16. Возвращение мастера игрушек

      Время, отведенное на подготовку к свадьбе, пролетело мгновенно. Для Айто эти полгода стали чем-то вроде обратного отсчета. Фумия, напротив, жил своей обычной жизнью, будто женился вовсе не он, а кто-то другой.       Товарищ в этом году окончил училище и перешел работать в столичное представительство шелкоткацкого предприятия своего отца. Он стремился внедрить в производство заграничные технологии, но обновление стоило огромных денег. Фумия пытался спроектировать аналогичные станки из японских материалов, используя иностранные образцы. По его словам, у него получалось, но не помешало бы побывать в Европе, чтобы увидеть весь производственный процесс.       Айто поначалу думал, что таким образом Фумия просто пытается убежать от действительности. Однако позже понял, насколько ошибался: его тяга к изобретательству никуда не делась с тех пор, как он мастерил хитроумные гэта, чтобы казаться ниже на сцене «Персика».       Теперь все те события казались далекими и малозначащими. То, чего он так боялся — разглашения истории с переодеваниями, — осталось в прошлом.       Сейчас куда больше волновали проблемы в университете. Преподаватель патологической физиологии упорно отказывался ставить ему оценку. Дело было не в знаниях — слишком умный и прилежный студент попросту не понравился педантичному немцу, который превратил его жизнь в настоящий ад. Оценки получали все, даже самые отстающие, но Айто удача обходила стороной: то его ответ казался профессору недостаточно полным, то тот задавал каверзный вопрос, путал весь ответ и в итоге оставлял его без оценки. Если проблема не решится, его группа потеряет балл в успеваемости и проиграет в соревновании. Но это было меньшим из зол. Самое страшное — отчисление за неуспеваемость по единственному предмету.       Умом он понимал, что такой исход маловероятен: он знал курс патологической физиологии практически наизусть. Однако вредному немцу все было мало. Слушая, как его однокурсники получают хорошие оценки за гораздо менее развернутые ответы, Айто не мог не чувствовать несправедливость.       Эмика старалась помочь как могла: перерисовывала за него схемы и рисунки, но и этого было недостаточно — с каждой новой попыткой ответить профессор становился только придирчивее. Казалось, он и сам не знал, чего хочет от Айто.       Однажды Эмика выдвинула неожиданное предположение: а что, если патофизиолог из числа любителей мальчиков и таким образом пытается склонить его к непотребному? Айто сразу отмел эту идею. В университете хватало студентов, увлеченных такими делами, и он мог бы без труда указать на компанию, охочую до бисёненов — смазливых, женоподобных мальчиков. Но сам он никогда не был объектом интереса со стороны мужчин. И сам не интересовался. Ему всегда больше нравились изгибы женского тела, а не угловатая мужская фигура. Нравилась загадка каждой новой женщины. А что разгадывать в мужском теле?       Насколько он знал, на медицинском факультете все были слишком заняты, чтобы тратить время на подобные увлечения. О преподавателях и речи не шло — те приезжали со своими семьями или заводили временных жен, вроде Уты.       Нет, патофизиолог явно преследовал иную цель — либо хотел его унизить, либо что-то еще, но уж точно не подобного рода.       Однако все заботы сейчас отошли на второй план. Эмика пошила ему хаори и хакама специально для сегодняшнего приема по случаю свадьбы Фумии и уже несколько минут пыталась расправить складки так, чтобы они красиво лежали и не мялись при ходьбе.       — Постой! Давай я подцеплю еще здесь, — ловко подвернув рукава черного хаори, она незаметно закрепила их булавкой. — Вот, теперь все.       Айто осмотрел себя в небольшом зеркале — насколько это было возможно, ведь рядом лежала Ня-чан, заслоняя половину обзора. Удовлетворившись результатом, он поблагодарил Эмику. Та осталась довольна своей работой, хоть и отказалась идти с ним на свадьбу.       — Смотри там, жениха не затми своей красотой! — заметил Хисао.       — А ты? — в последний раз поинтересовался Айто. — Точно не пойдешь?       — Я не самоубийца, чтобы туда соваться, — буркнул тот, не отрываясь от импровизированного письменного стола.       — Ну, как знаешь.       — Давай, погуляй за нас, — Хисао поднялся, хлопнул его по плечу и проводил до гэнкана.       — Много не пей! — крикнула ему вдогонку Эмика. — А то опять ловить тебя в дверях…       — Ты до конца жизни будешь помнить тот случай? — Айто улыбнулся, оглянувшись через плечо.       Она не заметила его улыбки.       Айто пригладил тонкие усы и вышел из дома. Недавно они с Фумией договорились к сегодняшнему дню попробовать отрастить усы или бороду. Фумия хотел казаться старше и представительнее, поэтому отпустил еще и небольшую бородку.       

***

      — А ты почему отказался идти с ним? — поинтересовалась Эмика.       — Лучше подготовлюсь к завтрашним лекциям. Последний учебный год начался, не хотелось бы отставать, — неуверенно проговорил Хисао.       — Все еще боишься виконта Мизутани? — Эмика явно не поверила в его отговорку.       — Как тебе сказать? — он окончательно отвлекся от книг и разлегся на полу. — Зачем мне самому лезть в пасть тигру?       — Тигру? — ухмыльнулась она. — Вряд ли он вспомнит о тебе во время праздничного приема. По-моему, давно уже забыл.       — Не, о таком не забывают, — возразил он. — Месть обычно подают холодной, а мне сейчас совсем не хочется оказаться его блюдом.       — Если ты так боишься, зачем тогда дружишь с Фумией?       — Потому что сын за отца не отвечает. Тем более внебрачный. Подумай сама, какой ему резон мстить мне?       — Да мало ли… Кто их знает, этих господ, — пробубнила она. Вспомнила рассказ Сацуки о том, как ее отец расправлялся с оппонентами в правительстве: заказывал газетные пасквили, фабриковал расследования, нанимал фальшивых жалобщиков и вредителей чужой репутации. А что, если и Фумия такой же?       — Скажи лучше, почему ты не пошла с Айто? — Хисао выдернул ее из размышлений.       — Если бы я могла переодеться в мужчину, пошла бы без проблем. Но терпеть идиотские комплименты? Уволь! Ты же знаешь, как мне претит непрошенное внимание. К тому же Айто не сможет быть рядом все время, а я не хочу никого обременять своим присутствием. Пусть отдохнет и развлечется — ему еще и работать, и учиться.       — Прикинулась бы его женой, собрала бы шимаду на голове — и сейчас бы уже ела свадебные угощения. Кто там станет допытываться?       — Признайся честно, ты просто хочешь выпроводить меня из дома.       — Нет, просто хочу, чтобы ты тоже развлеклась.       — Фумия — его близкий друг. Что мне там делать? Может, Айто как раз познакомится с хорошей девушкой. Ему давно пора жениться — это и в университете повысит его статус в глазах преподавателей и однокурсников.       Вместо ответа Хисао закатил глаза — совсем как Айто. Эмика не поняла, что он хотел этим сказать, и продолжила:       — Кто знает, может, и познакомится, — вздохнула она, глянув на часы. — Эй! Твое время за письменным столом вышло. Теперь моя очередь готовиться к лекциям.       Нехотя Хисао уступил ей место за деревянными ящиками, сложенными на манер стола. О покупке настоящей мебели пока не могло быть и речи, так что приходилось обходиться подручными средствами. Да и кто заметит ящики, если их накрыть газетой?       Эмика только взялась за книгу, как услышала, что кошка спрыгнула с полки и стремглав бросилась к двери. Неужели Айто пришлось вернуться?       

***

      Свадебную церемонию назначили на утро. По настоянию родителей невесты ее проводили по буддийскому обряду. Специально отведенную под святилище комнату в доме Фумии украсили вечнозелеными веточками сакаки и сезонными цветами. Сейчас повсюду цвела слива, и ее маленькие белые, желтые, красные, розовые цветы радовали глаз.       Невеста тоже напоминала цветок: ее вышитое белое кимоно походило на лепестки сливы. Девушке шел пятнадцатый год, она была одной из младших дочерей делового партнера виконта Мизутани. Рядом с ней невысокий и миниатюрный Фумия казался представительным женихом. Впрочем, его узкие плечи скрывало объемное черное хаори, украшенное серебряными монами семьи Мизутани. Фамилия Фумии осталась прежней — Ёшита, ее же возьмет и молодая невеста.       Виконт, несмотря на свою благосклонность к внебрачному сыну, все так же не афишировал его существование. Казалось, что и церемонию устроили дома, без пышного посещения храма, чтобы не привлекать лишнего внимания. А может, просто буддизм не пользовался почетом у нового правительства?       Вопросы религии и веры Айто всегда относил на последние места. Он не причислял себя ни к одной из них и считал себя материалистом, отвергая божественное происхождение мира. Куда важнее, как он полагал, были моральные ограничения: удержаться от соблазна куда сложнее, чем проводить обряды и совершать моления.       С прошлого года прошло уже достаточно времени, но до сих пор было противно от самого себя. В памяти снова и снова всплывал случай в гостинице, и в такие моменты хотелось провалиться сквозь землю. Сделанного не воротишь, а осознание этого только усугубляло отвращение. Что, если, несмотря на данное Эмике обещание, он снова поддастся соблазну? Ни одна религия не поощряла супружескую неверность, но многие мужчины вели двойную жизнь.       У алтаря молодожены клялись друг другу в верности. Этот элемент обряда явно был привнесен западными веяниями. Сдержит ли Фумия свое обещание? Он никогда не связывал женитьбу с понятием верности. Совсем недавно говорил, что для него брак — лишь ступень в карьере. Вопрос был в его юной жене: сможет ли она принять его взгляды или вернется к родителям при первой же размолвке? На вид она была еще совсем ребенком. Может, и к лучшему, если Фумия ее не тронет?       Многие однокурсники придерживались той же философии: у них были жены и дети, но к гейшам они наведывались регулярно. Законная супруга была для статуса, гейша — для души. Именно в гейш влюблялись, с ними заводили продолжительные отношения. Айто без труда мог перечислить каждого, кто оставлял семью ради увеселительных домов. Их жены знали о таких развлечениях и даже выделяли на это деньги из семейного бюджета. Фумия вырос в подобной семье, и, к удивлению Айто, не пытался нарушить этот уклад — напротив, он следовал примеру отца.       Неужели, когда придет время жениться на Эмике, он и сам будет видеть в браке лишь способ повышения статуса?       Те чувства, что он испытывал к ней, многие называли любовной страстью, граничащей с безумием. Такие влюбленные сбегали из дома вопреки родительской воле, а потом перерезали себе горло в укромном месте, надеясь на более удачное перерождение. Значит, он тоже безумец? Но почему рядом с Эмикой не было никаких приступов любовной горячки? Какие вообще симптомы у этого состояния? С ней было спокойно. Она вдохновляла его, вселяла надежду, заставляла чувствовать, будто море по колено. Ее присутствие разгоняло тучи в его душе. Наверное, даже к лучшему, что она пока не знала о его чувствах. Когда придет время признаться, и если она согласится стать его женой, он будет верен только ей.       В этот раз в свадебный обряд добавили еще одно новшество: молодожены обменялись кольцами. Сейчас Фумия надевал на тонкий девичий пальчик белое колечко, а она — на его. Может, этот символ верности повлияет на Фумию в лучшую сторону?       

***

      Услышав лай соседской собаки и чужие шаги под порогом, Хисао подошел к двери. Кошка уже топталась там, переминаясь с лапы на лапу. Приоткрыв створку, опешил: перед ним собственной персоной стоял Горо. Кажется, за год с небольшим он совсем не изменился…       — Дружище! — гость первым кинулся к нему с объятиями. Хисао был слишком рад, чтобы сопротивляться. В уголках глаз выступили слезы счастья.       — Как ты меня нашел?       — Ты ж сам говорил, что поедешь к другу и даже адрес сообщил!       — Правда? Я уже и не помню, — смущенно пробормотал он. В то время он был слишком удручен скорой высылкой Горо, чтобы запоминать такие детали. Помнил только, как жаловался Айто, а тот позвал его жить к себе.       Он пригласил гостя внутрь, представил его Эмике и усадил за стол. Кажется, его радость передалась и ей — она угостила Горо дорогим чаем. Когда подала пиалу, в его глазах мелькнул странный блеск. Хисао не придал этому значения — он знал, что у сэмпая есть жена и несколько детей.       Горо рассказывал о своей жизни вне Токио: как поселился в Сидзуоке у родственников жены и занялся изготовлением сборных игрушек из кипариса. Ее семья занималась этим ремеслом уже несколько поколений, но ему пришлось учиться всему с нуля. Обучение шло из рук вон плохо, дальше выстроганной деревяшки дело не продвигалось. Зять старался, но ремесло никак не давалось, над ним начали посмеиваться даже самые младшие в семье. Профессия журналиста манила его обратно, да и как можно спокойно усидеть на месте, если сплетни проникали даже в мастерскую?       Однажды, не выдержав, он написал заметку в местную газету под чужим именем. Некий Окада Шоске рассказывал, что в местном борделе завелся злой дух и мстил бывшим клиентам отсутствием эрекции. Однако, по словам Шоске, все было вполне обратимо: чтобы избежать кары духа, нужно было всего лишь посыпать солью вход в дом и носить с собой фигурку фаллоса, вырезанную из кипариса.       Его статья всколыхнула маленькое селение: на следующий день под каждым домом лежала рассыпанная соль, а в их мастерскую потянулись мужчины от мала до велика за кипарисовыми фаллосами. Главное было — не задохнуться от смеха, когда зашла хозяйка борделя и сделала оптовый заказ.       Когда ажиотаж со злым духом поулегся, он написал заметку о призраке из старого замка, но на этот раз публика отреагировала куда спокойнее. Так он днем изображал из себя ремесленника, а по ночам писал статьи. И вот, стоило только появиться слухам о возвращении высланных обратно в столицу, он тут же вернулся сам. Прошло уже несколько недель, как он снова жил по прежнему адресу, но никто так и не заинтересовался его персоной. Стало быть, власти больше играли на устрашение, чем следили за выполнением собственных запретов.       — Кстати, вот, — он вытащил из рукава кимоно маленькую деревянную фигурку фаллоса и протянул Хисао.       — Ты что показываешь?! Тут же девушка! — возмутился тот, но тем не менее принял сувенир. — Эмика, не смотри! — бросил ей, стараясь как можно быстрее спрятать подарок.       — Куда хочу, туда и смотрю, — спокойно ответила она. — Или ты думаешь, в больнице через простынь осматривают пациентов? Это такая же часть человеческого тела, как рука или нога.       — Хм, с характером, — усмехнулся Горо, бросив на нее краем глаза любопытный взгляд. — Это прекрасно!       Хисао снова заметил в его взгляде что-то странное. Что бы это могло значить?       — Слушай, я к тебе не просто так зашел, — сменил тему Горо. — В скором времени у меня намечается командировка на Хоккайдо, и мне нужен толковый помощник. Поговаривают, в Саппоро зреет коррупционный скандал…       — Но я… — запнулся Хисао. — Я сейчас работаю в литературном журнале. Мне бы не стоило светиться в скандалах после того случая.       — Там еще ничего не ясно, — поспешил его успокоить. — Нужно съездить, разобраться на месте, взять интервью, понять, что к чему.       — Да, но…       — Можешь взять с собой даже юную леди и своего товарища. Вы ведь сами с Хоккайдо, разве не хотелось бы вам побывать там после стольких лет? За это предприятие хорошо заплатят, все расходы покроют.       Хисао увидел, как Эмика едва заметно оживилась при упоминании Хоккайдо. Ее взгляд стал далеким, словно мысленно она уже была там.       — Горо, я учусь, мне нужно работать, — твердо начал он.       — Я и не завтра тебя туда зову! Поедем не раньше, чем через месяц, пусть установится навигация в проливе. Конечно, могу нанять и другого проводника, но очень не хочу. Мы с тобой все-таки ближе. Ты подумай пока!