XIII

Всю последующую неделю Динтар наседал на вино. Он, конечно, не напивался до бессознательного состояния, но постоянно поддерживал определённый уровень опьянения, который помогал ему хоть немного расслабиться и продолжать разыгрывать любовный спектакль перед королевой. Ему казалось, что за этот небольшой промежуток времени он выпил больше вина, чем за всю свою жизнь до того. Однако это здорово помогало его нервам. А ещё это помогало загасить страх. Хотя последнее едва ли было полезно. Скорее даже губительно, так как никакая тайна не может долго скрываться при дворе, особенно если её перестали слишком усердно скрывать. Некоторые придворные уже даже стали опускать глаза или заливаться краской, когда видели герцога и королеву вместе, перешёптывающихся о чём-то своём. Перешёптывались и придворные — распускали сплетни и слухи. Динтар же с Фрейей, вместо того чтобы эти слухи опровергать, напротив, вели себя всё более вызывающе, часто пропадая вдвоём в самых укромных уголках замка. Динтар же всё больше пренебрегал той рутиной, на которую его оставил король, лишь посылая по делам доверенных людей, которые всё равно мало что могли сделать, так как зачастую требовалось личное участие герцога. Но Динтар был озабочен лишь плетением интриг против короля, что, правда, теперь значительно осложнилось: помогать могущественному герцогу, подсиживающему новоиспечённого одиозного короля, — это одно; но помогать герцогу, попавшему в опалу и подозреваемого в интимной связи с королевой, да ещё когда король — народный любимец и герой войны… Тут уж все знатные особы лишь разводили руками, выражая свою беспомощность. Но сам Динтар пока ещё не подозревал, насколько быстро распространяются слухи о них с королевой. Вино затуманивало рассудок непривыкшего к возлияниям герцога, и ему казалось, что сплетни, доходящие до его ушей, лишь подчёркивают его авторитет и преимущество над Готандом. Мол, вот, даже королева, едва вступила в брак с Готандом, уже отреклась от него, последуйте же все её примеру! Такие слухи всегда играли на руку мужчинам. Но на этот раз всё было несколько серьёзней, чем подозрения в связи с какой-нибудь прохвосткой-фавориткой. И Динтар не осознавал всей серьёзности положения. Его поддержка при дворе таяла на глазах. Иногда, правда, он начинал подозревать, что всё обстоит именно так, но вино помогало отвлечься от всех неприятных мыслей. — Что ты делаешь, сумасшедший? — Смеясь, спрашивала Фрейя, на груди которой Динтар выливал остатки вина из бутылки. Они голыми кружились посреди королевской опочивальни, воображая себя полубогами, будто Пан и Эхо. Герцог облизывал соски королевы, розовые от вина и юности, а затем спускался губами ниже, к пупку, и ещё ниже… Фрейя выхватила бутылку из рук Динтара и бросила её в стену, от чего та разбилась. Королева сардонически засмеялась, как ведьма на шабаше, и запустила пальцы в волосы герцога, голова которого уже была на уровне её промежности. Она то жадно хватала его волосы, то беспорядочно гладила его лицо и плечи. Ей хотелось впиться своими губами в губы герцога, но губы герцога были заняты не менее приятной для неё работой. У Фрейи кружилась голова от опьянения и удовольствия, её словно распирало изнутри, тело призывало к действию, а ноги содрогались от мягких и влажных движений умелых губ и языка Динтара. Герцог же, чьи руки освободились от бутылки вина и бокала, который он отбросил чуть раньше, впились в упругие ягодицы королевы и то мяли их, как тесто, то раздвигали с силой в стороны, что заставляло Фрейю взвизгивать и хлопать Динтара по плечу. Королева в такие минуты была предельно покорна и счастлива. Герцог же не испытывал ничего исключительного, а лишь как бы делал привычную работу, в которой был хорош. Ему нравилось доводить королеву до оргазма прежде всего ради себя самого, ради чувства, что он прекрасный любовник. Да и вообще он всегда любил прежде всего себя подле красивых дам, нежели самих дам, которые были более-менее одинаковы и требовали одного и того же. Он лишь давал тем то, что они хотят, и гордился тем, что ему это даётся так легко. Так и Фрейя не сильно отличалась для него сейчас от бутылки вина, дарующей забытье, с той лишь разницей, что, как бы он ни хотел, королеву нельзя разбить об стену и забыть. Наконец, когда ноги Фрейи задрожали в экстазе и стали подкашиваться, Динтар выпрямился и подхватил стонущую королеву. Та стала благодарно тыкаться губами в грудь и плечи Динтара, закрыв в блаженстве глаза, но герцог взял её за горло и бросил в большую кровать, стоявшую рядом. Фрейя тихо воскликнула и, почувствовав спиной прохладу покрывал, беспокойно заелозила ногами, словно что-то у неё между ног не давало ей покоя. Динтар неспешно подошёл и склонился над королевой. Он медленно встал над ней на колени, так, что королева была у него между ног, и, чуть продвинувшись, замер. Фрейя нетерпеливо ждала, лаская сильное тело герцога. Она смотрела на его окрепший и пульсирующий член и возбуждалась ещё сильнее, ещё беспокойнее начала тереть ноги друг об друга, желая уже их раздвинуть, чему мешал Динтар. Он медлил. Он вновь ощущал себя хищником перед сдавшейся жертвой. Только королева теперь могла ему это чувство подарить, хотя и она же лишила его непоколебимого превосходства над остальным двором. Продлилась бесконечная минута. Фрейя всем своим телом просила Динтара взять её, овладеть ею, но Динтар медлил. Он приблизил свою руку к её лицу и позволил королеве схватить руку и с придыханием покрывать поцелуями. Он злорадно улыбался, а Фрейя брала в рот каждый его палец по очереди и, покусывая, обсасывала, раболепно заглядывая герцогу в глаза. — Да, сука, — заговорил окончательно почувствовавший безнаказанность захмелевший Динтар. — Покажи мне, как ты умеешь сосать. Убеди меня, что тебе можно доверить не только пальцы. — Не говори так со мной, — прошептала всё ещё полная страсти королева и взяла в рот следующий палец. Герцог лишь вновь усмехнулся и активно задвигал пальцем во рту Фрейи, заставляя её поработать языком. Он понимал, что, как бы она ни протестовала, сейчас он может сказать ей что угодно и сделать с ней что угодно. Наконец Динтар прополз на коленях ещё чуть выше — теперь его член нависал над грудью королевы. Фрейя уже хотела выпустить изо рта палец Динтара, но он ухватился за нижнюю челюсть королевы, одним пальцем держа ту внутри под языком, а остальными снаружи, под подбородком. Он держал челюсть королевы как клещами и аккуратно тянул на себя. Голова Фрейи послушно спускалась — до самого члена герцога. Руки королевы находились под ногами Динтара, так что руками она могла лишь гладить ноги и зад герцога, что она и делала. По большей же части Фрейя была скована в движениях и не смогла бы просто отстранить наглую руку любовника. Но она и не хотела. Напротив, она только и ждала, что ей разрешат прильнуть губами к члену. И когда её лицо было уже вплотную приближено к герцогскому члену, королева была готова переключиться с пальца, который был у неё во рту и впивался под язык, на добычу послаще, однако же герцог не спешил освобождать её от своей хватки. Не отпуская челюсть королевы, он уткнул её лицо в свою промежность и стал водить влажной головкой по её лицу. — Смотри мне в глаза, шлюха, — спокойно, но повелительно прошептал Динтар. Королева сильнее прикусила его палец в знак того, что нельзя к ней так обращаться, но тем не менее повиновалась. Она смотрела в его глаза, как преданные рабы смотрят в глаза господина, ожидая самых безрассудных приказов и заранее желая их выполнять беспрекословно. Динтар отпустил челюсть королевы и вынул палец из её рта, после чего Фрейя тут же неловко попыталась ухватить губами его член, но тот вдруг колыхнулся вверх в импульсе напряжения, оставив рот королевы без добычи. Фрейя попыталась ещё раз, но произошло то же самое. Она не могла поднять голову выше из-за придавившего её герцога, который засмеялся, наблюдая за ней. Она засмеялась тоже, а затем стала целовать волосатые ноги Динтара чуть выше колен. Герцог привстал, высвободив из-под себя руки королевы, и те тут же, как голодные змеи, стали хвататься за него, оставляя на его теле красные царапины от ногтей. Они долго возились в постели, исходя сладострастием и странным желанием подчинять и подчиняться. Он хотел властвовать над ней, а она хотела отдать всю себя, без остатка, сильному мужчине, который заполнит и её, болезненную и слабую, силой и жизнью. Их тела сплетались, подобно корням могучего дерева, тянущегося к палящему солнцу и сжигающему себя в этом безрассудном стремлении. Это нельзя было назвать любовью, это была скорее иссушающая страсть, похожая на исполнение последнего желания приговорённого к смерти. Динтар вдруг почувствовал странный прилив энергии, энергии разрушительной, требовавшей от него сейчас же либо что-то разбить, либо кого-то убить. Он крепко сжал в руках груди королевы, которая уже сидела на нём, и начал вставать. Фрейя, стараясь удержаться, ухватилась за его шею и, когда герцог встал с кровати, не выходя из неё, повисла на этой сильной шее и вцепилась в тело герцога ногами. Динтар аж зарычал, впиваясь губами в королеву и хватая её губы зубами. Руками же он взял её за ягодицы и снял со своего члена, отодвинув от себя её мокрую промежность. Его член пульсировал, влага на нём поблёскивала на свету. И вдруг Динтар резко попытался насадить Фрейю обратно на член. Раздался влажный шлепок, а королева взвизгнула от неожиданного и резкого движения. Однако герцогский член лишь скользнул по вагине королевы, но внутрь не вошёл, зажавшись плашмя между двумя горячими телами. Тогда Динтар вновь оттянул зад королевы и ещё более резко повторил попытку. Вновь влажно хлопнуло — и королева вскрикнула гораздо громче, чем в первый раз. Тогда она взвизгнула лишь от неожиданности, а теперь — от резкого пронзающего ощущения внизу живота, от которого её ноги аж на мгновение свело судорогой. Член вошёл в неё до упора, а крик королевы услышал даже стражник, охранявший покои. Но он не поспешил на помощь, заподозрив беду, а лишь мерзко и похотливо улыбнулся. Этот крик был слишком понятен, очевидна была его причина, о которой и так судачила каждая крыса в замке. Стражник прислушался и почесал в паху, где ощутил возникшее напряжение. Динтар же продолжал неистово насаживать на себя королеву, не чувствуя усталости в ногах. Он раздвигал ягодицы Фрейи и смотрел, как, то крича, то мыча с плотно сжатыми губами, королева одновременно терпит боль и наслаждается. Динтар чувствовал себя палачом, который мучает жертву, но при этом обещает той скорое избавление и вечное блаженство. По ногам герцога медленно сползала влага от оргазмов королевы и, чувствуя их, он становился лишь жёстче и напористее. Ему хотелось заполнить собой Фрейю, хотелось, чтобы его член упирался ей в живот, протыкал насквозь, продирался через горло и выходил изо рта. Он хотел, чтобы королева блевала его спермой. Он представлял себе это, когда рот королевы раскрывался в крике до предела, и ускорял фрикции. Он уже чувствовал, что скоро кончит. Королева же держалась на нём из последних сил, которых, казалось, хватало уже лишь на то, чтобы кричать. Да и крики её уже становились более глухими и хриплыми, лишь обдавая лицо герцога кисловатым запахом выпитого вина. — Как тебе, сука? Как тебе? Нравится? Тебе нравится? — Повторял Динтар, запыхавшись, распаляя себя, чтобы получить максимум удовлетворения от приближающейся эякуляции. — Трахаю тебя…как шлюху! — Да, да! — То выкрикивала, то истошно шептала королева, уже не задумываясь о том, что у неё справшивают и что она отвечает. Ей казалось, что всё её тело сжалось и сосредоточилось лишь в одном месте, внизу живота, куда к ней неистово прорывалось что-то настойчивое и властное. — Кончить в тебя, сука? Кончить в тебя? Заполнить тебя…спермой?! — Да, да! Кончи в меня! И он кончил, плотно насадив на себя Фрейю, которая крепко прижалась к нему; и даже пальцы на её ногах непроизвольно сжались, словно в тело её ударила молния. Королева чувствовала, как член пульсирует внутри неё и заполняет чем-то тёплым. Динтар замер, периодически содрогаясь и выпуская в королеву всё до последней капли. Ему хотелось, чтобы живот королевы раздулся от его спермы, чтобы она вся пропиталась его семенем изнутри, чтобы просила ещё и ещё… Но королева лишь обмякла на нём и опустила ноги. Она попыталась опуститься на пол, встать на цыпочки, но ноги подкашивались, так что она продолжала держаться за Динтара. Динтар же медленно стал выпрямляться и только теперь ощутил, как сильно устало его тело, особенно ноги. Они оба вспотели, так что их тела теперь отлеплялись друг друга. И когда Динтар окончательно выпрямился, его член выскользнул из мокрой вагины королевы, и Фрейя тут же почувствовала, как сперма струится по её ногам, выливаясь из неё. Вязкое, тёплое ощущение. Динтар увидел, как его сперма стекает на пол с королевы, просунул руку ей между ног и густо измазал пальцы в остатках своего семени, ещё остававшегося внутри вагины Фрейи. Затем он поднял эту грязную руку и медленно обтёр об лицо королевы. Королева закрыла глаза и покорно подставляла лицо. Развернув руку ладонью к себе, Динтар стал размазывать остатки семени с костяшек по губам королевы; тогда Фрейя открыла рот и стала лизать руку герцога и облизывать свои губы. Она вылизывала сперму, как кошка вылизывает из миски сметану. Динтар смотрел на неё и самодовольно улыбался. — Вкусно? — Спрашивал он, собирая сперму с щёк королевы пальцем и засовывая его ей в рот. — Угу, — отвечала Фрейя, сглатывая очередную порцию. — С двух сторон тебя спермой накачал, — довольно констатировал Динтар. — И в вагину, и в рот. Нравится? Фрейя только теперь открыла глаза, причём один — не до конца, так как он был измазан спермой. Она сглотнула, причмокнула и прошептала: — Нравится. Герцог обхватил своей вылизанной рукой шею королевы и надавил, чтобы та встала перед ним на колени. Фрейя повиновалась, не спуская глаз с Динтара. Когда она уже встала на колени, Динтар ещё продолжал опускать её, чтобы она оказалась на четвереньках. Но и этого ему показалось мало. Когда же Фрейя опустила голову и, стоя на четвереньках, увидела под собой небольшую лужицу спермы, она догадалась, почему герцог всё ещё настойчиво склоняет её к полу. У Фрейи не было сил, чтобы сопротивляться, но ей и не хотелось. Ей доставляло необъяснимое удовольствие то, что герцог так ей распоряжается. Она по-кошачьи наклонилась и, взглянув ещё раз в глаза своего господина, стала лакать сперму, слизывать её прямо с прохладного грязного пола. Что может быть унизительнее для королевы? Но что может удовлетворить господина больше, чем самое постыдное унижение? И она продолжала лизать, медленно, двигаясь всем своим молодым белоснежным телом вперёд и назад над этой вязкой лужей. Герцог же намотал её волосы на свою руку, которая ещё недавно была измазана той же спермой, но которую королева с таким удовольствием вылизала. Он держал её за волосы, присев рядом на корточки, и смотрел. Давно он не получал такого удовлетворения. На мгновение у него даже возникла мысль, что все неприятности, вызванные запретной связью с королевой, стоили того, чтобы теперь сидеть так, как наглый голый сатир, и смотреть на юную прекрасную королеву, слизывающую его семя с пола.