Глава 6. Хогвартс 7 курс. Начало

Стучали колёса. За окном проплывали хмурые, промозглые пейзажи. Я сидела в купе, чувствуя, как вибрация поезда отдаётся в уставших костях. Возвращаться в Хогвартс не хотелось. Остров с Маркусом остался где-то в другом измерении, тёплом, солнечном, с запахом лаванды. Корвин тихо дремал у меня на плече, периодически приоткрывая один глаз и подозрительно косясь на попутчика. Тяжёлая зараза: когда он долго сидел, рука немела, но я не шевелилась. Не хотелось будить его. Напротив развалился Долохов. Вид у него был — как у кота, нашедшего сметану. — Слушай, Ленка, — заговорил он, заговорщицки переходя на шёпот. — У меня к тебе дело. Я лениво подняла бровь. — Я с детства помолвлен, — выпалил он. — С Аленкой. Она русская, приехала из Москвы. Её отправили доучиваться в Хогвартс, к жениху. — он смущённо почесал затылок. — В общем, она на распределении попросилась в Когтевран. А английский у неё так себе. Присмотришь за ней, а? Ну, пока освоится. Я посмотрела на его щенячьи глаза. Он действительно переживал. — Ладно, — вздохнула я. — Если она не будет меня бесить, присмотрю. — Спасибо! — он чуть ли не подпрыгнул на сиденье. — Ты лучшая! Знаешь, в этом мире не так много людей, на которых можно положиться. Я отвернулась к окну. В этом он прав. --- Поезд затормозил. Свисток, грохот колёс. Мы вышли на перрон Хогсмида. Ночь, холодный ветер. Кто-то громко кричал, зазывая первокурсников. В темноте стояли кареты и чёрные, обтянутые лоснящейся кожей скелеты лошади. Они нервно перебирали копытами. Я прошла мимо, смотря на них, как на старых знакомых. — Кто это? — тихо спросил Долохов, останавливаясь рядом. Он пытался разглядеть пустоту, но видел лишь очертания. — Фестралы, — пожала плечами. — Те, кто видел смерть, видят их. Он вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах — страх пополам с горьким пониманием. — Я понял. Чья смерть? — Матушка, — спокойно ответила я. Не скажешь ведь, что моя собственная. Он замолчал. Мы прошли дальше. --- Большой зал гудел голосами. Профессора уже были на местах, первокурсники выстраивались в линию. За нашим столом сидела девушка. Типичная русская красавица: толстая русая коса до пояса, круглое лицо, щёки — как наливные яблоки, и звонкий смех. — Ты Лена? — она подскакивала на месте. — Антон про тебя рассказывал! Говорил, ты тут единственная нормальная! — А мне, что ты будешь окучивать наш факультет, — усмехнулась я, переходя на русский. — Английский, говорит, так себе? Она облегчённо выдохнула и тут же затараторила: — Ой, да я на автомате! У них тут всё странное. Меня вчера шляпа чуть не съела. Я ей говорю: «Хочу к очкарикам, в башню!», а она мне: «Вы слишком чистокровны по духу, милочка!». Какая, к чёрту, чистокровность? Я в метро в Москве сто раз терялась, а тут замок! Я засмеялась. Аленка — чистый огонь. Она говорила быстро, эмоционально размахивая руками. Мы сразу нашли общий язык. Жить в одной спальне мы не стали — у меня Корвин, который по утрам орёт так, что стены дрожат. Но Аленка приходила ко мне почти каждый вечер. Мы сидели на подоконнике, пили чай и болтали. — А у тебя есть кто-то? — спрашивала она, жуя печенье. — Ну, кроме этого твоего ворона? — Есть, — улыбнулась я, глядя в окно. — Дракон. — Дракон? — она едва не подавилась. — Настоящий? — Настоящий. Просто человек. Он меня от всего защищает с детства. — Здорово, — вздыхала она. — А мой Антошка... Он забавный, но иногда тормозит. Вчера чуть не взорвал библиотеку, потому что хотел показать мне заклинание и забыл, как оно произносится. Мы хохотали. Я рассказывала ей про Маркуса — про его привычку называть меня «Золотце» в самые неподходящие моменты. Аленка рассказывала про Москву, про тёплые вечера, про то, как она тоскует по маминым блинам. — Если бы не ты, я бы сошла с ума, — призналась она, когда мы допивали чай. Я молчала. Потому что если бы не она, я бы тоже давно свихнулась. --- Дни тянулись медленно. На Зельеварении я мысленно переставляла ингредиенты, слушая вполуха нудящего Слизнорта. На Трансфигурации я смотрела на Дамблдора и вспоминала, как Маркус учил меня превращать тапок в динозавра одним лишь желанием. На Защите я откровенно игнорировала преподавателя и писала в тетради план побега на случай, если Реддл решит со мной познакомиться. --- На шестой неделе я окончательно перестала вставать на завтрак. Корвин будил меня в шесть утра своим карканьем, и я, лёжа лицом в подушку, методично прижимала его клюв к перьевой подушке. Он злился, ходил по моей голове и орал дурниной. — Если ты не заткнёшься, я заварю тебя в зелье, — бормотала я, не открывая глаза. Корвин затихал. Он был умной птицей и прекрасно понимал, когда я шутила, а когда — нет. Аленка забегала ко мне перед парами, чтобы стащить с меня одеяло и заставить поесть. Она приносила тосты и говорила: — Лена, ты выглядишь как сама Смерть. Ты вообще спишь? Я зевала. Спала я достаточно. Мне просто всё надоело. Мне было скучно. Маркус когда-то говорил: «Скука — это когда ты перестаёшь бояться». Наверное, я перестала бояться школы. --- Как-то раз мы втроём сидели в углу Большого зала. Долохов начал показывать Аленке, как правильно резать тыквенный пирог, чтобы не развалить его на крошки. Я смотрела на них и чувствовала странную, непривычную для себя лёгкость. — А вы знаете, что у нас в России пироги с капустой? — говорила Аленка, размахивая вилкой. — И с мясом! Тыква — это, конечно, круто, но она же не сытная! — Тише, Ален, — шептал Долохов, оглядываясь. — Слизнорт смотрит. — Пусть смотрит! На его уроках мы всё равно ничего не делаем, кроме как мешаем ложкой в котле! Я хихикнула. Это было похоже на нормальную жизнь. На ту жизнь, которой у меня никогда не было. --- Профессор истории магии говорил так монотонно, что я чувствовала, как веки тяжелеют. Гул старческого голоса действовал как снотворное. Я сидела за последней партой и боролась с желанием положить голову на руки. Корвин, устроившийся на моём плече, тоже клевал носом. — Лена! Ты не спишь? — Аленка толкнула меня локтем. — Сплю, — ответила я, не открывая глаз. — Но это не мешает мне слышать. Профессор бубнил о гоблинских войнах. Я подумала о том, что если бы Маркус был здесь, он бы просто трансгрессировал со мной с урока и рассказал бы всё это за пять минут. Но Маркуса здесь не было. Я переписывалась с ним редко — только короткие записки. Он был занят подготовкой к моему Самайну. Я знала это. Но в полном классе, под мерный гул лекции, я чувствовала себя бесконечно одинокой. --- Завтрак. 30 октября. Я сидела в столовой, смотрела на свечи, висящие под потолком, и чувствовала, как где-то в груди зарождается странное беспокойство. — Аленка, ты не видела, почтальон сегодня не залетал ко мне в башню? — Нет, — она пожимала плечами, запихивая в рот кусок пирога. — А что? — Да так... жду письмо. Но к обеду пришло не письмо — прилетел Корвин. Взъерошенный, с нервным карканьем. В клюве он держал мятую, влажную бумажку. Я развернула её и почувствовала, как сердце остановилось. «Встретимся завтра сразу после уроков. Родственники задумали отвратительные вещи. Не могу долго писать. Жди меня, не активируй портал, пока не появлюсь». Маркус. Я перечитала письмо пять раз. Он никогда не писал так нервно. Никогда не просил «не активировать портал». Что-то случилось. Что-то ужасное. --- — Всё, хватит тут сидеть! — Долохов ворвался в библиотеку, где я пыталась спрятаться от всех. — Ты сегодня выглядишь как приведение. Пошли, я тебя развеселю. — Антошка, я не в настроении... — Аленка уже там! Я обещал ей сюрприз, но одной ей скучно. Он потащил меня за руку. Через минуту мы уже стояли перед закрытой дверью какого-то кабинета. — Сюрприз! — закричал он, распахивая дверь. Внутри была толпа студентов. Стол ломился от угощений. Кто-то играл на гитаре, несколько человек танцевали, Корвин сидел на люстре и пытался украсть с тарелки печенье. — Сегодня последний день, когда ты носишь фамилию Грей, — торжественно объявил Долохов, поднимая бокал. — Уже завтра ты станешь совсем взрослой, примешь титул Леди. За это нужно выпить! — За Лену! — подхватила толпа. Я улыбалась. Но внутри закручивалось в спирать беспокойство. --- Утро 31 октября. Большой зал. Завтрак. Я не спала всю ночь. Глаза были красные, голова тяжёлая. Аленка протянула мне чай и булочку. — Ты сегодня как призрак. — Не выспалась, — соврала я. Мой взгляд скользил по столу и зацепился за развёрнутую газету, которую кто-то оставил. «Ежедневный Пророк». Я прочитала заголовок: «Проклятие рода Грей. Маркус Уолтер Грей скончался вчера при загадочных обстоятельствах». Звон в ушах. Сердце перестало биться. Я схватила газету и впилась взглядом в текст. «Скоропостижная смерть... Родственники в трауре...». Пальцы задрожали. Я смотрела на строчки и не могла дышать. Мир остановился. — Хелен Грей! — голос профессора ЗОТИ вырывал меня из оцепенения. — Ваша очередь на практике. У вас есть три минуты, чтобы продемонстрировать боевую магию. Пройдите к помосту. Три минуты. Я встала. Ноги не слушались. Аленка смотрела на меня с тревогой. Я слышала, как она что-то шепчет, но слова пролетали мимо. Вышла в центр класса на помост. Напротив стоял манекен. Вокруг была толпа студентов. Смотрела на них, но не видела никого. Я слышала только голос. Голос Маркуса, который жил в моей голове, как проклятие. «Закрой глаза, Золотце. Почувствуй магию вокруг. Дыши. Пусть тело само решает». — Три... два... один! Время пошло! — сказал профессор. Магия вырвалась из меня. Закрыла глаза, и вместо манекена я видела Лорда Грея. Он стоял передо мной, ухмыляясь. Я слышала его смех. — Ты убил его, — прошептала я. — Баубиллиус-Аларте Аскендаре-Эверте Статум! — мой голос сорвался, и манекен отлетел в стену с глухим треском. — Глиссео! — уклонилась влево, слыша свист заклинания над головой. — Остолбеней-Инкарцеро! — верёвки обвили манекен, но я не остановилась. — Петрификус Тоталус-Инсендио! Стены класса содрогнулись. Студенты с криком отскочили, книги упали с полок. Я не видела ничего, кроме него. Лорда Грея. — Фините-Репаро! — я восстановила манекен, чтобы разбить его снова. — Протего! — щит взлетел на моей левой ладони. — Левикорпус-Редукто! — манекен разлетелся вдребезги. Сделала шаг вперёд, тяжело дыша. Воздух становился липким. Слёзы потекли по щекам. — Экспульсо! — я выкрикнула это, вкладывая всю свою боль в один удар. Магия вырвалась волной. Меня отбросило назад, я упала на колени. Манекен был разбит на мелкие куски. В классе — тишина, прерываемая только чьим-то испуганным дыханием. Я стояла на коленях, сжимая палочку в дрожащих руках. Профессор смотрел на меня с открытым ртом. — А зачем Репаро? — прошепчал он. — Три минуты, — ответила, не поднимая глаз. — Ровно. Я уложилась. Звонок. Практика окончена. Я встала и, не оборачиваясь, вышла из класса. Студенты расступались передо мной. Долохов смотрел с испугом и восхищением. Реддл — с холодным любопытством. Аленка бледная, как полотно, стояла у входа. — Лен, что случилось? — прошептала она. Но я уже не слышала её. Вышла в коридор и, сжимая портал в виде статуэтки ворона, смотрела на каменный пол. «Жди меня, не активируй портал, пока не появлюсь». Я больше не могла ждать. — Прости, Дракон, — прошептала я, слезы капали на камень. Я активировала портал. Хлопок. В следующий миг воздух скрутился в воронку, унося меня прочь. Впереди — Самайн. Впереди — тьма. И никого, кто мог бы меня защитить.