VI

Когда Фрейя увидела в вечернем саду обозлённого Готанда, пришедшего в тот момент, когда Динтар осыпал её комплиментами, она решила, что король сгорает от ревности. Только тогда она вдруг осознала, что упивается обществом более молодого и галантного герцога, так как муж довольно быстро стал к ней весьма холоден. Какое-то женское самолюбие и гордость будто заставляли её встречаться с Динтаром, топившем её в лести и многочисленных историях о таких вещах, о которых никогда не расскажет ни одна служанка. Фрейя нуждалась в таком обществе, нуждалась во внимании мужчины, потому что чувствовала себя ущемлённой и неопытной с королём, который был ощутимо старше неё. И только теперь она это про себя поняла — только когда увидела в тот момент Готанда. Но к её удивлению в последующие дни король ни слова не сказал ей о своей ревности, ни разу не выказал недовольства, напротив, он был более учтив и обходителен с ней, но как-то это казалось неестественно, холодно. А в спальне он теперь и вовсе не удостаивал её даже поцелуем по своей инициативе — только когда она сама прижималась к нему и касалась губами его губ. Она боялась говорить с ним об этом, предпочитая по-прежнему выпытывать какие-то крупицы сведений от слуг и друзей короля — и все её эти расследования так или иначе приводили её к Динтару Галлахану, который был и самым разговорчивым, и самым как будто знающим короля, хотя они явно не были близкими друзьями. Но как раз поэтому он и знал о короле много — чтобы всегда оставаться на главных ролях и не быть обойдённым каким-нибудь глупым родственничком Готанда, которого пристроили только из-за кровной связи. И по этой же причине он ничего о короле не утаивал, как делали многие близкие Готанда, тем более что в королеве Динтар стремился найти союзника и лишний рычаг давления на короля. Фрейя же находила в нём ко всему прочему и банальную отдушину, потому что остальные словно чувствовали некую холодность Готанда к Фрейе, хоть публично эта холодность никак не проявлялась, и держались от королевы как будто на некоторой дистанции. Динтару же было всё равно, он вообще был совершенно особенный, при дворе казался белой вороной, но со знаком плюс. Казалось, что он знает больше других, и ведёт дела лучше других, и одевается лучше всех. И даже Готанду казалось, что Динтар, как более опытный политик, знает больше него, вчерашнего полководца, но не спешил пользоваться всеми его советами, потому что, будучи человеком дела, не доверял болтовне интриганов, а такой человек, как Динтар, просто не мог по его мнению не быть интриганом. И Фрейя, как ни старалась после того вечера реже встречаться с Динтаром, всё-таки постоянно волей-неволей с ним сталкивалась и проводила в его обществе всё больше времени, чему Готанд как будто был только рад, потому что так ему реже приходилось спорить с навязчивым и чрезмерно инициативным советником, и с юной женой, пробуждающей в нём непреодолимое чувство стыда и презрения к себе, также можно было реже пересекаться. — И зачем же вы меня сюда привели, Динтар? — Спросила королева, поднявшись со своим спутником на третий этаж, где было множество гостевых комнат. — Кажется, я уже успела изучить этот замок вдоль и поперёк, так что боюсь, что вам нечем меня удивить. — Вы изучили устройство замка, госпожа, но не его историю, — ответил Динтар с видом знатока и развёл руками, как бы приглашая оглянуться вокруг. — А этим стенам есть что рассказать, уж поверьте. Вот взять хотя бы вот эту комнату. Он подошёл к ближайшей двери и открыл её, пропуская внутрь Фрейю. Королева вошла и стала заинтересованно бегать глазами по комнате, не понимая, что здесь может быть интересного и необычного. Динтар прошёл за ней и окинул комнату скучающим взглядом. Он словно чего-то ждал. Наконец королева закончила свой беглый осмотр комнаты и вперила переполненный любопытством взгляд на герцога. Дождавшись подходящего момента, Динтар заговорил: — Вы ещё не слышали историю про лорда Баулда? — Это тот, который убил свою жену, когда они приехали с визитом к прошлому здешнему монарху? — Гельвингу, да. — Хотите сказать, что это произошло здесь? — Да. Вы как раз стоите на том самом месте, где за ночь скопилась целая лужа крови бедной женщины. У Фрейи мурашки пробежали по телу и она машинально сделала несколько шагов в сторону. — А стекала эта кровь как раз из шкафа, к которому вы подошли. В него Баулд сложил свою жену по кускам. Королева поспешно и брезгливо отбежала от шкафа, приподняв подол своего платья. — Да вы меня просто запугиваете, негодяй! — Возмутилась королева и слегка стукнула герцога по плечу ладонью. — Ну что вы, госпожа, разве можно?! Да вы сами посмотрите, она ещё здесь, — и с этими словами Динтар подошёл к шкафу и резко раскрыл его, но королева тут же отвернулась и быстро вышла из комнаты. Через пару секунд, едва сдерживая смех, за ней вышел и Динтар. Увидев возмущённое и одновременно испуганное лицо королевы, Динтар всё же не выдержал и засмеялся. — Ох, простите, это очень смешно! — Процедил он, пытаясь успокоиться, ведь хохотать было неприлично в высшем обществе. Но юная королева явно не осуждала его за этот смех, потому что ей самой стало легче от этого, и она с удовольствием тоже посмеялась, когда её отпустил испуг. — Какой же вы наглец! Как вы смеете пугать королеву?! — Говорила Фрейя, не переставая улыбаться. — За такие шутки вас бы самого следовало запереть в шкафу. Кошмар. У меня аж мурашки по коже пробежали. — О, кстати, знаете, каким радикальным способом герцогиня Ажонская была избавлена от мурашек раз и навсегда? Ну, вернее — от кожи, но ведь нет кожи — нет мурашек, верно? Это тоже было буквально в двух… — Ой, всё! — Выпалила королева, скорчившись от отвращения и развернувшись в направлении лестницы. — Я больше не хочу это слушать. — Ну хорошо, хорошо, — усмехнулся Динтар, преграждая королеве путь. — Тогда в следующую комнату мы не пойдём. Расскажу вам лучше кое-что романтичное. — И жестом он пригласил Фрейю пройти дальше по коридору. Она очень скептически на него посмотрела, сложив руки на груди, но всё-таки согласилась продолжить эту необычную экскурсию. Они пошли дальше по коридору. — Вы наверняка слышали байку о принцессе и пастухе? — Конечно, это типичный сказочный сюжет. — А знали ли вы, что не такой уж он и сказочный? Фрейя удивлённо подняла брови. — Это же старейший замок Инедара, чего он только не повидал… — Загадочно проговорил Динтар, подводя королеву к крайней комнате у стены. Он положил руку на старую тяжёлую дверь и продолжил: «Именно за этой дверью в одну прекрасную ночь спала одна графиня. Вовсе даже и не принцесса, как гласит сказка. Но какой король оставил бы принцессу в гостевой комнате?» С этими словами Динтар отворил дверь и впустил внутрь Фрейю. Она прошла и предусмотрительно остановилась в этот раз подальше от шкафа. Внутреннее убранство комнаты ничем не отличалось от остальных гостевых, что было сделано для того, чтобы никто не из гостей не подумал, что кому-то досталась комната лучше, а кому-то хуже. Здесь так же недалеко от входа стоял просторный тяжёлый шкаф, напротив него у стены стояла кровать с балдахином и подвязанной к нему лёгкой тканью, в дальнем от входа углу возле камина находился небольшой стол со стульями, а в стене рядом были три довольно больших, светлых окна. — Кстати говоря, — продолжал Динтар. — Графиня эта была так себе. — Откуда вам знать? — Усмехнулась Фрейя. — Это говорят злые, завистливые языки. — Чему же здесь завидовать? — Не чему, а кому. Пастуху. Который пошёл на подвиг ради любви и преуспел. И из пастуха превратился в принца. — Ах да, вы не знаете, как было на самом деле… Опустим очевидные пояснения касательно того, что пастух никак не может стать принцем. Даже если взять во внимание, что в реальности это был не пастух, а конюший. Какой бы идиот подпустил к замку пастуха? — О, любовь заставляет совершать невозможное. — Ну, вот это — единственное, с чем я соглашусь, — Динтар во время этого разговора медленно прохаживался по комнате и наконец подошёл к окну, через которое стал оглядывать внутренний двор внизу. Королева, следуя за ним чуть поодаль, тоже поглядывала в окно из-за его плеча. — Потому что мне тоже не совсем понятно, как он смог залезть по стене при помощи гвоздей и подков. Говорят, он сам их выковал, и это было что-то совершенно особенное. — То есть он залезал сам, а вовсе не при помощи волшебной флейты и очарованных его музыкой птиц? — Улыбалась королева. — Увы, моя госпожа! Бедолага содрал руки в кровь, вбивая в стену гвозди и цепляясь за них подковами. Ума не приложу, как ему хватило для этого двух рук. Но он залез. — Странно, что в вашей суровой и якобы реалистичной истории ему не помешали суровые и реалистичные стражники. — А вот в этом…хыть…как раз и кульминация, — довольно ответил Динтар, открывая окно, которое из-за своего почтенного возраста упорно посопротивлялось этому. — Он подкупил балбесов-патрульных, которые всю ночь следили за его восхождением и спорили, как высоко он сможет забраться. И вот, наш герой превзошёл ожидания этих бездельников, добравшись до окна графини. Обессиленный, выронив вниз молоток, он смог лишь тихо постучать в стекло последним гвоздиком… — Знаете, Динтар, я очарована! — Королева подошла к герцогу и высунулась вместе с ним в окно. — Это даже романтичнее, чем то, что рассказывается в сказке. Дайте я попробую угадать, чем всё закончилось в вашем варианте! Наверное, графиня, проснувшись и увидев возлюбленного, отворила окно и попыталась затащить его внутрь, но у того уже совершенно не было сил, а для неё он был слишком тяжёл. Тогда она поцеловала его, и у него открылось второе дыхание! Он смог забраться и потерял сознание у неё на руках. Динтар посмотрел на вдохновлённую королеву, дал ей немного насладиться триумфом её воображения, а затем сухо поправил её историю: — Что ж…когда графиня проснулась, она сперва даже не поняла, в чём дело. В окне она могла видеть только кисть руки бедолаги, которой он стучал в окно. Графиня в потьмах решила, что это птица, — открыла окно, чтобы её прогнать и, увидев грязного ужасного мужика, свисающего с её карниза, она заверещала так, что даже наш герой испугался своей возлюбленной и камнем полетел вниз, сломав по приземлении себе шею. Вот и сказочке конец. Королева бросила на герцога испепеляющий и полный разочарования взгляд и обиженно отвернулась, уставившись в далёкий горизонт. Динтар, широко улыбаясь, смотрел на её профиль и отмечал, что она очень мила, когда обиженно надувает губки. Затем он сказал: — Кажется, этот замок не знает романтических историй. Во всяком случае таких, которые бы хорошо кончались. Хочется верить, что появление такой прекрасной королевы положит этому конец. Думаю, король очарован вами не меньше, чем все остальные. Он знал, что давит этими словами на больное, но не знал, какой будет реакция королевы, и как нужно будет себя вести, чтобы настроить её против мужа. Также он хотел убедить её в том, что он желает ей только лучшего, и что уж на него-то она может положиться. — Вы как всегда ошибаетесь, герцог, — строго, но с нотками печали проговорила Фрейя. — Ошибаетесь и на счёт всех, и на счёт короля в частности. Готанд меня за что-то невзлюбил, и весь двор это, кажется, заметил. — В это очень трудно поверить, госпожа. Может быть, он просто не умеет быть достаточно убедительным в проявлении своих чувств? Ну, знаете, он же военный, где-то ему, возможно, не хватает галантности… — Вы могли бы его научить? — С горькой усмешкой спросила королева, повернувшись к Динтару. — О, я постоянно пытаюсь его чему-то научить, но он очень упрям и недоверчив! Конечно, имеет право, он всё-таки король, и он взял этот титул по праву сильного… — А любовь, по-вашему, можно взять по праву сильного? Динтар задумался. Он не понимал, что от него хочет услышать королева, но чувствовал, что она чего-то ждёт. Он ответил осторожно: — Может быть, короли вообще не думают о любви. Если бы я был королём, я бы тоже хотел забыть об этом чувстве, чтобы править только разумом. — А как в таком случае быть королеве? — Быть воплощением любви, чтобы король всё-таки имел представление о том, что это такое? — Динтар отвечал весело и шутливо, потому что ощущал, что его словно загоняют в угол, и нужно постараться не наговорить лишнего. — Быть цветком, лишённым солнца? Как раз в этот момент Динтар закрыл окно и задёргивал штору. Почувствовав неловкость после этих слов Фрейи, он остановил штору на середине окна и замер прямо перед лицом королевы. — Это вы очень поэтично сказали, — немного растерянно произнёс Динтар. Он чувствовал дыхание королевы и бегал по её ужасно близкому лицу глазами — лишь бы не встретиться с её взглядом. Он ощущал себя нашкодившим ребёнком, что было для него новым и неприятным чувством. Он никак не ожидал, что вызвать у него такое ощущение может какая-то юная девчонка, пусть и королева. Напротив, раньше в общении с ней он чувствовал себя уверенно и раскованно, он наслаждался собой, видя, что госпожа прислушивается к нему. И это было особенно приятно на фоне того, что король как раз отбрыкивался от него всеми правдами и неправдами. Но сейчас Фрейя была на своей территории, потому что говорила о таких вещах, о которых Динтар привык говорить лишь со служанками и легкомысленными графинями. Он не знал, как себя повести, но Фрейя пришла к нему на выручку. — Будь моим солнцем, — прошептала королева и прислонилась губами к губам герцога.