Глава 2. Сущий ангел

      Розовые бриджи, белая футболка с вышивкой на груди, чёрный лёгкий пиджак и крохотная сумочка через плечо, в которой, несмотря на размер, легко помещался целый швейный набор — именно в таком, привычном для себя образе Маринетт предстала перед особняком Агрестов. Единственным изменением, которое претерпел её излюбленный образ, стала замена дежурных хвостиков на один низкий хвост. Всё же, хвостики — это как-то по-детски, особенно если учитывать, с какой целью девушка пришла к воротам этого огромного строения, расположившегося в самом сердце Парижа.       Переминаясь с ноги на ногу, Маринетт всё ещё не до конца осознавала реальность происходящего. Это всё скорее напоминало сон. Сон, каждую деталь которого она помнила слишком хорошо…

***

      — Я хочу сделать у вас заказ на несколько костюмов для моего сына, — произнёс высокий мужчина в слепяще белом смокинге. — Разумеется, оплату ткани и вашей работы я возьму на себя, а также предоставлю все необходимые условия, включающие и мою консультацию.       — У… у меня? — Маринетт смотрела на кумира всей своей жизни глазами, полными нескрываемого изумления, пока её челюсть отвисала всё ниже и ниже… Она бы и пола достигла, если бы не рука Альи, что вернула её на положенное место. — В-вы хотите заказать у меня ряд к-костюмов?       Язык совершенно отказывался ворочаться. Сам Габриэль Агрест просил её о чём-то подобном… Озадаченность сменило ликование, которое тут же рухнуло в бездну. Сам Габриэль Агрест… Модный дизайнер Габриэль Агрест просил сшить костюмы её — никому не известную Маринетт Дюпен-Чен. Звучит уж больно похоже на сказку…       — Н-но, месье, почему я? — девушка покрепче сжала в руках шёлковый платок, сверля взглядом изображённую на нём букву «G». — Получится ли у меня оправдать ваши ожидания? Я ведь… даже не победила.       — Откровенно говоря, ваше платье я оценил выше платья победительницы. К тому же, я чувствую некоторую вину за ваше поражение. — С этими словами он достал из кармана пиджака утерянную брошь и протянул её девушке.       Маринетт прикусила губу, глядя на белый мак в руках мужчины. Она уже думала, что брошка погибла под каблуками взволнованных конкурсантов и теперь, совсем растрёпанная, валялась где-то в центральном холле. Даже в самых смелых мечтах девушка не могла представить своё изделие в руках у Габриэля Агреста. Тонкие, дрожащие пальцы потянулись, чтобы принять украшение обратно. Ох, она запихнёт эту брошь в рамку и повесит над столом. Точно повесит!       — Вы не должны чувствовать вину, месье. Я должна была пришить её получше.       — И всё же, это никак не уменьшает качества её исполнения, — заметил мужчина, довольно наблюдая за тем, как уши стоящей напротив девчушки краснеют. Всё точно, как он и предполагал. — Я остановил свой выбор на вас, потому что уверен, что вы меня не подведёте, мадемуазель.       Щепотка похвалы от кумира легко могла растопить сердце Маринетт Дюпен-Чен. И это было настолько очевидно, что даже смешно. Но в то же время, что-то не давало девушке покоя… Странное предчувствие, что твердило, будто что-то здесь не так. Только вот Маринетт упорно не могла понять что, и это настораживало только больше.       — Так что же вы ответите?       — Я не уверена…       — Она согласна! — вдруг вмешалась в разговор молчавшая до сего момента Алья. Маринетт в изумлении уставилась на подругу, но та лишь ещё сильнее сдавила её запястье. — Можно её на пару слов, месье?       Габриэль кивнул, и Алья потянула Маринетт в сторону, склоняясь к её лицу.       — Что ты творишь?! — прошипела она, пытаясь вернуть подруге трезвость мыслей. — Ты же только что мне говорила, что такие шансы выпадают только однажды! Вот он, твой шанс! Сам в руки просится, а ты нос воротишь!       — Да, но…       — Что «но»? Он даже сказал, что заплатит тебе! Это же идеально! Ты занимаешься любимым делом и вместе с этим помогаешь родителям — то, что тебе и нужно.       — Но что-то не так…       — Перестань нести ерунду и не губи себе жизнь! Если не о себе, так о родителях подумай. Сколько там ты отдала на взнос для участия?       Маринетт явно помрачнела, опуская голову.       — А если… Если я не справлюсь? Я же опозорюсь на всю свою жизнь… — Задубевшие пальцы так сильно впились в бледно-розовый фатин, что сквозь бледную кожу стали видны белые костяшки.       — Он сказал, что уверен в тебе, — Алья кивнула головой в сторону стоящего позади мужчины, который уже начинал нервно поглядывать на часы. — Твой кумир сказал это. Так почему бы не поверить ему, а? Соглашайся, Маринетт.       Маринетт подняла на подругу глаза, полные сомнения. Алья была права, как, в общем-то, и всегда. Когда Маринетт ещё выпадет такая возможность — шить костюмы для Адриана Агреста? Боже… Но каждый раз что-то заставляло её усомниться. Ну зачем? Зачем Габриэлю Агресту потребовался человек, который будет шить одежду его сыну, когда он сам более чем способен справиться с подобной задачей? И чем больше она об этом думала, тем меньше находила выгоды для самого кутюрье. Даже если предположить, что его цель кроется в чём-то другом…       «Возможно, ему просто требуется новый взгляд?»       Да, скорее всего так. Конечно, наверняка так. А она просто накручивает себя. Вот же дура! Как бы там не было, она не должна упустить своего шанса! Это же буквально воплощение её мечты! Работать на самого Габриэля Агреста! Ещё и получать зарплату, которая пусть даже немного, но поможет родителям. Это было именно то, что нужно! К чёрту дурные мысли! Сегодня судьба обернулась к ней своей солнечной стороной!       — Сэр, я согласна! Я-я буду рада сшить костюмы для вашего сына! — крикнула, оборачиваясь, Маринетт, чувствуя, как сжимается от счастья и волнения её сердце и как одобрительно похлопывает её по спине Алья.       — Замечательно, — кивнул Габриэль, подзывая к себе стоящую неподалёку Натали. — Приходите по этому адресу во вторник в пять вечера. Обсудим все детали вашей работы.       С этими словами он протянул Маринетт маленькую визитку.       — И не опаздывайте. Я этого не терплю.

***

      И вот сегодня вторник. На часах без пятнадцати пять, а на лице Маринетт застыла нервная полуулыбка.       — «Здравствуйте! Я Маринетт! Эти маффины для вас!» Нет… Может: «Добрый день! Я Маринетт, пришла к вам с желанием работать и вкусными маффинами!» Ой, это совсем плохо…       Ходя взад и вперёд, Маринетт никак не могла найти в себе силы позвонить в дверной звонок. Это просто напасть какая-то! Сколько она здесь торчит? Полчаса? Больше? Маффины, что испекли её родители, уже наверняка остыли… О, её родители! Как же они были рады услышать, что Маринетт будет работать на Габриэля Агреста. Особенно её отец… Сложно пересчитать, сколько раз Том Дюпен повторил за прошедшие несколько дней «Это моя дочурка!», причём в самых разных, порой не самых подходящих ситуациях… Хотя бы ради этого Маринетт должна была, наконец, взять себя в руки и позвонить в этот чёртов звонок!       — «Это Маринетт! Ну, с того конкурса… Рада встрече!» — продолжала девушка свою странную репетицию, то и дело протягивая корзинку с маффинами то налево, то направо воображаемому Габриэлю Агресту и его помощнице. Из-за этого чудноватого ритуала, что происходил прямо в центре Парижа и сопровождался странными возгласами, на Маринетт начал косо поглядывать стоявший неподалёку полицейский, заметив которого, девушка чуть со стыда в стену не вжалась.       «Ладно, всё будет хорошо,» — глубоко вздохнув, Маринетт занесла дрожащий палец над кнопкой злополучного звонка. Откуда-то сверху раздалась ненавязчивая мелодия. Она звучала каких-то секунд пять, но за эти пять секунд Маринетт успела придумать по меньшей мере, двенадцать ходов отступления на случай, если что-то пойдёт не так, с учётом полицейского и расположившегося позади неё фонарного столба.       — Чем я могу вам помочь? — послышался женский голос из домофона.       — А? А! Я маффин, а это Маринетт для вас! — выпалила девушка, вскинув корзинку к домофону и мысленно повторяя «Господи, Боже мой, что я несу?!». Но эмоции в купе с нервами брали своё, и Маринетт, в дополнение к уже сказанному, широко улыбнулась на все свои тридцать два, окончательно формируя образ полнейшей дурочки. — Я пришла по приглашению месье Агреста! Мы встретились с ним на конкурсе в пятницу и…       — Проходите, — прервал её пламенный монолог голос, за что Маринетт была даже благодарна. Сложно представить, сколько ещё она могла бы наговорить…       Огромные ворота перед ней распахнулись, и девушка поспешила проскользнуть внутрь, не забыв на прощание взмахнуть рукой явно оторопевшему полицейскому.

***

      — Месье ожидает вас в своём кабинете.       Маринетт встретила высокая худая женщина в строгом костюме. Она и раньше видела её в тот день. Кажется, она была здесь кем-то вроде секретаря, или управляющего… Одним словом, человеком, что ведал всем, знал всё и был наиболее приближен к своему хозяину. Интересно, каково быть приближённым лицом такой знаменитости?       — Прошу, следуйте за мной.       Бредя по огромному холлу, Маринетт глядела по сторонам, не желая упустить ни единой детали. Вон в том углу одна из трёх единственных в своём роде дизайнерских ваз, представленных в конце прошлого года на съезде модных дизайнеров в Лондоне. А там абстрактная статуэтка, цена которой переваливала за несколько тысяч долларов. И только взгляните на эту мраморную плитку, дизайн которой разрабатывал сам Габриэль Агрест. Вот что значит качество! Всё это было великолепно! Великолепно, но… Создавалось такое впечатление, что Маринетт шла по какому-то музею, или, по крайней мере, помещенью, совершенно непригодному для жизни. Здесь даже дышать было страшно, о каком проживании может идти речь! Вспоминая о кавардаке в своей комнате и незаправленной с утра кровати, девушка действительно понимала, что её комната, даже в таком состоянии кладезь уюта, которым здесь даже не пахло…       Пожалуй, единственным напоминанием о том, что это всё же жилой дом, оставалась громадная картина над лестницей, что просто не могла не привлечь внимания. С семейного портрета своим холодным пронизывающим взглядом на Маринетт смотрел сам Габриэль Агрест. Он застыл в сдержанной позе, сложив руки за спиной. Его чёрный костюм казался до такой степени идеально сидящим, что художника можно было бы заподозрить в неестественности исполнения, если не знать о педантичной натуре заказчика, чья одежда в самом деле всегда сидела уж больно аккуратно. Лицо мужчины по-прежнему не выражало никаких эмоций, оставаясь словно каменным, что тоже было вполне естественно… По правую руку от Габриэля стоял его сын. Юноша с прекрасным лицом, что, несмотря на свой юный возраст, уже успел стать весьма популярной моделью, на этом портрете выглядел уж больно мрачно. Его болотно зелёные глаза глядели куда-то в пустоту, а лицо оставалось непроницаемым. Здесь он был очень похож на своего отца, чего Маринетт раньше никогда не замечала, листая модные журналы… Так каким же в действительности был Адриан Агрест? Совсем скоро Маринетт должна была узнать это.       — Прошу, не отставайте, — окликнула девушку Натали, что ушла на несколько метров вперёд. Маринетт виновато улыбнулась и поспешила догнать свою сопровождающую.       Наконец они подошли к белоснежной двери, за которой и находился кабинет Габриэля Агреста. Приятное тепло вперемешку с волнением растеклось по телу девушки. Неужели она в самом деле стоит здесь? Именно за этой дверью рождаются шедевры, покоряющие тысячи людей по всему миру. Сколько бессонных ночей было проведено в этой комнате? Сколько набросков полетело в корзину, так и не увидя свет? Сколькими идеями было полно это место? Ручка корзинки в её руках сжалась сильнее, когда после короткого стука из-за двери прозвучал уже знакомый голос.       — Входите.       Дверь распахнулась, и Маринетт перешагнула порог такой манящей комнаты. Но… Здесь всё было точно так же, как и в холле. Дорогие безделицы, минимум мебели и электроника — различные компьютеры и графические планшеты. В сердечке заныло щемящее чувство разочарования. Маринетт хотелось верить, что атмосфера холла, сквозящая отсутствием жизни, останется за спиной, и перед ней предстанет вселенная дизайнерского хаоса, но всё оказалось совершенно не так. Здесь не то что хаоса — пыли и той не было! Даже сложенные аккуратно бумаги представляли собой не набор скетчей, а какие-то документы. С какой стороны не посмотри — это был кабинет. Простой рабочий кабинет…       — Вы выглядите разочарованно, — подметил Габриэль, бросая на гостью сухой взгляд. Он сидел за столом, перелистывая бумаги и делая в них какие-то пометы. — Добрый день.       — Д-добрый день, месье! Вовсе нет… Я… скорее удивлена, — проронила Маринетт, продолжая искоса скользить глазами по комнате.       — Мне проще работать, когда ничто не мешается перед глазами. Тогда я могу сосредоточиться, — словно читая её мысли, произнёс Агрест.       Маринетт понимала, что он имел ввиду. Порой вещи вокруг начинали раздражать и мешать сконцентрироваться на чём-то одном. Но с другой стороны они дарили так много вдохновения… Девушка отметила для себя, что она сама ни за что не смогла бы работать в такой пустой комнате. Но здесь работала не она, а знаменитый кутюрье Габриэль Агрест — признанный гений в мире моды. А пытаться понять гения — тот ещё неблагодарный труд.       Видимо, закончив с бумагами, мужчина, наконец, полностью обратил своё внимание к мнущейся у порога девушке.       — Я рад, что вы пришли, мадемуазель…       — Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен к вашим услугам, месье. Не хотите ли маффин? Мои родители испекли их в знак признательности за ваше внимание. — Она неловким движением протянула вперёд свою корзинку.       — Возможно, позже. — Рука Габриэля указала на стул, что стоял по ту сторону стола. Маринетт поспешила занять предложенное место. — Что ж, мадемуазель Маринетт, давайте перейдём к деталям вашей работы.       — Да-да, конечно! — засуетилась она, ныряя рукой в сумку и вынимая оттуда небольшой блокнот. — Я сделала несколько эскизов. Конечно, было бы лучше сначала взглянуть на модель вживую, но я была так взволнована, что не могла удержаться от зарисовки. Вы знаете, я всегда что-нибудь рисую, когда волнуюсь. А последние несколько дней я особенно волновалась. Но оно и не удивительно! Не каждый день выпадает такая возможность. Вы понимаете, о чём я, — тараторила она, время от времени нервно посмеиваясь. — Но вы не подумайте, что я поверхностно отношусь к своей работе. Вовсе нет! Возможно, вам понравится что-то из!..       — Мадемуазель!       Резкий оклик заставил девушку подскочить со стула и выронить на стол раскрытый блокнот. Маринетт одёрнула сама себя. Кажется, она переборщила со своим энтузиазмом.       — Прошу прощения, кажется, я немного устал. Давайте чуть медленнее. — Габриэль снял очки и потёр переносицу. Он должен держать себя в руках хотя бы сейчас. Насколько бы девчонка, сидящая перед ним не раздражала, она определённо была ему нужна. Нужно было терпеть. — Я закажу у вас десять костюмов. Давайте начнём с этого. И вы, пожалуй, правы, будет лучше, если вы сначала увидите Адриана. Это поможет вам определиться с дизайном. Я предоставлю вам материалы и место для работы, когда это потребуется…       Он продолжал что-то говорить, но слух Маринетт отключился вместе с мозгом где-то на словах «десять костюмов». Десять костюмов! Да это же с ума сойти можно! Он готов доверить ей такую работу, даже толком не ознакомившись с портфолио?! Что не так с этим человеком?       — К-каков срок исполнения, месье?       — Не важно. Отдавайте по мере готовности.       — Есть ли какие-то рамки по дизайну?       — Никаких. Дайте волю своей фантазии. Но если вам нужна будет помощь — можете обращаться ко мне. И что касаемо платы…       Габриэль взял листочек, написал на нём что-то и пододвинул его Маринетт. Девушка еле сдержалась, чтобы не взвизгнуть. Всего пары-тройки таких получек хватило бы на переоборудование всей пекарни её родителей и ещё бы осталось. Богиня удачи сегодня решила отыграться на Маринетт за предыдущие шестнадцать лет своего отсутствия? Другого объяснения происходящему девушка не знала и знать не хотела.       — Конечно, это плата за месяц, но я готов доплачивать ещё четверть этой суммы каждую неделю, если вы согласитесь мне кое с чем помочь…       — Помочь? — Маринетт озадаченно подняла глаза.       — Да. Сущий пустяк, который совсем не станет обременительным. — Габриэль Агрест сложил руки под подбородком, и его сероватые глаза блеснули. Выдержав некоторую паузу, он сказал: — Станьте другом для моего сына.       — Да-да, ко…       Маринетт замерла на полуслове. Что… он только что сказал? «Другом»? Это слово как-то совершенно не вписывалось в канву сложившейся ситуации. Нет-нет, речь должна была идти о ткани, о пуговицах, о булавках и прочем. Девушке потребовалось какое-то время, чтобы просто вспомнить значение этого слова, которое, словно птица в форточку, неожиданно влетело в их разговор. «Друг»… Как не посмотри, откуда оно взялось? Однако спустя несколько секунд до Маринетт всё же начало что-то доходить.       — Вы… только за этим меня сюда и позвали, верно? — едва ворочая языком, проговорила она.       Ну, конечно… Вот он, ответ. Вот почему его не интересуют детали костюмов. Вот почему он готов заплатить сумму, совершенно не соизмеримую с работой. Разочарование болезненно кольнуло где-то слева. Маринетт попала сюда не потому, что известный кутюрье оценил её работу. Нет. Более того, похоже, как дизайнер, она интересовала его меньше всего. Всё это был лишь предлог, а настоящая причина её присутствия здесь только теперь всплывала на поверхность. Габриэль Агрест решил «купить» друга для своего сына…       — А вы вполне догадливы, — хмыкнул Габриэль, явно понимая, какая мысль заставила девушку на секунду скривиться. — Но не нужно делать из меня обманщика или злодея. Я не прошу ни о чём непосильном. И не беру назад своих предыдущих слов. Я даю вам работу. Вы ведь так хотели этого, я прав?       Маринетт вздрогнула. Он слышал их разговор с Альей в тот день. Теперь в этом не было сомнений. Отсюда и выросло это уж больно идеальное предложение… Только вот Маринетт в упор не могла понять, зачем Габриэлю Агресту всё это нужно? Неужели за свою жизнь его сын не нажил себе друзей? И как она стала кандидатом на эту роль?       — Видите ли, после смерти моей жены, наши отношения с Адрианом стали очень натянутыми, — начал Агрест. — Он словно отдаляется от меня с каждым днём всё дальше и дальше… Порой мне кажется, что между нами непреодолимая пропасть. И я был бы очень признателен, стань вы мостом через неё. С вашей помощью я мог бы попытаться понять, что творится в душе моего сына, и предупредить все риски, которые он сам не замечает. В остальном же это можно будет назвать самой обычной дружбой, что, наверняка, пойдёт Адриану на пользу. Хорошо, если он сможет выговориться кому-то столь добросердечному, как вы…       Девушка не знала, что и думать… Как дизайнер она была расстроена, как человек — польщена. Странное, двоякое чувство пожирало её изнутри. В просьбе Габриэля Агреста и в правду не было ничего плохого, даже напротив, однако… Это была большая роль, и Маринетт была не совсем уверена, что хочет лезть в чужую семью, как миротворец. Не сделает ли она только хуже?       А взгляд предательски полз к бумажке с крупной цифрой… Ей были чертовски нужны эти деньги. Откажись она от них — о шитье можно надолго забыть. Да и финансовое состояние её семьи было совсем худым. Выручка в этом месяце была такой маленькой, что на закупку продуктов для пекарни стало едва хватать, несмотря на все усилия её родителей, что буквально поселились на кухне… К тому же, она же в любом случае будет шить эти костюмы, да? Значит, шанс зацепить своим мастерством Габриэля Агреста ещё оставался. И шанс этот упускать было нельзя.       Вывод был слишком очевиден.       — Я-я сделаю всё, что в моих силах, — теребя пальцы, произнесла девушка.       — Я в этом не сомневаюсь, — усмехнулся мужчина, и на его губах появилось подобие одобрительной улыбки. И всё же, это было слишком просто. — А теперь, прошу меня простить, я должен отбыть на одну запланированную встречу.       Он поднялся с кресла и принялся складывать какие-то бумаги в чёрный портфель. Маринетт тоже засуетилась:       — Ах, да! Тогда и я пойду…       — …Я приглашу сюда Адриана.       — Что?! Нет-нет-нет, постойте!       Сейчас?! Не-не-не, она была не готова встретиться с ним сейчас! Одно дело просто шить ему костюмы, и совсем другое стать ему другом. Маринетт ведь и не думала об Адриане Агресте, как о личности. Только как о модели! А вдруг у него ужасный характер? У детей богатеев же всегда ужасный характер! Взять, к примеру, Хлою Буржуа. Это же сущий демон, не иначе! Девушке вдруг совсем не к стати вспомнилось, что Хлоя упоминала о дружбе с Агрестом… Ой, мамочки, Маринетт, зачем ты согласилась на эту авантюру?!       — Что-то не так? — поинтересовался Габриэль у девушки, что с силой вжалась в спинку кресла и нахохлилась, словно испуганный воробей.       — Ч-что вы! Всё хорошо, но… — Пока Маринетт витала в прострации, прикидывая, как бы пока не поздно отказаться, Габриэль успел нажать кнопку и попросить Натали пригласить к нему сына. — Но-но-но-но!.. Я тут вспомнила про одно дело! Очень важное дело, да! Возможно, мы могли бы начать завтра? Или, скажем, через неделю? Ох, через недельку было бы просто замечательно!       Маринетт подскочила с места и попятилась к двери, но не успела пройти и половины пути к выходу. В дверь постучали и девушка обмерла на месте. Сердце застучало где-то в пятках… Как, чёрт возьми, он оказался здесь так быстро?! Ей, чтобы холл пройти, понадобилось минут пять, не меньше! А тут хоть бы минута прошла! Хотя какая теперь разница. Зажмурившись, Маринетт приготовилась к худшему.       С коротким «входи» дверь за спиной девушки открылась.       — Вы звали меня, отец? — ровный, приятный голос лёгким ветерком защекотал уши, разлетаясь по всему телу. Вся суета куда-то в одно мгновение испарилась, и время будто бы остановилось… За всю свою жизнь Маринетт ни разу не слышала такого красивого голоса. Девушка повернулась.       Перед ней стоял юноша, сошедший с обложки журнала. Юноша, приковывающий к себе взгляд. Точно, статуя, каждая чёрточка которой была прописана художником, выверена до миллиметра… Гладкая кожа лица казалась чуть ли не фарфоровой. Лёгкий беспорядок светлых волос придавал очаровательную невесомую живость. На секунду Маринетт усомнилась, что перед ней стоит живой человек. Он был идеален… С головы до кончиков пальцев. Нет, ни одна камера не могла передать этой красоты, что уж говорить об огромном портрете над лестницей, с которого на мир смотрел угрюмый безжизненный ребёнок, и рядом не стоявший с ним.       Нет-нет, Маринетт вовсе не была одной из тех девушек, что делали вывод о человеке лишь по внешности. Даже напротив, она была почти уверена, что за прекрасными, зелёными, точно свежескошенная трава, глазами, замершими на ней, скрывается сущий дьявол. Но отрицать красоту этого дьявола было бы по меньшей степени глупо… Ущипнув себя за руку, Маринетт опасливо сжалась в плечах.       — Познакомься с мадемуазель Маринетт. — произнёс Габриэль, обратившись к сыну. — Одна из участниц недавнего конкурса. Мне понравилась её работа, и я пригласил её, чтобы она сшила для тебя несколько костюмов.       — Вот как, — Адриан окинул девушку взглядом и слегка нахмурил брови. — Странно, я не помню вашего платья.       Ха-ха, да, вот она, его суть… Поиздеваться решил? Или сомневается в ней? По ироничной случайности, платье Маринетт ни разу не было показано крупным планом на экранах телевизоров. Журналисты будто намеренно обходили её стороной, о чём Алья возмущалась уже добрых три дня… Но разве это причина…       — Но не сомневаюсь, что оно было восхитительным, — вдруг влетело в поток её мыслей. Зелёные глаза улыбнулись. — Надеюсь, вы покажите мне хотя бы фотографии. Мне очень интересно взглянуть на наряд, приглянувшийся отцу.       — Д-да, я… буду очень рада, — Маринетт удивлённо хлопнула ресницами. Неужели она ошиблась? Пальцы, выдавая смущение, сильнее впились в ручку корзинки. — Ах! Х-хотите маффин?       Неловкое движение и ноги путаются в самих себе. Пол скользит под плоской подошвой балеток, а корзинка выскакивает из рук. Секунда — и Маринетт уже сидит на полу, потирая ушибленную поясницу, в окружении разбросанных вокруг кексов. Ей показалась, что она с небес на землю рухнула. Н-да, в сравнении с грациозным Адрианом Агрестом, Маринетт была одной сплошной неуклюжестью. И надо же было показать это в их первую встречу?! Вот теперь это небо, с которого она свалилась, должно было обязательно презрительно фыркнуть или засмеяться от души…       — Вы в порядке? — но небо, кажется, совсем не собиралось насмехаться. Напротив, оно спустилось на землю вместе с ней и теперь обеспокоенно пыталось помочь ей встать на ноги.       — Да-да, всё хорошо! Простите, я такая неуклюжая! — вспыхнула Маринетт, оглянувшись вокруг себя. — Ещё и все маффины испорчены… Мои родители так старались над ними…       — Ну, кажется, что не все, — Адриан поднял корзинку, вынул оттуда один из уцелевших кексов и отправил его прямиком ко рту, под немой вскрик совершенно опешившей Маринетт. Адриан Агрест упорно продолжал ломать все оставшиеся у неё стереотипы… Спустя какое-то мгновение он уже довольно уплетал сдобу, растворяясь в блаженной улыбке. — Вау! Они просто потрясающие, Маринетт! Я ведь могу звать тебя Маринетт? И ты можешь называть меня Адрианом.       — Эм, а… — она вопросительно взглянула на Габриэля Агреста, про которого уже успела совершенно забыть. Тот одобрительно кивнул. — А-Адриан? Ха-ха, хорошо!       — К сожалению, вынужден вас покинуть, — произнёс Габриэль, накидывая на плечи пиджак. Он уже стоял у дверей. — А вы пока можете снять мерки. Адриан, позаботься о нашей гостье. Я попрошу, чтобы здесь убрали.       — Да, отец, — как-то вяло отозвался его сын, немного изменившись в лице. Похоже, Маринетт была не единственной, кто забыл о присутствии Агреста старшего. Но когда взгляд Адриана вернулся к ней, его лицо приняло прежний дружелюбный вид. — Идём со мной, Маринетт, — шепнул он ей.       С этими словами, Адриан аккуратно взял её руку и потянул Маринетт за собой, оставляя позади холодный пустой кабинет и ледяной взгляд Габриэля Агреста. Его пшеничные волосы в лучах, пробивавшихся сквозь толстый слой зарешеченного стекла, отливали золотом, делая Адриана Агреста похожим на настоящее солнце, от которого совершенно не хотелось отрывать взгляд. И стоило ему ярко улыбнуться, обернувшись к ней, куда-то пропадали и вазы, и дорогущие статуэтки… Самое главное сокровище этого особняка, совсем не вписывающееся в круг дорогих безделиц, сейчас держало её за руку… Маринетт и не заметила, как заулыбалась сама, оставляя позади любые сомнения и тревоги… Совсем не был Адриан дьяволом. Это был самый настоящий ангел.