Глава 7

***

Территория СССР 1955 год 8 июня. Комплекс «Челомей», кабинет академика Сеченова 10:23

      Сережа возвращался на Челомей после двух выходных и довольно нудного и скучного задания, которое он выполнил без особого удовольствия, но в целом с блеском и положенным ему успехом. Как-никак подводить шефа даже на такой мелкой работёнке ему не хотелось. Душа требовала чего-то серьезного, какого-нибудь важного и ответственного задания, и сейчас, поднимаясь на лифте к кабинету своего начальника, Сережа искренне надеялся, что именно такое задание он сегодня и получит. Засиделся он что-то на одном месте, сколько можно?       На выходе из лифта он пересекся с Мишель, девушка явно была чем-то расстроена и обеспокоена, но Сережа решил, что немного позже узнает, в чем дело. Сейчас ему нужно к Дмитрию Сергеевичу, не хорошо заставлять шефа ждать. С этой мыслью он зашагал дальше, к дверям его кабинета.       Там его, как всегда, встречали роботы-близняшки, которые одним лишь своим видом вызывали у Нечаева какое-то чувство дискомфорта, так как смутно напоминали ему что-то, но он никак не мог вспомнить, что именно. Это не то, чтобы раздражало, скорее напрягало, потому Сережа был уверен, что это как-то связано с его прошлым, которое он напрочь позабыл без какой-либо возможности восстановить эти воспоминания. Хотя, даже если появится такая возможность, то это все равно опасно для его здоровья и психики. Сеченов сам как-то об этом говорил, когда их диалог коснулся этой темы. Так что, либо Сережа сам чудом всё вспомнит, либо пройдёт еще очень много лет прежде чем к нему вернётся память.       Академик стоял напротив панорамных окон, обдумывая как лучше ему преподнести своему агенту информацию о последних событиях связанных с Виктором. Его беспокоило, как майор отреагирует, ведь они с Петровым сдружились и мало ли что тот успел ему наплести. Дмитрий переживал, что Сергей в этой ситуации может встать на сторону Петрова. — Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — первым поздоровался Нечаев. — Здравствуй, П-3, — ученый повернулся к своему агенту, — присаживайся, у меня для тебя одно задание, но для начала расскажу последние новости. — Да, конечно, — кивнул тот, присаживаясь в кресло напротив, — я столкнулся с вашим заместителем, она выглядела грустной, это как-то связано с этими новостями? — К сожалению, да, — ученый тяжело вздохнул присаживаясь следом, — Виктор Петров замешан в преступной деятельности, он передавал информацию о работе нашего Предприятия, о наших роботах, о Коллективе в США. Ему была обещана крупная сумма за эту информацию и, часть этих денег он уже получил. — В смысле? — сердце пропустило удар. Если Сеченову все известно о Викторе, значит тот в тюрьме и возможно уже ждет очереди на расстрел как предатель и изменник. Сережа искренне забеспокоился за своего друга. Каким бы странным он порой не был, он не такой уж и плохой, — и что с ним будет? Его поставят к стенке, как изменника? — Сейчас точно нет, — было видно, что академику этот разговор дается не легко, — я знаю, что это неправильно с моей стороны, но Виктор всё еще главный инженер. Коллектив 2.0 вот-вот будет запущен, я не могу рисковать своей мечтой и заменять в последний момент Петрова на кого-то другого. Да и нет у нас, к сожалению, того, кто смог бы выполнять его обязанности. В связи с этим Виктор сейчас находится не в тюрьме, а на исправительных работах в комплексе «Вавилов». — А вы точно уверены, что Виктор предатель? — Сережа прекрасно знал, что это правда, ведь Петров сам ему об этом рассказал несколько дней назад, но хотел верить, что у Сеченова нет каких-то весомых доказательств и Виктора вскоре отпустят, — откуда появилась такая информация? Всё как-то слишком быстро, я считаю, что нужно все тщательно проверить, ведь от этого зависит жизнь человека. — Сергей, я понимаю твое беспокойство, мне самому хотелось бы верить в невиновность Виктора, но к сожалению, — Дмитрию действительно самому не нравилась вся эта ситуация, возможно поэтому он отправил инженера в «Вавилов», — но это сейчас не самое главное. Я хочу поручить тебе задание, как раз таки связанное с Виктором Петровым. — Что от меня требуется? — Майор нахмурился, пытаясь догадаться какое именно задание ему хотят поручить. — Как я уже сказал, запуск Коллектива на носу, однако, Виктор внезапно перестал работать.Нам не удалось заставить его продолжить работу. Он совершенно не желает ничего делать, — Дима недовольно нахмурил брови, смотря куда-то мимо Нечаева, — я предположил, что ты сможешь его как-то уговорить, в конце концов вы же вроде подружились, может, тебя он послушает. — Петров упрямый, как баран, не могу обещать вам, что что-то получится, но, — Сережа задумчиво почесал затылок, — я постараюсь поговорить с ним. — Хорошо, в таком случае отправляйся прямо сейчас в «Вавилов», я свяжусь с тамошними сотрудниками, предупрежу о твоем визите, — Дмитрий разблокировал свою рабочую «Грушу» и принялся печатать сообщение. Тем временем Сережа попрощался с начальником и покинул его кабинет.       По пути к лифту он размышлял, как Петров мог попасться, может кто-то его сдал? Вполне возможно, вот только кто? Сережа единственный, кто знал об этом хитроумном плане Виктора и вряд ли тот был настолько глуп, чтобы рассказать об этом кому-то еще. Или же всё-таки был? Последний раз, когда он виделся с Петровым, тот говорил о вечернем свидании с Мишель, о том, что признается ей в своих чувствах. Могло ли быть такое, что он на эмоциях предложил ей бежать из страны вместе с ним? Вполне возможно, зная Петрова.       Получается, что немка вполне могла сдать Виктора Сеченову и тот отправил его в «Вавилов», чтобы не мешался. Да, Виктор совершил ошибку и должен заплатить за измену, но Сережа хотел надеяться, что после запуска Коллектива Виктора не сдадут властям и не посадят, ведь он не заслуживает смерти.       Сергей решил немного повременить с поездкой в «Вавилов», подумав, что для начала надо поговорить с Мишель Штокхаузен — узнать она сдала Виктора или же нет. Ее кабинет оказался заперт, значит девушка еще не вернулась. Вариантов, куда могла пойти заместитель министра промышленности, довольно много, поэтому Сережа решил начать с самого логичного — столовая. Возможно, у Штокхаузен сейчас перерыв и она вышла перекусить. Однако, спустившись вниз, Сергей ее там не обнаружил.       Оббегав почти весь комплекс «Челомей», Сережа проклял немку раза четыре минимум. С одной стороны необходимо было уже отправляться на задание, но с другой, он не может уйти, пока не выяснит кто сдал Петрова. Если это действительно была Мишель, то его друг должен об этом знать, ведь он доверял ей и должен увидеть ее истинное лицо. Да, это разобьёт ему сердце, но также это убережёт его от еще больших ошибок.       Мишель нашлась в довольно неожиданном месте — в специально отведённой для сотрудников посещении для курения. Девушка держала между пальцами сигарету и задумчиво смотрела куда-то в стену. Она даже не сразу услышала приближающиеся шаги, только когда Сергей подошел почти вплотную, она печально улыбнулась и, не поворачивая головы в его сторону, сказала: — Это была не я, если вы это хотите узнать, товарищ майор, — она вернулась из своих размышлений и сделала одну затяжку, — я бы так с Витей не поступила, он мой друг. — Тогда как Сеченов обо всём узнал? — Нечаев остался стоять, грозно возвышаясь над девушкой, которая буквально была готова расплакаться, — когда я виделся с Виктором последний раз, он только и дело, что болтал без умолку о вашей встрече. Этот идиот всё тебе выболтал, да? — Про побег из страны? Да, он признался мне в своих чувствах, — в памяти сразу всплыл образ Виктора, который умоляет ее бежать с ним и забыть Сеченова, — но мне пришлось отказать ему. Думаю, ты догадываешься, почему. Я попросила его не говорить о таких вещах, так как действительно испугалась, что нас могут услышать и будут проблемы. Но видимо всё так и случилось, иначе я не понимаю, как Дмитрий Сергеевич обо всём узнал. Я поговорю с ним, попрошу после всего не отправлять Виктора в тюрьму, он этого не заслужил. — Я надеюсь, ты мне не врёшь, — Сережа узнал, всё, что хотел и продолжать этот диалог не имело смысла, — он будет очень разочарован, если выяснится, что это была ты. И еще кое-что: держись подальше и от Виктора, и от Дмитрия Сергеевича. Твое присутствие в их жизнях пагубно влияет на обоих.       Сереже было не интересно, что ему скажут на это в ответ, наверняка что-то по типу: «это не твое дело», поэтому тратить еще несколько минут на споры, у него не было желания. Он и так уже опаздывал, нужно поторопиться, Витя наверняка уже знает о его визите и ждет, чтобы поговорить.

***

Территория СССР 1955 год 8 июня. Комплекс «Вавилов», Пестицидный цех. 11:00

      Виктор Петров был подавлен, разбит и в целом чувствовал себя отвратительно. Сеченов запихнул его сюда, пообещав, что если будет работать и хорошо себя вести, то никто не узнает о том, что он сделал и его не посадят, но Виктор знал, что это всё ложь. Знал, что его все равно отправят в тюрьму или же попросту убьют, сотрут с лица земли, чтобы он не позорил такое великое детище академика Сеченова как Предприятие 3826. Знал, поэтому вместо работы, занимался другими делами. Ему нужно всё успеть прежде, чем его убьют. Ну уж нет, он не умрет от рук Сеченовских псин, уж лучше сам на себя руки наложит в случае чего, уйдёт красиво и с гордо поднятой головой, как подобает человеку его ума.       Известие о скором прибытии майора Нечаева немного взбодрило его, прибавило сил. Надо будет обязательно выяснить говорил ли тот с Ларисой и если да, то это всё упрощает вдвое. Так у него будет хотя бы один человек, который будет на его стороне. Если Сергей знает, что Сеченов скрывает от него правду о его прошлом, скрывает правду о его жене, то определённо перестанет так слепо доверять каждому слову академика и хотя бы задумается над словами Виктора. Сейчас его даже не волновало разбитое сердце, ведь грела мысль о скором локальном сбое, который станет символом мести Сеченову за все страдания.       Сергей, завидев своего товарища, даже немного расстроился, тот выглядел совсем неважно: бледная кожа, уставший взгляд, бардак на голове и в голове скорее всего тоже. Сам Нечаев задавался лишь одним вопросом, гадая, как же Петрова угораздило попасть в такую ситуацию. — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, но вот у меня к тебе есть один вопрос, — Виктора отвели для этого разговора в отдельное помещение, чтобы за ним было проще наблюдать и в случае агрессии вовремя нейтрализовать. — У тебя ко мне вопрос? — Сережа удивился такой наглости со стороны инженера, — у меня к тебе тоже есть один: какого хуя ты здесь делаешь? — Оу, ну, это твой драгоценный Сеченов постарался, — Петров равнодушно пожал плечами, словно ему не было дела до того, что с ним происходит сейчас и что грозит меньше, чем через неделю. А может, он хотел, чтобы все так думали, — хотя, я в какой-то степени сам виноват: не нужно было хранить письма от агентов США на почте. Но с другой стороны, откуда ж мне было знать, что наш любимый начальник склонен к тому, чтобы рыться в чужой почте. Личной, между прочим. — Сеченов рылся в твоей почте? Ты уверен? — Сережа не мог в это поверить: ученый, человек большого ума опустился до того, чтобы читать чужую почту — да быть такого не может! — Да, но это не так важно, — Петров махнул рукой, тут же меняя тему разговора: — а тебя то сюда зачем прислали? Уговорить меня начать работать? Можешь даже не пытаться, я не собираюсь помогать Сеченову с запуском Коллектива, обойдётся. Да и какой смысл? Меня все равно убьют после в любом случае, так что, зачем тратить свои силы и время на помощь человеку, который хочет от меня избавиться? Не пытайся дать мне ложную надежду тем, что поговоришь с ним, о чём-то попросишь — себе же хуже сделаешь. Всё, чего я хочу это, если уж суждено умереть, то хотя бы не от рук его цепных псов. Извини, но к тебе это тоже относится. — То есть, ты просто смирился со своим положением? — Нечаев чувствовал, как внутри него закипает какое-то чувство несправедливости. Виктор не хочет даже попытаться выбраться из этого дерьма, в которое сам же себя загнал, — ты просто хочешь лечь и сдохнуть? Сгнить в тюрьме или же получить пулю в лоб — ты это хочешь сказать?       Витя рад бы сказать, что вовсе нет, что умирать он как раз таки не планирует, что он уже начал вносить изменения в программные коды и вот-вот устроит локальный сбой, но в данный момент лучше прикусить свой язык. Да, он уже проболтался один раз Сереже о своем плане и тот его не выдал, но там была совершенно другая ситуация, да и здесь куча камер, прослушки — его тут же схватят, не давая исполнить свой план. Сейчас лучше помолчать, сделать вид, что ему абсолютно плевать на происходящее, чтобы никому и в голову не пришло, чем он на самом деле здесь занимается. Благо, доступ к компьютеру у него периодически был. — Да, пожалуй, именно это я и хочу сказать, не понимаю, чего ты так бесишься? — Витя состроил самое безразличное лицо на которое только был способен. Нечаев на это стукнул руками по столу, резко вскакивая со своего места. Он не мог понять, как быстро поменялся Петров за эти пару дней, словно это был другой человек. У него уже не было того задора во взгляде и голос звучал тихо, и как-то слишком спокойно для человека в его положении. — Какой же ты всё-таки придурок, Петров, — выпалил Сергей, уже собираясь уходить, как Виктор, резко схватил его за руку, не позволяя этого сделать. Это был идеальный способ, как незаметно передать маленькую записку.       Почувствовав, как в его руке оказалась свернутая бумажка, Сережа вопросительно выгнул бровь, на что Витя слегка кивнул в сторону камер, говоря, мол, читай в другом месте.       После этого Серёжа так же еле заметно кивнул и вышел из комнаты, покидая комплекс «Вавилов». Уже в машине он раскрыл записку, в которой широким, но на удивление разборчивым почерком было написано: «Поговори с Ларисой Филатовой». Серёжа понятия не имел, что бы это могло значить и, сложив бумажку обратно, запихал ее в карман своего рабочего комбинезона, решая разобраться с этим позже.

Территория СССР 1955 год 8 июня. Комплекс «Челомей», кабинет Мишель Штокхаузен 16:34

— Дмитрий Сергеевич, я прошу вас, — девушка была ужасно расстроена тем, что произошло с Витей, ей хотелось, чтобы после запуска Коллектива ему позволили остаться в «Вавилове», не отправляли в тюрьму, — Витя этого не заслужил, он просто запутался. Дайте мне с ним поговорить и я уверена, он признает свою ошибку. — Мишель, ты прекрасно знаешь, что я не могу так поступить, — за последние дни они немного сблизились, поэтому Дима смело мог позволить себе обращаться к девушке на «ты», — я очень рискую сейчас тем, что не отправил его в тюрьму сразу же, как узнал о его предательстве. Но в данный момент мне слишком важен мой проект и я не позволю мальчишке, пусть и даже такому умному, как Виктор Петров, разрушить всё, к чему я стремился долгие годы! — Я понимаю, но прошу, дайте Виктору второй шанс, оставь его работать в «Вавилове» или же отправьте обратно в театр к Стефану Ласточкину, — Мишель искренне волновалась за судьбу своего друга, ей не хотелось, чтобы его осудили как изменника и расстреляли, — хотя бы подумайте об этом. Виктор заслуживает второго шанса, каждый его заслуживает. Все делают ошибки.       Когда Мишель только узнала о положении Виктора, то действительно была готова в тот же день отправиться в комплекс «Вавилов», чтобы поговорить с ним, но Сеченов строго-настрого запретил кому-либо поддерживать связь с предателем. Девушка прекрасно понимала, что Витя слишком гордый, чтобы просить прощения и свою ошибку он бы признал с большим трудом, если бы признал вообще. Однако, несмотря на это, она надеялась уговорить Диму дать тому возможность исправиться, это помогло бы ей позже убедить друга попросить прощения за всё и исправиться.       Сейчас, очевидно, разговаривать с Дмитрием бесполезно, может, стоит попробовать позже, после запуска Коллектива 2.0. Тогда у него будет хорошее настроение и возможно, он всё-таки простит Виктора. Понятно, что после его предательства должность главного инженера займет кто-то другой, а самого Петрова заставили бы работать наравне с неопытными лаборантами, студентами, но ведь это лучше, чем смерть, верно? — Я не могу ничего обещать, Мишель, прости, — Дима уже развернулся к выходу, а его взяли за руку, заставляя остаться, — что-то еще?       Такой жест немного смутил учёного, от чего он теперь выглядел растерянным. За всё это время, что он пытается завоевать любовь этой прекрасной женщины, ему ни разу не доводилось касаться ее вот так. Как-то так вышло, что за все эти годы они особо не касались друг друга. Максимум через одежду, а тут рука в руке, кожа к коже, так лично, что вынуждало академика, взрослого мужчину, покрываться румянцем от смущения, словно мальчишка. В его глазах читалось полнейшее непонимание происходящего.       Мишель же наконец-то решила, что им двоим пора перестать корчить из себя каких-то подростков, которые только вступили в свои первые в жизни отношения и еще ничего не знают. В ее голове созрел немного интересный план, осталось только намекнуть об этом Диме, а дальше всё за них сделает бутылочка, или даже две, хорошего красного вина. — Хочу пригласить вас на ужин, — Штокхаузен смело смотрела прямо в глаза своему начальнику, при этом, продолжая, держать его за руку, — у меня дома. Часиков в десять. С меня вино и вкусная еда, а с вас что-нибудь «к чаю», договорились?       Сеченов несколько секунд удивленно похлопал глазами, а после лишь кивнул и быстро ретировался в свой кабинет. Сколько лет прошло с тех пор, как красивая девушка приглашала его на ужин к себе домой? Десять лет? Больше? Неважно. Сейчас ему было необходимо понять правильно ли он понял намёк или же, никаких намёков не было вовсе и ему, старому дураку, просто внезапный пубертат в голову ударил. С одной стороны вполне очевидно, что если дама приглашает на ужин к себе домой и говорит, что они будут пить вино, то значит ужин плавно перетечёт в совместный завтрак, а с другой… ему бы не хотелось показаться каким-то озабоченным маньяком и развратником, который только и думает о том, как затащить женщину в постель.       Мишель же была абсолютно уверена, что Дима понял ее намёк, особенно про «что-нибудь к чаю», что означало: «с вас средства контрацепции, Дмитрий Сергеевич». Можно было в принципе и прямо об этом сказать, взрослые же люди, чего такого-то? Но, она видела и без того смущённое лицо своего директора и подумала, что такое обычное слово как «презервативы», сведут беднягу с ума окончательно и он просто потеряется еще больше. В голове промелькнула мысль о том, что, может, великий академик Сеченов так смущён и растерян от того, что никогда не был настолько близок с женщиной?       Что бы там не было, Мишель подумала, что в любом случае узнает обо всём сегодня вечером. А сейчас нужно возвращаться к работе, в конце концов до запуска Коллектива осталось каких-то пять дней.