Темная сторона: подчинить или подчиниться

POV Римус Я ненавижу полнолуния. Узнай об этом обычный человек, он бы очень удивился. Все люди считают, что оборотни любят эти ночи. Конечно, они становятся сильнее и неуязвимее, но в то же время и злее. И последний факт обрадует, скорее, того, кто принял свою животную ипостась. Остальные оборотни не любят таких, как я. Отвергающих свою сущность. Я же держусь за свою человечность, как утопающий за спасательный круг. Да, именно так, без преувеличений. Однако, с каждым полнолунием, я чувствую, что мой спасательный круг сдувается, и однажды я пойду ко дну. В детстве, когда я попал в Хогвартс, вначале было сложно. Конечно, Дамблдор создал все условия, чтобы я в эту ночь был изолирован и не потерял себя. Он вселил в меня веру, что я могу сосуществовать с другими людьми, не причиняя им вред. И я действительно верил, что со временем люди перестанут меня бояться, узнав, кто я. Вот только я сам не спешил сближаться с людьми, сомневаясь, что они примут меня. До того момента, пока не сдружился с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком. Я настолько дорожил нашими отношениями, что опасался того дня, когда они узнают обо мне. Зная, как другие маги относятся к оборотням, я ревностно охранял свою тайну. Но разве Джеймса и Сириуса можно обхитрить? Они, наверно, стали что-то подозревать, догадываться, что я не совсем честен с ними, и однажды узнали, куда я отправляюсь и зачем. И, когда они поделились со мной своим открытием, я понял, что все потерял. Хрупкая надежда, что я наконец обрел друзей, рухнула с громким звоном разбивающегося стекла. Однако я ошибался. Пока в мире есть такие понимающие люди, как Джеймс и Сириус, сосуществование оборотней и обычных людей возможно. Полнолуния стали для меня уже не проклятьем, а приятным времяпровождением. Друзья ради меня стали анимагами, мы веселились всю ночь, и я был абсолютно счастлив. Но этот самообман не мог длиться вечно. Появившийся Темный Лорд тут же призвал оборотней под свои знамена, и моя вера, что люди могут поменять свое мнение о них, снова рухнула. Да, были оборотни, как я, которые отказались присягать ему, но что могут доказать единицы, когда большинство опровергает каждое твое слово? И все же я не опускал рук. Пусть я всегда буду отшельником для обычных людей, я буду продолжать доказывать, что не все оборотни плохие. А потом все рухнуло в один момент. Я потерял все, чем так дорожил. Узнав о смерти Джеймса и о том, что Сириуса осудили за его убийство, я впервые задумался, а нужно ли мне продолжать бороться с собой? Раньше я держался ради родителей, потом ради друзей. Но я остался совсем один. Так для чего мне продолжать эту борьбу, что ничего, кроме боли, мне не приносила? Во время моей первой и единственной встречи с Сивым, когда я пришел к нему по поручению Дамблдора, я запомнил его слова: - Каково это - испытывать постоянную боль, щенок? И ради чего? Думаешь, люди примут нас? Нет, щеночек, люди всегда будут бояться нас. И даже если тебе и удастся продолжать обманываться, думая, что однажды ты сможешь занять место среди них, то они все равно будут сторониться тебя. Ожидать, что твоя темная сторона однажды победит, и ты накинешься на них. Они будут улыбаться тебе, но держать в уме, что ты чудовище. Зверь, которому нет места среди людей. Прими себя, и все закончится. Боль, напрасная боль стихнет. Да, боль. После потери друзей я впервые задумался о том, чтобы прекратить бороться. Но в то же мгновение я понял, что это мысли труса. Я никогда ничего не боялся. И пусть я потерял все, ради памяти друзей, которые поверили в меня, я решил продолжать бороться. Да, эта боль была подчас невыносима, но стоило мне представить, что я стану таким же, как Сивый, меня охватывал настоящий первобытный страх. Пусть люди меня не примут, главное, что я сам с собой не смирился. Появившийся на моем пороге Сириус снова убедил меня в том, что я правильно сделал, что не сдался. У меня снова появилась цель, благодаря стремлению к которой моя борьба снова обрела смысл. Рядом снова был Сириус, который поддерживал меня каждое полнолуние. Мы предавались воспоминаниям о школьных буднях, о наших веселых шалостях и ночах в Запретном лесу. И я дал себе слово, что больше не заставлю его сомневаться во мне. Как я мог только допустить, что Сириус мог навредить Джеймсу? Как я позволил своей темной стороне сомневаться в моем светлом чувстве по отношению к друзьям? Тогда я с ужасом понял, что моя темная сторона, которую я постоянно подавляю, на самом деле никогда и не опускала головы. Она таилась на время, но стоило мне буквально на мгновение засомневаться в себе, своих помыслах или своих друзьях, как она гадко ухмылялась и шептала, что всегда это и твердила. И как бы я ее ни затыкал, ужасная правда плотно укоренилась в моем сердце: то, что я отрицаю своего зверя, не отменяет того факта, что он есть. Подавляя в себе оборотня, я не перестаю им быть. И пусть мне удалось расположить к себе некоторых людей, и такие, как Дамблдор, приняли меня, однако слова Сивого, каленым железом выжженные, навсегда поселили в моей душе сомнения - для большинства я всегда буду изгоем. И все же, пока есть такие, как Сириус, видящие во мне человека, а не монстра, я буду бороться. Пока в мире есть хоть один человек, что не клеймит оборотня ужасным клеймом чудовища, я буду продолжать бороться и наглядно показывать, что можно остаться человеком, даже превращаясь каждую полную луну в волка. Узнав, что Волан-де-Морт повержен, пусть и не мертв, я позволил себе облегченно выдохнуть. Я никогда не говорил своим друзьям и соратникам, что каждый день я сопротивлялся своей темной стороне. Одному Мерлину известно, как тяжело мне было противиться этому зову. Как я боялся встречаться с Темным Лордом в прямом противостоянии. Джеймс и Сириус встречались с ним в поединке, меня же никогда не было рядом. Они не спрашивали напрямую, а я боялся, что мне нечего будет им ответить в свое оправдание. Даже не видясь с Волан-де-Мортом, я постоянно чувствовал ликование моей темной стороны. Зверь внутри меня, запертый моими стараниями в клетку, рвался наружу, будто чувствуя хозяина, которому преданно служит. Он рычал, ломал прутья клетки, но я усилием воли подавлял его. Страх стать одержимым своим зверем был ужаснее постоянной истязающей меня боли. И вот однажды я почувствовал, как стало легче. Зов прекратился. Потом я узнал, что Темный Лорд повержен, да, вот только с ним не стало и моего лучшего друга, Джеймса Поттера. Моя темная сторона затихла, почувствовав разрыв связи с хозяином, вот только и моя светлая сторона проиграла. Цена моей свободы от зверя обошлась мне слишком дорого. И все-таки я, как восставший из пепла феникс, снова воспрял, узнав, что частица моего друга Джеймса живет в Гарри, его единственном сыне. И я снова продолжил борьбу, чтобы Волан-де-Морт окончательно сдох, и я больше никогда не услышал этого зова темной стороны. Только вот зачем я согласился на эту миссию? Неужели действительно верил, что смогу? Я слишком переоценил свои возможности. Переиграть Дамблдора... О, наивный щенок. Директор сразу все понял. Он сразу выложил все карты на стол, чтобы показать, что он тут великий мудрец и читает меня, как открытую книгу. Никогда не думал, что буду завидовать Снейпу. О, этот слизеринец до мозга костей легко и даже играючи водит за нос и Темного Лорда, и самого Дамблдора. Оба верят ему, что Нюниус только на его стороне. Мои истинные помыслы директор раскусил сразу же. И поставил передо мной невозможный выбор. - Не обманывайся, мой мальчик, - снисходительно улыбаясь в бороду, по-отечески проговорил он. - Я верю в твое искреннее отношение к Гарри. Однако, ты не видишь очевидного: он больше не сын Джеймса и Лили. Люциус Малфой искоренил в нем все то чистое и светлое, что у него осталось от твоих друзей. Влияние мистера Малфоя очень велико. Он прекрасно разбирается в людях, читает их страхи и желания. И знает, как использовать это в свою пользу. Мне безмерно жаль, что Сириус попал под его влияние. Я даже принимаю, что он всем сердцем верит, что мистер Малфой заботится о Гарри, приняв его в свою семью. Однако, он обманывается. И если я надеялся, что, находясь рядом с мальчиком, он сможет оказывать на него прямо противоположное влияние, то теперь я понял, что Сириус и сам запутался, не различая, где добро, а где зло. Однако ты, Римус, всегда знал, где эта грань. Ты всегда ходишь по ней. И мне радостно видеть, что твоя светлая сторона раз за разом побеждает. Отчасти потому мне больно, что ты отвернулся от Гарри, так же попав под влияние мистера Малфоя. Этому разговору, состоявшемуся спустя около месяца после моего вступления на должность преподавателя по ЗОТИ, я сначала не придал должного внимания. Я принял слова Дамблдора, как очередную агитацию. Ведь я знаю то, чего не знает директор: противостояние Люциуса и Сириуса Волан-де-Морту реально. Узнав, что уничтожение крестражей Темного Лорда было инициативой именно Люциуса Малфоя, я был удивлен, если не сказать больше. Не знай я этого факта, я принял бы сторону Дамблдора. Не задумываясь, что этим я снова предам Сириуса. Признаюсь, пока я не увидел уничтоженные крестражи воочию, я был уверен, что Малфой ведет свою игру, держа Гарри при себе, как рычаг давления на бывшего Повелителя. И я был уверен, что как и остальные Пожиратели Смерти, он искренне верит и ждет возвращения Волан-де-Морта. Но, оказывается, я правильно сделал, что поверил в первую очередь Сириусу. Только он знает, что действительно хорошо для Гарри. Он также видит в нем частицу Джеймса и Лили. И директор не прав, отрицая это. Да, воспитание Люциуса имеется, но это не значит, что он стал плохим. Дамблдор не видит того, что видим мы с Сириусом: Люциус и Нарцисса искренне приняли его в свою семью, не держа в уме, что родство с ним выгодно для бывших Пожирателей. Но директор знает меня. К сожалению, я не могу скрывать свои мысли и эмоции, как Снейп. Дамблдор понял, что я не разделяю его опасений. И моя шпионская деятельность при нем закончилась, едва начавшись. Посчитав за свою маленькую победу утверждение на должность преподавателя, я быстро понял, что на этом все и заканчивается. И даже моя вербовка, как выразился Люциус, профессора МакГонагалл, как информатора, ни к чему не привела. Должно быть, директор и помыслы Минервы прочитал. А может он в принципе ни с кем не делился своими планами, особенно сейчас, когда все посвященные перешли в режим ожидания неожиданного возвращения Темного Лорда. Я боялся его возвращения больше всего. Стоило мне представить, что я снова услышу этот ужасный зов, и чудовище внутри меня снова воспрянет, преисполненное ликования, как мне хотелось кричать от бессилия. Увы, мне стоило с самого начала признать - я ничем не могу быть полезен своим товарищам. Да и они - не беря в расчет Сириуса - также будут всегда держать в уме, что союзник я до той поры, пока враг не нарисуется на горизонте. Лично я уже не уверен, что смогу пережить повторного боя со своей темной стороной. Пусть мне есть еще ради кого биться, только вот сил уже почти не осталось. Особенно понимая, что я не так уж и нужен. И именно сейчас, когда Сириус отдалился от меня. Я понимаю, что и сам его оттолкнул, поверив, как и все, в его виновность в гибели нашего общего друга. И этот факт воздвиг между нами сначала едва заметную стену, которая со временем лишь уплотнялась. Люциус стал его лучшим другом, с которым они стали, наверно, даже ближе, чем были мы вчетвером во времена нашего обучения в Хогвартсе. Их объединила любовь к Гарри, их объединила миссия по уничтожению крестражей. Я же отошел на второй план. Сириус продолжал общаться со мной, называл другом, но я чувствовал, что нет между нами той связи, что была не так давно, особенно после того, как я устроился на должность преподавателя в Хогвартс. Я и не думал, что именно его отстраненность принесет мне еще большую боль. Я был больше ему не нужен. И, наверно, он бы уже не так сильно переживал, если бы наше общение исчезло вовсе. Вот только я продолжал хвататься за него. Я не чаю надежд, что Люциус позволит мне общаться с Гарри, стоит нашей дружбе с Сириусом прекратиться. Я не мог отпустить Сириуса и не мог позволить Люциусу отнять у меня возможность участвовать в жизни Гарри. Однако, именно к этому все и шло. В последнее время Сириус, вернувшись в свой дом на Гриммо, полностью отдалился. И, что странно, даже Люциус не мог сказать, что с нашим товарищем. Но удивил меня и тот факт, как легко Малфой принял его переезд. - Ему нужно время, Люпин, - снисходительно улыбаясь, ответил он, когда я пришел в его дом, не получив ответ на свое письмо, отправленное Бродяге. - Прошлое, от которого он бежал столько времени, настигло его. Ему нужно время и пространство, чтобы принять это. Уверяю тебя, он скоро объявится. И все будет, как прежде. Тебе ли не знать, что гораздо легче принять себя и научиться безболезненно сосуществовать со всеми своими ипостасями? Он явно говорил меньше, чем знал, но все мои вопросы оставались без ответа. Увы, как прежде, не будет никогда. И принять себя не всегда хорошо. Особенно, если эта ипостась Темная. Я жив именно потому, что не принял ее. Надеюсь, что Сириус еще помнит, что дал обещание помочь мне, когда мои силы иссякнут. Надеюсь, что он еще помнит, что он мой друг, что важен для меня. Что именно он - моя связь со светлой стороной. Второе письмо осталось также без ответа. Меня охватило беспокойство. Удивил меня и тот факт, что дав доступ к своему дому для Люциуса и даже для Камиллы Роул, Сириус лишил меня этой привилегии. И это все больше убеждало меня в том, что дружба между нами дала последнюю трещину. Теперь достаточно легкого касания, и она рухнет, как карточный домик. Я чувствовал, что снова могу все потерять, только теперь точно безвозвратно. И это пугало меня, грозясь перейти в панику. Я обратился к Люциусу, но он только развел руками, говоря, что только сам Сириус может позволить мне прийти к нему. Моя просьба действовать через Малфоя была отвергнута. Конечно, и на что я надеялся? Глупо было верить, что Малфой захочет мне помочь. Думаю, что он теперь уже жалеет, что принял меня в свою команду. Наверно, он это сделал из-за Сириуса. И, скорее, обрадуется, если мы с Сириусом и вовсе перестанем общаться. Правда, он еще верил, что я могу быть ему полезен, но очень скоро, так же, как и Дамблдор, прочитал меня, поняв, что мне не удастся втереться в доверие к директору и добывать информацию. Должно быть, от Снейпа и то больше пользы. Я же, увы, пока ничем не помог в нашем противостоянии. Потому я ловил каждое мгновение, проводимое с Гарри, понимая, что однажды лишусь и этого. Стоит Люциусу окончательно убедиться, что нас с Сириусом больше не связывает дружба, как я буду вышвырнут из жизни Гарри, как надоевшая хозяевам собака. Увы, как бы я ни пытался доказать свою значимость для общей миссии, все мои потуги не приносили плодов. Наверно, и сам Дамблдор понял, что через меня не получится влиять на Гарри, а потому вся моя деятельность сводилась лишь к проведению уроков. Это злило, это заставляло чувствовать себя бесполезным, но я держался, надеясь, что получу ответ от Сириуса и снова уверую, что он все еще мой друг. Единственный друг, ради которого мне еще есть смысл продолжать битву со своей темной стороной. Но и третье мое письмо осталось без ответа. И я решился на отчаянный шаг. Отчаянный в своем безумии. Я никогда не был знаком с Камиллой Роул. Я не считаю наше обучение в Хогвартсе, ибо общее посещение некоторых предметов трудно назвать общением. Однако, я знал, что Сириус был влюблен в нее. До сих пор с улыбкой вспоминаю, как он злился, рассказывая об их "общении". Мы с Джеймсом по-доброму подшучивали над ним и, смеясь, пророчили им счастливое совместное будущее. Но даже если бы между ними не было этих стычек, сойтись им все равно не суждено. И дело даже было не в том, что она слизеринка, а Бродяга из факультета "львов". Пропасть между ними звали Регулус Блэк. Камилла Роул и Регулус Блэк считались едва ли не лучшей парой Хогвартса. Они любили друг друга, и Сириусу, увы, ничего не светило, как бы он ни злился по этому поводу. Но вот как все обернулось. Когда я узнал от Люциуса, что именно Роул помогла обнаружить и уничтожить один из крестражей, я был в шоке. Сириус всегда плевался, обвиняя брата в его выборе вступить в ряды Пожирателей Смерти. Негодовал, когда узнал, что и Камилла Роул согласилась "украсить" свое предплечье ужасной Темной Меткой. Именно тогда я увидел неизгладимую грусть в его глазах: он боялся того момента, когда его противником станет она. И, думаю, ни для кого из нас не стало бы открытием, что Бродяга скорее бы принял от нее Аваду, чем посмел бы поднять против нее свою волшебную палочку. И именно поэтому я решился обратиться с просьбой к Камилле Роул. Я понимал, что это глупо, и она последняя, кто ответит мне, но я не мог потерять своего друга. Пусть Люциус молчит, явно зная о затворничестве Сириуса в своем доме много больше, чем говорит, я не мог оставить его. Пока Сириус сам не скажет, что более нас ничего не связывает, тогда я отступлю. До этого же момента я буду держаться за призрачную надежду, что мы еще Мародеры, лучшие друзья. Надежды, что Роул откликнется на мое письмо, было ничтожно мало, однако она согласилась со мной встретиться. Мы решили встретиться в "Трёх метлах" в один из воскресных дней. В ожидании прихода девушки, я расположился за дальним столиком и заказал себе пива. На Роул, понятное дело, не стал заказывать, ее утонченная аристократическая натура этого оскорбления не выдержит, а мне нужно налаживать с ней контакт, ибо она одна из единиц, к мнению которых Сириус действительно прислушается. Не нужно быть гением, чтобы понять - чувства друга к ней никуда не делись, сколько бы времени ни прошло, и что бы между ними ни произошло. Роул зашла в бар, оглянулась, при этом брезгливо сморщив нос, заметила меня и двинулась навстречу. Я никогда не считал ее красивой, но мог понять, почему в нее влюбился Сириус, и чем привлекала других парней моего курса. Стройная фигура, идеальные, почти кукольные черты лица и глубокие синие глаза вкупе с упругими локонами иссиня-черного цвета. Вот только, как я считал, за этой красотой ничего больше и не было. Она была типичной представительницей слизеринской аристократической элиты. Чаще она напоминала мне того же Люциуса Малфоя, впрочем, должно быть, просто для меня все чистокровные аристократы одинаковы. К тому же такие, как Камилла Роул и Люциус Малфой, всегда будут в числе тех, кто считает меня чудовищем, даже если увидят доказательства обратного. Но мне и не нужно их разубеждать, лишь зря потрачу время. Однако я готов немного потерпеть Роул, если она поможет мне достучаться до Бродяги. - Ужасное место, - подойдя к моему столику, снова скривилась она. - Но что еще от тебя ожидать, Люпин? Я мысленно прорычал, но заставил себя проглотить оскорбление. Я поздоровался, даже выдавив из себя приветливую улыбку. Роул присаживаться не спешила, вопросительно смотря на меня. Я удивленно вскинул брови и указал на стул напротив меня. Или она так не хочет здесь находиться, что будет разговаривать стоя? - О, Мерлин, ты совсем безнадежен, - недовольно процедила она сквозь зубы и, ухватившись за спинку стула, резко отодвинула его. Я едва не засмеялся. Мерлин, какие мы неженки. Она реально думала, что я подскочу со своего места и галантно помогу ей разместиться за столом? Может, мне еще фрак нужно было надеть да галстук-бабочку? В отличие от некоторых, я не могу позволить себе эксклюзивные мантии и аксессуары. - Давай сразу к делу, Люпин, - закинув ногу на ногу, Роул испытующе посмотрела на меня, небрежным жестом остановив мадам Розмерту, что хотела подойти и принять заказ. - Давно виделась с Сириусом? - к делу, так к делу. Я тоже не желаю продлевать наше вынужденное общение. Сейчас я уже вообще сто раз пожалел, что пригласил ее. - Он переехал на Гриммо и не отвечает на сообщения. - И почему мне должно быть до этого дело? - безразлично парировала Роул. - А тебе будто нет? - недоверчиво усмехнулся я. - Ты же помогла ему уничтожить крестраж. Ты тоже не хочешь Его возвращения. Глупо меня в этом разубеждать. - Не знаю, что ты там себе удумал, волчонок, - фыркнула Роул, откинувшись на спинку стула. Я на мгновение остолбенел. Откуда, мать вашу? Откуда ей известно, что я оборотень. Не верю, что Сириус проговорился. Тогда остается Люциус или Нюниус. Вот гады. - Я лишь завершила дело Регулуса, - продолжала между тем Роул, игнорируя мое раздражение от ее обращения ко мне. - Он хотел уничтожения медальона. Я сделала это только в память о Регулусе. До Сириуса Блэка мне дела нет. - А вот здесь ты врешь, Роул, - победно усмехнулся я. - Было бы тебе все равно, ты бы не согласилась на встречу. Ты знала, что речь пойдет о Сириусе. И было бы тебе все равно, ты бы послала меня и не ответила на письмо. - А может, это просто женское любопытство? - повела плечами Роул. - Люциус сказал, что ты в их компании, и мне просто стало интересно, зачем ты попросил меня о встрече. - Не пытайся, Роул, - покачал я головой. - Я не поверю в твои отговорки. К тому же ты могла бы и получше подготовиться и придумать что-то более правдоподобное, - с вызовом в голосе ответил я. - Короче, чего надо, Люпин? - разозлилась она и скрестила на груди руки. - Не видела я твоего друга после того, как мы уничтожили крестраж. И, если честно, не горю желанием. Просто не представляю, для чего нам нужно еще встречаться. Волю Регулуса я выполнила. - Вот только ты напрасно пытаешься меня убедить в том, что ты можешь теперь жить дальше, словно ничего и не было. - Я не в вашей компании, волчонок. Я не пойду против Темного Лорда. Я не наивная дурочка, чтобы верить, что Темный Лорд простит предательство. Не знаю, на что рассчитывает Люциус, но нужно быть идиотом, чтобы продолжать эту самоубийственную миссию. Один из оставшихся крестражей - змея Нагайна. Где она - одному Мерлину известно. И вряд ли она откликнется на приглашение встречи. Темный Лорд знает, что идет охота за его крестражами, а потому Нагайну вам не получить. Думаю, Люциус прав: она, скорее всего, при своем хозяине. И даже если вы каким-то чудом найдете змею, вы тут же найдете и самого Темного Лорда, и тогда по вам можно поминки справлять. Я не самоубийца, Люпин. Я не буду вам помогать. Радуйтесь, что я не сдала вас. Что насчет Сириуса Блэка, - продолжила она, поднимаясь со стула, - то он получит заслуженное. Никогда не прощу ему бессердечности по отношению к брату. Потому и горевать по нему не стану. А твое заявление, что он мне не безразличен, ибо я тогда не согласилась бы встретиться, так я просто хотела посмотреть на тебя, - она довольно улыбнулась, с превосходством смотря в мои глаза. - Смотри, как ты отчаялся, волчонок. Даже ко мне прибежал с мольбами, чтобы я посодействовала тебе во встрече с лучшим другом. Ты жалок, Люпин. Теперь я понимаю, почему Джеймс Поттер и Сириус Блэк дружили с тобой и этим ужасным Питером Петтигрю. Мы, аристократы, любим участвовать в меценатских мероприятиях. Надо же помогать ущербным. И, одарив меня еще одним пренебрежительным взглядом, она развернулась на каблуках и быстро покинула таверну. Я же, будто оплеванный и облитый нечистотами, остался сидеть на стуле, смотря ей в спину. Что ж, я заслужил. Наивный дурак, понадеявшийся, что в этой бессердечной стерве есть что-то светлое. Но нет, если я отрицаю свою Темную сторону и борюсь с ней денно и нощно, то есть люди, типа Роул и Малфоя, которые принимают ее с радостью. И даже если они и совершают что-то хорошее, то не нужно обманываться, они это делают в первую очередь из личной выгоды. Я поднялся со своего места и, устало передвигая ноги, направился к выходу. Увы, моя последняя надежда разбилась вдребезги. Остается только верить, что сам Сириус еще считает меня своим другом и выйдет на связь. Вот только уповать на это приходится едва. Бродяга, что же с нами всеми стало? Ведь когда-то мы вчетвером верили, что прочнее нашей дружбы нет ничего на этом свете. И пусть я наивный дурак, но я буду продолжать верить в нас до последнего. Я верю, что еще нужен, и это не просто помощь ущербным, как выразилась Роул. Я верю, что мне еще есть, ради кого и чего продолжать бороться. Конец POV Римус