38. Хороший мальчик

— Что ж, тогда я даю тебе время на отработку бросков, — непринужденно сказала Ники, передавая ленту в руки Хитоши и отходя в сторонку. Шинсо повернулся в сторону манекена, тихо выдыхая. «О боже. Ладно. Это просто… Учебный момент. И всё. Зато стало наглядно понятнее.» — он сжал ленту покрепче. Стараясь не смотреть на свою наставницу, которая только что заставила его потерять дар речи, парень начал отработку бросков. Ники стояла чуть поодаль. Она слегка поправила свой комбинезон, подтянув сбившуюся ткань. Её взгляд гулял по силуэту Хитоши, оценивая его движения. «Блин.» — подумала она, — «А я не перегнула палку?» В тот момент, когда она обвязала его руки лентой, от него исходил целый коктейль разных эмоций. Девушка не стала бы в это лезть и анализировать, если бы не заметила нотку страха в этой бурной смеси. «Кажется, я его напугала.» Она почесала затылок и едва слышимо вздохнула. «Ну да. Какой первокурсник готов к такому. Это мне пофигу на нечто подобное.» Кицуоки мысленно сравнила их. Восприятие вещей в начале обучения сильно отличалось от того, во что оно превращается к третьему курсу. А ведь Шинсо был даже не геройском курсе, ученики которого к нынешнему моменту — середине мая — уже успели многое пройти. Сложные задания, физические тесты, встречи со злодеями на стажировках — всё это кардинально меняет мировоззрение. «Что-то я увлеклась передачей своих знаний и совсем не подумала о его восприятии. Да и блин, а стоило ли его вообще сейчас грузить этой информацией про ленту… Я же сама пришла к этому не сразу…» Парень совершал попытки одну за другой, отчаянно пытаясь сделать идеальный бросок. «Может Айзава-сенсей и правильно делает, что дает всё последовательно. А потом ученик сам делает выводы…» Ники почувствовала укол вины — кажется, своими советами она сделала Хитоши только хуже. — Эм, Шинсо, — позвала она его, прерывая его в момент броска. Парень осёкся и лента улетела мимо цели. — Да?.. — он слегка деревянно повернулся лицом к Ники. Она уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но остановилась, замолчав. «С другой стороны, а может вообще ничего не говорить? А то поставлю под сомнение свой авторитет, и только сильнее его запутаю.» В голове возник Айзава-сенсей, который в такой ситуации сказал бы что-то типа: «Это академия UA, тепличных условий тут не будет, привыкай к тяжелым нагрузкам. А не нравится — тебя тут никто не держит.» Но для Ники такой подход, как для наставницы, был не близок. Она была согласна со строгостью своего учителя и считала, что это даже правильно, но сама она так не могла — в ней было слишком много эмпатии, с которой она ничего не могла поделать. И сейчас, глядя на ждущего ответ Хитоши, её причуда всё ещё фоново транслировала ту самую нотку страха и растерянности, которую он изо всех сил пытался спрятать за маской невозмутимости. «Ладно, от меня не убудет. Тем более, уж лучше пускай Шинсо потеряет мой авторитет, нежели будет меня бояться.» — напоследок мелькнула мысль. Отчего-то Ники не хотелось, чтобы этот первокурсник её боялся. — Кажется, я немного поспешила. Ну, с этой концепцией… Она правда сложная для начала, а я на тебя всё сразу вывалила, — всё-таки сказала Кицуоки, — Извини. Она слегка виновато отвела взгляд. — И за то, что связала тебя без предупреждения… Тоже извини. Не подумала, что это может выглядеть слишком резко или напугать. Я хотела наглядно показать, о чём речь, а ещё я просто привыкла, что в моём кругу общения мы друг с другом особо не церемонимся. Совсем не задумалась о том, как это будет выглядеть со стороны. После этих слов, Шинсо застыл на месте, всё ещё сжимая край ленты в руке. Пока она молчала, он успел настроить себя на что угодно: критику за промазанный бросок, разбор ошибок, очередной наставнический совет или ироничную, но свойственную для неё подколку. Но точно не на извинения. Первой реакцией Хитоши была резкая вспышка тревоги, заставившая все его внутренности сжаться. В его голове мгновенно возник вопрос: откуда она узнала, что его это напугало? Он ведь изо всех сил старался держать привычную «непроницаемую мину». Неужели его испуг был настолько очевиден? «Точно. Это же её причуда…» Мысль о том, что Ники только что просканировала его скрытые эмоции и увидела его уязвимость, на секунду заставила паренька почувствовать себя абсолютно незащищённым перед ней. Он никак не мог привыкнуть к тому, что она на такое способна. «И как много она уже обо мне узнала?» Шинсо вспомнил их разговор неделю назад, когда он напрямую спросил, что он чувствует. Тогда его это тоже напугало, но затем Кицуоки сама сказала, что не лезет в чужие головы, и это вызывало доверие. Тем более, в дальнейшем она не показывала, что знает больше, чем следует, вот он и не парился. «То, что она специально не лезет, не значит, что она не может этого узнать.» — моментально пришло осознание. Но следом за этой короткой паникой наступило совсем другое чувство — непривычно теплое, сбивающее с толку. Вместо того, чтобы посмеяться над «неженкой-первокурсником» за его испуг, Ники сделала шаг назад и искренне взяла вину на себя, проявив то уважение, к которому Хитоши абсолютно не привык. В мире, где от него всегда ждали подвоха, её простое, человеческое «извини» отозвалось в груди непривычной мягкостью. — Не стоит за это извиняться, — ответил Шинсо, — Это всё фигня. Ники приподняла одну бровь. Шинсо прозвучал привычно колко, но эмоции от него исходили совершенно другие. — Ты так думаешь? — уточнила она. — Ага, — он непринуждённо кивнул, слегка расправив плечи, — Концепция… Да, пока не до конца понятно, но уже лучше. Мне нужно больше практики и я всё сам догоню. А по поводу внезапного захвата — забей. Было просто неожиданно, ничего особенного. Ники облегчённо вздохнула и улыбнулась. — Тогда давай вернемся к отработке бросков, — дала указание она. Тренировка продолжилась, но обоим стало слегка спокойнее. Для Шинсо было непривычно так открыто обсуждать что-то подобное, он был куда более знаком с тем, чтобы просто замалчивать все неудобные моменты. А ещё, удивительное облегчение принёс тот факт, что такая опытная и умная старшекурсница, оказывается, тоже переживает, что сделала что-то не так. Это делало её «космический» недосягаемый образ чуть более приземлённым в его глазах. Кицуоки же успокоилась, убедившись, что её действия никак не сказались на мотивации ученика постигать мастерство владения лентой. Да, может пока не понятно, но он чётко обозначил, что перед этой задачей не пасует — это подкупало и даже поддевало на то, чтобы обучать его дальше. Походу, она просто накрутила себе лишнего. «В конце-концов, я учу кого-то впервые. Айзава-сенсей тоже ошибался, когда учил меня.» Ники вспомнила момент с первого курса, когда Полночь вмешалась в их тренировку: сначала она что-то активно узнавала у Сотриголовы, а потом подошла к ученице и начала задавать личные вопросы по поводу цикла. Тогда Айзава отмолчался, стоя подальше в сторонке, ведь прекрасная женщина в латексе задала все неудобные вопросы за него. «Да, забавный случай… Но как же всё-таки хорошо, что она тогда вмешалась. Я бы точно сдохла от тех нагрузок.» До этого разговора Кицуоки и сама не знала, насколько менструальный цикл влияет на женский организм. В целом, такое просто никто никогда не обсуждал, но вмешательство взрослой опытной женщины героини сподвигло Ники углубиться в этот вопрос самостоятельно. Оказывается, что менструальный цикл влияет не только на физическое состояние, но и на психологическое. И, как оказалось, это может влиять и на причуду тоже. Пока Хитоши совершал броски, Ники ненадолго погрузилась в эти мысли. «Наглядно заметнее, как меняется поведение у ярких причуд. Например, Асано в фолликулярную фазу может увеличить площадь своих полей в полтора раза. Существенный бонус.» Кицуоки воспринимала нестабильность женского цикла не как какой-то ужасный минус, а скорее наоборот. Да, смены настроения и состояния приносили дискомфорт, однако в какие-то определённые моменты физические возможности повышались. «А у меня в эту фазу кстати интуиция работает шире.» Ники отслеживала, что когда у неё «расцвет» цикла, интуиция подсказывает больше фоновой информации, а при сканировании выдаёт больше подробностей. В лютеиновой фазе, прямо перед менструацией, и непосредственно во время — интуиция может немного барахлить. Но это скорее просто усталость, ведь организм проходит через ежемесячные гормональные изменения. «Ну, впрочем, на своём опыте поняла, что самое главное — это прислушиваться к потребностям организма и учитывать фазы цикла. Касается в принципе всего — тренировок, причуд, рациона питания…» — Кажется, начинаю понимать, — раздался голос Хитоши, вырывая Ники из её мыслей. Шинсо стоял чуть развернувшись, а в его глазах мелькали огоньки азарта — те самые, которые появляются у учеников, когда у них наконец начинает получаться сложный элемент. — О, супер! — Ники улыбнулась, мгновенно переключаясь обратно в режим наставницы, — Зафиксировал момент? Чувствуешь, как инерция работает, если не зажимать кисть? — Да, — Хитоши кивнул, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Центр тяжести нужно смещать чуть раньше, чем вылетает край. — Именно. Давай ещё раз, закрепи движение. Тренировка вошла в активную фазу. Шинсо бросал ленту снова и снова. Ники ходила вокруг, время от времени подправляя его стойку, указывая на микроошибки и задавая темп. Каждая новая попытка давалась парню всё тяжелее: мышцы плеч и предплечий горели от нагрузки, а дыхание становилось всё более рваным и шумным. Лента захвата была тяжёлой, и правильная работа с ней требовала колоссальной выносливости, которой первокурснику пока ощутимо не хватало. Но Хитоши не просил паузу. Он упрямо стискивал зубы и совершал бросок за броском, явно не желая показывать слабость. Ники бросила взгляд на настенные часы, а затем перевела взор на Шинсо. Его грудная клетка тяжело вздымалась, футболка на спине насквозь пропотела, а пальцы уже слегка дрожали, когда он в очередной раз сматывал ленту. — Так, всё, тормози, — Ники решительно подняла руку, останавливая его перед следующим замахом, — На сегодня с «физикой» хватит, а то завтра на уроках ручку держать не сможешь. Хитоши застыл на месте с лентой в руках, тяжело дыша через рот. — Я… я могу ещё… пару бросков… — Я сказала «стоп», — мягко, но не терпящим возражений тоном повторила Ники, — Перерыв. Шинсо не стал спорить — силы действительно были на исходе. Он аккуратно собрал ленту. Усталость накрыла его волной, но в то же время мышцы приятно гудели от хорошей работы. Ники уселась на пол, взглядом приглашая Хитоши сесть тоже. Он последовал её примеру. Мышцы ног тут же ощутили блаженный сброс напряжения. — Предлагаю перейти к следующей части. Давай поговорим о том, что у тебя в голове, а не в руках, — начала она, внимательно глядя на него. От такой формулировки и её взгляда на себе Шинсо моментально напрягся. «О боже, нет. Неужели она всё узнала?..» — пробежала паническая мысль. — О твоей причуде и тактике, которую ты строишь вокруг неё, — добавила Ники. Это уточнение позволило Хитоши взять себя в руки и выдохнуть. «Нечего там узнавать. Абсолютно нечего.» — дополнительно успокоил он себя. — Промывка мозгов — это потенциально невероятно сильная штука, — продолжила она, — Расскажи, как именно ты сейчас строишь свой бой, когда выходишь против соперника 1 на 1? Какие стратегии у тебя в рукаве? — Ну… — Шинсо немного подумал над ответом, — База простая. Мне нужно, чтобы цель мне ответила. Любым словом или звуком, главное — словесный контакт. Поэтому, обычно я пытаюсь спровоцировать соперника. Задеть его, задать вопрос, вызывающий эмоции, выбить из равновесия… Если он отвечает — он под моим контролем. — Это я знаю, — кивнула Ники. — А дальше? Что происходит, когда противник знает о твоей силе? Шинсо поморщился. Это был его главный кошмар и главная уязвимость, над которой он ломал голову каждый день. — В этом и проблема… Если человек знает про мою причуду, он просто молчит. И тогда я практически бесполезен в ближнем бою, если не могу заставить его сказать хоть слово. — Ага, — задумчиво кивнула Ники, — И получается, что больше тактик, кроме провокации, у тебя нет? — Можно считать, что да, — нехотя согласился Хитоши, — Ну, я пробовал что-то типа «нападения через вежливость». Пока не могу сказать, что у этого есть ощутимые плоды. — Хм, — ответила девушка, — Но в этом есть смысл. Вежливость может стать более тонким подходом, и на некоторых людях она работает куда эффективнее, чем провокация в лоб. Тем не менее, эта тактика тоже отпадает, если противник в курсе о твоей причуде. Парень кивнул. Кажется, его наставница сейчас упёрлась в тот же тупик, из которого он сам не мог вылезти уже который год. — Да и вообще… — Хитоши вдруг негромко усмехнулся, но в этой усмешке проскользнула давняя горечь, — Вежливость от меня обычно звучит странно. Людям проще верить, что я плохой, просто из-за моей причуды. Меня привыкли заочно бояться и считать злодеем. Да и если честно, я и сам считаю, что кто-нибудь другой с такой же силой использовал бы её во зло. Так что роль «плохого парня» мне как-то… привычнее, что ли. Напрягаться не надо — все всё сами за меня додумывают. Образовалась тишина. По лицу девушки было понятно, что она обрабатывает сказанное. «Бля… Зачем я вообще это начал?» — мысленно пожурил себя Шинсо, чувствуя, как внутри ворохнулось привычное раздражение на самого себя, — «Ещё не хватало начать ныть перед ней. Это тренировка, а не сеанс психотерапии. Как будто ей не похуй на эти сопли, что я развёл.» Возможно, дело было в том, что натура Ники располагала к себе и заставляла невольно приоткрывать створки своей души. Возможно, хотелось рассказать больше о себе такой девушке, как она. Возможно, хотелось, чтобы она его запомнила и оценила. А возможно, Хитоши просто хотел заполнить тишину. Но, в любом случае, он уже об этом жалел. Кицуоки чутко уловила эту застарелую обиду, которую парень пытался прикрыть равнодушным тоном. Она тихо фыркнула и с лёгкой, добродушной насмешкой посмотрела на него. — Да ну, глупости какие. Какой из тебя «плохой парень»? — Ники непринуждённо качнула головой, — Ты вполне себе хороший мальчик. Вон как стараешься стать героем. Шинсо от такой откровенной, но при этом простой фразы аж поперхнулся воздухом, чувствуя, как к ушам уже в который раз за эту тренировку приливает неловкий жар. Сердце сначала пропустило удар, а затем забилось быстрее от смеси смущения и возмущения. Хороший мальчик? Это она сейчас серьезно? «Она… она что, издевается надо мной?!» — первая мысль обожгла сознание. Хитоши попытался вернуть себе невозмутимый вид. — …Я не «хороший мальчик», — сдавленно буркнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно суше. «Боже, как глупо это звучит. Я веду себя как ребенок, который негодует от того, что его назвали милым…» — внутренне простонал он, ненавидя тот факт, что жар всё ещё не сошёл с его лица, — «Краснею ещё, как полный идиот. Очень надеюсь, что этого не заметно после физической нагрузки…» — Хороший-хороший, не спорь со старшими, — хихикнула девушка. Он уже открыл рот, чтобы огрызнуться и защитить остатки своего достоинства, но тут взгляд зацепился за легкую искринку в её глазах. И тут его осенило. «Стоп. Это же Кицуоки-сенпай.» — ему вдруг вспомнились те моменты, когда она троллила его до этого, — «Она же… она же просто любит подколоть. Это её манера общения.» Паника начала понемногу отступать, сменяясь чувством неловкости другого рода — от того, что он чуть было не принял безобидный, пусть и немного фамильярный подкол за чистую монету. Тем не менее, этот её «хороший мальчик», которое она произнесла своим игривым тоном, всё ещё звенел у него в ушах. — Однако, — Ники внезапно подняла указательный палец вверх, резко меняя тему, — Айзава-сенсей дал тебе ленту, чтобы ты смог обучиться его стилю сражения. Но тебе нужно адаптировать ленту под себя и свою причуду. Я, к примеру, свою ленту переделала, чтобы мне было комфортнее с ней работать. — Мне до этого ещё далеко… — отмахнулся Хитоши, не особо понимая смысла данного совета. Ему бы хоть научиться в цель попадать, какие тут переделки? «Что-то она уже сильно торопится…» — Ничего не далеко, — возразила Кицуоки, — Я предлагаю смотреть на ленту не только, как на компенсацию отсутствия физической причуды, как это предполагается изначально. Понимаешь, у Айзавы-сенсея в этом плане всё линейно и просто: он стирает причуду злодея и захватывает его, пока тот без сил. В его случае техника не требует доработки, для себя он придумал идеальную стратегию. Но ты другой. И относиться к ленте ты должен по своему. Девушка поддалась чуть вперёд в порыве объяснения своей мысли. — Твоя причуда — это инструмент психологической войны. Человек не может молчать вечно, особенно в стрессовой ситуации. Тебе нужно научиться использовать ленту не просто для захвата, нанесения урона и прочего, а для принуждения противника к ответу. Хитоши слушал её, забыв про усталость. В его глазах снова появился тот самый глубокий, аналитический интерес. — То есть… Лента — это не просто замена отсутствию физической причуды, — анализировал он, — Это инструмент для создания ситуаций, где противник совершит ошибку и заговорит? — Именно! — улыбнулась Ники. — Ты должен стать раздражителем, которого невозможно игнорировать. Её улыбка от того, что он понял, что она имеет ввиду, оказалась очень заразительной. Уголок губ Шинсо слегка приподнялся вверх. — Так! — Кицуоки хлопнула в ладоши, — Тогда, как твой сенсей и сенпай в одном лице, я даю тебе домашнее задание! У меня теперь есть на это все полномочия! Она довольно ухмыльнулась, явно наслаждаясь этим положением вещей. Словосочетание «домашнее задание» определенно вызвало бы у Шинсо раздражение, но… Почему-то не сейчас. Когда это задание было от такой искренне вовлеченной наставницы, как Ники, это почему-то обретало ценность. — На следующей встрече жду от тебя хотя бы одну стратегию, где будет взаимодействие ленты и промывки мозгов, — закончила свою речь Ники. — Придумаю что-нибудь, — согласился с правилами игры Хитоши.