Глава 12.

Тайлер стоял у плиты в кухне, тяжело опершись на столешницу руками. Он чувствовал слабость в ногах и горький апельсиновый привкус на языке. То, что всплыло в их разговоре с девушками, навеяло какие-то давно забытые чувства. Болезненность их закружила ему голову. Он не совсем до конца понимал, что же такое от него скрывал Хайд, но всё-таки чувствовал, что разгадка очень близка. В целом, он старался об этом думать реже. В конце концов, Хайд и нужен был для того, чтобы защитить его. Тяжело вздохнув и запрокинув голову, пока варился кофе, Тайлер глядел на потолок кухни. Он был красивый, очень-очень высоким. Арочные своды были настолько тёмными, что не было понятно, есть ли там что-то или это просто старое дерево с узорами. Антикварные шкафы, большие окна, старинный разделочный стол, кухонная утварь висела над столом на красивых чугунных креплениях. Ему стало интересно попробовать здесь приготовить что-нибудь. Здесь стояла современная плита и духовка, поэтому он был уверен, что никаких неожиданностей не будет. Даже гигантский зверь в виде кофемашины был очень похож на ту, на которой он работал в «Флюгере». Уэнсдей сегодня ещё не пила крепкий кофе, поэтому он решил сделать для неё квад, капучино с карамелью, который очень любила Бьянка, сладкий латте для Энид, как он помнил, а в кофе Агнес он решил добавить вишнёвый сироп, потому что девушка пахла вишнями. Возможно, это был крем для тела. Поднос в руках сейчас казался тяжёлым, но он был уверен, что это просто мысли в его голове. Крутились неприятные фрагменты их встречи с Азазелло, как обрывки старого фильма. Эти фрагменты словно пытались закрыть от него что-то. Девушки в гостиной расположились у высокого рабочего стола возле стеллажа аркой украшавшего окно. Уэнсдей раскидала там несколько карт города, что принес Вещь. — Вот, дамы, — сказал Тайлер, пытаясь улыбкой немного разрядить атмосферу. — Надеюсь, ваш вкус не изменился. Бьянка, тебе капучино — такое же идеальное, как ты. Энид, я положил немного маршмеллоу в твой латте. Агнес, от тебя пахнет вишнями, поэтому я подумал, что тебе будет приятно пить кофе с вишнёвым сиропом. Решил — вдруг подойдёт. Уэнсдей посмотрела на него очень внимательно, склонив голову набок. Казалось, её что-то напрягло. Но Агнес обрадовалась своему кофе. — О, вот спасибо! — пискнула она. — Я очень люблю вишню! Тайлер усмехнулся, расставляя чашки на столе. Агнес покраснела, но улыбнулась шире, а Энид захихикала. — Тайлер, неужели ты флиртуешь? — подмигнула девушка. — Ладно, Агнес, не забывай — он же хайд, манипулятор от природы. Уэнсдей была недовольна её словами, она скривила губы и приподняла бровь, разглядывая Энид, словно желая снять с неё лишнюю кожу. Девушка перевела взгляд с Энид на Агнес. Её губы чуть дрогнули в злобной насмешке, однако она явно уже пришла в себя. — В ковене Эссекса, — начала она ровным тоном, игнорируя всех. — Есть записи о том, что хайды начали заключать контракты с ведьмами около двухсот лет назад. До этого были фелиниды и оборотни. Они считались идеальными партнёрами: сильные и хитрые, с магией, которая помогала усиливать их адаптацию и принятие. Но откуда появились — не написано. Просто однажды они пришли и продолжили заключать контракты с ведьмами. — Фелиниды? — отпивая кофе и довольно морщась, спросила Бьянка, опираясь на стол и подпирая голову изящной рукой. — Насколько я знаю, они перестали существовать несколько сотен лет назад. Они были трикстерами, верно? Уэнсдей довольно кивнула, Тайлер знал, что она всегда испытывала к ней симпатию, и за последние годы, они явно стали настоящими подругами. — Джекиллы, так же как и кошки-оборотни, легко адаптируется к обществу вокруг, манипулирует и подстраивается под каждого, словно у него тысяча масок. И это говорит нам о том, что хайд, даже будучи на привязи, даже будучи с хозяином, абсолютно неуправляем. — О да, я заметила, — фыркнула Энид, скрещивая руки на груди. — Это то, что произошло, Уэнсдей. Тайлер адаптировался под тебя столько раз. Тайлер, да ты прямо котёнок с волчьими клыками. Тайлер ощутил, как тело Уэнсдей рядом с ним на диване напряглось. Казалось, что это не первый разговор о его манипуляциях. Он аккуратно приобнял девушку за талию, и это не укрылось от внимательного взгляда Энид. Она поспешила отвести глаза, но всё-таки было заметно, что та часть её души, которая любила романтику, была рада за него и подругу. — Ладно, раз вы приехали, — серьёзно начала Уэнсдей. — Значит, как обычно, решили помочь. Я думаю, что Агнес, ты вместе с Тайлером будешь следить за Азазелло. Он тебя очень напрягает, верно, Тайлер? Так что разберёшься. Тайлер резко покачал головой в отрицании. Ему было противна сама мысль о том, чтобы следить за этим профессором, что уж говорить — позволить наблюдать за ним юной девушке. — Нет, ни за что. Если он больной извращенец, как я и думаю, то я не позволю Агнес ввязываться. Она слишком юная. Я сам. Агнес благодарно кивнула, однако было видно, что она не против пошпионить за кем-то, у кого так много грязных тайн. Это явно было для неё не в новинку. Но всё-таки после всего того, что Тайлер увидел на службе в общине, он не хотел допустить даже возможность того, что такая юная и невинная девушка может оказаться в опасности. И Уэнсдей, казалось, его в этом поддержала. Она внимательно посмотрела на него, словно соглашаясь и делая какие-то свои выводы по этому поводу, и кивнула. — Хорошо. Тогда я буду с Тайлером. Сегодня, кажется, у старика какая-то вечеринка на кампусе медфака. Бьянка и Агнес — у вас архив библиотеки, а ты, Энид, в подземелья с Вещью пойдёшь.

***

Вечер опустился на Эшкомб плавно и мягко, как бархатный плащ на обнажённые плечи. Окутал город теплом и показал небо, усыпанное звёздами. Здесь освещение было не такое яркое на улицах, как в крупных городах, и поэтому множество звёзд было видно то тут, то там, на чистом летнем небе. Тайлер выбрал что-то привычное для самого себя — они должны были слиться с толпой. Это не того же плана вечеринка, что была в прошлый раз, поэтому их кэжуал-образы должны были позволить им раствориться среди студентов. Его чёрная рубашка и брюки казались теперь ему обычной униформой, члена семьи Аддамс. Однако когда они спускались, Тайлер успел обратить внимание на одобрительный взгляд Бьянки. Уэнсдей же выглядела идеально. Подруги явно постарались: несколько изящных полураспущенных кос, заплетённых в одну, спускались ниже талии, лёгкий макияж с акцентом на губы, изящное кружевное платье с вырезом на животе и длинными рукавами, облегающее её тело как перчатка. Она выглядела восхитительно в этих туфлях на высокой платформе, и каждый её шаг словно пленял его, заставляя его сердце восторженно сжиматься, а член каменеть от желания ощутить каблуки её туфлей на своих ягодицах. Он не мог оторвать взгляда, завороженно наблюдая за её выверенными движениями. И, конечно, не только Тайлер засмотрелся на неё, здесь она не осталась незамеченной. К ним подходили студенты, спрашивая, переведённые они ученики или первокурсники, и были удивлены, что они являются абитуриентами. Однако все с симпатией относились к девушке и с любопытством рассматривали его. Тайлер знал, какое впечатление производит на людей, особенно сейчас, когда связь с Уэнсдей в качестве магического спутника позволила ему жить дальше, да еще и не в качестве раба, а иметь возможность быть здоровым. Он знал, что был хорош собой и всячески пытался это показать окружающим, улыбался, когда этого ждали, смеялся над шутками, когда этого хотели, и вновь ощущал на себе заворожённый взгляд Уэнсдей. Ему было приятно, что она так воспринимает его, и внимательно наблюдает за ним. Возможно, это пришло к ней с принятием её чувств к нему, и это заставило его немного гордиться собой. Он действительно смог провести её. Однако он смог её провести просто потому, что сам был по уши в неё влюблён, и его очевидная такая сильная симпатия и влюблённость просто немного отвлекли внимание и настороженность Уэнсдей. Азазелло стоял у барной стойки — высокий, худощавый и седой, в костюме с иголочки. Он заметил их сразу. Наблюдал ними через весь зал, как к ним подходят люди. Особенно, Тайлер обратил внимание на то, как мужчина внимательно разглядывает симпатию, обращённую на него, и это заставило Тайлера стиснуть зубы покрепче. Ему нужно будет это вытерпеть ради неё, Уэнсдей, и изгоев, которые могут быть здесь спрятаны, убиты, или, по крайней мере, похищены. — Ах, юные молодожёны! — патетично воскликнул профессор, когда они подошли ближе. — Тайлер, так рад вас видеть. Уэнсдей, вы восхитительны, как чёрный бриллиант. Уэнсдей холодно кивнула, мягко оплетая ладонями предплечье мужа. Её заинтриговала реакция Тайлера на профессора. Да и ведение, которое она успела почувствовать, передало ей отвращение молодого человека в том процессе, поэтому ей было интересно разоблачить этого старикашку, если у них будет такая возможность. Но наблюдать, как Тайлер терпит шутки на грани, было весьма неприятно. — Мой мальчик, ты выглядишь так, будто готов к разного рода экспериментам. Вы такая интересная пара — просто идеал для исследования страсти, — сально улыбался профессор, создавая контраст того, как приятно и утонченно он выглядел с тем, как омерзительно себя вел и шутил со второй встречи. — Профессор, — решил закончить излияния мужчины Тайлер, когда Уэнсдей отошла ответить на звонок Бьянки. — Понимаете, я, конечно, бы хотел учиться. Но скорее всего, только моя жена останется здесь. Видите ли, меня приняли в семью, я взял и фамилию, и мне не хотелось бы брать ещё и их деньги. Моё желание — заработать самостоятельно и ещё умудриться обеспечить нашу семью. На данный момент мы рассматриваем лишь поступление Уэнсдей. Тайлеру было привычно надевать на себя этот вид побитой собаки, и он знал, что большинство гостей в этом зале и студентов этого города проникнутся к нему симпатией, услышав подобное заявление, да ещё и с таким трепетом высказанное. Однако выражение лица Азазелло заставило его напрячься, живот скрутило от неприязни. Мужчина наклонился к нему ближе, и его дыхание пахнуло едким запахом алкоголя. Кажется, он перепил вермута и явно подлил себе абсента. Что за гремучая смесь? — О, мой милый, как насчёт гранта? Вы знаете, у нас есть специальные программы в медфакультете для таких молодых и сильных, как вы. — Мужчина приблизился, положив ладонь на крепкое плечо Тайлера, у него оказались длинные, но удивительно чистые ногти. — Это потребует некоторых услуг, но ничего сверхъестественного. По крайней мере, ничего, что вы бы не могли сделать. Тайлеру стало не по себе. Кожа на спине покрылась мурашками, но он продолжал держать лицо, и он знал, что у него великолепно это получается. Он хотел, чтобы старик убрал с него ладонь, однако тот, словно начал ощупывать крепость его мышц, жарко наблюдая за своими блестящими ногтями. «Давай ему всекем?» — предложил хайд, но тут же напряжённо умолк. — О нет, спасибо. Вы знаете, мы с женой предпочитаем более традиционные методы, — нашелся Тайлер, изумительно играя, даже не напрягая плечо, хотя хотелось скинуть его ладонь до скрежета зубов. И его жена вернулась как раз вовремя. Уэнсдей чувствовала напряжение между ним и старикашкой, и её взгляд пронизывал того насквозь. Тайлер ощутил себя удивительно защищённым — как будто в её присутствии ему ничего не грозило. — Всё в порядке? — ровно спросила девушка, остановив взгляд внимательных черных глаз на ладони профессора, задержавшись на длине его ногтей. Азазел отступил, улыбаясь. — О, конечно, моя дорогая. Ваш муж лишь заверил меня, что вы придерживаетесь традиционных взглядов в своей семье. А вы считаете так же? — Как бы я ни была современна, независима и любила свою свободу, он прав. Мы с мужем страстно влюблены друг в друга. Он принадлежит мне, а я принадлежу ему. Выражение лица девушки было удивительно холодным. Ее мягкая ладонь опустилась на то место, где только что была рука старика. Она не оставляла профессору ни шанса. И казалось, ещё немного, и она выйдет защищать мужа на шпагах. Тайлер снова ощутил себя в безопасности. Это было приятно. Ему стало интересно снова встретиться со всей семьёй Уэнсдей.

***

Они прибыли домой ближе к полуночи. — Ты видела его ногти? — открывая дверь перед любимой, вспомнил Тайлер, вздрогнув всем телом от омерзения. — Мне кажется, что все мужчины, что носят такие ногти, настоящие маньяки. Уэнсдей хмыкнула. — Это забавно, но отчасти ты прав, — она позволила ему ощутить свое участие, ласково обхватив мозолистыми пальцами его крепкое не лишенное изящества запястье. — Ведь его ногти отвратительно чистые. Девушки уже их ждали. Они выглядели по-домашнему, готовые ко сну, в фирменных черных шелковых халатах Аддамсов, и с явно своими пестрыми пижамами под ними. Энид о чём-то нервно общалась с Вещью. Бьянка и Агнес встретили их с тревогой в глазах, они рассказали, что пробрались в архивы — это были тёмные провалы в стенах в глубинах архивов библиотеки. Они нашли странные данные по обследованиям на разных стадиях разработки наркотиков для активации дара у медиумов. Бьянка нафотографировала все эти данные на телефон в большом количестве — настолько, что у неё заполнился все облако. Девушка оперативно перекидывала всё на MacBook, и было видно, насколько эта информация не оставила её равнодушной. — То, что мы нашли, — начала Бьянка, ощущая и демонстрируя отвращение. — Это настоящая мерзость. — Словно эксперименты над животными, — прошептала, бледнея, Агнес. — То, в какие условия они их ставили — просто отвратительно. Они экспериментировали с плодами беременных женщин-медиумов, скрещивая их с разными видами изгоев и накачивая их наркотиками на разных стадиях беременности. Тайлера замутило. Он вспомнил Отряд 731 — исследования в области биологического оружия — и был уверен, что там участвовали не только нормисы, но и изгои проводили исследования на изгоях. Вот и сейчас Тайлер был уверен в абсолютной правдивости всех этих отчётов. То, что он видел в общине, видимо, имело истоки откуда-то отсюда. Неужели весь Броуновский университет занимался этим или только та часть, которая находилась в Эшкомбе? Тайлер знал, что полностью прочтёт это позже, не хочет, но нужно. Он ждал, что скажет Уэнсдей. Она была очень задумчива и молчалива, нажимая на клавиши компьютера, листая фотографии. Остановившись ненадолго, она посмотрела внимательным взглядом на Вещь и Энид. Последняя рассказала о лабиринте туннелей под городом и большом количестве комнат и лабораторий под кампусом. Там было тихо, сухо, без плесени и явно очень ухоженно. Довольно чистые полы без признаков заброшенности и пыли. Были даже странные комнаты, словно БДСМ-студии. Однако всё было очень чисто: ни следов шприцов, мусора, кровавых разводов или чего-либо такого в стиле фильмов ужасов. Но то, что девушка учуяла, так это большое количество разных запахов изгоев и не только медиумов. Ей пришлось тщательно обнюхать стыки плит на полу, и она нашла то, что очень часто находят судмедэксперты — следы крови десятков изгоев разного типа. К счастью, Вещь помог отвлечь не вовремя пришедшую охрану, Энид смогла сбежать. Судя по всему, среди них не было изгоев с чувствительным носом, раз никто не пошёл по её следам. — Мне кажется, там пытали парий, — прошептала Энид. Её глаза были влажными, а кожа на лице бледная как мел. — Это ужасно. Находиться там было ужасно. Мне кажется, то, что здесь происходит, мы не сможем никому об этом рассказать. Что нам вообще с этим делать? Уэнсдей внимательно и бесстрастно рассматривала подругу, а потом перевела взгляд на Тайлера, вскидывая бровь, словно давая ему слово. — Мы встречали таких изгоев в общине. То место, куда я попал вместе с мисс Капри. Там мы занимались тем, что освобождали изгоев из рабства, и я представить себе не мог, что так много людей находятся в том же положении, что и я, — горечь прожитого дня скопилась у Тайлера на языке, и он не знал, что с ней сейчас делать. Его мутило от всех новостей, и на секунду он подумал о том, знает ли Азазелло о природе его Хайда. Быть может, он нацелился на то, чтобы убить Уэнсдей — предполагаемую хозяйку Хайда. «Это невозможно, нельзя за две встречи вычислить наш тип изгоя — утешил его Хайд. — Конечно, только если не знаешь куда смотреть.» Тайлер почувствовал, как ладонь Уэнсдей юркнула ему на талию, ласково и нежно поглаживая. Казалось, что она его утешает. И судя по реакции девушек, они этого не заметили. Хотя если бы и заметили, он был уверен, что Уэнсдей бы это не смутило. Хотя возможно, они не были бы удивлены. — Нам нужно будет связаться с Айседорой и главой общины. Там есть те, кто этим занимаются. Есть знакомства и изгои из этой общины, что работают в ФБР. Эти слова явно утешили бледных и расстроенных девушек, но Уэнсдей явно не была расслаблена ими. Она завершила их разговор, решив, что нужно подумать о том, что с этим сделать, и сославшись на то, что нужно связаться с Капри наверху. Они выпили немного вина. Девушки, взяли себе пару бутылок наверх, желая развлечь себя и отвлечь от того, что увидели в этом городе, возможно, немного забыть о том, что им ещё предстояло выяснить. Тайлер и Уэнсдей поднялись в комнату, но оказалось, что их кровать была всё ещё разобрана после утреннего инцидента. Ему было приятно наблюдать за тем, как румянец снова залил щёки девушки. Это было неожиданно каждый раз — как в первый, потрясающе очаровательно на её лице. — Восхитительно, я снова сделала это, — смущённо пробормотала Уэнсдей. Тайлер рассмеялся, подхватывая девушку на руки. Уэнсдей возмущённо посмотрела на него, а потом отвела взгляд, разглядывая тёмные разводы на виолончели. — Эй, куколка, это не моча, это феерично волшебная жидкость… светящийся эякулят, как у феи, — проскандировал Хайд, выступив на первый план. Уэнсдей закатила глаза, скривив губы в отвращении. Ей было немного не по себе, но она прекрасно понимала, что смущаться вовсе не стоит, потому что это было естественная жидкость, как и абсолютно естественный процесс между ними. Однако её снедало то, что это могло быть воспринято как слабость в её мышцах, но в конечном итоге это бывало у абсолютно здоровых людей, а кроме того, она была не опытна в сексуальном плане, и не умела должным образом сдержаться. И, честно говоря, видения о занятиях сексом с Тайлером у неё было несколько, но в них она не разу не писала на кровать от интенсивности его страсти. — Давай в соседнюю, — понес её в другую комнату Тайлер. — Сегодня всё равно твои подруги в другом крыле — нас не услышат, если только не будут бродить, как привидения. Комната, в которой он принимал душ, была поменьше, но похожа на спальню Уэнсдей планировкой, а также наличием изящной черной мебели, большая кровать, роскошное зеркало, красивая ванна с душем, роскошный антикварный шкаф, как если бы вход в Нарнию был из дуба. Довольно аскетичная комната, но им для сегодняшних нужд — в самый раз. Они помыли друг друга так же бережно, как в первый раз, и, ощущая её нежные прикосновения на своём теле, Тайлер всё-таки признался ей: — После встречи с Азазелло хочется боли. Ты позволишь мне сделать это? — он заглянул ей в глаза, и увидел отголосок его боли. Она переживала за его истязание самого себя. — Я хочу заглушить её в себе, но я боюсь за тебя. Его руки устало опустились, он старался не выпустить когти наружу. Приятный прохладный воздух перестал обдувать его. Уэнсдей выключила фен. — Что он тебе сказал, пока меня не было? — спросила девушка, мягко поглаживая его влажные мягкие щёки. — Предложил грант за услуги. Уэнсдей нахмурилась. Он чувствовал её яркую, сильную злость — даже не злость, ярость всепоглощающую, удушающую. Она явно сейчас была на грани того, чтобы пойти к старому извращенцу и вызвать его на бой. Тайлер ощутил себя в безопасности и подумал о том, как много вещей могло бы никогда не случиться, если бы он почувствовал это чуть раньше. Единым порывом Тайлер подхватил её мягко и нежно, обнимая и прижимая к себе. Его губы скользили по её телу туда, куда доставали. Он вынес её в комнату, опустив на кровать, с намерением раствориться в её теле, как делал прежде. Уэнсдей, казалось, полностью его поняла и позволила своему телу слушать и подчиняться. Его губы и язык кружили над каждым миллиметром её кожи, снова погружая её в это страстное сумрачное марево. Девушка извивалась и стонала под его пальцами. Её тело и нервы дрожали, как струны виолончели. Язык Тайлера глубоко погружался в её влагалище, вторя широким мазком к клитору. Движения были размашистыми, и он решил добавить пальцы, пытаясь проникнуть в неё глубже и с наслаждением слушая влажные звуки, как какую-то великую музыку этого мира. Пальцы глубоко и резко погружались в неё, хлёстко ударяя костяшками по чувствительной коже. Он почувствовал момент, когда она начала погружаться в экстаз, и Тайлер горячо и жадно втянул её клитор глубоко в рот, погружая три пальца в её лоно, мысленно пленяясь и падая на колени от осознания того, насколько она мягкая и принимающая была сейчас. Оргазм Уэнсдей не успел стихнуть, как он перевернул её на четвереньки, аккуратно расставляя её колени на мягкой кровати. Теплый свет из бра на стене ласково очерчивал изгибы хрупкого нежного тела. Восхитительные волосы бесконечной волной свесились на подушку, а красивые налитые ягодицы манили его погрузиться в неё так глубоко, как только он мог. Тайлер вошёл медленно и очень глубоко — длинным, сильным, как прилив и отлив океана, толчком. Его руки на изгибах её бёдер были словно якорь, и он наслаждался тем, как её спина прогибалась дугой, а стоны восхитительным эхом отражались от стен, переплетаясь в его ушах настолько, что он переставал понимать, где был её стон, а где — его. Уэнсдей подалась бёдрами назад, сильно отталкиваясь руками, и Тайлер понял её желание в этот момент, он подтянул её к себе за грудь предплечьем, продолжая вбиваться в её сильное, но хрупкое тело. Они занимались любовью. Любовь сквозила в каждом движении их тел, такая же мучительная, какая была у них всегда. Каждый толчок его бёдер, толчок её бёдер — символизировали глубокое и ревностное принятие друг друга. Такое единение между ними. Неужели оно было с первой встречи? Со второй? Тайлер был глубоко, с наслаждением и глубоким откликом в своем разуме, он чувствовал, как крупная головка его члена словно втирается в гладкую шейку её матки, и каждое это движение отзывается скулящим, вибрирующим стоном на губах и в груди Уэнсдей. Кажется, он начинал мучить её. Однако он не хотел это заканчивать. Он хотел находиться в ней так вечно, и девушка это разделяла. Но в конечном итоге и Уэнсдей не выдержала этой медленно и глубокой пытки. — Тайлер, пожалуйста, я больше не могу, — её голос был сладок, хрип и нежен, и отдался мурашками по его спине, перейдя на шею и подняв корни его волос на голове. Слышать бы этот зов вечно. — Ещё? — прорычал они, и их голос скатился в самый низ баритона, вибрируя в его собственном теле, в его хайде, и отдаваясь где-то в её животе. — Да, — вскрикнула Уэнсдей, сжимая крепко кулаки. Он был счастлив продолжить и, мягко опустив её руки на кровать, Тайлер раздвинул её колени так сильно, насколько она это позволила, почти прислонив её лобок к кровати. Однако оставив себе место для своей ладони на её клиторе. Он обхватил её за плечи предплечьем, жадно и сильно натягивая её на себя, тремя пальцами щедро оглаживая её распухший и очень мягкий, гладкий клитор. Казалось, что Уэнсдей перестала окончательно стесняться своих стонов и щедро одаривала его ими. Наконец он ощутил внутри этот голод, требующий немедленного удовлетворения, и силой начал ударять внутри неё, трахая и растягивая её для себя, ощущая сопротивление её мягкого нежного влагалища. — Тайлер, пожалуйста, — взмолилась Уэнсдей. И громко застонала в оргазме, сильно сжав его отёкший от желания член, заставив его кончить в ту же минуту. Ему казалось, что его оргазм был долгим. Экстаз словно разбился в его теле, осыпав осколками, и расслабляя, и заставляя трепетать каждую его мышцу. Решившись, он смог покинуть её, и снова не смог оторвать взгляда от того, как его семя стекает из её тела. Её вульва была влажной и блестящей, красной и припухшей от трения, и немного приоткрытой, и он снова поразился, насколько Уэнсдей была сексуальна для него. Самая красивая женщина в мире. Он бережно обтёр её влажным полотенцем, помогая расслабить ноги и свести их вместе. Девушка была слаба, и это немного позабавило Тайлера. Уэнсдей укоризненно посмотрела на него, однако промолчала и обняла его, вернувшегося к ней из ванной. Они лежали, сжимая в объятиях друг друга, наслаждаясь гладкостью и теплом их тел. Тайлер не заметил, как начал засыпать, и тревога прошедшего вечера была убаюкана ощущением любимой девушки рядом.