Глава 6

***

Территория СССР 1955 год 4 июня. Предприятие 3826 лаборатория Виктора Петрова 20:19

      Виктор весь светился от счастья — наконец-то он сможет поговорить с Мишель один на один. Наконец-то нет рядом ни Сеченова, ни Сережи, ни прочих сотрудников Предприятия, которые везде снуют и не дают покоя. Сейчас он торопливо прибирал свое рабочее место, чтобы не заставлять Мишель его ждать. Почему-то он был уверен, что вечер пройдет замечательно: он признается ей в своих чувствах, она ему в своих, а потом он получит оставшиеся деньги за свою, так называемую работу, и они вместе уедут отсюда далеко-далеко. Туда, где не будет ни Сеченова, ни партии, ни Коллектива, ни всех этих любопытных глаз. Туда, где никто не найдёт их и больше не будет указывать, что делать.       Он мечтал об этом больше всего на свете. Столько раз он представлял, как живет счастливой и свободной жизнью где-то там в Америке или может еще где-то. Да, он в самом деле много работал, чтобы работать на Сеченова, когда-то он мечтал лишь об этом, пока не узнал, что из себя представляет великий ученый и весь его проект. То, что в роботах заложен боевой режим, то что Коллектив лишь способ управлять людьми, что из-за амбиций Сеченова могут погибнуть миллионы людей — всё это перечеркнуло всё уважение к этому человеку. Всё это перечеркнуло мечту работать с ним бок о бок.       Виктор прекрасно понимал, что его слов будет недостаточно, чтобы Предприятие замучили проверками или закрыли вовсе, но кроме слов у него ничего не было. Он просто знал и всё. Знал, потому что залез в архивы, взломал личный компьютер Сеченова. Знал, потому что умеет вовремя прикинуться дурачком и делать вид, будто не понимает о чем говорили другие ученые, выпив чуть больше положенного на одном из корпоративов.       Поначалу он не верил, не хотел верить в то, что человек, на которого он равнялся — такой же как и все: жадный, жестокий, аморальный и продажный. Да, Сеченов действительно любил науку больше всего на свете, но ради своих экспериментов, достижений, он сделает что угодно. Даже блядушник в театре до сих пор не прикрыл, потому что Ласточкин наверняка отстёгивает ему хорошенькую сумму со своего знаменитого закулисья, где толстяки с такими же жирными кошельками делают с балеринами что хотят. И ведь этим извращенцам мало живых девочек, им еще и роботов подавай, от чего Вите было еще более обидно и омерзительно находиться в одном помещении, что с директором театра, что с директором Предприятия.       Прекрасные роботы-балерины, которые должны были покорить страну, которые стали бы новым светом для театрального мира, которых Витя своими руками собирал, разбирал, чинил, чистил, придумывал новую программу, чтобы они двигались еще более плавно и изящно, стали игрушками для богатеньких политиков, которые не знают чем еще себя побаловать. Еще более мерзко, когда Ласточкин связывается с ним и чуть ли не приказным тоном требует загрузить в балерин каких-нибудь новых движений и скидывает на почту как пример файл с видео или картинками сомнительного содержания. — Витя, — из мыслей об ужасном и мерзком вывел приятный женский голос над ухом. Петров вздрогнул от неожиданности и обернулся через плечо. Позади него стояла его коллега Лариса Филатова — прекрасный нейрохирург после Сеченова. Больше Виктор о ней особо ничего не знал. Они мало общались, но девушка вроде милая и очевидно смелая — ходить мало того что с разноцветными волосами, так еще и с выбритыми висками далеко не каждая решится, а уж тем более когда работаешь в таком серьезном месте. По каким-то причинам Виктор считал, что может доверять ей. — Привет, Ларис, — поздоровался инженер, продолжая прибираться на рабочем столе, — не знал, что ты всё еще здесь. — Да, я собиралась уходить как раз, но вспомнила, что забыла тебе днем кое-что отдать, — девушка протянула какую-то флешку, — ты просил найти информацию об операции Сережи Нечаева трёхлетней давности. — А, точно, спасибо большое, — Виктор протянул руку в ответ, но Лариса спрятала флешку обратно в карман своего халата. На непонимание во взгляде коллеги она ответила: — ты уверен, что тебе это нужно? Я была там когда шла операция и как оказалось, что даже я не все знаю. — Если бы эта информация не была мне так нужна, я бы не стал просить тебя так рисковать, — Виктор вновь требовательно вытянул руку. Ларисе ничего не осталось, кроме как покачать головой и вложить ему в ладонь эту флешку, — благодарю. — Только используй эту информацию правильно и, — девушка прикусила губу, — не беги всё сразу ему рассказывать. Неизвестно как он отреагирует. — Не волнуйся, я знаю, что нужно делать, — Петров сжал флешку в кулаке, — Сережа должен узнать, что из себя представляет Сеченов.

***

      Мишель с Виктором тихонько шли вдоль лавочек в небольшом парке. Пока инженер радостно что-то рассказывал, девушка собиралась с мыслями, решалась как остудить его пыл, вернуть с небес на землю. Ей отчаянно хотелось верить, что Витя всё поймёт и не будет на нее в обиде, она не хотела потерять такого хорошего друга.       Зеленые глаза Виктора буквально сияли от радости, он говорил без умолку, все время улыбался, глазами подыскивая более красивое местечко в парке, чтобы признаться в своих чувствах. Ему хотелось чтобы это был особый момент, который запомнится на всю жизнь, он был так воодушевлен, что даже не заметил с какой печалью на него смотрит его собеседница. Он уже представлял, как сегодня признается ей в любви, а после, может, через годика два или три, он сделает ей предложение уже где-то там, далеко, за границей.       Они подошли к какому-то большому дереву, когда Виктор наконец-то обратил внимание на то, с каким сожалением на него смотрит Мишель. В душу закрались подозрения, но он тут же их отбросил: глупости всё это, наверняка девушка просто устала, но не решается об этом сказать, чтобы не обидеть. Еще бы, они уже часа два блуждают по улице, а он болтает как птица-говорун и не затыкается. Мишель за все это время от силы только два предложения успела вставить. Может, ей хотелось поговорить о чём-то кроме ужасного Ласточкина и его мерзкого закулисья, а может, вообще в принципе Штокхаузен предпочла бы сейчас говорить не о работе.       Мишель же все это время проводила параллель с Димой — он тоже все время говорит о работе. Они с Витей на самом деле даже в чём-то похожи: у обоих не складывается личная жизнь, оба полностью поглощены своей работой и что Дима, что Витя не могут построить какой-либо диалог с женщиной. А еще они оба просто без ума от нее, что очень сильно расстраивало.       Может, в юности, когда она училась в университете и по каким-то причинам не являлась «той самой» популярной девушкой на курсе, она бы отдала всё, чтобы на нее с любовью смотрели сразу двое мужчин, которые были бы готовы весь мир положить к ее ногам, но это в юности. Сейчас же она отдала бы всё, чтобы Витя так не страдал из-за нее, а он будет и это рвало ее душу на части. Хотя она пыталась убедить себя, что здесь нет ничьей вины и уж тем более ее. Она этого не просила и Витя тоже не просил. Если бы она могла, она бы с радостью бы разделила себя надвое, чтобы одна ее часть любила Диму, а другая была счастлива с Виктором, но к сожалению. — Вить, милый. Я не хочу быть с тобой резка или не достаточно тактична, — Мишель первая заговорила, после небольшой паузы, обращая внимание, как у Петрова начало постепенно меняться лицо. — М? — удивление и опасение на лице, что кажется сжимает его сердце вдвое, — Что ты имеешь в виду? — Я очень тобой дорожу и мне кажется, что сейчас мы идём не той дорогой, которой хочешь ты, — останавливается посреди тропинки и берет его за руку, бездумно водя по его ладони пальцем, — мое «нет» на твоё «да» это неплохо, поверь. — Я не понимаю, — замирает и долгую минуту осмысляет метафору прежде чем вспыхнуть от смущения. Раскрыт. Очевидно, что немка уже давно знает о его чувствах к ней. — Не хочу разбивать тебе сердце, потому что знаю, что оно у всех нас хрупкое. Вот только не хочу давать тебе зыбкую надежду. Прости, но я… влюблена в другого. — Девушка неосознанно сильнее сжала его ладонь, словно боялась, что это последний раз, когда она вообще сможет к нему прикоснутся.       У Вити же тем временем весь мир развалился. Мишель продолжала ему что-то говорить, но он ничего не слышал, кроме какого-то непонятного шума в ушах. Еще минуту назад ее голос был так близко, а теперь он звучал так, словно она стоит где-то очень далеко от него. Он чувствовал, как сердце болезненно стучало и сейчас больше всего хотелось его как-то усмирить, а то и вовсе вырвать. Он не хотел в это верить: она его не любит. Любит другого. Кого? Петров был готов молиться, чтобы этот кто-то был кем угодно лишь бы не Сеченовым. Правда, он сможет смириться, сможет жить дальше, если тот, кого она любит кто-то другой, а не директор Предприятия. — И кто же это? — С трудом выдавил из себя Виктор. Ему было важно это узнать. Здесь и сейчас. — Что?.. — Штокхаузен надеялась, что ей послышалось, но увидев боль и печаль на лице программиста, который с трудом смог поднять голову, чтобы посмотреть в ее прекрасные янтарные глаза, о которых он столько времени мечтал, убедилась в обратном, — Вить, какое это имеет значение? — Для меня имеет. Это Сеченов, я прав? — Он до последнего надеялся услышать «нет», услышать чье-то другое имя, лишь бы не это. Но поскольку на его вопрос немка лишь удручённо опустила голову, он понял, что его опасения были верны, — значит, он… но почему? Чем он лучше меня? Ты хоть осознаешь какая между вами разница в возрасте? Почему, Мишель, скажи мне? — Я не знаю, Вить, правда, просто… так вышло, — почему-то сейчас она больше всего чувствовала свою вину за то, что вынуждена выбирать кого-то одного. Почему же в самом деле нельзя разделить себя на две части, чтобы оба дорогих ее сердцу, пусть и по-разному, мужчины были счастливы? — прошу, не держи зла на меня и не обижайся. Я понимаю, что тебе обидно и очень больно, но я не хочу терять тебя. Ты действительно дорог мне. — Нет, ты не понимаешь, Сеченов — чудовище! Ты не должна с ним быть! — Он как обезумевший схватил девушку за плечи, — ты и представить не можешь на что он способен. Прошу, не ради меня, а ради себя, держись от него подальше. Если у него будет стоять выбор ты или его репутация совместно с Предприятием и Коллективом, то он не раздумывая пожертвует тобой! Сбежим вместе, умоляю. Нас не найдут, я все устрою. Сеченов нас не достанет. — Витя, погоди, ты сошел с ума? — Штокхаузен не на шутку перепугалась услышав такие слова от своего друга, — какое сбежим? Ты понимаешь, что ты говоришь? Это слова предателя, прошу тебя, замолчи сейчас же и больше никогда не говори об этом! А если кто-то услышит? Ты хочешь встать у стенки как предатель Родины?! — Ты не веришь мне?.. — Витя растерянно взглянул в испуганное лицо немки. В ее янтарных глазах читался самый настоящий ужас. Стало понятно, что она ему не верит и никуда с ним не уедет. — Вить, прости, но ты говоришь ужасные вещи, пообещай мне, что больше не будешь о таком даже думать, — ей с трудом удалось подавить желание обнять Виктора, ведь тот мог расценить этот жест немного иначе, от чего ему стало бы еще хуже, — нам обоим следует пойти по домам. Поговорим обо всем позже. Мы оба устали. Тем более в тебе сейчас говорит твоя боль и обида, но пойми, я не желаю тебе зла. Я верю, что ты сможешь меня отпустить, есть где-то девушка которая даст тебе ту любовь которую ты заслуживаешь, но это буду не я, извини.       После этих слов она ушла. Ушла, оставив Виктора совсем одного под этим огромным деревом. Оставила одного в этом огромном мире. Почему именно Сеченов? У них на Предприятии работает столько достойных мужчин ее возраста, а она любит этого… старикашку с манией величия. Сеченов не сможет дать ей того счастья, которого она заслуживает. Он не достоин ее. Даже стоя рядом с ней он порочит ее, что уж говорит о том, если он посмеет притронуться к ней. Нет, с этим нужно что-то делать. Нужно доказать, что Дмитрий Сергеевич не такой каким пытается казаться. Петров был уверен, что сможет это сделать и он даже знал как — локальный сбой. Вся страна увидит деяния великого академика во всей красе.

***

Территория СССР 1955 год 6 июня. Предприятие 3826 кабинет академика Сеченова. 13:53

      Дмитрий Сергеевич размышлял о недавно обнаруженной им информации. Вчера вышло так, что он случайно узнал о том, что Виктор Петров передаёт кучу информации о работе Предприятия на запад и получает за это не хиленькую сумму и более того, запросил еще и нобелевскую премию. Дима просто не мог в это поверить: да, из-за всей этой ситуации с Мишель Штокхаузен и в целом постоянными конфликтами с Петровым ученый относился к нему с некой предвзятостью, однако, даже представить не мог, что инженер на такое способен.       Выяснил Дима такие подробности весьма подлым способом, даже несмотря на то, что изначально залез в личную почту Виктора совсем с другими целями.

Территория СССР 1955 год 5 июня. Предприятие 3826 кабинет лаборатория Виктора Петрова. 10:02

      Витя был ужасно расстроен и подавлен после вчерашнего отказа. Ему казалось, что весь мир рухнул в один миг на его хрупкие плечи. Добивал окончательно тот факт, что любимая девушка была влюблена в другого. И в кого? В самого ужасного человека на свете — Дмитрия Сеченова, который к тому же и старше ее на целых тринадцать лет! Однако, это не мешало ему сейчас писать стихи и любовные записки любимой женщине. Да, он уже вряд ли их ей когда-то покажет, но ведь изливать свои чувства на бумаге никто не запрещает? От этого становилось немного легче и уже не хотелось прямо сейчас пойти и разорвать директора на мелкие кусочки голыми руками.       Поскольку Петров был тем еще параноиком, то всегда носил с собой записную книжку, в которой записывал буквально всё: от каких-то мелких идей до паролей и кодов от всех дверей и Груши (как личной так и рабочей). В связи с этой же паранойей, инженер менял пароль от своей личной электронной почты буквально каждый день. Да, это очень запарно, но лучше, чем если кто-то взломает его почту и прочитает всё, что он там пишет. А ведь там далеко не только тысячи не отправленных за вчера черновиков, которые Витя написал на эмоциях после того как вернулся домой. Там еще и очень важная и секретная информация, раскрытие которой грозит ему как минимум тюрьмой.       Он понимал, что в принципе не логично хранить такие письма, особенно в электронном виде, но удалить всё руки не доходили. Да и хотел на всякий случай переписать содержимое писем всё в ту же записную книжку, чтобы ничего не забыть.       Виктор так увлекся своими мыслями, что и не заметил, как к его рабочему столу подошла Мишель. Девушка чувствовала себя ужасно после вчерашнего, но старалась не подавать виду. Всё-таки им еще предстоит вместе работать, так что нужно вести себя как взрослые люди и хотя бы на работе не выливать личные чувства — это будет мешать и сделает только хуже им обоим. — Виктор, — тихо позвала она, понимая, что программист увлечен записыванием каких-то мыслей. — А? — Тот поднял голову и тут же почувствовал как больно сжалось сердце, словно кто-то хотел его раздавить, — здравствуй, Мишель. Что-то случилось? — Да, не хотела тебя беспокоить, но мне срочно нужны копии твоих отчётов за прошлую неделю, — ей самой это все не нравилось, но другого выхода нет, — у меня там в расчётах кое-что не сходится, а оригиналы где-то среди груды бумажек. — Копии? — уточнил Петров поднимаясь с места, — у меня на флешке все было, сейчас найду.       Он принялся рыться у себя в столе, шарить по карманам с задумчивым лицом, но нужный предмет так и не находился. Встал из-за стола, осмотрел полки шкафчиков — нету. Всю лабораторию на коленках обползал прежде чем вспомнил, что забирал флешку домой и сейчас она у него в портфеле в личном шкафчике.       Он мог бы просто отдать немке ключи от своего шкафчика, чтобы она сама нашла все необходимое, однако, слишком сильно хотел провести с ней хоть немного времени. Витя знал, что это ничего не изменит, что это если он будет крутится вокруг нее, то она не разлюбит Сеченова, но все равно хотел сохранить с ней хотя бы дружеские отношения.       Будучи увлечённым различными мыслями, Витя не заметил, что оставил свою записную книжку мало того что прямо на столе, так еще и открытой, что вызвало жгучий интерес у Дмитрия Сеченова, который зашел к Виктору, чтобы попросить установить для экскурсоводов Терешковых новые программы экскурсий на день запуска Коллектива. Намечается посещение школьников в выходные, дети должны в первую очередь узнать новую информацию о Предприятии.       Дима не страдал привычкой рыться в чужих вещах, но увидев имя «Мишель» в записной книжке, он заинтересовался и принялся листать ее, пока была такая возможность. Любовные строчки посвящённые немке вызвали у Димы вновь жгучее чувство ревности. Он листал страницу за страницей пока не наткнулся на страницу со всеми паролями от Витиной электронной почты. Как личной так и рабочей. Рабочая почта Дмитрия не очень интересовала, да и как директор Предприятия он мог получить к ней доступ в любой момент, а вот личная уже другое дело.       Введя нужный пароль, он надеялся обнаружить еще больше любовных посланий, но был удивлен. Приятно или же нет, он до сих пор не понимал. Обнаружить несколько переписок с агентами из США ученый никак не ожидал. Времени на то чтобы читать все письма очевидно не было, но тут было достаточно и двух. Как минимум оба письма вполне себе доказывали, что Петров работает на США, сливает им всю информацию и получает за это деньги.       Дима не мог в это поверить: да, Петров наглый, слишком любопытный и в принципе довольно скользкий тип, но уж точно не предатель. Несмотря на свои отрицательные качества он всегда был хорошим сотрудником, несмотря на все конфликты как в работе, так и из-за Мишель, Сеченов не желал ему зла. Он просто хотел, чтобы парнишка сидел ровно на пятой точке и не лез не в свое дело, но то что он творит это уже слишком.

Территория СССР 1955 год 6 июня. Предприятие 3826 кабинет академика Сеченова. 14:00

      Дмитрий Сергеевич долго размышлял прежде чем принять решение. С одной стороны ценный сотрудник, главный инженер, особенно на кануне запуска Коллектива 2.0, а с другой: предатель страны, который сливает засекреченную информацию врагам. По-хорошему Виктора нужно было арестовать еще вчера, но Дима тянул с этим. Несмотря на личную неприязнь к программисту, старался принять решение как хороший начальник и порядочный гражданин СССР. — Левая, Правая, — на выдохе сказал он, принимая наконец-то решение, которое повлияет возможно на судьбу целой страны, не то что Предприятия 3826, — Виктора Петрова ко мне. И как можно скорее. — Как прикажете, товарищ Сеченов, — хором отозвались близняшки и, развернувшись на своих пуантах, зашагали к выходу. В то время как Дмитрий уронил голову на руки, понимая, что сейчас принимает не совсем верное решение исходя из собственного эгоизма, но он слишком долго и усердно работал над своей мечтой, чтобы она разрушилась из-за одного человека.

***

      Лариса бежала со всех ног в лабораторию к Виктору. Она стала свидетельницей разговора Сеченова с одним из ребят из «Аргентума» про то, что Петров предатель и его надо посадить, и слышала как был отдан приказ близняшкам привести Петрова как можно скорее. Она понимала, что это все не просто так, подозревала, что ее товарищ и коллега Виктор, Витя, который всегда казался ей таким хорошим, замешан в чём-то незаконном, но сейчас она не хотела об этом думать. Она хотела предупредить его, хотя прекрасно понимала, что тот не успеет никуда сбежать, но надежда умирала последней.       По крайней мере, возможно, им удастся выиграть время, и спрятать или уничтожить все то, что могут использовать против него. Она ворвалась с таким шумом, что Витя, будучи как всегда увлечен работой, вздрогнул от неожиданности. — Лариса? — Петров искренне удивился появлению Филатовой в этой части комплекса, ведь она врач и просто так не должна тут ошиваться, — ты выглядишь напуганной, что случилось? — Сеченов… — девушка начала объяснять одновременно пытаясь отдышаться после бега, — не знаю, что ты натворил, но тебя хотят посадить за предательство. Вот-вот за тобой придут его балерины и поволокут к нему. Если есть хоть что-то незаконное — прячь или уничтожь немедленно! — Постой, что? — Виктор весь побледнел от ужаса после услышанного. Неужели Сеченов всё узнал? Но как? — Он не мог узнать… только если…       Петров только сейчас вспомнил, что когда вернулся вчера, то его записная книжка лежала немного по-другому, хоть и на той же странице. Он метнулся к Груше в панике чистить почту, но не успел. В лабораторию грациозно вошли Сеченовские близняшки. — Товарищ Петров, нам приказано доставить вас к академику Сеченову, — отчиталась Правая. — Просим вас пройти с нами и не сопротивляться, иначе нам придется применить силу, — таким же роботизированным голосом отозвалась Левая.       Кинув взгляд на взволнованную Ларису, затем на балерин, он кивнул роботам и зашагал к ним. Затем он резко спохватился и вернулся к столу. Оттуда достал какую-то папку с документами и, передав ее Филатовой, достаточно громко сказал: — Товарищ Филатова, передайте это пожалуйста, майору Нечаеву, он забыл свой отчёт у меня, — вместе с папкой он незаметно передал девушке ту самую флешку, которую она ему отдала два дня назад.       Близняшки понятия не имели, что Сергей в принципе никогда никаких отчётов не писал, так как это попросту не входило в его обязанности. За всю проделанную работу, он всегда отчитывался лично перед Сеченовым, как его личный агент. Это сыграло Виктору на руку. Оставалось надеяться, что Лариса покажет эту флешку Нечаеву и поведает ему правду о его жизни до того как он попал на операционный стол доктора Сеченова. — Я готов, ведите меня к товарищу Сеченову, — кинул он балеринам, после чего те надели на него наручники, больно скручивая руки за спиной, — ай! Можно было и без этого обойтись! — Простите, товарищ Петров, — равнодушно отозвалась Левая придерживая его за плечо. — У нас приказ, товарищ Петров, не сопротивляйтесь, пожалуйста. — Лариса, прошу, свяжись с Нечаевым, он должен знать, — последнее, что крикнул Витя, прежде чем его увели прочь из его же лаборатории, оставляя там лишь одну Ларису, которая сильнее сжала в руках флешку и растерянно рассуждала, как ей лучше поступить.