой. Он поднялся на локте, нависнув над девушкой, наблюдая за её мирным дыханием. Тайлер вытянул руку и погладил её самыми кончиками пальцев, виски, щеки, шея, плечи, ключицы, очертил мягкость груди. Следом за пальцами последовали его губы. Он целовал её мягко и нежно, едва касаясь, наслаждаясь ароматом и гладкостью её кожи. Тайлер почувствовал, как девушка зашевелилась. Уэнсдей явно начала просыпаться, но пока не открывала глаза — ожидая, что же будет дальше. А дальше Тайлер сомкнул губы на её сосках, одетых в тонкую хлопковую ткань короткого пижамного топа. Тайлер наслаждался тем, как чувствовался твёрдый бугорок в его рту через материю, мокрую от его слюны. Уэнсдей тихо выдохнула, но он не остановился — посасывал и покусывал, язык кружил по ареоле, пропитывая ткань всё сильнее. Даже сквозь материю было заметно, насколько набух сосок, стал больше и торчал как камешек. Тайлер перешёл ко второй груди, жадно впиваясь губами. Слюна стекала по хлопку, пачкая его тёмными пятнами. Уэнсдей начала двигаться под ним, бёдра её дёргались, спина изящно выгнулась, и тихий стон сорвался с губ. Аромат возбуждения девушки осел на его языке и в носу. — Ты такая чувствительная, — прошептал он хрипло, не отрываясь. Руки соскользнули под сорочку и задрали подол. Девушка немного поддалась, и он, сорвав ткань с груди девушки, насладился её видом, впитывая и запечатывая на сетчатки глаз. Ему очень нравилось, как выглядела её грудь: полная, но небольшого размера, налитая. Соски были довольно крупными, розовато-коричневыми, но светлого оттенка. На них была очень тонкая, мягкая кожа, которая сильно съёживалась от его прикосновений и сейчас блестела от его слюны. Волосы Уэнсдей разметались по подушке. Она смотрела на него нетерпеливо, немного хмурилась, пальцами вцепившись в его волосы и подталкивая его рот обратно к своей груди. Тайлер взял снова один сосок — жадно, грубо, сильно посасывая и легко покусывая, а второй рукой теребил другую грудь: пальцами щипал, тянул, пока она не начала стонать громче, рукой оттягивая вверх, колебля полноту перси. Её тело извивалось под ним, как змея. Девушка чуть раздвинула ноги шире, а потом с силой сжала бёдра вместе. Чем сильнее он ласкал её грудь, тем ярче становился этот импульс, она пыталась зажать что-то, что сейчас снедало её изнутри. Хлопковые трусики натянулись на её промежности из-за влаги, щедро пропитавшей ткань. Они заманили его спуститься ниже. Тайлер губами скользнул по её животу, целуя и покусывая кожу, оставляя легкие красные следы от зубов. Её живот был плоским и упругим, но вокруг пупка были мягкие выпуклые ткани. Тайлеру очень нравилось целовать её здесь, она всегда ощутимо вздрагивала от каждого прикосновения. Наконец, он ткнулся носом в ткань трусиков, пропитанную её смазкой. Ему нравился этот её мускусный, сладкий, сводящий с ума аромат, там были терпкие ноты розы. Он знал, что она пользуется розовым маслом, но никогда и никому в этом не признается. Тайлер схватил её за бёдра, стянул белье, и раздвинул ноги пошире, для себя и своих плеч. Его губы скользнули по лобку, пальцы нашли горячий клитор. Сейчас её промежность была вся пульсирующей и припухшей. Сначала он начал ласкать её только одним пальцем — по капюшону, лёгкими кругами, дразня. Уэнсдей стонала, но это были тихие и лёгкие стоны. Её тело напрягалось, но это было лишь подготовкой к оргазму. Тайлер заметил, что реакция на такие движения была мягкой, просто наслаждение. Но он решил попробовать иначе. Погрузив пальцы в глубину девушки и собрав там много влаги, он щедро смазал клитор и половые губы, а потом тремя пальцами стал двигаться сильнее — массируя клитор подушечками всех трёх пальцев, размазывая её смазку влажную, густую и липкую. Он нарочно делал движения более развязанными, более властными, периодически Тайлер оглаживал клитор и вход во влагалище широким мазком языка, щедро добавляя слюну. Пальцы второй руки он вставил внутрь неё, потихоньку трахая её влагалище, скребя кончиками переднюю стенку, продолжая сильно массировать клитор. Тело девушки наконец выгнулось дугой, и Уэнсдей вскрикнула. Её бёдра задрожали, а смазка немного брызнула, заливая его пальцы, и стекая по запястью. Её оргазм был ярким и поглощающим, она кончила всем телом. Судороги прошли от пальцев ног до кончиков волос. Со своего ракурса он заметил, как корни волос чёлки девушки приподнялись. У него самого пошли мурашки от этого яркого зрелища. Но Тайлер не остановился. Он продолжал массировать её обильной смазкой по клитору, и тремя пальцами продолжал терзать её опухшую красную вульву. Она задёргалась снова, вторая волна оргазма накрыла её, и жидкость изнутри её тела хлынула сильнее, пропитывая простыню и кровать под ней. Он чувствовал, как его собственный предэякулят увлажняет ткань брюк, делая их горячими и липкими. Член встал колом и заболел от желания. Но Тайлер знал, что сегодня должны приехать девчонки, поэтому хотел пойти в душ, чтобы остыть, боясь, что не выпустит Уэнсдей до самого их приезда из кровати. Девушка, всё ещё дрожа, предугадывая его намерение, схватила его за руку и дёрнула с силой на себя. Её глаза были полубезумными, зрачки расширенными, губы рвано хватали воздух. — Куда ты? — её голос был очень хриплым от стонов. — Тайлер, пожалуйста, войди в меня. Я так тебя хочу. Тайлер, конечно же, не устоял. Когда Уэнсдей Аддамс просит, разве есть кто-то, кто сможет ей отказать. Он положил её на спину, выпрямил ноги, плотно сжал её бёдра вместе, чтобы вход в неё был узким, он видел это только в кино, но очень хотел попробовать. Затем стянул с себя брюки, и его член — мокрый от предэякулята и блестящий — упёрся в её вход, стиснутый бёдрами. Коленями он сжал её колени, но при этом постарался немного развести таз девушки. Она была такой влажной, что приняла его легко. Тайлер вошёл медленно, легко скользя, чувствуя, как стенки её влагалища тесно сжимают его член. Опухший клитор сильно тёрся об основание его члена. Уэнсдей бесновалась под ним: её тело выгибалось и дёргалось, руками она вцеплялась в простыни, находясь на грани громких стонов. Трение её клитора и трение о переднюю стенку влагалища было в таком положении невероятно сильным. Каждый толчок заставлял половые губы хлюпать, смазка обильно брызгала, пачкая бёдра. И прошло совсем немного времени, как девушка резко и обильно кончила. Жидкость хлынула вокруг его члена и стекла по мошонке на её бёдра. Она была настолько чувствительной, что каждый раз, когда он случайно задевал её клитор, её будто било током, и она вздрагивала всем телом. — Тайлер, — прохрипела с темной улыбкой Уэнсдей, находясь в полубреду. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Я не хочу, чтобы сдерживался Хайд. Хайд внутри него зарычал от восторга: «Ох, куколка, ты только дай нам волю!» Тайлер, подгоняемый им, поднял её ноги к себе на плечи, и они начали трахать её очень грубо и сильно, долбя каждым толчком по шейке её матки. Смазка и жидкости из девушки взлетали брызгами, пачкая их кожу. Уэнсдей больше не сдерживалась, она вскрикивала. Стенки сжимали его член спазмами, и она кончила снова, потеряв сознание. Тайлер зарычали, впиваясь пальцами в её бёдра и оставляя синяки. Они трахали её ещё минуту без остановки, очень сильно, пока наконец они не излились, горячо и обильно заполнив её. Они оба задыхались, но выражение лица Уэнсдей, пришедшей в себя, довольное и безумное, было лучшим, что он сегодня увидит. Тайлер лёг на спину, ощущая головокружение, и чувствуя, как Хайд словно засыпает в нем, насытившись, он разместил на себе девушку, целуя её в висок. Они оба никак не могли отдышаться. Их тела были мокрыми, липкими, пахнущими сексом и потом. Но при этом они оба чувствовали себя невероятно счастливыми.

***

То, что приехали девушки, стало понятно сразу же. Тайлер и Уэнсдей сидели в гостиной, раскладывая карты города, когда послышался визг тормозов, и буквально спустя несколько мгновений хлопнула входная дверь. Энид ворвалась первой: её светлые волосы были стильно окрашены в клубнично-розовый оттенок, на ней зефирно-розовое платье, словно состоящие из тысяч роз, а в руках гигантский чемодан цвета фукси. Она выглядела удивительно на фоне темных цветов дома. Девушка взвизгнула и помчалась обнимать Уэнсдей. Та что-то ответила своим обычным недовольным образом, однако довольно спокойно постояла, принимая радость подруги, а потом осторожно отстранилась, отцепляя от себя руки девушки. К этому времени подошла Бьянка — спокойная, идеальная, с лёгкой улыбкой. С нею под руку была Агнес. Девушка стала гораздо более уверенной в себе, чем помнил её Тайлер. Однако всё такая же небольшая, тихая, с огромными глазами, и она прижимала к себе свою кожаную сумку. Тайлер стоял рядом с Уэнсдей и не мог решить, как себя вести. В конечном итоге он решил просто поздороваться для начала. — Привет, — начал он под пристальный взгляд волчицы. — Ого, — ответила Энид. — Ты живой, здоровый и даже симпатичный. Девушка смотрела на него пристальным взглядом, и Тайлер не знал, чего ожидать от неё: будет ли это осуждение или неприязнь. Но в конечном итоге Бьянка, стоявшая рядом, закатила глаза, и уголки её губ дрогнули. — Мы же это уже обсуждали. Ты его официально простила и решила стать крёстной их детей. Казалось, что Энид переполняет нетерпение. Она взвизгнула и всё-таки на краткий миг обняла Тайлера. — Ладно, мир. Однако если что, именно я тебя убью, и я не шучу. Агнес подошла поближе, посмотрела на него снизу вверх очень долго и внимательно, а потом словно с чем-то согласилась. — О, я знаю, что ты одержим Уэнсдей. Ты такой же, как и я. Я однажды видела, как ты мастурбируешь на её фотографию в костюме кошки с кубка По. Все, включая Тайлера, ошарашено уставились на Агнес. Девушка так невинно выглядела, что он мог бы подумать, что ослышался, или это была какая-то галлюцинация, если бы не тот факт, что когда мать и дядя погибли, такое, действительно, было. Он зашел тогда домой, забрать кое-что. И задержался, разбирая личные вещи, уцелевшие после вандалов. Тогда он забрал личный дневник, где были записаны все интересы Уэнсдей, и фото, которые ему подарила Энид. Его воспаленный мозг ощутил сильное возбуждение, он не смог отказать себе в фантазии, что было бы, если бы Уэнсдей объединилась с ним против Торнхилл. — Я… — Тайлер, отчаянно краснея, даже не мог найти на это слов. — Наверное, ты права. Я одержим ею. Энид покраснела, стараясь не смотреть на него. Уэнсдей, приподняв бровь, разглядывала его. А Бьянка смотрела на Агнес с выражением величайшего терпения на земле. — Агнес, я не думаю, что мы хотели бы это слышать, — сказала она. — Я надеюсь, что за мной ты не следишь. — О нет, — Агнес захлопала длинными ресницами. — За Тайлером было только несколько раз. Однажды, перед тем, как они с дядей закопали Уэнсдей, я видела, как он плачет. Ну, и, конечно, я всегда следила за Уэнсдей. Тайлер был впечатлен упорством девушки, не совсем понимая, как он ее не почувствовал. Ведь в башне Яго и у дерева-черепа он её хорошо ощущал. Парень посмотрел на Уэнсдей. Девушка разглядывала Агнес с удивительным выражением. — Твои навыки и чувство сталкинга вызывают уважение. Ты даже встречаешься с моим братом, это говорит о многом. Агнес залилась краской. — Я люблю Пагсли, — прошептала она. — Ты любишь Пагсли, или то, что он брат Уэнсдей? — спросила Бьянка, окидывая её оценивающим взглядом. Было видно, что взгляды девушек смогли смутить Агнес. — Хорошо, я поняла, что ты хочешь сказать, — решительно сказала она, поднимая взгляд к Тайлеру. — Извини, наверное, ты не хотел, чтобы об этом узнали. Тайлер кивнул, принимая извинения девушки, хотя на самом деле извиняться стоило бы ему. За все что он когда-то им сделал. Энид наконец-то посмотрела на него, казалось она тоже об этом подумала. — Если мы извиняемся, — начал Тайлер. — Я прошу у вас всех прощение. За то что обманывал и предал доверие. За то, что я выбрал не Уэнсдей и свою и вашу сущность. Прости, Энид, что угрожал тебе. Конечно, я никогда бы не посмел причинить тебе вред. Тайлер почувствовал, как его горло сжимается от волнения. Но девушки приняли его извинения. Бьянка кивнула, а Энид ободряюще сжала его плечо, под недовольный взгляд Уэнсдей. В целом их встреча прошла довольно-таки хорошо и неожиданно легко. Они обедали в столовой. И за прошедшие пару часов Энид рассказала все новости, которые только могла. Но их Тайлер и так знал, ведь он следил за девушкой в соцсетях, и в какой-то момент волчица это поняла. — Ты всё знаешь! — заметила она, кидая в него фантиком от конфеты с коньяком. — Ты следил за мной в соцсетях, так вот чей это был аккаунт. Ты следил за Уэнсдей в моих публикациях. Тайлер сильно покраснел, не зная, куда себя деть. Бьянка посмотрела на него, словно он сошел с ума, но перед этим был последним адекватным человеком в комнате, кроме неё. Уэнсдей уже знала об этом, но всё-таки прищурилась, взглянув на него искоса. А вот так, Агнес казалось, разделяла его волнение в этот момент, она посмотрела на него, безумно улыбаясь и показывая ему два больших пальца вверх. — Тебе нужно было подписаться на меня, — только прошептала она. — У меня было больше публикаций о Уэнсдей. — Почему я об этом узнаю только сейчас? — голос Уэнсдей был холоден. Агнес залилась краской, сравнявшись с цветом своих волос, однако сделала вид, что не заметила выражения лица Уэнсдей. Бьянка решила направить беседу в нужное русло. — Почему ты решила, что наш приезд здесь нужен? Что-то хочешь найти, куда-то пробраться? Ты перед тем, как уехала в Эссекс, говорила, что хочешь помочь снять проклятие хайдов и тебе нужны источники ведьм того округа. Но судя по тому, что Тайлер здесь жив и здоров, ты явно сделала всё, что хотела: стала ведьмой и заключила магический контракт? Тогда что ты ищешь здесь? Насколько я знаю, здесь в основном студенческие общины. — Нам нужно проникнуть в одну из них. Все обстоятельства вообще выглядят очень грязными. Здесь пропало два студента: девушка в этом году и парень в прошлом. Я видела в видении, как к этому парню пристаёт профессор в одном из помещений библиотеки. Энид брезгливо сморщилась. Бьянка нахмурилась. Агнес торжественно приосанилась. — За кем я должна следить? — с готовностью спросила она. Уэнсдей явно всё ещё размышляла. Если изначально она планировала отправить Агнес в хранилище искать старые записи о наблюдениях за экстрасенсами и медиумами, то теперь она уже была не уверена. После всех найденных данных о том, сколько студентов пропало, а ещё ко всему прочему она знала всю ту историю, в которую вляпался Тайлер пару лет назад с общиной, в которой он жил. Дело принимало совсем неприятный оборот. Вполне возможно, что эти два потерянных студента находятся у кого-то в таких же условиях, как та девушка, которую она видела в воспоминаниях Тайлера, когда они заключили магический контракт. Тайлер чувствовал, что она о чём-то напряжённо думает, периодически поглядывая на него, и он хотел, чтобы она заострила внимание всё-таки на том преподавателе, который был владельцем виолончели до Уэнсдей. — Может, нам всё-таки стоит обратить внимание на этого Азазелло? — спросил он. — Я не уверена, что видела именно его, — задумчиво протянула девушка. Тайлер чувствовал комок в горле и неприятное жжение где-то в районе желудка, когда он вспоминал Азазелло. На него накатывали какие-то неприятные воспоминания, которые он давным-давно хотел забыть. Возможно, даже забыл — потому что каждый раз, когда он обращался по поводу них к Хайду, тот нетерпеливо отмахивался от него, словно кошка хвостом. И он чувствовал, что лучше не злить Хайда в этот момент. В любом случае всё это было довольно сложно для Тайлера, и всё-таки он надеялся, что девушка прислушается к нему и обратит внимание на того преподавателя. — Уэнсдей, мне он показался… не просто неприятным. Мне он показался по нехорошему озабоченным, — Тайлер скривил лицо, было ощущение, что он съел невероятно кислый лимон. — Что за дела? — спросила Бьянка. — Может, я просто спрошу сама этого Азазелло? — Опасно, — терпеливо ответила Уэнсдей. — Если он в этом замешан, то у него скорее всего будут всевозможные талисманы от влияния не только сирены, но и всех остальных изгоев, которые могут влиять каким-либо образом на разум. Уэнсдей глубоко задумалась и пригласила девушек в гостиную, где лежали все планы города и документы, которые они собрали к этому времени. Пока она вводила их в курс дела, Тайлер пошёл на кухню, чтобы приготовить для всех кофе. Всё это дело пахло неприятно, и чувство, которое вызывал в нём старый профессор, ощущалось очень знакомым, отзываясь тем, что он мечтал забыть. Обычно Тайлер пил капучино, но в этот момент он решил, что только горький квад способен устранить лимонный привкус омерзения на его языке.