Глава 1. Детство (до 11)

— Вставай, братец! Я скакала по огромной кровати Маркуса, чувствуя себя чем-то средним между бешеным кроликом и помешанной феей. Белокурые волосы, которые Смерть, видимо, слепила на скорую руку по своему образу и подобию, торчали в разные стороны, лезли в глаза и отказывались слушаться даже после получасовой битвы с расчёской. — Уйди, чудовище, — донеслось откуда-то из вороха одеял. Голос был сонным, обиженным и категоричным. Маркус упорно называл меня то одуванчиком, то маленьким привидением, но чаще всего — чудовищем. И не потому, что я была страшной. Просто я умела достать его даже сквозь сон, а это, согласитесь, требует определённого таланта. Внешне я выделялась среди семейства Грей, как белая ворона среди стаи чёрных грачей. Буквально. Даже Мэри, при всей её бледности и болезненности, не так бросалась в глаза, теряясь в тёмных мрачных тенях особняка. А вот я... Белые волнистые волосы, слишком светлые для этого мира. Голубые глаза, в которых, по словам Маркуса, "застыл весь лёд севера". Пухлые губы, бледная кожа, вечно краснеющие щёки. Ба-а-рби, блин. Смерть явно не заморачивалась с дизайном. Пять лет прошло с тех пор, как я оказалась в этом долбаном мире. Пять лет, которые растянулись в вечность, полную беспомощности, страха, тоски и... смеха. Да, смеха, которого в этом доме почти не водилось. Оказалось, что быть младенцем — это адски скучно и проблемно. Лежать в кроватке, рассматривая деревянных единорогов на веревочках, знать, что ты — взрослый человек, который не может ни говорить, ни ходить, ни даже попросить попить. Я изучила каждую царапинку на этих игрушках. Могла по памяти перечислить цвет глаз, порядок вращения, направление хвоста. Если бы это был экзамен по единороговедению, я бы сдала его на высший балл. Но это была не школа. Это была ловушка. --- Меня приняли в семью, как вынужденную меру. Словно я была не ребёнком, а долговым обязательством, от которого нельзя избавиться, но которое страшно бесит. Привязываться ко мне явно не планировали. Даже имя выбрали без особого вдохновения — Хелен Грей. В честь той самой девочки, которая прокляла род. Символично, ничего не скажешь. Заботу обо мне, как тяжёлую могильную плиту, возложили на плечи Маркуса. В тот момент, когда Лорд объявил о своём решении, старший брат смотрел на меня так, будто ему вручили бомбу замедленного действия. — Ты серьёзно, отец? — голос Маркуса дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Лорд Грей даже не поднял головы от бумаг. — Ты свободен, Маркус. У тебя нет других обязанностей. Займись девочкой. Вот так просто. Без объяснений, без инструкций. Просто "займись". Как будто речь шла о комнатном растении, которое нужно иногда поливать. Маркус тогда стоял и смотрел на меня — крошечный свёрток, который даже не умел держать голову. И в его глазах промелькнуло что-то странное. Не злость. Не обречённость. Усталость пополам с любопытством. — Ну здравствуй, чудовище, — прошептал он, протягивая палец к моей ладошке. Я, пятидневная, тогда ещё не понимала ни слова, но что-то внутри меня — то, что ещё помнило другую жизнь — сжало палец брата с такой силой, на какую только был способен младенец. Он улыбнулся. Так началась наша история. --- Эльф в доме был один. Старый, вредный ворчун по имени Торри, который вечно бурчал что-то под нос и косился на меня так, будто я собиралась устроить погром. Эльф занимался готовкой и уборкой, на ребёнка его времени явно не хватало. Да и желания тоже. — Ещё одна, — ворчал Торри, проходя мимо моей колыбели. — Ещё одна белобрысая. Была уже одна. Плохо кончилось. Маркус тогда только отмахнулся: — Заткнись, Торри. Она не та Хелен. Но я-то знала, что он не был до конца в этом уверен. Первые годы были адом. Не потому, что меня били или морили голодом — нет, в этом смысле Лорд был честен. Я была "инвестицией", а инвестиции не портят без необходимости. Но меня игнорировали. Не замечали. Я была мебелью, которую случайно принесли в дом и забыли вынести. Единственным, кто разговаривал со мной, был Маркус. Он менял пелёнки, кормил, укачивал и терпеливо ждал, когда я начну издавать членораздельные звуки. А когда я, в свои полгода, умудрилась сказать первое слово — "пить" вместо "мама" — он ржал так, что разбудил весь особняк. — Леди Грей, — прошептал он, вытирая слёзы, — вы не перестаёте меня удивлять. Я тогда подумала: если бы я была настоящим ребёнком, у меня была бы травма. Но я не была настоящим ребёнком. И у меня уже была травма — потеря мужа, потеря сына, потеря мира. И эта новая семья не могла добавить ничего, что я бы не пережила. Когда я начала ходить, в семье родился ещё один ребёнок. Рен. Мой младший брат, с которым мы никогда не станем друзьями. Лорд скакал вокруг Мэри и мальчика, аки козлик. Я так и не поняла, чему он больше радовался: пополнению или тому, что проклятие его самого не прибило. Про меня тогда вообще забыли. И это было идеальное время, чтобы начать исследовать мир. --- Трёхэтажный особняк в викторианском стиле завораживал. Обилие позолоты на стенах, картинных рамах, потолках говорило о том, что Греи не бедствуют. Изысканная старинная мебель стиля ампир, тёмные аксессуары и текстиль погружали в атмосферу музейной тишины. Я, современный человек, привыкший к уюту и гаджетам, чувствовала себя здесь экспонатом. Как можно жить в этом музее? Я задавала себе этот вопрос каждый день. Когда мне было около двух, я умудрилась сбежать из своей комнаты и забрести в кабинет Лорда. Там я нашла газету. Совершенно случайно. Просто сидела на полу, разглядывая пыльные половицы, и вдруг увидела бумагу с заголовком. 1928 год. Мир рухнул. Я сидела в углу, размазывая сопли по щекам и плача в три ручья. Понимая, что моя прошлая жизнь — это не просто другая страна. Это другой век. Другая реальность. Мои родители, муж, сын — они все остались в будущем, которого я никогда не увижу. Меня нашёл Маркус. Он вошёл в кабинет и увидел меня, сидящую на полу в луже слёз, и замер. — Хелен? Что случилось? Я не могла ответить. Я не знала слов для этой боли. Просто плакала, прижимая к груди скомканную газету, и мне казалось, что сердце разорвётся на части. Маркус не стал ничего говорить. Он просто присел рядом, обнял меня — такого маленького, хрупкого ребёнка — и тихо прошептал: — Всё будет хорошо. Я с тобой. В тот момент я ненавидела его. Потому что "хорошо" не могло быть уже никогда. Но я чувствовала тепло его рук и понимала: он единственный, кто есть у меня в этом мире. И я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. --- С тех пор Маркус стал моим якорем. Меня начали обучать аристократическим премудростям. В виде сказок и игр, вдалбливали в мозг этикет, историю, основы магии. Мои единороги над колыбелью остались в прошлом, теперь меня ждали скучные книги и холодные наставления. Рена воспитывали отдельно. Мэри и Лорд Грей занимались им с пелёнок, старательно отдаляя Маркуса от маленького наследника. — Ты слишком мягкий, — заявил Лорд однажды за ужином. — Ты испортишь ребёнка. Он должен знать своё место. Маркус тогда ничего не ответил. Только сжал зубы и бросил короткий взгляд на меня. Мы поняли друг друга без слов: он будет воспитывать меня, а Рена оставит им. В итоге, плюнув на всех, старший брат уделял всё своё внимание мне. И я была благодарна ему за это. --- На очередном утреннем прыжке по его кровати мою ногу поймали, затаскивая под одеяла, как в пещеру. — Ещё рано, давай спать, — ворчал Маркус, прячась от света. Я засмеялась, пытаясь выбраться. — Ма-арку-у-ус, там цветочки ждут! Тяжёлый обречённый вздох был мне ответом. — Ну почему ты у меня такая упёртая? — простонал он, выбираясь из-под одеяла. — Ладно, чудовище. Гулять так гулять. Сад вокруг дома был огромным. Я, живя раньше в городской квартире, всегда мечтала хотя бы о небольшом клочке земли. А тут — настоящий парк, с дорожками, тропинками и даже прудом. — Смотри, это растение называется лаванда, — Маркус указал на кустик с сиреневыми цветами. Я бросила на него косой взгляд. Он издевается? Ах да, мне же пять. Я же не должна знать названия растений. — Используется как ингредиент в противоядиях и усыпляющем зелье, — продолжил он. — Вот те синие цветочки — аконит. К ним пока не подходи, они ядовиты. Входит в состав многих зелий. А это растение... Он продолжал рассказывать, а я слушала, стараясь запомнить каждое слово. Учёба шла с пелёнок. Но потом мы подошли к пруду. И я замерла. На скамейке, прижимаясь друг к другу, сидели Лорд Грей и Мэри. Их я в последнее время старалась избегать, обходя как можно дальше. Особенно после случая, когда "отец" впервые направил на меня палочку из-за надоедливых вопросов. — Папа, а почему я не могу ходить с тобой в Хогвартс? — тогда спросила я, демонстрируя детское любопытство. Лорд поднял голову. В его глазах промелькнула искра раздражения. — Потому что ты маленькая девочка, — ответил он холодно. — И потому что я так сказал. — Но Маркус говорит... — Маркус — не я. Лорд поднял палочку. Я даже не поняла, что он делает, пока между нами не встал брат. — Не надо, отец, — тихо сказал Маркус. — Она просто ребёнок. Лорд усмехнулся. — Я знаю. И я научу её быть послушной. Если через тебя — тоже подойдёт. Он направил заклинание в Маркуса, а я стояла за его спиной, дрожа от ненависти и страха. С тех пор я знала одно: я должна научиться защищать себя. И брата. --- Воспоминания захлестнули меня у пруда. Слёзы предательски собирались на глазах, в горле застрял огромный ком, сердце быстро застучало, выпрыгивая из груди. А в душе поднимая голову, скалилась дикая ненависть. — Я нагулялась, — выдавила я, налетая на Маркуса. — Пошли кормить лошадок. Он удивлённо поднял голову, явно не веря в фальшивый энтузиазм. Лошади при моей низкорослости казались огромными, приводили к панике и магическим выбросам. Но он ничего не сказал. Просто просканировал внимательным взглядом территорию, а затем фыркнув в сторону беседки, подхватил меня на руки. — Ладно, чудовище. Пойдём отсюда. Я уткнулась носом в его плечо и позволила себе заплакать. Тихо. Без звука. Он не спросил, что случилось. Он и так знал. --- Капельки пота стекали по моему лицу, застилая глаза. Я прыгала, как заяц-русак, по дуэльному залу уже второй час. — Закрой глаза, Золотце, — раздался голос Маркуса. — Почувствуй магию вокруг. Дыши спокойно. Очисти сознание, дай волю инстинктам. Пусть тело само решает, в какую сторону сделать шаг. — Ай! — я не успела увернуться, и жалящее заклинание попало в плечо. Этот изверг, по нелепой случайности являющийся моим братом, кидал в меня заклинаниями, не жалея. Я понимала, для чего это нужно, но всё равно было обидно. — Если не научишься чувствовать магию, — сказал он, когда я упала на пол, — Тебя убьют. И меня тоже. В этом мире выживают только сильные. Я скрипнула зубами. — Я не хочу быть сильной, — прошептала я, глядя в потолок. — Я хочу быть дома. Маркус подошёл и присел рядом. — Знаешь, — сказал он тихо, — Я тоже иногда хочу быть в другом месте. Не в этом доме. Но ты здесь. И я здесь. И мы справимся. Братец улыбнулся и назвал себя Драконом, защищающим своё Золотце. — Ты меня запутал, — фыркнула я. — То чудовище, то одуванчик, то Золотце. Реши уже. — Золотце, — повторил он серьёзно. — Потому что ты дорогая. Я улыбнулась. --- Тренировки становились всё сложнее. Я училась уклоняться, дышать, не паниковать. Маркус объяснял как определить зелья для экстренной медицинской помощи, рассказывал о травах, о магии. — Ты уже умеешь выпускать магию через руки, — сказал он однажды. — Это очень редко. Обычные дети не умеют. Ты особенная. — Особенная, которая не может защитить себя, — буркнула я. — Научишься. И я училась. Потому что кроме него у меня никого не было. --- После тренировки я забралась в ванну. Горячая вода, практически кипяток, расслабила мышцы. Ничем не занятый мозг охотно подкинул те воспоминания, что я так старательно прятала. Я скучала по семье. По нашим маленьким традициям на праздники. По тому, как сын каждый вечер перед сном говорил, что любит. Как обнимала его в ответ, доказывая, что люблю его сильнее. По тихим вечерам с мужем перед телевизором. Воспоминания начали тускнеть. Мне всё сложнее было вспомнить голоса родных, они искажались. Лица забывались. Я отчаянно цеплялась за каждую мелочь во внешности, характере родных людей. Очень не хватало фотографий. За короткое видео с голосом сына я была готова убить. На моём телефоне в прошлой жизни остались короткие ролики со смехом мамы, дурацким стишком сына, ворчанием мужа. Я сама сделала этот выбор и не жалела о нём. Учитывая, что та трасса в любом случае разделила бы жизнь на "до" и "после".. зато знала: они живы. И это главное. Очнулась я, когда вода уже остыла. С силой прошлась мочалкой по коже, сдирая с себя воспоминания. Физическая боль не заглушает душевную, врут. Она просто временно переключает внимание. Главное — успеть спрятать воспоминания поглубже. --- В библиотеку я так и не попала в тот вечер. Маркус зашёл за мной, как и обещал, и впервые вывел за пределы поместья. — Господи! Ой, то есть Мерлин! — я крутила головой, жалея, что у меня нет глаз на затылке. Лондон 30-х годов был восхитительным. Я вообще никогда раньше не выезжала за пределы России, так что сравнивать могла только с современными городами своей первой Родины. Впереди лондонцев ждала война и массированные бомбардировки, которые продолжались 57 ночей подряд. Сейчас напряжение уже летало в воздухе, а люди, делая вид, что ничего не происходит, неспешно шагали по улицам. — Как они справляются без техники и эльфов? — спросила я, глядя на женщину в шляпке, которая толкала квадратную коляску. — Справляются, — пожал плечами Маркус. — Магглы выживают. Некоторые даже находят счастье. — Ты не любишь магглов? — Я их не знаю. Как можно ненавидеть то, чего не знаешь? Я улыбнулась. В этом он был не похож на Лорда Грея. В кафе, сидя за столиком, я просто пожирала глазами кружку кофе в руках Маркуса. Кофеин в прошлой жизни был моим главным наркотиком. Сейчас же этот горьковатый запах возвращал меня в реальность, даря частичку родного мира. — Хочешь? — спросил Маркус, заметив мой взгляд. Я закивала, как заведённая. — О, ты мой герой, Дракон! Под его смех я вцепилась в стаканчик с кофе, как в самое драгоценное сокровище. Вернулись мы поздно вечером.