IV

Фрейя сидела в тени большой беседки в окружении служанок, порхающих вокруг неё, как бабочки вокруг цветка. Звон женских голосов и смеха перемежался с птичьими трелями, создавая атмосферу полной идиллии. Королева отдыхала после конной прогулки, к которым она привыкла ещё у себя на родине, в Амидансе, и теперь не могла без них обходиться. Служанки легкомысленно щебетали, стараясь её развлекать сплетнями или предлагая одно развлечение за другим, объясняли местные обычаи, описывали наряды главных модниц при дворе, — словом, всячески пытались угодить своей госпоже, чтобы та не соскучилась, но и сами наслаждались тем, что могут дать какой-то совет королеве, который ей, глядишь, даже поможет, и та, кто его дала, будет у неё на хорошем счету. Фрейя наслаждалась вниманием, ей оказываемым, и радовалась, что на новом месте её приняли хорошо. Это воодушевляло её и умаляло страх перед новой ролью, которой она, конечно, побаивалась, хоть внешне и храбрилась. И она много думала о том, какой она будет королевой. Ей хотелось быть не просто инкубатором, штампующим наследников, не просто тенью короля, но — его опорой. Она по натуре была деятельной, что осуждалось в женщине, но Фрейя не могла быть лишь рабыней своего мужа, кем бы он ни был. Будучи принцессой Амиданской, она насиделась взаперти под надзором мужчин, начиталась книг, намечталась о прекрасном принце, и ей больше не хотелось тратить время на праздность и тешить себя иллюзиями. Она с готовностью вступила в этот брак, хоть муж и был почти в три раза старше неё. Прежде всего Фрейя видела в этом возможность вырваться из клетки и отвоевать себе сколько-нибудь заметное место в этом мужском мире. Какой ещё женщине это под силу, если не королеве? И Готанд, тот Готанд, каким она узнала его за эту свадебную неделю, казался ей очень подходящим мужем. Нет, конечно, она не любила его и не рассчитывала полюбить, она не была столь глупа, чтобы рассчитывать на любовь в таком браке, но он не казался ей таким авторитарным, каким он представлялся ей перед свадьбой, когда ей его описывали, как вчерашнего военного, чьё слово солдаты поставили выше слова короля и развернулись на собственную столицу. Теперь наоборот его прошлое казалось ей плюсом: военный судит по заслугам, а не по статусу, а значит, он будет к ней прислушиваться, если она сможет доказать ему, что она не пустышка. — Госпожа, вы слушаете? — Вопрос кудрявой рыжей служанки вывел Фрейю из раздумий. — Да-да, Люция, я слушаю, продолжай, — как можно более дружелюбно ответила Фрейя, улыбнувшись, как бы извиняясь за свою невнимательность. — Я Элайза, моя госпожа, — смущённо засмеялась кудрявая. — Люция — это моя сестра. — Да, госпожа, Люция — это я, — подхватила такая же рыжая и кудрявая девица, сидевшая на скамейке чуть поодаль от королевы. — Но не переживайте, нас все путают, вы привыкнете. — Если, конечно, не прогоните их, когда от рыжего зарябит в глазах, — засмеялась маленькая брюнетка, обмахивающая королеву веером. Элайза игриво показала ей язык, а Фрейя поспешила извиниться: — Прости, Элайза. Конечно, я привыкну. О чём ты говорила? — Ничего особенного, госпожа. Я лишь спрашивала, не хотите ли вы себе коллекцию шалей, которые сейчас входят в моду? У герцогини Аврелии такие красивые шали, вы бы это видели! — Да о каких коллекциях можно говорить, если мой гардероб беднее, чем у каждой из вас, — весело отвечала Фрейя. — Я с собой почти ничего не привезла, а где у вас тут можно достать шали, я даже представления не имею. Как ты сказала? Герцогиня Аврелия? Надо будет её попросить достать для меня парочку… — О, госпожа, не стоит доверять другой женщине свой гардероб: она не позволит вам быть красивей себя, даже если вы королева, — эти слова были произнесены нежданным мужским голосом, донёсшимся из тени изгороди позади беседки, в которой отдыхали Фрейя и её служанки. Весь цветник девушек в мгновение обернулся на него — кто-то из дам даже вздрогнул от неожиданности. К беседке подошёл герцог Динтар Галлахан. — Прошу прощения за беспокойство, — предельно учтиво сказал он девушкам и поклонился, прислонив правую ладонь к груди. Служанки разом сделали реверанс и поспешили удалиться, чтобы не мешать разговору господ. — Очень невежливо с вашей стороны, сэр Динтар, так беспардонно встревать в женский разговор, — назидательным тоном проговорила королева, но чуть улыбаясь при этом, чтобы дать понять, что она не в обиде. — Я — лишь безвольный мотылёк, неосознанно летящий на ослепительный свет вашей красоты, моя королева, — с такой же мягкой улыбкой отвечал Динтар. — Едва завидев вас, я забываю обо всём, даже о манерах. Молодая королева была весьма польщена таким обращением красивого и статного мужчины. — Вы что же, флиртуете с королевой? — Посмеялась Фрейя. — В таком случае не сносить мне головы! Как и каждому мужчине, который имел счастье вас видеть, госпожа. — Что ж, достаточно, — уже начиная смущаться, отвечала королева, и продолжила, жестом приглашая герцога сесть на скамью напротив себя: «Очевидно, равных вам в лести не сыскать ни в одном из королевств. Лучше скажите, что вы имели предложить по поводу моего гардероба». Довольный эффективностью своей лести, Динтар элегантно присел на скамью, приподняв полы своего камзола, и заговорил более деловым тоном: — Трудно найти вещи, достойные вашей красоты, но если вы хотите шаль, то я знаю, где достать самую лучшую. Понимаю, что королеве не пристало ждать, но тиндарильский шёлк не достать в наших краях… Динтар сделал паузу, чтобы усилить эффект сказанных им слов, и это подействовало: королева удивлённо приподняла брови, так что чуть сморщился её всегда гладкий белоснежный лоб, полуукрытый прядью чёрных волос. — Тиндарильский шёлк? Я видела только два крохотных платка из него у своей матушки. Неужели можно достать целую шаль? — Для королевы Инедара нет ничего невозможного, — улыбнулся Динтар самой обольстительной улыбкой, что была в его в арсенале. — У меня есть хороший друг в Тиндариле…шейх Анзур. Думаю, я могу рассчитывать на его щедрость. Фрейя удивилась ещё сильнее, чем до этого, но на сей раз сдержалась и не выказала эмоций: негоже королеве без конца корчить гримасы. Но Динтар и без того понимал, как верно действуют его слова на разум хоть и крайне знатной, но всё же очень юной девушки. Ведь шейх Анзур, правитель Тиндарильской Империи, владыка Пурпурного моря, как его называли, считался самым могущественным человеком в ойкумене. Каждый король мечтал о союзе с ним, но чаще оказывался завоёванным. Не мечтал об этом только Готанд, которому сама мысль о таком союзе представлялась кощунственной. Он видел в тиндарильцах тех же варваров, с которыми когда-то воевал, но лишь более многочисленных и организованных. И угрозы он в них не видел, так как между Инедаром и Тиндарильской Империей были тысячи лиг и горная заснеженная гряда. — А я полагала, что могу рассчитывать на тиндарильский шёлк, только если мой упрямый муж заключит с шейхом союз. — На это рассчитывать бессмысленно, — нахмурившись, ответил Динтар. — Я давно предлагаю королю самые разные варианты сближения с Востоком, но он не рассматривает их всерьёз. Вот буквально сегодня… — Начал он было объяснять детали сегодняшней встречи совета, как вдруг опомнился. — Впрочем, чего это я. Пришёл без приглашения, разогнал ваше милое общество и ещё чуть было не начал утомлять политикой. Простите, госпожа… Но королева прервала его, мягким жестом показывая, что не желает слушает извинений. — Вы ни в чём не виноваты, герцог, мне мужское общество даже больше по душе. Вы, конечно, сами гостили у шейха Анзура? Я бы хотела послушать об этом. И Динтар расплылся в самодовольной улыбке и стал дурить голову юной королеве небылицами, которые где-то когда-то слышал, не забывая лишний раз обещать шаль из тиндарильского шёлка.