Глава 10

***

      Прошло два месяца с начала стажировки. Оцуми сфокусировала рассеянный взгляд, разглядывая сменяющиеся друг за другом деревья за автомобильным окном. Сейчас она находилась в подчинении, выполняя нередкие задания от директора. Сущая мелочь: горстка проклятых духов то тут, то там. Одно её, всё-же, радовало — на такие задания она обязана была ездить с Окнами, которые любезно довозили её до пункта назначения и обратно.       Масамичи решил, что девушка должна выйти на работу только в сентябре восемнадцатого года, поскольку в это время ей выдадут карточку мага с рангом, без которого она не имела права заниматься наставничеством. На самом деле Оцуми было всё-равно если немного сдвинется график. Честно сказать, она слабо представляла себя в роли учителя.       В её голове, несмотря на такие рассуждения, было много вариантов ведения урока. Причиной тому стал её характер: за что бы она не бралась, а к любому делу подходила всегда ответственно. Даже если раньше этим делом считалось убийство.       — Ты чего такой нервный? — спросила Оцуми Киётаку, что всё никак не мог перестать сжимать и разжимать пальцы на руле.       Мужчина замялся, но всё-таки ответил:       — Я опаздываю на встречу с директором, — прокашлялся он деликатно, — и не успел заполнить все отчёты, боюсь, что мной снова будут недовольны... — закончил он с огорчением.       Оцуми пристально на него посмотрела, из-за чего помощник нервно заёрзал. Она опустила взгляд ниже, замечая папку на его коленях, где содержалась вся информация о Фушигуро. Окна конспектировали выполненные задания и давали им оценку. Грубо говоря, Киётака являлся тем человеком, который следил за ней и от его субъективного взгляда зависило — станет она учителем или нет.       — Знаешь, мне кажется, что ты себя недооцениваешь, — честно сказала ему она, — я видела, как ты составляешь и расписываешь моё портфолио.       Мужчина прислушался.       — Они были аккуратными и достаточно подробно описанными, чтобы к ним нельзя было придраться, — продолжила Оцуми свои размышления, поглядывая на дорогу, — ты хорошо выполняешь свою работу, а директор тебе доверяет, думаю, что он просто для галочки иногда тебя ругает.       — Правда? — спросил он, удивляясь мыслям Фушигуро. Они вместе ездили на миссии и Киётака впервые так свободно с ней заговорил. Ему, прежде всего, думалось, что Оцуми была из тех людей, которые обычно мрачно молчат и просверливают в тебе дыру своими глазами. Но спустя время он понял, что поспешил с выводами, поскольку с самого начала смотрел на неё предвзято.       Девушка могла вести интересные разговоры, иногда забываясь, начиная долгое само обсуждение о том или ином предмете. У неё был достаточно свежий, а где-то циничный взгляд на многие вещи, но они не казались мужчине абсурдными. Просто в какой-то момент понимаешь, что такие люди прошли абсолютно другой путь, в отличие от большинства — тот, где пришлось ломать себя, переступать через чужую ненависть и быть непонятными для всего общества.       Киётака только мог догадываться о том, что ей пришлось пережить и он не видел перед собой сломленного человека. Как раз таки наоборот, смотрел на очень волевую и притягивающую людей, личность. Изумляло другое — Оцуми его поддержала, даже если это было сделано по-своему и своеобразно, словно она имела мало знаний о том, как можно было успокоить человека.       — Спасибо, — поблагодарил он искренне.       — Я лишь сказала так, как думала, — подняла она бровь в недоумении, начиная читать какие-то статьи в своём телефоне.       Помощник воодушевился и даже прибавил газу. Этим вечером мужчина был признателен Фушигуро и он поймал себя на мысли, что хотел бы узнать её получше.

***

      У Оцуми болела голова и чесались руки. Это была их вторая встреча с Сатору, после начала стажировки. Каким-то образом директор посчитал хорошей идеей отправить их вместе в командировку по поиску магического артефакта. Видимо решил, что так они быстрее сработаются.       Ей бы наслаждаться звуками глубокого леса, но вместо этого она слышит только Годжо, чей рот вырабатывал больше энергии, чем любая другая гидроэлектростанция. И чьё лицо дурака бесило её свыше всех дебилов, что она когда-либо знала. Она много раз просила его говорить коротко и по делу, а не делится с ней множеством бессвязных мыслей. Но он ведь не слушал.       Проще говоря, он бы из тех людей, для которых любой закон был не писан, если писан — то не читан, если читан — то не понят, а если понят — то не так. И это относилось не только к Фушигуро, до неё дошли слухи, что он и верхушку опрокидывает. Ей казалось, что Сатору нравилось выводить людей из себя и Оцуми быстро смекнула, что в такие моменты ей стоит абсторгироваться (что она хорошо умела). Если выражаться человеческим языком — игнорировать его было гораздо легче, чем заставить замолчать.       Ясно было одно — шестиглазый ни в ком не видел для себя авторитета. Как-никак, в нём текла голубая и не имеющая меры высокомерная кровь клана Годжо — добавила она мысленно. Оцуми не сомневалась, что за этим фасадом скрывалось много тёмного и неприятного.       И для неё было очевидно, что маг имел свои скрытые цели и взгляды на жизнь, которые позволяли ему так себя вести. Этим даже можно было восхититься, поскольку она до сих пор помнила его безумную улыбку, когда он направил на неё технику, убивая, не испытывая угрызений совести и другие моральные переживания.       Такой дурашливостью можно было легко обмануться, не ожидая от него многого. Возможно он вёл себя так специально, а может это просто была черта его характера, раздражающая других. Какая бы причина не была — Фушигуре нужно было принять это и смириться.       Она всегда думала, что если они и будут бороться друг с другом, то это будет физический бой на грани жизни и смерти, а не банальная словесная баталия. Оцуми с сожалением сообразила, что у Сатору вместо языка — говорильня, фантазия — дурная, а между «подумал» и «сказал» проходит меньше секунды.       — У тебя есть ещё какие-нибудь настройки голоса, кроме нуля и ста двадцати? — спросила она, не выдерживая его словесный поток. Оцуми хорошо держалась первые сорок минут, но это уже было чересчур.       На самом деле она понимала, что слышит его так сильно только из-за обострённого слуха.       — У меня просто громкий голос, — развёл он руки, продолжая переступать через ветки, — в детстве я часто закатывал истерики своим родителям.       — Сочувствую им.       — Они миллионеры.       — Всё-равно сочувствую, — не изменила точку зрения Оцуми, идя следом.       Вскоре они оказались рядом с разрушенным храмом, внешне похожим на тот, что им показали неделю назад по фотографии. Повсюду прятались проклятые духи, влечённые энергией артефакта. Сатору изгнал половину одним щелчком своих пальцев. Фушигуро в эти моменты отсиживалась, наблюдая со стороны. Если Сатору хотел, чтобы она таким образом поучавствовала в глупом соперничестве по числу убитых — то он сильно ошибался.       — Как тебе название Саоцу? — посмотрел на неё он и она поняла, что маг вновь говорил про кличку их «крутого» дуэта.       — Как хочешь, — равнодушно ответила Оцуми, оглядывая местность, — как выглядит проклятый предмет?       — Ну, — протянул шестиглазый, подходя ближе, — не знаю.       — То есть мы должны найти то, о чём ничего не знаем? — со скепсисом посмотрела на него она.       — Ага.       — Ясно.       — Злишься? — наклонился он к ней слишком близко.       — Нет, — протянула Оцуми, медленно отодвигая от себя Сатору ладонью. Похоже на личные границы ему тоже было побоку.       Они разделились, начиная обыскивать территорию. Годжо быстро отыскал то, что им было нужно, поскольку являлся счастливым обладателем шести глаз. Фушигуро потребовалось бы больше времени, потому что запахи проклятых духов смешались и не давали ей выйти на след артефакта.       Сатору глянул на неё с задором и Оцуми быстро сообразила, что тот снова показывает своё превосходство. Фушигуро не ребёнок, поэтому не реагирует, прекрасно зная, что всё-равно нашла бы проклятый предмет и без его вмешательства.       Даже догадывается, что его раздражает, когда его подколы её не задевают.       Они вместе посмотрели на углубление в земле и увидели небольшой кубик, состоящий из непонятного металла. На его поверхностях не было рисунка и росписи, от чего простой человек с лёгкостью мог спутать его с чем-либо другим.       Сатору начал тянуться к нему рукой, но Оцуми, попытавшись его остановить — натолкнулась на бесконечность. Маг, всё-таки, помедлил и снова переключил взгляд на девушку, изгибая бровь.       — Мы не знаем его свойств, а ты хочешь тронуть его голыми руками? — с сомнением спросила она, — серьёзно?       Мужчина задумчиво помолчал.       — Не думаю, что это будет тем, с чем бы я не смог бы справиться, — ровно проговорил он, опуская маску дурака.       — Может быть ты и прав, — опёрлась спиной о дерево Оцуми, — но проклятые вещи малоизучены, поэтому есть риск подхватить что-то весьма неприятное.       Девушка хорошо это знала, так как собирала такие же предметы по всему свету.       — Ну, вот и посмотрим, — хмыкнул он, дотрагиваясь до куба.       — Пожалеешь же, — лениво предупредила она.       — Это вряд-ли, — только и успел сказать маг, прежде чем был затянут в металлический предмет. Для Оцуми было очевидно, что такую форму проклятого предмета используют обычно только для запечатывания.       Она расслабленно присела под ветви дерева, не имея желания спасать шестиглазого. Может быть Оцуми и могла бы дотронуться до куба своими клинками, дабы высвободить мужчину — вот только он был слишком высокомерен и самовлюблён. В любом случае, Сатору найдёт выход, но это даст Фушигуро время, чтобы насладиться наступившей тишиной.       Так и случилось — предмет завебрировал спустя пятнадцать минут, а после появился и лежавший маг, кисло смотрящий куда-то вверх. Оцуми легко встала, разминая плечи и подошла ближе, накрывая его своей тенью. Было видно, что шестиглазый недоволен.       Фушигуро потеряла своё чувство великодушия, когда ей пришлось терпеть все его утомляющие монологи. Поэтому она наклонила немного голову и проговорила:       — Всё-таки, нет повести печальнее на свете, чем повесть о несбывшейся победе, не так ли, Сатору?       Ответом для неё стало нахмуренное лицо и напряжённо сжатые губы. Оцуми поняла, что эта фраза его действительно тронула, поэтому слегка улыбнулась. В эту игру могли играть оба, неужели он думал, что является единственным в их «команде», кто имел право подкалывать другого?