15. О музыке и стихосложении

      Во время поездки в коляске рикши осенний воздух ощущался острее. Терпкая горечь опавших листьев смешивалась с вечерней прохладой и предвкушением приятной неизвестности. Фумия хотел дойти до дома, где собирался литературный кружок, пешком, но надвигающаяся смена погоды уже давала о себе знать болью в щиколотке. В университете говорили, что при изменении атмосферного давления меняется и давление жидкостей в организме, что может вызывать боль в повреждённых тканях. Поэтому Айто предложил доехать.       Рикша оказался несговорчивым: увидев двоих пассажиров, он взвинтил цену почти вдвое. Выбирать было некогда — пришлось согласиться на грабительские условия.       С момента поездки на Фудзи, когда Фумия узнал о существовании литературного кружка, прошло не так много времени. Он уже не раз бывал на чтениях, но до сих пор не мог понять: чем же его так привлекает изящная словесность?       Чтения обычно проходили по вечерам в выходные. Постоянного адреса не было: собирались то у одного начинающего писателя, то у другого. Состав гостей оставался практически неизменным. Зачитывать свои произведения никто не обязывал, зато обсудить услышанное мог каждый. Для Айто не существовало плохих текстов — ему, как новичку, нравилось почти все. Фумия разбирался, а может, лишь делал вид, что разбирается, и потому активно высказывался о каждом произведении: хвалил или критиковал.       Вместе с ними кружок посещало чуть больше десяти человек. Среди них были даже девушки, но он не смотрел в их сторону.       Для него во всем мире существовала только Эмика. На ее фоне остальные девушки казались серой массой. Эмика была яркая, живая, цветная. Он был с ней на одной волне, понимал ее мысли и желания почти без слов. Ради нее он мог свернуть горы — и ведь получалось! Недавний визит в протестантскую духовную миссию был тому примером. За свои труды он получил щедрую награду в виде крупиц ее внимания, а шея до сих пор горела после массажа.       Нет, с Эмикой не сравнится ни одна девушка!       Долго и старательно его пыталась очаровать Ута. Он познал ее тело, но ее душа была ему безразлична. Не интересовала и дальнейшая судьба гейши. Говорят, месяц назад ее выдали замуж за того рыжего, дурно пахнущего и до неприличия богатого иностранца. Пока ее новый муж в Японии, она будет ему примерной женой. Когда его командировка подойдет к концу, она сможет вернуться в «Персик». Если захочет, конечно.       Поначалу, стоило представить ее с потным иностранцем, накатывала тошнота. Потом перестала. Привык.       После встреч с ней осталось неприятное послевкусие — девушка попросту использовала его. Жаль, что тогда взгляд был затуманен страстью, и он сразу не понял всей подноготной. Или не хотел понять? Завяз в ней, как мошка в паутине. Встречи с Утой были приятны, а об остальном и думать не хотелось.       С тех пор, как не стало Хитоми, все вернулось на круги своя. Было страшно осознавать, что для его исправления потребовалась чужая смерть. Но надолго ли хватит данного самому себе обещания?       

***

      Весь день они спускались с горы Фудзи, шагая вместе с бродячими музыкантами под кривое треньканье чужого сямисэна. Заметив, что Фумия быстро устает, музыканты показали им короткую дорогу. Песня про сакуру еще долго преследовала их, а потом случилось так, что он ее возненавидел, стоило услышать первые ноты.       Вместе с музыкантами зашли в придорожную гостиницу. К радости Айто, чертов сямисэн наконец замолк. Полумрак и прохлада окутали их мгновенно. Хозяин, пожилой старик, предложил по большой миске лапши и тесный номер. В сезон восхождения на Фудзи все было забито путешественниками. Пока они уплетали еду — аппетит разыгрался волчий, а рисовые шарики, купленные на одной из горных станций, были съедены в момент, — старик с каким-то странным выражением лица посматривал в угол заведения. Там, кажется, кто-то сидел. Но у них не было желания рассматривать объект чужого интереса.       После лапши Фумия заказал саке. Сваренное по незнакомому рецепту, оно оказалось на редкость вкусным. Алкоголь быстро сделал свое дело: после нескольких порций стало трудно подняться на ноги. Стоило Фумии выпить больше обычного, он становился открытым для всех. В свое время именно саке помог им познакомиться — с его помощью Фумия поделился своей бедой. Айто надеялся, что в этот раз товарищ будет вести себя сдержанно.       Собираясь расплатиться и подняться в номер, Айто обвел посоловевшим взглядом помещение. В углу за столом сидела девушка и плакала навзрыд. Даже в полумраке было заметно, как ее плечи сотрясались от рыданий. Женские слезы всегда вгоняли его в ступор. Хотелось их как-то прекратить, но поди пойми: может, есть кому утешить плачущую особу?       Фумия проследил за его взглядом и спросил:       — Почему она плачет?       — Не знаю, — ответил Айто. — Пойдем в номер, я спать хочу.       — Нехорошо, когда девушка плачет!       Он не успел его остановить. Фумия подхватил остатки саке и направился к незнакомке. На вид она была горожанкой, но ее коричневое выцветшее кимоно, фигурно заштопанное на локтях, с лихвой выдавало ее материальное положение. Вид у нее был нищенский.       Пришлось присутствовать при разговоре. Вообще, Фумии чертовски не везло с женщинами. По дороге на гору он рассказал, как в Хаконе ему понравилась девушка, и он даже пытался завести с ней более близкое знакомство, но увы. Мерзавка не только отказала ему, но и объяснила отказ тем, что он хромой, а это, мол, проклятие богов за грехи и плохую карму. Ему было некогда задумываться над ее словами — вскоре пришлось возвращаться в Токио, а потом события закрутились со страшной силой: восстановление в училище, работа, забота о доме… Свободного времени не было.       Остатки саке быстро высушили слезы плачущей девушки. Из дальнейшего разговора выяснилось, что муж выгнал ее из дома в чем есть, даже не позволив взять с собой пожитки. Бедняжку было жалко, но трезвый ум бы подсказал, что всех не спасешь. Ум был далек от трезвости. И вот-вот был готов отключиться прямо здесь.       — Я в номер. Давай тоже не задерживайся, — бросил он Фумии и поднялся по лестнице.       Неизвестно, сколько проспал Айто: за бумажным окном все еще стояла ночь, а голова кружилась от выпитого. Разбудила его посторонняя возня в маленьком номере. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем занимался Фумия с той девушкой.       Любовными утехами.       Утешил, так утешил! Пожалуй, теперь она больше не плакала, а если и всхлипывала, то только от удовольствия.       — Можно потише! — буркнул Айто.       В ответ услышал приглушенное хихиканье.       Стерва.       — Эй, не отвлекайся! — порывисто зашептал Фумия. — И давай-ка потише.       Снова попытался заснуть, но куда там! Судя по стонам и причмокиваниям, девушка старательно ублажала Фумию. Непрошеные звуки творили с телом Айто невообразимые вещи: только от ее стонов член встал колом.       Будь он трезв, вышел бы вон из номера, но сейчас не нашел ничего умнее, чем повернуться к любовникам. Она стояла на коленях и усердно работала ртом над членом Фумии. Даже впотьмах смог различить белеющую женскую задницу с разведенными ногами. Фумия ласкал ее пальцами. Они были слишком увлечены друг другом и не заметили, как Айто приподнялся с циновки. Голова противно закружилась. Что за пойло подавали в гостинице? Пока боролся со звездочками в глазах, Фумия шумно кончил.       — А как же я? — пискляво возмутилась девушка. — Ты же обещал!       — Да погоди ты! Дай отдышаться.       — Еще чего! — обиделась она и потянулась за сброшенным кимоно, явно собираясь уйти.       — Уже уходишь? — спросил Айто.       На удивление, это задержало ее. Она повернулась, замерла в нерешительности. Он так и не смог разглядеть ее лица. Да и нужно ли?       В полупьяной голове не осталось никаких запретов. Все вокруг казалось таким правильным и нужным. Маленькое сомнение, какое-то обещание, данное на вершине Фудзи, стало незначительным. Да и было ли оно?       Айто заключил ее в объятия, с удовольствием провел ладонями по обнаженному телу. Девушка довольно замурлыкала — она вовсе не была против. На ощупь ее кожа казалась гладкой, но не такой, как у Уты. Гейша протирала кожу рисовой водой и сливками, чтобы она оставалась нежной. Он часто подшучивал: мол, сливки лучше добавлять в кофе или чай, как это делают иностранцы. Ута считала иначе. Эта девушка вряд ли знала о притирках: ее ладони были грубыми, а грудь и задница — почти плоскими.       Когда перед тобой стоит обнаженная женщина, готовая отдаться прямо сейчас, любые эстетические требования отходят на второй план. Для молодого человека, недавно открывшего для себя новую грань взрослой жизни, даже неказистая незнакомка становилась привлекательной любовницей.       Между ними не осталось преград. Последняя стена его зарока рухнула. Спьяну смелость кипела в венах. Он склонился к ее шее, глубоко вдохнул запах кожи. От нее пахло сексом. Ее неудовлетворенное желание повисло в воздухе, тягучее, как мед. Дурея от этой близости, он прижал ее к себе, скользнул пальцами между ног, растер чувственную точку. Слушая ее стоны, ощущал, насколько она была мокрая, исходила от желания, которое Фумия так и не удовлетворил.       После расставания с Утой презервативы в потайном кармане одежды казались лишним грузом. Страшно дорогая вещь в иокогамской аптеке, но такая необходимая. Сейчас Айто усмехнулся и мысленно поблагодарил себя за то, что забыл их выложить. Ложась в постель с малознакомой девушкой, стоило помнить о статистике заболеваний всякой заразной дрянью.       Она рвано выдохнула под ним, когда он развел ее ноги. Под сладострастный стон вошел в нее. Ее нутро оказалось горячим, скользким, мягким. Член не помещался до конца. Ощущения были совсем другими, нежели с Утой. Постепенно он привык к ее телу, поймал нужный ритм. Она выгибалась под ним, прерывисто дышала, захлебываясь нахлынувшими ощущениями. Айто было чертовски приятно видеть, как она нежится от его движений, от его тела. От удовольствия самому хотелось изгибаться и стонать. Разгоряченная девушка под ним была на грани оргазма.       — Ты, как я вижу, времени не терял, — сквозь пелену страсти донесся насмешливый голос Фумии. Знал же, чертяка, когда рот открыть…!       Мысли утонули в стонах незнакомки. Она резко метнулась под ним, в порыве вцепившись в его плечи. Пришлось вбиваться в нее изо всех сил, пока по венам не разлилось сладкое онемение. Когда девушка расслабилась и окончательно обмякла, он вышел из нее, сдернул презерватив и, надрачивая, кончил ей на живот.       Она обессиленно прижалась к его плечу. По телу разлилась приятная нега. Айто прикрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон не шел.       Фумия повернулся к ним, обнял девушку и буквально вырвал ее из его рук. Когда Айто приоткрыл глаза, они уже целовались. Какие же они громкие! Этой незнакомой кошечке даже его оказалось мало — с каждой минутой она все активнее ласкала его товарища. В полутьме на их телах блестели капельки пота. Воздух снова густел, пропитывался предвкушением.       Айто поднялся с циновки и приоткрыл окно. Влажный ночной ветер ворвался в комнату, но не освежил, а лишь добавил испарины. Душно. И снова не уснуть.       Девушка оседлала Фумию и начала размеренно двигаться на его члене. Товарищ ласкал ее плоскую грудь, а она нарочно подставлялась под его руки.       В голову Айто пришла сумасшедшая идея.       Встал рядом с ней на колени так, чтобы торчащий член оказался на уровне ее лица. Надеялся, что она поймет его желание без слов. Она не поняла намека, пришлось подсказать:       — Возьми его в ротик.       Показалось, что она наградила его таким взглядом, от которого по спине должны были побежать мурашки. Но вокруг был полумрак. Значит, показалось. Несколько мгновений спустя Айто почувствовал, как ее гладкие губы и шершавый язык скользнули по его члену.       Ее ласки были восхитительны. Она ритмично двигалась на Фумии и, стараясь попасть в такт, насаживалась ртом на член Айто. Он прикрыл глаза от удовольствия, сжимая пальцами ее растрепанные волосы. Теряясь в приятных ощущениях, нечаянно надавил на ее голову сильнее, чем следовало.       Девушка резко прекратила ласки и закашлялась, пытаясь подавить рвотный рефлекс.       — Дурак! Ты что делаешь?!       — Прости, я нечаянно. Позволишь загладить свою вину?       Мог бы и не спрашивать. Он переместился ей за спину, взял небольшие груди в ладони, губами скользнул по ее затылку, а пальцы перебирали соски. Хотел собрать все ее стоны, до последнего. Она двигалась все активнее.       Одной рукой опустился к месту их соединения. Один шажок пальцем вверх — и нащупал еще одну дырочку. Ута терпеть не могла такой вид секса. Стоило только заикнуться — сразу начинала возмущаться, а он был слишком неопытным, чтобы настаивать. В «Персике» всегда оставался трезвым. А здесь… Здесь он видел эту девушку в первый и последний раз.       Плюнул на пальцы, размазал слюну вокруг ее ануса, пытаясь проникнуть глубже. К его удивлению, она легко приняла один палец, за ним второй. Протяжно застонала, стоило попробовать ввести третий. Зачерпнул ее смазку, щедро растекающуюся по бедрам, и растер по члену, уже обтянутому новым презервативом. Ей придется постараться, чтобы принять его полностью…       — Ты что делаешь?! — прошипел Фумия. Он приподнялся, удерживая девушку за бедра, и недовольно блеснул потемневшим взглядом, облизнув пересохшие губы.       Но его злость продлилась недолго. Девушка всхлипнула и содрогнулась в сладкой судороге, обессиленно опускаясь на его грудь. Фумия заключил ее в объятия и неистово терзал ее губы.       Айто осторожно ввел член в ее попку. Девушка обернулась, но возражать не стала. Кажется, ей нравилась эта игра. Она была узкой, упругой. Теперь они двигались вместе, находя свой замысловатый ритм. Его удовольствие передавалось ей, ее удовольствие — Фумии. Айто чувствовал твердый член товарища сквозь ее тонкую стенку ее влагалища. Фумия, кажется, чувствовал его тоже.       Девушка кусала губы в исступлении, постанывая в такт их движениям. Айто путался лицом в ее растрепанных волосах. Они пахли каким-то маслом… Знакомый запах. Кажется, Эмика пользовалась таким. Эмика… Смутный образ вспыхнул в сознании, заставляя его кровь закипеть. Он сжал ее тощие плечи крепче и отпустил себя.       Наутро в номере не было никакой девушки. Сквозь бумажные окна заглядывало солнце — судя по его высоте, было уже далеко не утро. Фумия все еще спал. События прошлой ночи начали всплывать в сознании Айто, как фотографические карточки: вот незнакомка сидит с ними за столом, вот он обнимает ее, вот она целуется с Фумией, оседлав его… Вот он сам подает ей свой член в рот.       Следующее воспоминание пронзило разум вместе с отвратительной головной болью. Насколько прошлой ночью было хорошо, настолько же сейчас было плохо.       Как он вообще додумался до таких извращений?       «Надо поскорее валить отсюда», — подумал он и подполз к сумке, чтобы достать карманные часы.       Часов в сумке не оказалось. Не было их и во внутреннем кармане кимоно. Как и кошелька с забавным нэцкэ в виде Хоттэя.       — Сука! — прорычал он, вытряхивая вещи из дорожной сумки. — Сука! Сука! Сука!       В этот момент та самая незнакомка рассказывала мужу, как здорово поживилась за счет двух проезжих дурачков. Разумеется, муж ее ниоткуда не выгонял — он вообще не выходил из дома с тех пор, как получил травму на тяжелой работе. От такой жизни она могла расплакаться на ровном месте. Обычно эта уловка безотказно срабатывала на заезжих простаков. Но, если честно, эти двое были вполне хороши в постели.       

***

      Несмотря на завышенную цену, рикша бежал резво. В считанные минуты они добрались до указанного адреса. На пороге дома стояла молодая особа в темном кимоно, подпоясанном светло-желтым оби. Айто помнил ее по прошлым собраниям — она тоже была среди гостей, как и они с Фумией. Своих сочинений она не зачитывала, в обсуждениях почти не участвовала. Всегда оставалась слушательницей, но не пропускала ни одного чтения, где бы они ни проходили. Именно она сообщила им о переносе сегодняшнего.       — Вот тебе раз! Проделали такой путь, чтобы остаться ни с чем, — возмутился Фумия. Затем, на ходу сочинив стих, с довольным видом продекламировал:

      Собраться нам не удалось,

      Стихи в тетради позабыты.

      Осень на дворе уже…

      — Вы делаете явные успехи! — похвалила его девушка, а затем, словно извиняясь, добавила: — Он сильно кашляет сегодня. Обострение болезни, сами понимаете. Чтобы не шокировать публику, все и отменил.       — Обострение, говорите? — задумчиво переспросил Айто.       — Да, он сам так сказал, — подтвердила она и уставилась на него блестящими глазами. — Похолодало, вот и обострилось. Так всегда бывает, — на последних словах ее голос едва заметно дрогнул.       — В таком случае передайте ему наши пожелания скорейшего выздоровления и позвольте откланяться, — отчеканил Айто дежурным тоном и направился с Фумией к воротам. Он почти физически ощущал, как девушка сверлит его спину взглядом. Захотелось поежиться.       — Ты видел, как она на тебя смотрит? — заговорщицки толкнул его локтем в бок Фумия, стоило свернуть за угол дома. — Ну? Видел или нет?       — Кто смотрит? — переспросил Айто и прибавил шагу, будто хотел убежать от дальнейших расспросов.       — Ну как кто?! Только не говори, что не заметил!       Айто заметил. Но взгляды малознакомых женщин его не интересовали. С тех пор, как их обокрали у подножия Фудзи, он обходил женский род десятой дорогой. Может, гайджины и правы, считая женщин сосудами греха? Конечно, Эмика не входила в это понятие. Она была чистой и незапятнанной. Но ставить в один ряд Эмику и ту незнакомку из гостиницы — кощунственно.       — Она смотрит на тебя глазами недоенной коровы, — продолжал подначивать Фумия. — Девушка, которая ходит на чтения. Ты только что говорил с ней! Ее, кстати, зовут Канна.       — Ну и пусть себе смотрит. Какое мне до нее дело?       — Да ты, я вижу, непробиваемый! Обет безбрачия, что ли, дал?       — Почему я должен иметь каждую, кто на меня благосклонно посмотрит?       — Логично, — усмехнулся Фумия. — Но неразумно. Надо использовать свои возможности, пока они есть.       — Ха-ха! Хочешь сказать — пока тебя не женили?       — Да почему сразу женили? — проныл он.       — Это же тебе отец невесту нашел!       — Завидуй молча!       — Было бы чему, — с напускным превосходством в голосе возразил Айто. — Со мной это случится не скоро.       — Всю жизнь собираешься прожить бобылем? Для карьеры, знаешь ли, не очень хорошо.       — Ты хоть познакомился с ней? С женой будущей.       — А зачем? На свадьбе и познакомимся. Зачем бежать впереди всех? Она из хорошей семьи, я видел ее фотопортрет, она мой. Пока что этого достаточно. Ты просто не понимаешь…       — О! Куда уж мне понимать! — картинно всплеснул руками Айто. — Если ты так беспокоишься, то у меня есть девушка. На ней и женюсь.       — Да ладно?! — Фумия взвизгнул от удивления и, обогнав его на пару шагов, преградил путь, требуя подробностей. — И кто же эта смелая девушка, что пленила сердце самого Сато-куна?       — Ёши-кун, заткнись, а? — устало отозвался, но какой там!       Фумия жаждал подробностей. Айто бы и рассказал, но на ходу и впопыхах не хотел этого делать.       — Ты меня расстроил, — заключил Фумия, вздохнув. — Мало того, что собрание не состоялось, так еще и ты добавил. А я, между прочим, сразу рассказал тебе о своей женитьбе, если помнишь.       — О таких вещах не говорят на улице.       — Ну так давай зайдем в помещение? Вон, лапшичная рядом, там сядем спокойно, и ты мне все расскажешь.       — Думаешь, в грязной забегаловке можно?       — Если твоя избранница не Ее Величество, говорить о ней можно где угодно, — он показательно развел руками. — Просто скажи, что не хочешь рассказывать!       — А смысл говорить о том, что не сможешь осуществить в ближайшее время? — выдавил Айто самые болезненные слова.       Рядом с Эмикой все сложнее было держать чувства при себе. Когда утешал ее после скандального возвращения с курсов, едва удержался, чтобы не поцеловать. А ведь мог! И вряд ли бы она была против. Теперь, имея представление о женском теле не только в теории, но и на практике, он мог бы легко довести ее до пика удовольствия, заставить выстонать его имя в экстазе. И она наверняка попросила бы сделать так снова. Тогда он сдержался.       — Погоди, я совсем запутался, — затараторил Фумия. — У тебя есть на примете девушка, и ты собрался на ней жениться, так?       — Угу.       — А она вообще знает о тебе? Вы встречаетесь?       — И да, и нет.       — Сато-кун, — Фумия повысил голос, — если ты сейчас же не расскажешь все по порядку, я огрею тебя тростью!       — Что ты хочешь услышать? Я же все сказал. Она знает обо мне, но не о моих чувствах. Мы видимся каждый день.       — Постой… С какой это ты девушкой можешь видеться каждый день? — Фумия прищурился, напоминая виконта Мизутани за игорным столом. — Дай-ка подумать… Неужели это Эмика?       Айто раскрыл рот, но не решился ответить. Поразительная проницательность? Или просто удачное попадание пальцем в небо? Он уверился во втором и даже немного успокоился. Напрасно.       Фумия уже начал вслух искать подтверждение своей догадке.       — Ты на нее всегда так смотришь… Я все видел. И постоянно беспокоишься о ней. А еще стараешься дать ей все самое лучшее. Да и вообще, держишь при себе. Любую другую давно бы выдал замуж, а с ней тянешь. Ни одна девушка не посещает лекции в университете, а ей оказана небывалая милость! Я, конечно, понимаю, что вы все не простые сироты, но чтобы настолько… Видно, что вас опекает очень влиятельный человек.       Фумия задумчиво постучал тростью по мостовой и продолжил:       — Только почему он вас отправил учиться, а не подобрал тебе и твоему другу пару? И Эмике тоже. Вы в таком возрасте, что пора, особенно ей. Выходит, ваш условный опекун под влиянием западных взглядов. Скорее всего, побывал в Европе или Америке. Но девушка в университете… Ты уж извини, но это чересчур!       — Она способная, — наконец вставил Айто. — Сколько я ее помню, она всегда превосходила меня с Хисао. И после этого ты говоришь, что она должна похоронить свой ум и способности?       Он взглянул на друга и усмехнулся:       — Или ты думаешь, что главное занятие женщины — это дом? Да, дом — это тоже почетно, не каждая сумеет вести хозяйство как следует. Вспышка холеры этим летом тому подтверждение — понятия о гигиене на кухне у столичных хозяек, похоже, вообще нет. Какой смысл жениться, если обычная кухарка справится с хозяйством не хуже? Мне кажется, свадьба — это нечто большее.        — Я говорю об абстрактной девушке, а не конкретно о ней. А если ты так завелся, значит, я был прав! — нанес последний удар в словесном бою.       — Прав — не прав, какая, к черту, разница, если у меня нет денег жениться на ней?       — Мог бы и жениться, что здесь такого? Ей нужна твоя защита, да и в качестве супругов вам обоим будет намного легче.       — Ты не понимаешь. Женюсь я — и что дальше? Что я могу ей дать, кроме дырок в карманах?       — Э, дружище! Ты купил дом, а это уже немало. Мне, например, на дом не заработать ни своим умом, ни местом работы.       — Давай опустим подробности, каким образом я заработал на него? — возразил Айто.       — Фортуна не выбирает, кого осчастливить.       — Ты серьезно? — не выдержал Айто. — Она-то как раз очень переменчивая дама, так что давай забудем этот бессмысленный спор.       — Как только я нащупал в тебе самую суть, ты закрылся от меня, как устрица. Но не бойся, ключом орудовать не стану. Сам откроешься, когда сможешь.       — Тебе мало сказанного? Только попробуй проговориться ей!       — Я — могила, — самодовольно заверил его Фумия. — Но… Как она до сих пор не заметила, что ты чувствуешь к ней? Вы живете под одной крышей сколько лет! Неужели она настолько слепа? А товарищ твой, он тоже ничего не видит?       — Мы всегда заботились друг о друге, поэтому для нее это в порядке вещей. Она переживает за меня, заботится… А мне большего и не надо.       — Сато-кун, ты, конечно, даешь… — усмехнулся он. — Но если вдруг надумаешь жениться на ней, я могу стать твоим сватом.       Оставшуюся часть пути они прошли молча. Каждый думал о своем.       Айто понимал недоумение Фумии. Казалось бы, что может быть проще? Есть хорошая девушка, у них нет семейных обязательств, никто не давит, не принуждает, а значит, они могли бы связать себя узами брака хоть завтра.       Но Фумия не понимал другого. Да, взять в жены Эмику не составило бы труда, и он был прав, говоря, что им будет легче заботиться друг о друге. Но можно ли посадить вольную птицу в клетку? Будет ли она петь так же, как и на воле, или замолчит навсегда?       А если и в самом деле поступить так, как давно хотелось: признаться ей — и будь что будет?       Перед таким шагом Айто хотел полностью очистить голову от прошлых падений, попытаться снова открыться перед ней. Просто поговорить по душам.       Последние два года он только и делал, что отдалялся, недоговаривал, откровенно врал. Это увеличивало пропасть между ними, а по идее, должно было каким-то образом сближать. Изначально его ложь приносила только пользу, никак не вред.       Все чаще он ненавидел себя. Кому нужны эти чувства, если они приносят одни лишь страдания?       Фумии проще — отец сказал жениться, назвал имя и фамилию будущей жены, сумму ее приданого и выгоду, которую получит семейное дело. Фумия беспрекословно выполняет волю.       А Айто… Его имя будто предопределило его судьбу. Иероглифы означали «любящий» и «защитник» — словно он был рожден, чтобы всю жизнь любить и оберегать Эмику.       Пожалуй, в этом был какой-то смысл…