А ты сможешь склеить битую вазу?

      День был тяжелым, даже сложнее предыдущего. Если вчера Лив держалась, потому что выхода не было и нельзя было дать заднюю и опозориться, то сегодня она стояла перед новобранцами с гордо поднятой головой лишь потому, что Андвари сильно задел ее. Казалось бы — вопрос «кто друг, а кто враг» решен, отношения между ними крепчают, свадьба случилась, живи и радуйся, цверг! Но нет, ему надо было развернуть это представление, снова ткнуть железным пальцем в еще свежую рану.        «— Вот что ему не жилось спокойно!?» — Лив по десятому кругу мусолила одни и те же мысли. Неприятным был еще и тот факт, что мастер попал точно в яблочко, пока убеждал ее в правильности своего поступка. Подле Всеотца она всегда валькирия, продолжение его воли. Здесь же, в сыром Свартальвхейме, она может достичь куда большего. Уж тут то пригодится ее строптивость. Да и как бы она не старалась всем видом показать, что ей безразличны эти юнцы, все же было жаль их. Великими и ценными бойцами не раскидываются направо и налево, а значит Андвари сильно преувеличивает ее значимость и в своих глазах, и в глазах новобранцев. Собственный вековой опыт казался ей пустым звуком  после произошедшего.        — Вы прекрасно справились. Я видел в их глазах восхищение. — Андвари подкрался сзади и положил руки на женские плечи, слегка ноющие от усталости. Долгое отсутствие физических нагрузок давало о себе знать.        — Я не успевала их глаза разглядывать, бегала от одного к другому, как курица-наседка.        — Только второй день. Вы скоро вернетесь в форму и, я уверен, будете сутками пропадать там.        Девушка ухмыльнулась, поднимаясь с кресла и направляясь к ложу. Завтра ее ждет такой же тяжелый день.        «— Хотя, может заставить их мешки потаскать? Или пусть бегают, пока легкие не выплюнут. Никой физической подготовки, как мухи вареные…»        Воительница устало рухнула на постель . Мягкий синеватый свет кристаллов вынуждал закрыть глаза. Лив почувствовала, как под весом цверга кровать чуть проседает. Она вновь распахнула глаза, когда матрас промялся с обеих сторон от ее головы.        — Сильно вымоталась? — он ласково улыбался, нависая над ее лицом. В голубом свете ночников его кожа выглядела фарфоровой или даже стеклянной. Свисающие пепельные пряди щекотали лицо и шею девушки.        — У тебя есть предложения? — во рту пересохло. Так происходило всякий раз, когда он оказывался лицом к лицу с ней. Взглядом невольно скользнула по голому торсу и рукам, на которых напряглись мышцы и поступили вены. В голове родилось абсолютно дурацкое желание впиться зубами в его плечо.        — Одно имеется. Найдется у вас еще немного сил в запасе? — ответа дожидаться не стал, прильнул к ее приоткрытым губам. Лив коснулась холодными ладонями голой спины, заставляя его прижаться сильнее. Конечно, у нее найдется немного сил. Он порождал в ней желание, которого Лив не испытывала раньше. Жалась к нему по-кошачьи, обвивала руками талию и сжимала его ногу коленями. Только бы он не ушел, не прекратил целовать ее. Пусть Фенрир сожрет все на свете и оставит только их двоих. Пусть он не останавливается.       Он попытался отстраниться, но встретился с сопротивлением.        — Госпожа изволит всю ночь только целоваться? — снова эта лукавая улыбка. Лив нехотя убрала руки. Цверг уселся на колени и принялся медленно развязывать пояс на ее талии. Каждое движение его было элегантным, плавным. Девушка внимательно наблюдала за ним, сердце бешено колотилось, намереваясь вот-вот вылететь из своей клетки прямо ему в руки.       Осторожно, точно давая ей еще секунду на размышление, он раздвинул в стороны ткань халата, обнажая сильное тело. На мгновение забыл как дышать, пока склонялся, чтобы поцеловать манящую ложбинку между грудей. Это было больше, чем голое тело — это была его горячо любимая жена. Отлитая из стали или высеченная из гранита, но таящая, как етунхеймовская снежинка под его влажными губами и бесстыдными ладонями.        — Ты знаешь, как ты красива? Ты невыносимо красива, Лив.       Выгибалась на встречу каждому прикосновению, запускала руки в волосы, чуть не заскулила, когда он спустился еще ниже, целуя внутреннюю часть бедра. Если он собирался свести ее с ума, то у него это получилось. Как и в прошлый раз, медленно он подводил ее к точке невозврата, когда терпеть и ждать будет уже невозможно. Щеки запылали, когда сверху послышался несдержанный женский стон, стоило лишь языку коснуться влажных складок влагалища. То ускорялся, то замедлялся, мыслями улетая далеко за пределы Иггдрасиля. Признаться стыдно сколько раз он представлял себе этот момент. Звуки ее удовольствия были наивысшей похвалой за его работу, но хотелось большего. Поднять ее еще выше и сбросить до самого дна. Осторожно вошел в нее металлическим и живым пальцами, не прекращая ласкать центр женского удовольствия языком. Лив то хватала простыни, то стискивала свою грудь, не зная куда деть руки. Выгнулась еще сильнее и свела бедра, делая уклон вовсе неудобным. На секунду оторвавшись, Андвари надавил на ее живот, вынуждая лечь ровно. Не упустил возможности посмотреть на фактурное тело, покрывшееся испариной. Истинное искусство.        Андвари в очередной раз не нарушил обещание — валькирия наслаждалась новыми ощущениями во все горло. Хотелось кричать только его имя, чтобы он знал, как ей хорошо с ним и как она любит его каждой клеточкой своего тела, скованного судорогой. Она желала доставить ему столько же удовольствия, постараться еще сильнее. Воздух в комнате становился все горячее. Андвари отстранился и стер влагу с губ.        — Я тоже хочу сделать что-то для тебя.        — Еще успеете, Госпожа. — ответил цверг, оставляя прохладный поцелуй на ключице. — Боишься?        — Н-нет. — страха она и впрямь не чувствовала, но отчего-то в груди завязался тугой комок, мешающий вдохнуть. По спине словно проползла липкая ядовитая змея.        — Я чувствую, как ты напряглась. — Андвари почувствовал ее беспокойство. Он и сам нервничал, эта минута перед полным соединением ощущалась как разбег перед прыжком в пропасть.        — Нет, я уже делала это не раз, все в порядке. — Лив удивилась тому, как в неуверенности дрогнул ее голос. В мыслях появлялись воспоминания не самых удачных ее попыток получить удовольствие в постели.        — Я буду аккуратен, но ты должна расслабиться. В этот раз все будет иначе. — он невесомо гладил ее по щеке, ждал, пока напряженные бедра не обмякли, невольно раздвигаясь сильнее. До боли в стиснутой челюсти хотелось войти в нее резко, подмять под себя и взять все, чего так долго лишал себя. Но начал аккуратно, как и сказал. Не сводил взгляда с ее лица, считывал реакцию, пока медленно проникал членом все глубже. Лив закрыла глаза, не то в блаженстве, не то в ужасе от этой тесной близости. Кожей ощущала его горячее дыхание. Да, все было иначе. Андвари входил невероятно медленно, она готова была податься на встречу и насадиться полностью самостоятельно, прижать его бедрами еще сильнее, скорее почувствовать эту заполненность и жар чужого тела внутри. Однако терпеливо лежала и ждала, секунды казались вечностью. Восхищало его стремление не навредить, сделать все по-особенному, сделать особенной ее.        Ожидаемой боли не было, так что валькирия с готовностью посмотрела на него. Взгляд аметистовых глаз стал темнее, рассеяннее. Андвари сделал последний толчок, войдя полностью, и шумно выдохнул, уткнувшись в ее шею. Она слышала, как резво бежит кровь по его венам. Положила руку на его ягодицу и сжала, вынуждая начать наконец двигаться. И он начал. От скольжения внутри Лив не смогла сдержать протяжный стон удовольствия. Притянула его лицо к себе и жадно впилась в губы, в блаженной сладости углубляя поцелуй языком, больно прикусывая его нижнюю губу, чем вызывала болезненное шипение.        Течение времени замедлилось, а Андвари в своих движениях становился все более несдержанным, порывистым, умело чередуя страстные толчки с плавными, почти неощутимыми. Лишался рассудка каждый раз, когда она не содержавшись стонала его имя и впивалась ногтями в бедра, умоляя быть еще ближе, еще глубже, еще быстрее. Повиновался ее смелому желанию, пусть это длится столько, сколько она прикажет. Но девушка внезапно оперлась реками ему в грудь, заставляя остановиться. Андвари недоуменно посмотрел на нее, вопрос так и не сорвался с губ, валькирия опередила его, сбросив с себя и уложив на лопатки. Труда ей это, конечно, не составило. Оседлала худосочное тело, сковывая движения, и прильнула к груди, посасывая и кусая нежную кожу. Цверг нетерпеливо направил свое естество внутрь женского тела и чуть надвил на бедра сверху, чувствуя, как замирает ее дыхание. Лив несмело поднялась и опустилась на члене, под ребрами кольнуло от вида искаженного удовольствием лица свартальва, ему пришлась по вкусу ее инициатива. Ничто не могло быть лучше ее туманного взгляда, полного чистого желания, выгибающегося тела, вожделеющего только его, томных стонов, предназначенных только для его ушей. Девушка оперлась руками на стену, двигаясь все смелее и энергичнее. Андвари поднялся на локтях, ловя губами прыгающую по инерции грудь. Сдерживать себя становилось практически невозможно, огненная энергия внутри разрослась до космических размеров и искала выход.        — Лив… — прошептал, уткнувшись в грудь. Но Лив не собиралась останавливаться, продолжая ловить последние секунды удовольствия. С протяжным стоном Андвари излился тягучей жидкостью внутри своей любимой, заключенный в крепкие объятия.        Очередная ночь выдалась бессонной для свартальва. Все не мог оторвать взгляда от ее спины, мирно вздымающейся во сне. Сквозняк проникал в комнату через открытое окно. Может, видела яркие образы, а может так вымоталась, что не видела ничего. Во всяком случае, Андвари ни того ни другого не удостоился, но это его не печалило. Прокручивал в голове их соитие, то ухмыляясь, то смущенно хмурясь. Впервые за долгое время, если не априори впервые, с ним случилось что-то большое и невероятно важное. Словно сама энергия циркулировала между их телами, сливаясь и мощным потоком устремляясь вверх. По крайней мере, он так чувствовал. Не хотел думать, что для нее это был лишь секс, как естественный физиологический процесс, необходимый двум веттирам в самом расцвете сил.        Сколько бы мужчин и женщин не сидели на нем верхом, эта была совершенно особенная. Даже имя ее на языке при произношении растворялось в пространстве, как если бы было непостижимой сутью мироздания. Или его личным смыслом. Уже жена, но все еще местами недостижимая и испытывающая на прочность хрупкую мужскую психику. Она то ранила его своим стальным, как клинок, характером, то сама же зализывала эти раны и согревала гремучей смесью любви и искренности. Сколько бы брони не цепляла на себя, перед ним всегда была нагая. Такая, какой сама себя не видела (или не хотела видеть).  Этой ночью Андвари явственно почувствовал, как она отдала ему свою душу. За один только ее полный доверия и надежды взгляд он бы отдал все, что нажил. Знал и прекрасно видел, что она испытывает нечто похожее. Пожалуй, куда более сложное, но оттого только сильнее дурманящее голову. Неизвестность всегда притягательна. Бескомпромиссная и напористая, хотела его всего без остатка, просто пока еще не могла толком сформулировать свое желание и выдать ему на пергаменте на ознакомление.        Андвари знал — Фригг смилостивится над ними и пошлет свое благословение в обмен на его терпение.        — Госпожа, пора просыпаться. — тревожить ее покой страшно не хотелось, он бы скорее предпочел хоть до обеда умиляться ее сопению, но дела не ждали. Андвари помнил, что перед ним стояла важная задача вернуть возлюбленную в колею. Увы, нельзя просто хорошенько тряхнуть ее за плечи и починить все, что было сломано. Как минимум, потому что незамедлительно прилетит ответ и будет он не самым приятным.        — У-у… — Госпожа просыпаться не спешила. Андвари легонько потормошил ее за плечо, а затем, подумав, чмокнул его.        — Юные умы жаждут ваших мудрых наставлений, не будем заставлять их ждать.        — Чтоб их Гарм потрепал всех… — девушка повернулась к цвергу, закинула на него ногу и уткнулась в шею. — Хочу весь день пролежать с тобой и никого не видеть.        Андвари расплылся в улыбке и чмокнул ее в макушку.        — Осмелюсь напомнить, что это из-за меня вы теперь с ними возитесь. Так что скорее бегите прочь от меня и, желательно, хотя бы примерно в их сторону.        — О-о нет, дорогой, удирать сейчас будешь ты. И далеко своими короткими ножками не убежишь.  Ворча себе под нос, Лив поднялась с кровати. Праздная жизнь разнежила ее, вставать по утрам стало намного сложнее.       Спешно дожевывая лепешку, Лив все прокручивала в голове примерный план воспитания новобранцев. Как бы ни было противно признавать это, но все же Андвари она была благодарна. Не столько за свалившийся на плечи груз, сколько за возможность вновь ощущать холод эфеса в ладони и тонус мышц. Вновь видеть совсем ребяческие глаза, выжидательно уставившиеся на нее, не хотелось, в них был испуг и абсолютное непонимание ответственности, что раздражало валькирию. В добавок, отряд относился к ней с настороженностью. Не потому что ее прошлое окроплено чужой кровью и пахло смертью, а скорее потому, что чужая, не понятная, смотрит на них с легким презрением и сильно свысока.        «— Тем лучше. Страх порождает уважение.»        — Мне нужно решить некоторые личные дела с Владыкой, так что прошу меня простить, но я не смогу присутствовать. — произнес цверг, наглым образом вырывая ее из течения мыслей.        — Ты мне там ни к чему. — сухо ответила Лив. Андвари посмотрел на нее так, словно она сказала нечто оскорбительное. — Что? Мне вчера хватило нравоучений, я услышала тебя. Хочешь чтобы я показала, на что способна? Я покажу тебе, но жалоб не принимаю.        — Госпожа, боюсь вы не совсем верно истолковали мой посыл. Я лишь подарил вам возможность заняться любимым делом вновь.        — Что-то не припомню, чтобы я любила быть придворной нянькой для кучки карликов. — грубить после вчерашнего категорически не хотелось, но слова так и лезли. — Разбей вазу, Андвари, выкинь большой и важный осколок и попробуй склеить. И это будет уже не ваза.        — Получится нечто новое и с увлекательной историей. — обижено ответил цверг. — Ты можешь не делать того, чего не хочешь. Но ведь даже после этих слов вы все равно пойдете сегодня в чертог Модсогнира, я прав?        — Я сама разберусь, чего мне хочется, не смей тут приказы раздавать! — девушка сердито ударила по столу кулаком.       — Разберитесь, Госпожа. Не посмею вам мешать. —с ухмылкой Андвари отхлебнул отвар из чашки.  

***

      — Ну весь из себя добродетельный, посмотрите на него! «Гаспазя, я подарил вам вазьмозьность…» — мерзким голоском валькирия передразнила слова свартальва, волоча за собой очередной мешок с песком. — Навоза ты мне коровьего подкинул, Андвари. Отлично я по службе продвинулась. Мечтала занять место Ридгрид, возглавлять легионы вместе с величайшими полководцами, а получила кучку сосунков, титул цверговой Госпожи и главного мудреца всея Иггдрасиля! Куда уж там Мимиру да Всеотцу. Нервно попивают мед в сторонке, пока мой благоверный судьбы вершит…        — Кхм-кхм… — послышалось из-за спины.       — Кого нелегкая привела?! — рявкнула Лив. Кучка сосунков, благоразумно стоящая подальше, в полном составе прибыла на тренировочное поле. Лив окинула их раздраженным взглядом. — Ну и где вас носило? Спозаранку должны тут стоять готовыми и ждать меня. Языки проглотили, так и будете молчать? Отсюда вижу, как у вас поджилки трясутся, как у котят слепых, которых от мамкиной сиськи оторвали. Мне мое положение тоже не нравится, но выхода у нас нет. Чем быстрее выдадите результат, тем быстрее мы с вами распрощаемся.        — Достопочтенная госпожа валькирия Лив, — девушку перекосило от этого обращения, но хватило сил смолчать. — но нас все устраивает. Мы готовы слушаться ваших приказов и перенимать бесценный опыт сильнейших.        — Как тебя зовут?  — Вирд, госпожа. — парнишка с растрепаными волосами сделал шаг вперед. — Отлично, Вирд. Передай своим менее разговорчивым товарищам, что эти мешки надо оттащить во-он туда. — Лив указала на дальний противоположный конец поля. Вирд многозначительно оглянулся на товарищей, а затем вопросительно посмотрел на воительницу. — Если ты сейчас спросишь «зачем», я заставлю тебя одного это делать.        Не меньше часа Лив наблюдала за тем, как ее подопечные корячатся с мешками. Неуклюже спотыкаются, умудряются разорвать материю и просыпать содержимое, еле волочат их за собой, бросая в ее сторону косые взгляды. Но, наконец, задание было успешно выполнено, груз внушительной горкой красовался на противоположной стороне поля. Она впервые окинула юнцов довольным взглядом и даже пару раз хлопнула в ладони. Запыханные и красные парни даже изобразили подобие радости.        — Молодцы, горжусь вами! Аки улитки болотные, но справились. Устали?        — Да… Госпожа… — задыхаясь ответил Вирд, невольно избравший себя предводителем.        — Ответ неверный. Усталость это плохо для воина. Значит, надо развивать выносливость и силу. Тащим обратно.        Андвари сочувственно покачал головой, глядя на лежащих на земле новобранцев.        — Сколько раз?        — С-сбился… — ответил косматый парнишка.        Даже прохладный горный сквозняк не мог выветрить стойкий запах пота. Цверг поморщился и поспешил отойти от бойцов, растекшихся по земле и пытающихся отдышаться. В этот момент подошла Лив. Выглядела она, на удивление, довольной.       — Пришел новую мудрость изречь или пожалеть моих бравых воинов? — она смерила его ледяным взглядом. Андвари от ответа воздержался, хотя выражение «моих бравых воинов» ему крайне понравилось. Новобранцев и правда было жалко, именно его стараниями им достался самый суровый и бескомпромиссный командир. С кем-то вроде Тюра и то было бы полегче.  — Я успела состариться, пока они выполняли элементарное упражнение. Все еще веришь в эту затею?        — Верю. — сухо ответил цверг, покидая поле, не счел нужным вновь что-то доказывать.

***

      От скалистых сводов эхом отражались ликующие возгласы. Андвари, по обыкновению, сидел возле ворот и воодушевленно следил за ходом битвы. Моментами, это было действительно волнительно и напряженно, но в массе своей это была скорее игра в поддавки, где валькирия старательно избегала излишне агрессивных действий в сторону подопечного. Со стороны выглядело крайне комично: юноша скакал вокруг нее со своим мечом, пытаясь атаковать, пока девушка, вдвое выше его, старательно изображала остервенение на своем лице и парировала. Как будто муравей вызвал осу на хольмганг. Цверг невольно усмехнулся этому сравнению.        «— Интересно, мы со стороны так же смотримся?»       — Ха! — воскликнул юноша, когда ему удалось выбить орудие из женских рук. Но радость его была преждевременной: валькирия шустро присела, поднырнула и перехватила его меч, плечом сбивая ученика с ног.        — Вот что такое «ха», Исин. Сколько тебя учу — не задирай так локоть и не стой прямым, как тетива. Нужна жесткость и хорошая опора. Тогда у тебя будет шанс устоять на ногах или отскочить.        — Ум-ф… Я не думаю об этом во время боя. — ответил Исин, потирая ушибленный зад.        — А ты думай, думай. Давай, вставай с кем-нибудь в пару и отрабатывай. Всех касается!        Победным шагом и с нескрываемой улыбкой Лив направилась к мужу. Плюхнулась на лавку и достала флягу с водой. Андвари галантно взял ее ладонь и поднес к губам, оставляя сдержанный поцелуй на тыльной стороне. Девушка вырвала свою руку и утерла ею рот.        — Смотрят же.  Свартальв ухмыльнулся и закинул ногу на ногу, быстро оглянулся и подсел ближе к Лив.        — От вас иначе пахнет теперь, Госпожа.  — шепнул ей на ухо, попытавшись коснуться губами виска, но был остановлен грубым толчком в плечо.       — Пóтом. Все стараешься лизнуть меня, Аудумла карликовая. Заканчивай с этим.       Вот уже несколько лун Лив с полной отдачей лепит из неуклюжих подростков настоящих бойцов. Надо сказать, что получается у нее неплохо. За короткий срок «сосунки» уже научились правильно держать меч, обороняться и даже обзавелись скудной мускулатурой. Не обошлось без травм и драк, но юноши быстро научились затихать от одного только взгляда валькирии. Оттасканые за уши и потрясенные за шкирку, ее авторитет под сомнение они не ставили. В доме тоже было не всегда спокойно: дева то и дело обрушивала свой гнев на Андвари, всем своим видом показывала недовольство, грозно сжимала кулаки и сыпала угрозами.       — А у него неплохо выходит. Толк будет. — Андвари кивнул на недавно поверженного его женой Исина.        — Он упертый, что касается боя, но больно уж темпераментный. Порой так разойдется, что никого и ничего не слышит и не видит. Мне с ним сложнее всех. — Андвари засмеялся в кулак, обтянутый перчаткой. Кое-кого это ему напоминало.        Андвари был безумно горд собой — его план по склеиванию битой вазы полностью оправдывал ожидания. Первое время было крайне нелегко терпеть все эти гневные выпады со стороны любимой женщины. Стиснув зубы выслушивал оскорбления и обвинения в свой адрес, порой сам ронял неосторожные слова о том, какая она неблагодарная и склочная. Понимал, чем заслужил все эти обидные высказывания, но все же ждал момента, когда грехи его будут искренне и навечно прощены. И нутро подсказывало ему, что близится тот час, когда буря с красивым именем «Лив» наконец успокоится, вновь приласкает и промурлычет на ухо что-нибудь доброе.        Девушку ощутимо бросало из крайности в крайность. Она и сама рада была бы найти этот баланс, но раз за разом срывалась на Андвари, запиралась в своих покоях и тихо ненавидела себя за это. Поделать с этим ничего категорически не могла, ее штормило, словно она малюсенький драккар посреди беспокойного мирового океана. Запрещала себе привязываться к сорванцам и своей новой службе, каждый раз напоминала себе, что согласилась на это лишь временно и чтобы доказать Андвари, что ему не следует лезть куда не прошено и распоряжаться ею, что лучше ему и дальше сидеть в своей мастерской и таскать ей колечки да браслетики. Однако сердце предательски ликовало каждому маленькому успеху ее отряда и обливалось кровью, видя огорченный взгляд Андвари, остающегося за бортом.       Сама не понимала, с чего решила наказывать его, чем он вновь заслужил ее такую. Девушка силилась простить и признать наконец, что цверг оказался прав, но в лицо ему это сказать не могла, хотя и видела, как вновь тускнеют его глаза.       Стиснув зубы и старательно отводя взгляд в сторону, положила руку на его колено. Невыносимо было видеть его просящий хоть малую каплю ласки взор. Порой Лив страстно желала отхлестать себя по щекам за собственное же поведение.        — Госпожа… — с надеждой шепнул цверг. Невыносимо хотелось прижаться к ней. Тянулся к каждому маленькому проявлению чувств, как мотылек летит на огонь.       — Не говори ничего. — Лив нервно сглотнула. Невесть откуда появилось желание разрыдаться, да так, чтоб Хугин и Мунин в Асгарде всполошились.