37. Всё о ленте захвата

Они сидели друг напротив друга в центре зала. Шинсо ощущал, как от пота его футболка прилипла к спине. — Подведём небольшие итоги, — начала Кицуоки, — В первую очередь, будем работать над силой хвата. Я подберу упражнения отдельно для кистей. Это самое важное, ведь в дальнейшем если ты в бою зацепишь лентой крупного противника, ты просто не сможешь удерживать его долго. Парень молча кивнул, обрабатывая информацию. Наставница приводила довольно конкретные примеры, что и для чего надо, и от этого в голове вырисовывалась нужная картинка. — Затем будем работать над мышцами кора углублённо, чтобы ты научился держать баланс в ближайшее время, а не спустя несколько лет бросков ленты, — продолжила пояснять Ники, — Ну, а по поводу скорости — будем учиться работать с инерцией. Пока что звучит непонятно, но не переживай, я тебе всё покажу. Она улыбнулась, глядя прямо ему в глаза. Хитоши хотел, но не смог отвести взгляд. — Ах да, точно, — девушка слегка поддалась вперед, — Я же тебя не спросила, хочешь ли ты этого. Я предлагаю так: Айзава-сенсей ставит тебе технику владения лентой, а я натаскаю твою «физику» так, чтобы эта техника работала на ста процентах. Согласен? Вопрос повис в воздухе. Шинсо, всё-таки опустив глаза в пол, задумался, но не над ответом. Над этим думать было не нужно — конечно, он согласен, какой дурак бы отказался. Дело было совершенно в другом. Раньше всё казалось куда проще и логичнее. Хитоши легко мог объяснить себе присутствие Ники на тренировках: Айзава-сенсей попросил — она согласилась. Учителю нужна была помощь её интуиции, которая внезапно оказалась очень полезной в преподавании, а она в свою очередь выполняла его поручение из чувства долга или банальной вежливости. Но сейчас… Сейчас перед ним сидела вовсе не исполнительница чужих приказов. Сенсей попросил её просто присмотреть за ним и отработать базовые броски по мишени, но вместо этого Ники решила придумать для него индивидуальный подход и покопаться в его физиологии по собственному, абсолютно добровольному желанию. «Зачем ей это?» — этот вопрос царапнул изнутри с неожиданной остротой. У неё не было ни единой рациональной причины возиться с парнем с общего курса, чья причуда в лобовом столкновении не стоит и гроша. Ей не нужно было тратить на него личное время, гореть этим процессом и раскладывать его способности по полочкам. Он посмотрел на неё вновь — она спокойно ждала ответа, всё ещё чуть подавшись вперёд, с этим открытым и невозмутимым выражением лица, будто предложенный ею план был чем-то совершенно обыденным. Ему хотелось спросить — зачем, почему она вообще тратит на это своё личное время, которого у неё и без того немного перед выпуском. Вопрос вертелся где-то на языке, готовый сорваться. Но озвучить его вслух почему-то оказалось слишком сложно. — Ладно. Ники слегка склонила голову, будто ожидая продолжения его фразы. — В смысле, согласен, — уточнил он, чувствуя себя немного неловко от того, что не смог облечь в слова ничего более осмысленного, — Раз ты предлагаешь, то давай. Не вижу смысла отказываться от бесплатной помощи. Формулировка вышла куда грубее, чем он планировал. Колкая, прикрытая деловитостью, будто он просто принимал выгодное предложение. Ники, впрочем, не стала докапываться ни до его сухого тона, ни до причины его короткой заминки. — Отлично, — она удовлетворённо кивнула, поднимаясь на ноги, — В таком случае, переходим ко второй части тренировки. Хитоши последовал её примеру и тоже встал. — Сейчас будем говорить непосредственно про ленту захвата, — сказала Кицуоки, беря с пола ленту Шинсо, которую он положил в сторонку в самом начале тренировки, — Расскажи мне всё, что знаешь про это оружие. Парень, слегка озадаченный резкой сменой темы, немного подумал над ответом, собирая в кучу данные из головы. — Лента захвата — оружие, которое придумал Сотриголова, на полное овладение у него ушло шесть лет, — ровным тоном, как по учебнику заговорил он, — Она утяжелена не случайно, а ради того, чтобы материал вел себя более предсказуемо. Ники кивала, молча слушая его. — Её можно использовать в разных случаях, особенно хорошо она работает в городской среде, — продолжал Хитоши, — Основная функция ленты — задержание преступников. С её помощью можно поймать противника. В целом… Наверное всё. — Хм, поняла, — кивнула девушка. «Что она там поняла…» — слегка испугался парень, опасаясь, что сказал что-то глупое. — Смотри, — она взвесила ленту в руках, разворачивая её перед собой, — Ты сейчас думаешь о ней как об оружии. Кинул — попал — обездвижил. Правильно? — Ну да, — кивнул он, — А как ещё? — Нет, в этом отношении всё правильно, — Ники покачала головой, — Но я хочу обратить твоё внимание на кое-что иное, так сказать, взглянуть на это с другой стороны. Шинсо смотрел, как она вертит в руках его ленту так, как будто это её личная вещь. — Лента — это не оружие в привычном смысле. Она не наносит сильного урона, но она создаёт отношения между тобой и целью — контроль или свободу, дистанцию или сближение, точку опоры. «Отношения?» Эта формулировка пока казалась совершенно непонятной. Ники без предупреждения бросила ленту в сторону манекена, который стоял у стенки — та обвилась вокруг него. Затем девушка слегка дёрнула её, заставляя манекен качнуться в её сторону. — Видишь? — продолжила она, — Как только контакт установлен, я решаю, что происходит дальше. Могу подтянуть противника к себе, могу создать иллюзию свободы, чтобы обмануть. Могу использовать как точку опоры для себя, если нужно прыгнуть или удержать равновесие. Она вернула ленту обратно одним рывком. — Это гибрид, — пояснила она, — Оружие, страховка и инструмент манёвра одновременно. В самом начале я тоже видела только первую функцию — обездвиживание. Мне казалось, чем жестче и агрессивнее захват, тем эффективнее. А потом до меня дошло: сила не компенсирует отсутствие полноценной тактики. В её голосе проскользнула едва уловимая, взрослая горчинка человека, который прошёл через изнурительный путь и тяжёлые ошибки. Она открывала ему кусочек своего опыта — не хвастаясь, а просто делясь тем, что когда-то жгло и её саму. Тем не менее, она говорила об этом так просто, между делом, словно вспоминала что-то незначительное. У Хитоши внутри от этих слов неожиданно что-то сжалось. «В самом начале…» Он невольно сравнил их. Ники управлялась с его тяжелой, упрямой лентой очень естественно — ни единого лишнего взмаха, никаких судорожных поправок пальцев, просто лёгкий бросок, идеальный захват манекена и мгновенный возврат оружия обратно в руки. Когда так делал Айзава — это было ожидаемо и понятно. Он автор этой техники и идеально владеет ей. Но когда это сделала третьекурсница, которая совсем недавно его бесила — это вызывало другие эмоции. И это была даже не зависть, иногда свойственная Хитоши, это была… Надежда? Хрупкая, но удивительно тёплая. До этого момента её путь становления существовал для него в виде абстрактной информации: ну да, когда-то ей тоже было тяжело, ну да, она не сразу стала сильной. Стандартные фразы, которые обычно говорят, чтобы утешить новичка. Но сейчас, глядя на то, как Ники небрежно перекладывает ленту из руки в руку, Хитоши вдруг понял, насколько они похожи. И видеть то, как она справляется с тем, что пока ему неподвластно — сейчас или на том видосе с големом, который он засмотрел до дыр, — почему-то очень сильно вдохновляло. Ники не родилась гением. Она не получила этот филигранный контроль в подарок от природы. Она прошла ровно через тот же ад сомнений и ошибок. Но прошла его до конца. И если у неё получилось укротить эту чертову ленту и заставить тело работать как часы, значит… значит, и у него есть шанс. Настоящий, осязаемый шанс не просто пролезть на геройский курс, а стать тем, кто имеет право там находиться. — Так, ну что? — Ники наконец повернулась к нему, — Понятно объяснила? Хитоши кивнул. — Как ты это понял? Повтори для меня. Эта просьба почему-то показалась парню слегка личной, хотя ничего такого в этом не было. Учитель просит ученика повторить — обычная ситуация. Видимо, это было из-за этого её «для меня»… — Суть не в том, чтобы просто попасть в цель, а в том, что происходит после попадания, — лаконично ответил Хитоши. — Именно, — Ники одобрительно кивнула, — Момент броска — это только вход в ситуацию. Настоящая работа начинается, когда лента уже на цели, и ты решаешь, как использовать этот контакт дальше. Шинсо ещё раз окинул взглядом свою новоиспеченную наставницу. По совершенно непонятной ему причине она помогает ему. И не просто помогает — она знает, как влиять на его прогресс так, чтобы он не тупо бил по цели, а понимал, что делает. — Но самое интересное начинается, когда ты понимаешь, что надо использовать ленту как продолжение собственного тела, а не как отдельный предмет, — продолжала говорить Кицуоки, вновь растягивая ленту в руках, — Это оружие — это не просто инструмент, это твои руки. Парень внимательно слушал, пытаясь уложить всё это в голове. Его брови слегка нахмурились. — Пока слабо себе это представляю, — честно ответил он. — Это ожидаемо, — спокойно кивнула девушка, — Я пока предлагаю просто начать мыслить в этом направлении. Шинсо подумал ещё пару секунд над этой концепцией. — Постараюсь, — кивнул он. — Хорошо, тогда держи, — Кицуоки отдала ленту обратно, — Попробуй попасть в цель с новым пониманием процесса. Она выставила манекен в центр зала и отошла в сторонку. Хитоши привычным движением перехватил ленту и встал в стойку напротив манекена, затем глубоко вдохнул и попытался «включить» то самое новое понимание, о котором только что говорила Ники. «Продолжение тела. Не оружие, а руки. Не просто зацепить, а создать контакт…» Шинсо зафиксировал взгляд на корпусе манекена, представил, как лента должна ровно и послушно лететь вперед, словно он просто протягивает руку к цели, и сделал бросок. Лента метнулась к манекену, но на середине дистанции потеряла натяжение и лишь вскользь задела плечо мишени, сразу сползая на пол. Избыток контроля над «ощущениями» полностью убил резкость броска. Сделав ещё три попытки — то с недолетом, то со слишком агрессивным, топорным ударом, — Шинсо подобрал ленту и опустил руки. Сейчас излишний контроль только мешал: пытаться синхронизировать голову, «чувство тела» и упрямую инерцию ткани казалось попыткой писать обеими руками одновременно. Парень тяжело выдохнул, чувствуя, как мышцы предплечий снова наливаются усталостью, и повернулся к наставнице. — Не выходит, — признался Хитоши, пряча досаду за привычно ровной интонацией, — В голове я примерно понимаю, о чём речь. Но когда делаю бросок… я всё равно чувствую, что просто метаю тяжелую тряпку, а не «протягиваю руку». Пока вообще не получается переключить это восприятие на практике. Ники молча смотрела на него пару секунд, а затем кивнула. — Да, видимо, пока будет не понятно, — ответила она, вновь замолчав. Девушка приложила палец к подбородку, обдумывая варианты дальнейшего развития событий. Она видела, что Шинсо ушёл в гиперконтроль, стараясь соответствовать тем словам, которые она сказала. Он пытался понять умом то, что можно постичь только телом. «Так не пойдёт...» — подумала Ники, — «Тут нужен другой подход.» Она постояла молча ещё пару секунд, задумчиво смотря в одну точку. Затем её лицо слегка просияло лучиком озарения. — Дай я покажу снова, может на примере станет яснее, — наконец прервала молчание Кицуоки. Шинсо послушно передал ленту в руки девушке. — Встань чуть дальше, — скомандовала она, взглядом указывая на точку в пару метрах от себя. Он сделал шаг, готовый снова смотреть, как она с легкостью отрабатывает движение на манекене. Но Ники даже не повернулась в сторону мишени. Она встала ровно напротив него. Прежде чем Хитоши успел спросить, что она задумала, её руки совершили короткое, почти неощутимое движение. Серый шлейф ленты метнулся к нему вперед, и с пугающей точностью ткань дважды обернулась вокруг его предплечий, блокируя его запястья и прижимая их друг к другу. «Какого?!..» Парень дернулся назад от неожиданности, но не смог отдалиться — лента в руках девушки держала его крепко. Ники не стала затягивать узел. Вместо этого она лишь слегка натянула ленту на себя — ровно настолько, чтобы заставить Хитоши сделать полшага навстречу и вытянуть сцепленные руки перед собой. Расстояние между ними слегка сократилось. Дыхание Шинсо мгновенно сперло, а внутри всё похолодело от шока. Сердце врезалось в ребра с такой силой, что этот оглушительный стук, кажется, был слышен на весь пустой зал. Его взгляд метался от связанных запястий к её спокойному лицу. Он замер на месте, ошарашенный тем, насколько легко, за какую-то долю секунды, она лишила его свободы движений и потянула на себя. — Почувствуй, — тихо произнесла Ники, — Я сейчас не просто «бросила и попала в цель». Она удерживала противоположный конец ленты, не ослабляя, но и не затягивая петлю сильнее, и смотрела ему прямо в глаза с тем самым невозмутимым, профессиональным поиском понимания. — Я как будто протянула руку на несколько метров вперёд и… взяла тебя за руки. Она слегка качнула кистью, и этот микроскопический импульс моментально отозвался в зажатых запястьях Шинсо. Он отчётливо ощутил её движение. — Я чувствую твоё сопротивление, то, как ты держишь равновесие, — продолжала она, слегка подавшись вперёд, ослабляя ленту, — А ты через эту ткань чувствуешь моё намерение. Лента не разделяет нас, она нас связывает. Настоящий контроль начинается именно с этого ощущения. Это не «тяжёлая тряпка», Шинсо. Это твоё касание, просто длиннее обычного. Эти слова отозвались внутри настоящим глухим взрывом. По кончикам ушей и шее мгновенно разлился предательский, палящий жар. — Вот что значит «продолжение тела». Ты должен чувствовать человека на том конце так же, как если бы касался его пальцами. После этих слов лента окончательно ослабла и развязалась, падая на пол. Тишина длилась буквально мгновение, но для Хитоши оно растянулось почти на вечность. Он всё ещё чувствовал ленту на своих запястьях, хоть её уже там и не было. Ники, кажется, тоже заметила эту заминку. Но она ничего не сказала, молча смотав ленту обратно. — Я… — Хитоши наконец с трудом вытолкнул из себя звук, пытаясь сглотнуть ком в горле и вернуть лицу привычно угрюмое выражение, — Кажется… понял.