Часть 4 Мир изменился

— Прямой?.. — Фингон склонил голову вбок: сначала в одну сторону, затем в другую, с интересом разглядывая открывшийся перед ними вид, — Ты уверен? У меня, конечно, нет с собой измерительных приборов, но со всей ответственностью смею утверждать, что угол между тем, где должен быть горизонт, и тем, где он на самом деле находится составляет не менее одного градуса… — Соглашусь с тобой, — задумался Маэдрос, — Но не во всем. На мой взгляд, наибольшим значением будет около семи десятых градуса. — Вот же зануды, — не выдержал капитан, — Это — если смотреть отсюда туда, так оно — конечно, а ежели оттуда сюда — то Прямой! Такой момент испортили, что за народ… — Скажи, а сколько дней пути отсюда до ближайшего берега? — спросил Фингон. — До берегов, к которым я ходил — около недели. — Ну вот и все… В этот раз мне точно не продержаться, — Маэдрос был весьма бледен, — Финьо, прости, что втянул тебя в это, нам лучше попрощаться заранее. — Постой, нет-нет, я категорически не согласен! Уверен, что выход есть: ведь морская болезнь не беспокоила тебя, когда мы только вышли в море? А почему — все просто — на тебя благотворно действовала тетушкина настойка, и значит… — Но, Финьо, у нас больше нет настойки. — Здесь в трюме пятнадцать бочек с ромом! — Ежиные ж ты ласты, — капитан почувствовал, что дело идет не к добру, — И послали же Валар пассажиров! — Ну, это весьма спорный вопрос, кто кого послал, — несколько приободрившись, Маэдрос улыбнулся.

***

— А вот еще забавный случай был, — удобно устроившись у мачты на перевернутой маленькой шлюпке рядом с бочкой, в которой рома уже несколько убавилось, Маэдрос сидел с опустевшей кружкой в руке. Холодный морской ветер разметал его расплетенные волосы цвета темной меди и закатного солнца, а на плечи ему Фингон накинул принесенный из каюты шерстяной клетчатый плед. Простор вокруг выглядел неприветливым: ветер гнал небольшие, резко очерченные волны в восточном направлении, холодное небо Атлантики и суровое море уже совсем не напоминали светлые, сияющие жемчугом и бирюзой воды Эльдамара, и моряки кутались в непромокаемые плащи с капюшонами. Из всех только Фингон не обращал внимания на ветер и брызги воды из-за борта. — Прошу тебя, сын Фэанаро, не надо больше про смерть и истязания, — проворчал Крабий Зуб, чье настроение ухудшалось по мере того, как убывал ром. — Что ж, как пожелаешь. А хочешь узнать, зачем оркор сдирали с пленных кожу целиком? — Нет! Этого ни я, и никто другой здесь знать не хочет. И всего того, что уже знаем от тебя, тоже. — Дедушка, мне страшно, — Актиния хлюпнула покрасневшим от ветра носом, — Рыжий достал… Не давайте ему ром, может, пусть лучше его тошнит? — Тогда я спою, — объявил Маэдрос. — Только если это не про холмы из мертвецов или реки огня! — нахмурился капитан. — Жаль, жаль… Тогда спою о детях, если никто не против. — Ну наконец-то, слава Валар! Хоть что-то хорошее! — О двух братьях, что были рождены в один день и час, и похожи друг на друга, как отраженье в зеркале, а в их крови сплелись воедино пути эльдар, Айнур и людей. И судьба их была — стать великими правителями в Серединных Землях! Но они не стали… Как не стали королями собственных свободных земель в Эндорэ и те, кто пришли сквозь тьму, кровь и огонь, чтобы повергнуть Врага, и вернуть Камни Света… Макалаурэ сочинил эту песню, пока ждал меня, стоя над мертвыми телами наших средних братьев. А я замерз в том проклятом волшебном лесу, как собака, и все бестолку… — Ох, здорово, спой обязательно! — обрадовался Фингон, закрепляя канат — он уже довольно неплохо справлялся с парусами, — Я никогда не слышал этого. — Тебя давно не было в живых к тому времени, — развел руками Маэдрос. — Да вы издеваетесь… Сколько можно!.. — начал было возмущаться капитан, но заметил, что его никто не слушает; все обернулись и замерли, уставившись в небо. Запрокинув головы, двое серьезных нолдор, помнящих еще Свет Древ, смотрели, как на огромной высоте над ними пролетает, оставляя за собою белый облачный след, крошечная стальная птица. Следом послышался тяжелый, невыносимо низкий гул. — Три лиги отсюда, не меньше. — Две с половиной, с учетом того, что оно только что было прямо над нами, а воздух чем-то загрязнен, и видимость затруднена. — Ой, не могу! — глядя на них, Актиния от смеха согнулась едва ли не пополам, — Ну и лица у вас… Они никогда самолет не видели! Только представь, дедуля! — Да, да, вижу, тише, — Крабий Зуб веселья внучки явно не разделял, — Чему тут радоваться, документов-то у них ведь тоже нет и в помине… И скоро ничейные воды закончатся. А у меня ром, пятнадцать бочек. — Четырнадцать, — уточнил Фингон, от чего настроение капитана совсем испортилось. Начав подозревать неладное, Фингон встревоженно прищурил глаза, — Скажи, Майтимо, а какая сейчас у нас, ты говорил, Эпоха?

***

Утро одного из последующих дней началось не с завтрака, и даже не с рома: ужасающий звук нарастал, приближаясь, и вскоре рядом с кораблем над морем завис в воздухе совершенно кошмарного вида механизм. — Ну вот. Ну, так и знал!.. — Крабий Зуб схватился за голову, — Мы все еще в нейтральных водах, какого улундо?! Крошка! Крикни-ка им, рявкни, что мы эти, э-э — реконструкторы, давай! — Мы — эльфы! — прокричал, опередив его, Фингон. Вспрыгнув на нос корабля, он поднял руки в приветственном жесте к людям в механической стрекозе, ветер от которой, гоня волны по воде, нещадно трепал его черные косы и полы уже несколько повидавшей виды синей с золотом туники. В ответ с вертолета оглушительно захрипел громкоговоритель. — Что они там орут? — крикнул капитану Маэдрос, поднявшись, и идя по коварно качающейся палубе навстречу неведомой напасти. — Парусное судно, ваши приборы не отвечают, вы находитесь в открытом океане, немедленно вернитесь в бухту Голуэй, — перевел Крабий Зуб; он салютнул вертолету крюком, и несколько раз кивнул, выражая согласие, — Они все же приняли нас за местных! Говорит, что они армия, а не гребаная береговая охрана, и не гребаные спасатели, и если нам требуется помощь или сопровождение, нужно дать им знать… Не требуется! Нет! Ноу! — замахал он энергично руками. — Что значит «фэкн»? — Маэдрос смотрел на механическое чудо, недоверчиво сузив глаза. — Это приветствие, — засмеялась Актиния, и вскочила на гик, взметнув зелеными волосами, — Фок ю! — она взмахнула руками, показав вертолету два средних пальца сразу. — Фэк йа ту, фэкн иджитс! — прорычал в ответ громкоговоритель. Летающая машина начала разворачиваться, затем стремительно взлетела выше и очень быстро скрылась из виду. Капитан Крабий Зуб выдохнул, цветастой повязкой он вытер пот со лба. — Они просто невероятны, Майтимо! — глаза Фингона восхищенно сияли, — Люди за это время создали совершенно невозможные, потрясающие вещи! — Впечатляет, согласен, — кивнул Маэдрос, раскачиваясь, держась за трос у борта, — Но я не был бы столь оптимистичен. Похоже, у нас возникли некоторые проблемы… — Еще какие! — капитан велел Китенку принести карту, — Придется идти в Голуэй, раз уж нас тут приметили, эти точно передадут про нас в порт, вот же проклятье. — Не-е-ет, дедуля! — Актиния даже топнула ногой от возмущения, — Там одни таверны! К ракушкам! Лучше в Дублин, и то веселее! — Не до веселья нынче, о дитя, — вздохнул телеро, поскреб крюком затылок, — У нас полный корабль рома, на который нет нужных бумаг даже в Валиноре, и двое нолдор, у которых документов отродясь не водилось, зато имеются проблемы с законом по обе стороны Моря. Нам вот-вот конец, теперь-то уж точно… О моя Лебедь, мой груз! — Поверь, нет таких бумаг, которые нельзя составить заново, — заверил его Фингон, серьезно кивая. — Или купить, — поддержал Маэдрос. Поковырявшись, он достал из пояса золотую монету, подкинул ее на ладони, приподняв рыже-каштановую бровь. Капитан посмотрел на них в ответ долгим, и неожиданно полным слегка безумного энтузиазма взглядом: — Да… Есть одна идея…

***

Темные очертания островов появились перед ними ближе к вечеру. — Уж не знаю, сработает ли… Но лет триста тому назад весьма стоящее веселье происходило именно здесь, — Крабий Зуб ткнул крюком в карту, и постучал им по дуге из маленьких островков рядом с зеленым островом побольше, — Придется понадеяться на удачу, и на то, что местные рыбаки сумеют распознать старые условные знаки — других-то все равно нет. Иначе от груза придется избавиться, рыбам и тюленям на радость. Капитан зажег фонарь, Крошка принес пустую бочку. В наступавших сумерках стал появляться редкий туман, вместе с запахом торфяного дыма, что ветер нес с берега, он повисал клочками рваной мглы над беспокойными волнами. Корабль-Лебедь обогнул самый большой из мелких островов, западный берег которого возвышался, обрываясь в море огромными отвесными скалами, о которые со страшным грохотом разбивались волны даже в хорошую погоду, и подошел к его северному берегу, изрытому небольшими бухтами среди песчаных отмелей и опасных подводных камней. — Давай! — по сигналу капитана Крошка, закутанный в плащ посильнее, чтоб не отсвечивать в наступавшей темноте, поднял бочку над головой, Актиния с высоты реи мгновенно вытащила оттуда на веревке зажженный фонарь, и тут же спрятала его обратно в бочку — свет мелькнул всего на секунду. Это проделали несколько раз, с определенными интервалами. Все на корабле напряженно всматривались в темнеющий островной массив, где отчетливо виднелись редкие огни домов. — Э, где там, — махнул расстроенно рукой капитан, — Столько лет прошло, зря время теряем, пустая затея… В этот момент у самой воды на берегу отчетливо мигнула яркая точка света, затем исчезла, затем повторила тот же ритм, что был задан с корабля. — Есть! Да, есть, там! — прошептал Фингон, одновременно с капитаном. Маэдрос, стоя рядом, молча наблюдал за этим, с весьма скептическим видом. — Ого! Дядюшка, ты видел? — Крошка на радостях заметался возле борта с бочкой в охапку. — Тише! Тихо, малыш, ни звука. Серьезные дела любят тишину… Вскоре на невысоких волнах среди туманной мглы заскользила черным пятном быстро приближавшаяся лодка. Ее темный силуэт подошел к кораблю вплотную. — Эй, на Хукере! — прозвучал с лодки хрипловатый голос, — Или что бы это ни было… Кто вы, еще, такие?.. И откуда знаете тайный сигнал? — А ты — откуда? — спросил недоверчиво Крабий Зуб, наклонившись с борта. — А это, может, старинный знак в моей семье! — А я, может, и придумал его! — Как же, гребаные туристы! Чего тебе надо тут? — Трюм разгрузить! — Так отправляйся в порт! — Я бы с радостью, да таможня там начнет задавать вопросы. — Ну а я тут при чем? Я честный фермер и экскурсовод, вожу туристов на конной повозке к клифам и форту. Может, хотите полюбоваться на тюленей или на мой забор из камней? — Будешь смотреть груз или нет? Человек в лодке, подбоченясь, поскреб бороду, раздумывая. Затем, решившись, он кивнул, махнул рукой, и сверху в лодку спустилась веревочная лестница.