Глава 9

***

Территория СССР 1955 год 11 июня 11:00 Предприятие 3826 Комплекс «Вавилов»

— Петров, ты придурок! — Выругался майор, когда наткнулся на очередной труп в комплексе «Вавилов».       Одиннадцатое июня — прекрасный летний день, пятница, конец рабочей недели. В честь предстоящего, уже в понедельник, долгожданного запуска Коллектива, было решено устроить красивый праздник: люди могли с легкостью подняться на платформу «Икар» и посетить различные экскурсии на Предприятии. Сережа в этот день только вернулся с полигона, где тестировал новое изобретение своего начальника. Всё, что от него требовалось в этот день — обновить функции своей новомодной перчатки, а затем насладиться праздником, не забыв перед этим выполнить конечно же какое-нибудь одно маленькое поручение. Вот только вместо маленького задания на его голову и плечи свалилась тяжелая ноша — найти и доставить предателя Виктора Петрова на ковер к Сеченову, дабы инженер сказал, как остановить кровавое месиво, которое он внезапно устроил.       На улицах были сотни, а то и тысячи роботов, выполняющих различные функции и все как один, словно по щелчку пальцев, кинулись резать, кромсать, бить, попросту убивать мирное население СССР. За один только час количество погибших перевалило за несколько сотен тысяч, а Сережа все никак не мог найти зачинщика всего этого кошмара и терял кучу времени, тем самым позволяя с каждой минутой умирать все большему количеству людей.       Возможно, дело продвигалось бы куда быстрее, если бы по пути к Виктору, майору не пришлось бы отбиваться от назойливых роботов, которые хотели сделать из него фарш. Еще одной проблемой стали сами сотрудники Предприятия, которые вместо того, чтобы спокойно испустить дух, превратились в неких гибридов из мутировавших побегов и соответственно самих людей. Обзывались они Култышами.       В таком хаосе Сережа уже как-то не думал о том, что еще пару часов назад это были живые люди и, без угрызений совести наносил точные удары топором по телам гибридов.       Казалось, вечность спустя, Виктор все же нашелся, но разговор между ними двумя так и не вышел нормальным, потому что, узнав, что Сергея отправил Сеченов, Петров тут же пустился снова в бега, вынужденно отвлекая майора сражением с напавшими на того «Пчёлами». Он знал, что такой опытный военный, как Нечаев запросто расправится с парочкой роботов, поэтому старался не переживать за судьбу товарища, а больше обдумывал на ходу план побега. — Я до тебя все равно доберусь, Витя! — Кричал Сергей почти догоняя убегающего инженера, — не трать ни мое, ни свое время и сдайся!       В ответ послышался только какой-то крик и шум. Сердце у Сережи ушло в пятки. Пока он бежал в сторону, куда убегал Виктор, он молился, чтобы мечущиеся туда-сюда «Погрузчики» не пришибли того ненароком. Ведь это мало того, что осложнило бы всё дело, но еще и сильно расстроило бы майора — он не желал Виктору смерти. Но, молитвы не сбылись, обезглавленное тело в комбинезоне с нашивкой «Петров В.В.» лежало в углу в обнимку со «Свечой», которую Виктор забрал перед своим побегом, тем самым заперев дверь перед самым носом Сергея. — Ебучие пироги… — рыкнул майор, понимая, что его друг мертв. К сожалению, времени лить слезы и носить траур у Сережи не было, хотя пару раз он все же стукнул кулаком по стене в порыве эмоций, — сука ты, Петров! Да как же так то!       Получив нагоняй, за мертвого предателя, от Сеченова, Нечаев двинулся дальше — на ВДНХ. Уже после включения военных учений и внезапной смерти Молотова и всех его людей, Сережа вместе с Дмитрием Сергеевичем и Мишель Штокхаузен узнали, что Петров, к всеобщему облегчению жив. Но если для Нечаева и Штокхаузен это была тихая радость, что друг жив и с ним почти всё в порядке, то академик преследовал свои цели, надеясь таки заполучить от Виктора коды деактивации боевого режима. С каждой минутой промедления выживших становилось всё меньше, поэтому майору было приказано немедленно отправляться вслед за предателем и в этот раз таки доставить его в целости и сохранности.       Услышав разговор мужчин, Мишель подумала, что силой из Виктора ничего не выбить, с ним нужно поговорить. Конечно, она сейчас вряд ли тот человек, с кем хотел бы вести диалог Петров, но Нечаев со своей агрессией сейчас сделает только хуже, поэтому девушка приняла решение, что обязана успеть добраться до своего друга раньше, чем это сделает майор. И к счастью, она знала чуть более короткий путь до центра в котором сейчас прятался Витя. Конечно, отправляться вот так, одной, без оружия, когда вокруг снуют опасные роботы, готовые кинуться на нее в любой момент — очень опасно, даже безумно, но другого плана у Мишель не было. Она обязана была хотя бы попытаться привести Виктора в чувства, пока не стало слишком поздно.

***

Территория СССР 1955 год 11 июня 12:33 Предприятие 3826 «Научный центр Сеченова»

      Дорога до Научного Центра заняла чуть больше времени, чем девушка рассчитывала. По пути ей встречались различные роботы, настроенные более чем агрессивно, поэтому пришлось в какой-то момент всё же выбраться из машины и добираться дальше пешком. Но даже так она всё-таки успела прибыть к центру раньше майора, который сейчас дай бог был только на полпути отсюда.       Поскольку у немки не было с собой навороченных перчаток, с помощью которых можно было бы гораздо быстрее вычислить более точное местоположение Виктора, ей пришлось действовать наугад, открывая двери в каждый кабинет по очереди. Двери с особым замком-головоломкой не стали проблемой благодаря пропуску заместителя Предприятия, позволяющий ходить практически везде. И, как оказалось, этот пропуск очень даже пригодился, так как Виктор находился как раз в одном из таких запертых кабинетов.       Увидев ту, в которую был влюблен, Витя на мгновение обрадовался и уже хотел, забыв обо всём, броситься к ней, но опомнился и остался на месте. Сердце больно защемило в груди от мысли, что девушка рисковала жизнью придя сюда. Если бы она погибла — Витя сошел бы с ума. Но все сожаления перекрыла завистливая мысль, что немка выбрала не его. Предпочла другого. А ведь он так надеялся на ее взаимность. Так мечтал обнимать ее, лелеять, целовать, быть рядом и дарить ей весь мир, но она решила встать рядом с жестоким и коварным академиком, чьи амбиции перешли все границы. — Здравствуй, Витя, — тихо произнесла девушка. — Что ты здесь делаешь? — с недоверием спросил инженер, преграждая собой компьютер, чтобы Мишель не могла разглядеть, чем он занимался, — если Сеченов прислал тебя, то можешь возвращаться обратно к нему. Я не собираюсь предотвращать сбой только потому что ты этого попросишь. — Он не знает, что я пришла к тебе. Я прошу тебя, Вить, прекрати всё это, — Штокхаузен практически взмолилась, сдерживая слезы, — по пути сюда я видела столько трупов, сама несколько раз была на волосок от гибели. Ради чего всё это? Что произошло? Это же не ты, ты совсем не такой… — Ради того, чтобы ты, Сережа и, если уж не весь мир, то хотя бы весь Союз увидел наконец, что из себя представляет великий академик Сеченов! — Виктор развел руками, не замечая, как повысил голос, — или ты так же глупо и наивно, как Нечаев, думаешь, что это я такой ужасный монстр, который перепрограммировал всех роботов на то, чтобы они пошли убивать? Я ни в чём не виноват, в отличие от вашего драгоценного Сеченова! Это не мои роботы, а его! Он создал их такими, он их придумал.       Девушка на это лишь виновато отводит взгляд в сторону, выдавая тем самым саму себя. Виктор вмиг заподозрил неладное и, подойдя ближе, взял ее за руку и неуверенно, дрожащим голосом произнес: — Прошу, скажи, что ты ничего не знала про роботов, ты… — голос вновь дрогнул, пока болотно-зеленые глаза с каплей надежды вглядывались в карие напротив, — ты не могла об этом знать…       Виктор не мог, не то, что поверить в это, он отчаянно не хотел, чтобы всё было так как было. Мишель. Его милая, прекрасная Мишель была замешана в грязных интригах Сеченова. Этого просто не может быть! Кто угодно, но не она. Она не могла. Нет. Хотя в глубине души Виктор вполне подозревал, что было бы странно, если бы заместитель директора Предприятия не имела какой-либо информации касаемо Коллектива, проекта «Атомное сердце» и даже просто заложенного боевого режима в роботах еще на этапе разработки. — Но ведь ты тоже знал… — тихо произнесла немка, — ты своими руками собирал как минимум половину этих самых роботов. Некоторые чертежи были нарисованы твоей рукой и только сейчас ты задумался о вложенном в них боевом режиме? Вить, не будь дураком, прошу, останови этот кошмар, пока по твоей вине не погибла вся страна.       Но Витя, казалось, не слышал ее, а может не хотел слушать и слышать. Он отшатнулся назад, расцепляя их руки. В его глазах читался страх. Вот только чего он боялся? Самого себя? — Уходи, — бросил он, поворачиваясь обратно к компьютеру, — Нечаев будет здесь с минуты на минуту, если он тебя здесь увидит — тебе конец. Он решит, что мы в сговоре. — Вить, я… — Прочь! Уходи немедленно! Не хочу тебя видеть, убирайся! — Витя кричал, словно безумный, начал швыряться в стену всем, что попадет под руку. Мишель испугалась такой резкой смены настроения, но и поделать ничего не могла.       Попрощавшись, она поспешила покинуть центр, надеясь, что они с Сергеем не поубивают друг друга, когда встретятся, ведь оба сейчас подвержены вспышкам внезапной агрессии. А Витя же в свою очередь присел на пол и, схватившись за голову, закричал. Какой-то голос в голове начал твердить ему, что он чудовище, что у него на руках кровь тысячи, сотни невинных, и он должен поплатиться за это. Своей собственной кровью.       Смерть грозит ему в любом случае, но умирать от лап цепных псов Сеченова, вроде Сережи Нечаева, не было никакого желания. Нет уж. Смерть будет теперь играть по его правилам. Всё будет легко и быстро. Самое главное, ненадолго отвлечь преследовавшего его майора, чтобы было время улизнуть и всё подготовить для нового спектакля.

***

Территория СССР 1955 год 11 июня 14:00 Предприятие 3826 Комплекс «Челомей»

      По возвращению на Челомей, Мишель уже знала, что сейчас ее ждет нелегкий разговор, поэтому была к этому почти готова. Однако, стоило ей переступить порог кабинета главы Предприятия, как вся уверенность вмиг рассеялась. Дима смотрел на нее не со злобой, а с беспокойством. Ну конечно, там, на улицах, страшно опасно, а она высунулась никого не предупредив, не взяв с собой ни оружия, ни охрану в виде двух балерин, которые, к счастью не были выведены из строя, так как не являлись частью системы.       Как только стало известно, что девушка пропала, Дима места себе не находил. Он никогда так не волновался, как все эти два часа. Стыдно признаться, но даже за своего лучшего агента, который был академику как сын, он волновался гораздо меньше, чем за Мишель. И дело не только в том, что майор Нечаев может за себя постоять и выйти из всей этой передряги живым и невредимым. — Дим, я… — начала оправдываться девушка, но сделать ей этого не дали, а лишь прижали к себе, облегченно выдыхая. — Я так за тебя волновался, — тихо произнес Сеченов, как будто в огромном кабинете мог услышать их кто-то еще кроме двух железных балерин, что молча стояли у окна, ожидая каких-либо указаний, — ты ходила к нему, я прав? В ответ неуверенный кивок. — Прости, знаю, что это опасно, но я должна была с ним поговорить, — все же сказала Мишель, крепче вжимаясь в чужое тело, словно боялась того, что сильные мужские руки могут ее отпустить, — мне кажется, он болен… когда я говорила с ним, то было ощущение, что это не Виктор, а кто-то другой. Витя совсем не такой, у него не было никогда этого странного и пугающего безумия во взгляде. Ему нужна помощь, а не смертная казнь, он такого не заслуживает. — Йося, милая, — Дмитрий тяжело вздохнул, с трудом разрывая эти тёплые объятия, — это невозможно. Он преступник по вине которого погибло и все еще продолжает гибнуть сотни людей. А ведь среди них есть и наши сотрудники, наши ребята. Виктор был хорошим человеком, я дал ему шанс исправиться, когда отправил в «Вавилов», надеялся, что он усвоит урок, но, кажется, я только выпустил его внутреннего зверя на волю… — Думаю, мы оба отчасти виноваты в происходящем, — девушка склонила голову и прикрыла глаза, вспоминая до больного безумный, но в то же время печальный взгляд болотных глаз Виктора, — возможно, я все же дала ему зыбкую надежду, а потом отказала, сказав, что люблю другого… — Не думай об этом, — Дима ласково погладил ее по щеке, большим пальцем вытирая скатившуюся слезу, — Виктор свой выбор сделал. Его никто не заставлял устраивать резню, это полностью его решение, за которое ему придется ответить. И прости, но за такое его ждет в лучшем случае пожизненное. Но скорее всего его расстреляют, я понимаю, что он твой друг и тебе его жаль, но по его вине гибнут люди, поэтому будет справедливо, если за их жизни он поплатиться своей.       Выяснять кто виноват, а кто нет и в чём именно виноват, можно было бесконечно, но делу это совершенно не помогло бы. Эти споры только ухудшают и без того неважное самочувствие Дмитрия. С тех пор как начался сбой прошло лишь несколько часов, а по ощущениям прошла как будто вечность. Голова начинала неприятно гудеть от роя мыслей, а ноги уже начинали подкашиваться, из-за чего пришлось сесть обратно за стол, дабы не свалиться в обморок. Еще не хватало, чтобы Мишель узнала о его, не совсем стабильном, состоянии.       Девушка прекрасно осознавала их разницу в возрасте и Дима не хотел ей об этом лишний раз напоминать, показывая, что у него не совсем все хорошо со здоровьем. Такой сильный стресс плохо сказывается на его слабом организме, но сейчас нет времени на самокопание и попытки лечения, хотя на самом деле он бы мог сейчас спокойно разлечься на диванчике и ждать, пока Нечаев притащит сюда Петрова. Но такую роскошь себе позволить было нельзя, необходимо было придумать отмазки и оправдания касаемо смерти Егора Молотова — одного из самых талантливых политиков и министров в СССР, перед Кремлем. А также отчитаться за локальный сбой, повлекший за собой гибель огромного количества людей.       О да, о чем Петров позаботился, так это о том, чтобы у Сеченова обязательно были проблемы, даже если каким-то образом сбой удастся остановить. Так что времени на отдых не было от слова «совсем». Сейчас Дима должен придумать как выйти сухим из воды, ведь Виктор его подчиненный, а значит доля ответственности за его действия все же лежит на его плечах как главы Предприятия.

***

Территория СССР 1955 год 11 июня 13:00 Предприятие 3826 «Научный центр Сеченова»

      Сережа очнулся прикованным к кушетке в помещении больше похожим на какую-то палату. Вокруг не было ни души, только какая-то пищащая аппаратура. Он смутно припоминал, как оказался здесь. Кажется, он таки нашел Петрова, но тот оглушил его шокером и притащил сюда. Как только силёнок хватило такую тушу дотащить и уложить на высокую кушетку, так еще и связать ремнями? Возможно, адреналин, ударивший инженеру в голову прибавил ему физической силы, а возможно, он в самом деле был не таким уж и хлюпиком, каким выглядел.       Было досадно, что какой-то программист смог вновь от него улизнуть. Досадно и жутко стыдно. Сеченов, казалось, был в ярости, когда майор связался с ним и сообщил о новом побеге Петрова. Это было слышно по холоду в голосе и обращению по фамилии, вместо ласкового «сынок». Ох, Вите определённо повезло, что он успел убежать, ведь стой он сейчас где-то поблизости, Сережа бы точно впечатал свой кулак не в стену, а прямо в лицо инженеру, желательно так, чтобы у того в итоге был сломан нос.       Выбравшись наконец на свободу, Сережа тут же вздрогнул от неожиданно прозвучавшего голоса Виктора по голосовой связи. Тот вовсю кидался оскорблениями то в его адрес, то в адрес Сеченова и болтал, как будто специально, настолько долго, что Сереже вполне хватило времени, чтобы вычислить новое местоположение инженера и выдвинуться в путь. Театр имени Майи Плисецкой — следующая точка, куда майору Нечаеву необходимо добраться. Он надеялся, что в этот раз все наконец закончится, хотя в душе подозревал, что в этот раз все будет даже сложнее, ведь ему было известно о том, что Виктор долгое время работал в этом театре и знает в нем буквально каждый уголок. Ноги отказывались нормально функционировать, словно прося адекватную передышку, на которую у Сережи не было времени, поэтому пришлось собраться и ради экономии времени вновь сесть за руль одной из брошенных на дороге машин.       Сердце беспокойно билось в груди, всё то время, что он ехал, ведь Петров не замолкал ни секунду и какое-то шестое чувство подсказывало, что в театре его уже поджидает сюрприз. В голосе программиста улавливалась не слабая такая истерика на грани с неким отчаянием. В какой-то момент Сережа даже подумал, что разговаривает с каким-то сумасшедшим, сбежавшим из психбольницы, которого по ошибке назначили ведущим инженером на Предприятии. В глубине души ему было жалко своего товарища. За то недолгое время, что они общались, Сергей узнал, что тот на самом деле очень хороший человек и друг, но нынешний образ Петрова никак не удавалось связать с тем, что был раньше. Словно два разных человека. И Нечаева пугало то, что могло повлиять на такое решение.

***

Территория СССР 1955 год 11 июня 14:00 Предприятие 3826 Театр имени Майи Плисецкой

      Чтобы попасть в театр пришлось изрядно повозиться с агрессивным роботом, которого Петров, кажется, намеренно перенастроил против Нечаева. Но даже так Витя прекрасно знал, что майор выживет и придет за ним, поэтому необходимо было чуть поторопиться и быстрее закончить приготовления к своему новому спектаклю.       Волей судьбы Сережа оказался единственным кому Виктор хотел показать свое представление, фееричное шоу с неожиданным финалом. Однако, когда все уже было готово и оставалось только дождаться Нечаева, программиста охватил невероятный страх. Что бы там ни было — умирать ему не особо хотелось, но добивающим фактором стала встреча с одним из сотрудников театра. Парень плюс-минус его возраста. Витя помнит его со времен когда сам работал здесь, они даже почти дружили. Между ними завязался не очень приятный диалог, в котором старый товарищ, будучи напуганным, стал обвинять Виктора во всём кошмаре, что сейчас происходит.       Юноша кричал, пытался наброситься, ударить, но какой-либо вред не успел нанести инженеру, ведь роботы, настроенные в данный момент защищать Петрова от любой опасности, в один миг разорвали беднягу на части. Тот даже вскрикнуть не успел, как замертво упал на пол оставляя после себя лишь две половины туловища и лужу крови. Такое зрелище еще больше пошатнуло нестабильную психику Виктора. Если бы было чем, то его бы обязательно вырвало от увиденного зрелища, но к счастью, он не стал одарять себя такой роскошью как завтрак, прежде чем запустить кровавую мясорубку.       Глаза неприятно защипало, по щекам потекли слезы — он не хотел, чтобы всё было так. Да, он знал, погибнут люди, но почему же сейчас он вдруг засомневался? Почему сейчас его это так пугает? Мысли перемешались, а голоса в голове хором спорили друг с другом, уговаривая, то продолжить начатое и остановить Сеченова во что бы то ни стало, в то время как другие голоса тут же умоляли остановиться, прекратить этот кошмар. И навязчивый шепот подбивал уйти из жизни, дабы стать мучеником, жертвой амбиций ужасного академика.

***

— Ну всё, попался говнюк, это твой последний номер, — Сережа облегченно выдохнул, когда за одной из тысячи дверей наконец-то оказался Виктор. Помещение оказалось большим залом со сценой, где раньше, судя по всему, показывали различные представления, хотя сейчас тут тоже разыгрывается одно — играла музыка из «Лебединого озера», а Виктор дирижировал руками и легко скользил между проезжавшими по кругу роботами-клоунами, — слышь ты, спектакль окончен! Тебя вызывают на «Челомей».       Сережа прекрасно понимал, что вести какой-либо диалог с Петровым сейчас бесполезно, ведь тот не совсем в своем уме. Чтобы с ним не произошло за эти несколько дней, что майор отсутствовал на Предприятии, было ясно одно — это уже не тот Виктор, что был раньше. Тот Виктор был жизнерадостным и веселым, с хитрецой во взгляде, а нынешний лишь блеклый призрак, с синяками и потухшими глазами. Выглядел он помято, как будто все это время он валялся на полу и дрых, а сейчас кое-как очнулся, чтобы изображать непонятно кого и скакать по сцене. Но злость от слов программиста про вред Коллектива и проекта «Атомное сердце» подливали только масла в огонь и Сережа просто не мог прекратить с ним спорить, хотя в душе уже начал подозревать правоту его слов. — Боевой режим был заложен еще на этапе конструирования — другое дело, что никто не планировал применять его на территории СССР и тут действительно постарался Я! — Заявил Петров, продолжая плавно передвигаться, словно в танце, между кружащими страшными роботами, которые были выше его как минимум на голову, а из «рук» у них то и дело вылезали острые лезвия. — Но уверяю тебя, то, что задумал Сеченов, намного хуже и я просто обязан его останови-и-ить!       Виктор как-то слишком жутко расхохотался, вновь перепрыгивая между роботами, тем самым еще больше выводя из себя майора, который и так был готов броситься на программиста, чтобы хорошенько встряхнуть его. — Мне надоело слушать твой бред! — Прорычал Сергей, еще сильнее сжимая в руки в кулаки, пытаясь проскользнуть ближе к скачущему по сцене Виктору, но дорогу перекрыли жуткие роботы, — ты сейчас же расскажешь, как вывести роботов из боевого режима! — Прости, но этого не будет, — инженер усмехнулся и поднял руки, показывая товарищу средние пальцы, — ты такой идиот, Сережа! Ты так верен Сеченову, что не видишь очевидного, но, к сожалению, мое время на исходе, поэтому дальше выбор за тобой: жить безвольной псиной или же порвать наконец эту цепь и жить свободно, помешать злодею исполнить его коварный план. А знаешь… я так мечтал о ней, о моей милой Мишель! Думал, что день запуска Коллектива станет особенным для нас двоих, но моим мечтам не суждено сбыться. Попрошу тебя лишь об одном…       Впервые за весь день Петров выглядел и говорил серьезно. Без насмешек, без шуточек и почти без оскорблений. Это пугало такого бравого майора, как Нечаев. Предчувствие буквально кричало, что вот-вот что-то произойдет. Взглядом он в панике осматривал окружающее пространство, пытаясь предугадать действия инженера, но тот был абсолютно спокоен и рылся в карманах. «Ищет оружие?» — промелькнула мысль, прежде чем в руку прилетела небольшая прозрачная коробочка с кольцами. — Сохрани их у себя, ты единственный кому я могу хоть немного еще доверять, — Сережа секунду потупил взгляд на предмет в своей руке, пока Петров кланяясь в последний раз, тяжело вздохнул, смаргивая подступающие слезы.       Вот и всё, финал. Конец боли, конец страху. Больше никто не вынудит его страдать и волочить свое жалкое существование. Почему-то всплыл образ Мишель — интересно, будет ли она искренне расстроена, когда узнает о его смерти? Витя не был в этом уверен, но сейчас уже все равно. Его ничего не держит здесь, он один. Незачем больше бороться, чтобы кому-то что-то доказать. Незачем хвататься за жизнь. У него никого нет. Ни друзей, ни семьи, даже родителей. Его в любом случае отправят на смертную казнь после его проступка, так что, зачем оттягивать неизбежное? Зачем пытаться куда-то уехать или спрятаться? Лучше уйти самому, красиво, так как хочет он, оставив после себя кровавый след в истории, если Сеченов конечно и это у него не отнимет. «Наконец-то мой кошмар закончится» — пронеслось в голове, пока на него с огромной скоростью мчался страшный робот, обнажая острое лезвие, которое может в одну секунду лишить его головы. — Занавес.