Глава 2. Семью не выбирают

В особняке Грей ужины были церемонией. Лорд сидел во главе стола, Мэри — справа от него, Маркус — слева. Я, как младшая и "неполноценная" наследница, сидела рядом с старшим братом. Рен, когда он уже подрос, занимал место рядом с матерью. Каждый вечер я чувствовала себя актёром в театре абсурда. Мы изображали семью, хотя все знали, что это ложь. Лорд ненавидел всех, Мэри ненавидела себя, Рен ненавидел меня, а мы с Маркусом ненавидели отца. Однажды за ужином случилось то, что я запомнила надолго. Лорд, как обычно, молчал, изучая бумаги. Мэри медленно, почти без аппетита, ковыряла вилкой в тарелке. Я ела, стараясь не шуметь. Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. — Ты сегодня днём разговаривала с девочкой, — вдруг сказал Лорд, не поднимая головы. Мэри замерла. Вилка застыла в воздухе. — Я... мы просто встретились в коридоре. — Я сказал тебе держаться от неё подальше. — Дэвид, она просто ребёнок, — тихо возразила Мэри. Лорд поднял голову. Его взгляд был холодным, как лёд. — Ты забываешь своё место, жена, — произнёс он. — Девочка — не твоя. Ты нужна здесь только для одного. И если ты не можешь справиться с этой простой обязанностью.. Он не договорил. Но мы все поняли, что он имел в виду. Если Мэри не сможет родить ещё детей, она становится бесполезной. А бесполезных Греи выбрасывают. Мэри побледнела. Её руки задрожали, и она положила вилку на стол, боясь, что та выскользнет. — Я помню, — прошептала она. — Прости. Лорд снова уткнулся в бумаги. Ужин продолжился, но воздух стал ещё тяжелее. Я смотрела на Мэри и видела, как она сжалась в своём кресле, пытаясь стать невидимкой. Она старалась не привлекать внимание, не злить, не мешать. Она боялась даже дышать слишком громко. И в этот момент я поняла: Мэри — не просто жертва. Она — пример того, что делает с людьми этот род. Она была сломлена задолго до того, как перешагнула порог особняка Грей. Её продали родители. Её не любил муж. Её даже не замечал собственный сын. --- Библиотека в особняке Грей стала моим убежищем. Здесь пахло пылью, старым пергаментом и чем-то неуловимо сладким — возможно, остатками тех редких мгновений, когда Лорд позволял себе пить чай с мёдом, забывая, что он Глава древнего рода. Я сидела на подоконнике, уткнувшись в книгу по основам зельеварения. Маркус утверждал, что для маленькой девочки это слишком сложно. А я тихо радовалась, что никто не знает, сколько раз я уже перечитывала этот раздел про свойства корня мандрагоры, пытаясь удержать в голове хотя бы треть названий. За дверью послышались тяжёлые, злые шаги. Я узнала их сразу. Рен. Мой "милый" младший братец, который умудрялся ненавидеть меня с того самого момента, как научился говорить достаточно внятно, чтобы обзываться. Дверь распахнулась. — Ты! — он влетел в библиотеку, размахивая какой-то бумажкой. — Ты украла мои конфеты! Я медленно подняла взгляд от книги, стараясь, чтобы лицо оставалось максимально бесстрастным. Получалось плохо — где-то внутри уже скалился внутренний ребёнок, который не выносил несправедливости. — Рен, я сижу здесь уже два часа, — спокойно ответила я, закрывая книгу. — Если бы я захотела украсть твои конфеты, то, во-первых, не стала бы ждать, пока ты заметишь пропажу, а во-вторых... ну, ты бы точно не догадался, что это я. Он взбешённо топнул ногой. Темные, почти чёрные, волосы растрепались, и в этом моменте он был так похож на Лорда, что у меня похолодело под ложечкой. — Врёшь! Ты всегда всё портишь! Мама говорила, что ты — проклятье! Его голос сорвался на визг, и я вдруг заметила, как сильно он сжимает пальцы в кулаки. Это был не просто гнев. Это была злость с привкусом страха. — Тихо, — сказала я, и в голосе, кажется, впервые за этот день прозвучало нечто взрослое. — Твой отец услышит. Рен замер, прикусил губу и нервно оглянулся на дверь. Страх перед Лордом у него был врождённым. В этом мы были похожи. — Где конфеты? — уже тише, но не менее требовательно повторил он. — Понятия не имею. Спроси у Торри. Или у Маркуса. — Маркус тебя защищает! — снова вспыхнул Рен. — Он всегда на твоей стороне! Это я наследник! Он должен меня учить, а не тебя! Он чуть не плакал. Я видела это по дрожащему подбородку и покрасневшим глазам. И в этот момент меня кольнуло странное чувство. Не жалость. Почти... понимание. Лорд видел в нём только продолжение рода и требовал идеального поведения. Маркус — единственный, кто мог бы дать ему поддержку — предпочёл меня. И Рен ненавидел меня не за то, что я что-то украла, а за то, что я отняла у него последнюю надежду на тепло. Но вслух я, конечно, этого не сказала. — Рен, — я закрыла книгу и поднялась с подоконника, стараясь не споткнуться о длинный подол платья. — Если ты хочешь выяснить, кто взял конфеты, иди к Торри. Он точно знает, где что лежит. И если я что-то украла, то, поверь, я бы выбрала книгу, а не сладости. Он моргнул, явно не ожидая такого ответа. А потом резко развернулся и выбежал из библиотеки, хлопнув дверью так, что со шкафов посыпалась пыль. Я выдохнула. Вот так. Ещё одна война выиграна. --- На кухню я спустилась только через час. Торри стоял у плиты, помешивая что-то в огромном котле. Старый домовой эльф в наволочке, которая когда-то была белой, а теперь напоминала серую тряпку, не обернулся на мои шаги, но уши его дрогнули. — Мисс Хелен пришла, — пробормотал он низким, скрипучим голосом. — Торри готовит ужин. Мисс Хелен не мешает? — Торри, — я подошла ближе, вглядываясь в его морщинистое лицо. — Рен сегодня искал конфеты. Ты не знаешь, куда они делись? Эльф замер. Его огромные глаза, чуть выпученные и влажные, виновато метнулись в сторону. Он запищал что-то невнятное, теребя край наволочки. — Торри не знает! Торри ничего не брал! Торри плохой эльф! Торри... — Торри, стой! — я остановила его, когда он уже начал биться головой о стену. — Я не обвиняю. Я просто спросила. Он застыл, глядя на меня с недоверием. — Торри не брал, — повторил он уже спокойнее. — Торри видел, как юный хозяин спрятал коробку под кроватью. Сам. А потом забыл. Плохая голова у юного хозяина. Я медленно выдохнула. И улыбнулась. — Торри, ты — единственный разумный в этом доме, — прошептала я, наклоняясь так, чтобы он услышал. — Никому не говори, что я сказала. Но если ещё раз увидишь, что он что-то прячет и забывает... приходи ко мне. Эльф удивлённо моргнул. А потом едва заметно кивнул. Когда я выходила из кухни, у меня в голове уже рождался новый план. Рен злится, потому что боится. А значит, если я хочу выжить в этом доме, мне нужно, чтобы он перестал меня бояться. Или хотя бы перестал видеть во мне угрозу. Начинать придётся с малого. Например, с возвращения "украденных" конфет. Или с того, что я просто перестану дразнить его, когда он ведёт себя как маленький засранец. В конце концов, я взрослый человек. По крайней мере, в душе. --- Особняк Грей был огромным и пустым. Я привыкла к этому за прошедшие девять лет: эхо шагов, скрип половиц, тишина, которая давила на уши сильнее любого крика. Но иногда, когда я бродила по коридорам в поисках приключений или просто сбегая от очередного наказания, я натыкалась на неё. Мэри. Она появлялась внезапно, как призрак. Стояла у окна, глядя в сад, или сидела в гостиной, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку. Она не читала, не вышивала, не занималась магией. Она просто... существовала. Жила, но не чувствовала себя живой. Я долго не могла понять её. В моей прошлой жизни была мама — сильная, любящая, всегда находящая время для меня, даже когда уставала. Она смеялась, плакала, злилась — была настоящей. Мэри была пустой. Как красивая фарфоровая кукла, которую поставили на полку и забыли. Однажды я решила нарушить тишину. — Мэри? — я подошла к ней на цыпочках, боясь спугнуть. Она вздрогнула, обернувшись. Глаза её были мутными, будто она только что очнулась от долгого сна. — Хелен, — голос её был ровным, безжизненным. — Ты чего не спишь? — Не хочется, — я пожала плечами, подходя ближе. — Ты чего здесь? Она посмотрела в окно. — Просто смотрю. — На что? — На свободу, — прошептала она. Я замерла. В её голосе мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не слышала. Боль. Настоящая, глубокая, давно запрятанная под слоем равнодушия. — Ты хочешь уйти? — спросила я тихо. Она усмехнулась. Улыбка её была горькой, почти злой. — Уйти? Куда? Я здесь навсегда, Хелен. Ты же знаешь правила. Женщины в этом роду не уходят. Они умирают. Внутри меня всё перевернулось. Я знала эту историю. Знала про Хелен, про проклятие, про то, что Мэри — это просто ещё одна жертва. Но слышать это от неё самой было страшно. — Тебе страшно? — я почти шептала. Мэри повернулась ко мне. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро моргнула, пряча их. — Мне было страшно, — ответила она. — Когда я выходила замуж. Когда поняла, что меня продали. Когда узнала, что не переживу двадцатилетие. Сейчас... сейчас я просто устала. Устала бояться. — Ты не должна умирать, — сказала я, и в голосе моём прозвучала такая уверенность, что Мэри удивлённо подняла брови. — Есть шанс. Я здесь. Я смогу снять проклятие. Она долго смотрела на меня. А потом рассмеялась. Смех её был тихим, почти беззвучным, и в нём слышалась безнадёжность. — Ты маленькая девочка, Хелен. Ты ничего не можешь изменить. Так же, как и я. — Но.. — Иди спать, — перебила она. — Лорд узнает, что мы разговариваем, и накажет Маркуса. Ты же не хочешь этого? Я сжала зубы. Она знала, что сказала. Знала, куда ударить.