Глава 8

***

«Не забывайте, что солнце восходит для всех,

но некоторые люди просто стараются забрать весь свет для себя»

(Мэрилин Монро)

      Оцуми медленно опустила клинок, покрытый чёрной кровью проклятия, который только что погиб под её рукой. Несмотря на успешную очередную вылазку по очистке района, она, всё-же, не спешила уходить. Может Оцуми и осознавала, что делать на этом месте больше нечего и нужно бы вернуться домой, чтобы восстановить свои силы, но каким-то образом ноги не желали отрываться от земли, оставаясь такими же скованными и тяжёлыми.       И дело было не в какой-то хитрой технике невидимого врага, нет, всё было гораздо хуже — сомнения, много сомнений, что оплели её разум покрывалом тумана. Оцуми знала, что её воля намного сильнее, чем у любого другого мага, но она также хорошо знала, что является таким же человеком как и остальные. Как вода камень точит, так и её, с годами, съели собственные мысли и колебания.       Оцуми не считала себя страдалицей или сломанным человеком, скорее она ощущает себя застрявшей, как зритель, а не активный участник своей жизни. И несмотря на новые взгляды, стремления и смену профессиональной деятельности, вопреки расчётливому уму — не может здраво оценить и придать своим действиям хоть какой-то смысл.       В прошлом она дышала только местью к клану и тогда всё казалось значительно проще. Теперь же Оцуми лишилась этой цели, не обязанная что-то кому-то доказывать, можно было даже предположить, что таким образом она освободилась. И да, это было окрыляющее чувство, когда знаешь, что ты свободнее, чем когда-либо.       Вот только уже много лет она осязает себя самым настоящим роботом. Встаёт рано утром и идёт изничтожать проклятия, не понимая для кого и зачем это делает. В таком утомляемом темпе потерялась всякая значимость собственных действий. Проклятий меньше не станет и они продолжат появляться, как грибы после дождя, продолжая показывать свой уродский лик всему магическому человечеству.       Мегуми уже не нуждается в её опекаемой защите, он сам вполне хорошо справляется с проклятыми духами. Грубо выражаясь, она ему теперь не нужна.       Может прошлую её версию такая реальность бы не тронула. Но хотя-бы себе она могла признаться, что это не так. С этой разъедающей мыслью ей приходится сосуществовать. Бесцельно рубить, резать и кромсать проклятых тварей. Так может уже пришло время остановиться? Но тогда... что ей делать дальше?       Как-то раз Масаши сказал ей, что жизнь не математика, где каждое решение должно иметь точный результат. Иногда наиболее важен процесс: в поисках, в попытках. И Оцуми согласна с ним, но вот уже две жизни она тонет в этих самых попытках, теряясь в собственных размышлениях.       Оцуми, определённо, желает, чтобы Цумики и Мегуми смогли вырасти, найти хороших друзей и всю такую прочую лабуду. Но у неё до сих пор нет уверенности, что сейчас она сама живёт лучше. Что сейчас её навыки используются там, где они по настоящему нужны.       Это давит, замыляя прежний холодный взор. Оцуми сердцем ощущает, что она вновь потерялась.       — Спасибо.       Её глаза слегка расширяются и она быстро разворачивается. Из-за того, что Оцуми пребывала глубоко в своей голове, она не заметила, что всё это время человек, которого она спасла, находился рядом.       Старичок с сединой, одетый по скромному, казалось, смотрел в её сторону. Только вот его глаза, покрытые серой плёнкой подсказывали Оцуми, что тот давно слеп и не видит её.       Он с усилием согнул свою спину, выказывая глубокое уважение. Сначала ей показалось, что она услышала слова благодарности, поскольку никогда не являлась человеком, которого за что-то благодарили. Но старик вновь повторил.       Такое простое искреннее слово заставило внутренности Оцуми вибрировать, выбивая её из колеи. Вид признательного пожилого человека стал единственным, что она видела перед собой, словно выжигаясь на подкорке головного мозга, оседая там обжигающим тавро.       Слух, похоже, забыл, что существовали другие звуки, потому что Оцуми слышала только стук собственного сердца. Окружение спряталось за пульсом, не оставляя ничего другого, кроме этого неровного биения.

***

2016 год, 24 декабря

Синдзюку, Токио

      Оцуми потянулась, мрачно оглядывая обстановку. Несколько дней назад Сугуру Гето объявил войну, из-за чего ей пришлось отложить свои дела и откликнуться на звонок директора магического техникума. Масамичи провёл достаточно краткий инструктаж по этому поводу.       Как ей объяснил Киётака, напасть безумец решил на два места: Сендзюку, где сейчас находилась Оцуми, а также на Киото, где разбираться будет сама Киотская школа. Несмотря на то, что Фушигуро ещё не вступила в должность учителя, её всё-равно настоятельно попросили прибыть на место в указанное время и помочь магам изгнать тысячи, как выразился Гето, проклятий.       Оцуми со скепсисом приняла предложение, поскольку ей казалось, что виновник блефует. Даже если у него и была способность манипуляции проклятиями, то он вряд-ли бы смог осилить такое огромное количество. Сама девушка считала, что маги вполне себе могли справится и без неё. Религиозные фанатики, которые пошли за идеологией Гето, не могли ни в каком из раскладов пересилить количество магов, с которым им придётся сегодня столкнуться. Особенно когда на стороне техникума стоял сам Сатору, равносильный числу многомиллионной армии.       Одна часть сознания Оцуми думала, что директор решил перестраховаться, когда звонил ей. Другая часть предполагала, что Масамичи решил устроить тест на доверие со стороны девушки. Какая бы причина не была, она, всё-же, решила отозваться.       Их разделили и Оцуми пошла в ту сторону, куда её распределили. На закате, как и было обговорено, показались прихвостни преступника и появившиеся из ниоткуда проклятые уродцы. Фушигуро быстро оценила ситуацию и сделала выбор в пользу фанатиков, разумно рассудив, что для них она станет наиболее тяжелым противником, а окна как-нибудь самостоятельно справятся с горсткой проклятий второго, третьего уровня.       Может быть в прошлой жизни план Гето показался бы ей хорошим, но теперь в его картину нового мира пришлось бы пожертвовать Цумики, как недостойной жизни. Оцуми этого принять не сможет, особенно раздражаясь от сравнения с кланом Зенин. Те тоже решали кто достоин жизни, а кто нет. Поэтому Фушигуро решила себя не ограничивать и показать прихвостням отрезвляющую реальность, где они являлись не более чем пылью под её ногами.       Что останавливает труса от совершения своих грязных жалких делишек, как не страх перед более опасным противником? Оцуми сама являлась олицетворением всего самого худшего и её руки до сих пор помнили, как отделять голову от человеческого тела с такой лёгкостью, что это можно было назвать своеобразным искусством.       Маги и окна, что находились рядом — смотрели на неё косо, поскольку видели её впервые. Фушигуро знала, что у них были сомнения на её счёт, так как каждый маг мог сложить в своей голове дважды два, не ощутив и крошки проклятой энергии от девушки.       Один смельчак даже попросил её отойти подальше, дабы она не поранилась, считая, что делает доброе дело. Оцуми его проигнорировала, засовывая два пальца в рот, доставая своё собственное ручное проклятие. Шарик начал терять свою форму, увеличиваясь а после оплёл тело Фушигуро, как делал это всегда.       Мужчина перед ней скривился и сделал шаг назад, намереваясь изгнать появившегося из её желудка монстра. Вот только блеск в глазах Оцуми остудил его пыл и он замер, не зная как на это реагировать.       Девушка вытерла слюни тыльной стороной ладони, прислушиваясь к ощущениям. Волна проклятий, наконец, продвигалась в их сторону, как и фанатики. Оцуми размяла шею и достала клинок, намереваясь делать то, что она умела лучшего всего остального — кромсать мясо, оставляя за собой только ужас и панику.       Самодовольный враг даже не успел рта открыть, когда к нему подлетела Фушигуро, замахиваясь оружием, всаживая его точно в беззащитный треугольник между скулой и челюстью. Клинок не встретил достойного сопротивления, преодолевая кожу, царапаясь о внутренние кости.       Его вопль потонул в булькающем звуке, когда он начал задыхаться собственной кровью. Оцуми с рваным свистом выудила оружие, бросая брыкающее тело на асфальт. Она ещё секунду понаблюдала, как корчился в муках фанатик, словно что-то выжигало его изнутри. Маги позади неё застыли, удивляясь быстроте и жестокости, с которой был поражён их общий враг. Долго стоять они не смогли, поскольку прибыли другие и им пришлось тоже вступить в битву.       Оцуми, не теряя времени, побежала прямо на колонну, состоявшую из последователей Гето, которые не успели разделиться. Некоторые, заметив движение, подняли свои руки, намереваясь обороняться, но не успели.       Перевёрнутое копьё небес резало их как масло, разделяя чужие тела на две половины. Фушигуро продвигалась зигзагом, отпрыгивая от неумелых техник и вновь вспарывала врагам животы. Благодаря многим годам тренировок и очкам — у неё развилось седьмое чувство, что было похоже на предвидение. Хотя Оцуми и подозревала, что это было заслугой небесного проклятия. По её ощущениям: чем старше тело, тем сильнее оно становилось. Иронично и немного нечестно, так как у Фушигуро в запасе было время целых двух жизней.       Инстинкты завопили, предупреждая её об опасности и она развернулась на лету, направляя пистолет на злую девушку, что решила напасть со спины. Оцуми видела как расширились её глаза, когда та увидела огнестрел, но увернуться не успела, потому что Фушигуро была хорошим стрелком и пуля, преодолев малое расстояние, впилась той ровно в лоб.       Оцуми не спешила убирать руку с пистолетом, продолжая круговым движением отстреливать цели. Некоторые смогли отразить железки с помощью своих оборонительных техник. Её глаза быстро опустились на землю перед ногами, когда оттуда выскочили мужские руки, намереваясь застать Оцуми врасплох. Она перехватила клинок двумя руками и точным движением всадила тот в землю, чувствуя, как голова прячущегося раскололась подобно ореху.       Потом ей пришлось отпрыгивать от огненного шара. Проследив за траекторией его полёта, она вычислила владельца. Фанатик испуганно вздрогнул, когда их глаза встретились (Оцуми успела положить свои очки в духа). Они не были такими зелёными, как леса. Он вообще не мог определить их цвет, потому что казалось, что не существовало такого определения под который они бы могли подойти. Для него было ясно лишь одно, что при взгляде на них он видел Ад.       Фанатик попятился, ощущая, как сводит его тело от мощнейшего потока невиданной силы, перед которой хотелось стыдливо приклониться.       — Мон-нстр, — только и промямлил он, прежде чем клинок въелся ему прямо в глотку, проделывая отверстие с другой стороны.       Земля и стены внезапно затряслись, и вниз посыпались куски штукатурки и камня. Окна в рамах ходили ходуном, словно перепуганные артисты балета. Оцуми ощутила давнее чувство дежавю, догадываясь, что это были последствия техники шестиглазого. Он находился на одном из зданий, прежде чем неожиданно коснулся руками своих учеников и те исчезли.       У Фушигуро не было времени, чтобы подумать об этом подольше, потому что вдалеке показались ещё кучки последователей. Оцуми предпочитала прыгать в кучу, поскольку все маги считались некими одиночками, неспособными к командной работе. Так и случилось, что когда она туда нырнула — один фанатик, намеревавшийся её убить, по неосторожности проткнул своего единомышленника.       Создавалась искусственная суматоха, последователи бились друг от друга и их техники, не по своей воли, попадали в сокомандников. Всё что оставалось делать Оцуми, так это прыгать между ними.       Предвидение отбило тревогу и девушка сильно замахнулась, отражая шар чистой энергии. Перевёрнутое копьё небес отменило чужую технику, но не свело его на нет, поэтому с помощью неких усилий она смогла перенаправить шар в другую кучу.       — Боже! Убейте её уже!       — Моя рука!       Оцуми отрубила нескольким врагам ноги, словно косила траву в поле. А когда достала играющее облако, то стала превращать человеческие тела в лепёшки. Стоило один раз ударить по фанатику, как тот начинал превращаться в пушечный выстрел, пробивая собой ближайшие стены или убивая своим телом другого.       — Мигель, нет! — крикнула одна девушка, когда темнокожий мужчина бросился вперёд на Оцуми.       Фушигуро отсекла ещё одну голову и посмотрела в его сторону. Лицо Мигеля было похоже на портрет нечеловеческой ненависти, показывая ей, что враг взбешён. В его руке она увидела чёрную верёвку и её глаза загорелись. Похоже этот мужчина только вступил на поле битвы и не знал, что у Оцуми был припрятан пистолет.       Она отточенным движением вскинула руку, когда тот прыгнул, намереваясь пробить ей голову. Теперь у него не было места для манёвра и уж, тем более, он никак не мог увернуться в полёте. От силы выстрела его голова вздёрнулась и он упал замертво, прокатившись несколько метров. Оцуми быстрым движением забрала верёвку, обворачивая её вдоль одной своей руки, проделывая петлю на шее, начиная заматывать вторую руку. Будь верёвка длиннее, то Фушигуро бы полностью себя обмотала.       Ещё нескольким пришлось потерять свои конечности, прежде чем Оцуми поняла, что она не видит Киётаку. Фушигуро бросилась сквозь улицу, считая, что маги справятся, поскольку последователей осталось не так много.       Свернув за очередной угол, она увидела потерявшегося, который стоял напротив двух девочек подростков. Над их головами висели подвешенные петлёй окна и взгляд Оцуми потемнел. Киётака нервно вздохнул и пошёл вперёд, но был остановлен крепкой рукой на своём плече.       — Мимику, смотри, к нему на помощь пришёл друг, — гадко посмеялась одна, кривя губы.              — Давай уже повесим их, Нанако, — вертела в своих ладонях верёвку другая.       Киётака опасливо скосил глаза на девушку рядом с собой и сглотнул:       — Фушигуро-сан...       Оцуми молниеносно оказалась между девчонками, заставляя их покрыться холодным потом. Мимику в опасениях вытащила свой телефон, но Фушигуро разрезала его пополам прямо в её руке. Нанако сзади вскинула нож, но Оцуми легко отклонила голову в сторону и металл попал прямо в глаз другой девочке.       Крикливый визг оглушил улицу и поражённая упала на землю. Видимо металл был длинным, поскольку прошёл насквозь. Она ещё секунду покричала, но потом испустила свой последний вздох.       Нанако потеряла ощущение в пространстве и упала рядом на колени. Её глаза были наполнены настоящим шоком и отчаянием:       — Я проткнула её, — в бреду начала бормотать она, забывая где и с кем находится, — я проткнула ножом свою сестру.       — О-о-о, — глубокомысленно прокоменнтировала Оцуми, наклоняясь к ней с безумной улыбкой. Она часто так растягивала губы, поскольку хорошо знала, что таким способом вводит людей в ужас, — ты действительно думаешь, что у тебя всё ещё есть сестра? — добавила она насмешливо.       Нанако будто вышла из оцепенения и со слезами на глазах посмотрела на Фушигуро, только сейчас она заметила, что всё тело девушки было покрыто кровью, словно она случайно попала под проливной кровавый дождь. Девочка увидела перед собой живую смерть.       Оцуми вцепилась пальцами в её волосы, с силой приложив ту лицом об асфальт и так ещё несколько жестоких раз. Хотелось, чтобы девчонка почувствовала ту же степень боли, что и окна, задушенные её руками. Киётака сзади вздрагивал каждый раз, как слышал хруст лицевых костей.       Фушигуро не знала пощады, поскольку Нанако в её руках сделала свой выбор, получая заслуженные последствия собственных действий. Оцуми опустила волосы только тогда, когда поняла, что девчонка уже не дышит.       Она развернулась к напряжённому окну, который поджал свои губы. Киётака правда хотел сказать, что это было слишком, но глаза снова натолкнулись на убитых товарищей. Он сжал руки и кивнул Оцуми.       Внезапно появился Годжо, материализовываясь рядом. Реакция Фушигуро зазвенела колоколом и она вскинула руку с клинком, приложив металл к его шее. Ей хватило сил, чтобы остановить движение.       Сатору оглядел обстановку и пальцем медленно отодвинул от себя оружие. Оцуми не видела его глаз, так как они были прикрыты белым бинтом, но ощутила их взгляд на себе. Он оглядел девушки сверху вниз, наверняка задерживаясь на огромных пятнах тёмной крови.       — Знаешь, я немного неуверен, но делать нечего, — проговорил он, заставляя бровь Оцуми изогнуться, — проведай обстановку и проследи за студентами, я скоро присоединюсь, — закончил он непонятные объяснения и прислонил свою руку между чёрной верёвкой.       Пространство закрутилось и Фушигуро почувствовала, как упал её желудок.

***

      Она открыла глаза в совсем другом месте. Это были окрестности школы и Оцуми выругалась, начиная идти в сторону здания. Теперь понятно куда делись студенты, когда Сатору провернул с ними такой же трюк.       Вскоре услышала звуки битвы и поспешила на её голос. Гето узнала сразу, а вот паренька напротив нет. Когда преступник с силой откинул студента, как предположила она, схватила его на лету. Парень удивлённо посмотрел на неё и нетвёрдо встал на ноги, когда его опустили.       Чудовищное проклятие, до этого избивающее другое, кинулось в её сторону и Оцуми приготовилась защищаться, но студент встал перед ней, вскидывая руки в обе стороны.       — Нет, Рика!              К изумлению девушки, чудовище остановилось и как-то жалостливо посмотрело в его сторону. Гето сморщил лицо и в раздражении потёр свой лоб:       — Ещё одна обезьяна, когда же вы уже кончитесь, — провёл он устало по своему лицу, — Юута, не думаю, что у тебя хватит таланта на ещё одну обратную технику, — с кровожадным оскалом добавил мужчина.       Названный в страхе обернулся на девушку:       — Вам нужн... — не успел договорить он, как Оцуми впихнула ему в рот конфеты Цумики, которая та с маниакальным усердием клала ей в карманы, даже зная, что Фушигуро их не ест.       Юута глупо хлопнул глазами, ничего не понимая.       Оцуми прошла мимо, прокрутив в руке перевёрнутое небесное копьё.       — Тебе не кажется, что стоило бы аккуратнее подбирать выражения? — посмотрела она ему в глаза, — всё-таки недолго тебе осталось.       Гето по сумасшедшему рассмеялся.       — Очередной лепет тупой обезьяны, — он показал большим пальцем назад, — за моей спиной проклятый дух особого уровня, что ты мне сделаешь жалкое ничтожество? — холодно сказал он.       Фушигуро кольнуло раздражение и она поняла, что этот день её сильно достал. Юута попытался остановить девушку за плечо, боясь за её жизнь, но удалось только махнуть по воздуху. Оцуми внезапно исчезла и Гето напрягся, не увидев движения такого манёвра.       — Ладно, может ты и сильнее чем кажется, — обвёл он глазами округу, ожидаемо не чувствуя противницу, — но это не важно, просто поборахтаешься подольше остальных, — крикнул он разворачиваясь, ощущая проклятую энергию.       Вот только за спиной никого не было, кроме полчища жужжащих мухоловок, налетевших на него. Гето нахмурился, не понимая откуда те могли появится. Мелкие проклятия закрывали обзор и мужчина клацнул зубами, начиная приручать некоторых из них. Он только отдалённо почувствовал, как его духа особого уровня разорвало на несколько частей.       Его глаза расширились, когда удалось избавиться от живой стены. Он не мог поверить, что Тамамоно-маэ была так легко побеждена. У неё была слишком толстая кожа, чтобы её было возможно разрубить.       Гето осознал, что недооценил противника и стал серьёзнее, начиная призывать как можно больше сильных духов, чтобы выманить девушку. Но он не успел и никак не мог почувствовать перемещение Оцуми, когда она со спины прошлась металлом параллельно его плечам. Следом были поражены сухожилия под коленями и маг с глухим звуком упал.       Юута был поражён скоростью девушки, наблюдая за этим со стороны. Он только догадывался, что мечи в её руках имели какие-то проклятые свойства.       Оцуми спокойно встала над глубоко дышащим Гето, который старался каким-то образом приподняться. Он прилагал слишком много усилий только для того, чтобы просто встать. Когда его глаза вновь встретились с зеленью, то они наполнились самой настоящей ненавистью и неверием.       Фушигуро стряхнула со своего меча чёрные локоны, а после с холодом подняла руку на уровень своего лба, намереваясь закончить прямо здесь.       — Не голова, а реклама шампуня, — раздражённо пробурчала она, замахиваясь.       Гето не смыкал век, приложив руку к одной из ран и до сих пор пытался призвать хоть одного духа. Клинок Оцуми замер от его лица в нескольких миллиметрах, остановленный пальцами Годжо. Он крепко сжал её запястье.       — Спасибо, — сухо бросил он, — дальше я сам.       Фушигуро посмотрела на него косо и отошла назад, вытирая кровь с лица. Она проследила за тем, как мужчины исчезли и облегчённо вздохнула. День подошёл к своему логическому завершению.