Том 2. Прощение и прощание

      Ему ответил голос князя, пригласив войти, Рей робко открыл дверь, зашёл и спросил:       — Вы меня вызывали, Ваше высочество?       — Да, — спокойно ответил сидевший за столом в кипе бумаг с отчётами, князь.       Рей удивился, что он с самого утра в работе. С коленей повелителя слетел пушистый комок и устремился к нему, на ходу превращаясь в большую дружелюбную собаку. На этот раз он удержался и от ласк Грана не полетел на пол. Погладив это дивное существо за ушами, Рей заметил, что в кабинете князя есть ещё один человек — телохранитель.       В этот раз это был знакомый ему бородач, видимо, Грос ему уже свою вахту сдал. Телохранитель стоял недалеко от входа и Рей его скорее почуял, чем увидел — от того неприятно пахло потом. Юноша уже не раз убедился, что имея такую замечательную возможность содержать своё тело в чистоте, далеко не все дружинники этой возможностью пользуются.       Он не понимал, как можно было в таком виде явиться к князю, но ничего не сказал, кто он такой, что б осуждать других? Князь меж тем продолжил, не обращая никакого внимания на своего молчаливого телохранителя.       — Я позвал тебя, так как хотел выполнить твою просьбу, если ты готов, Гран отвезёт туда, куда нужно, дорогу он знает, — добродушно сказал Великий князь, сердце у Рея сильно застучало, — я буду весь день проверять отчёты, поэтому ничего страшного, если вы полетаете без меня.        — Полетаем? — удивился Рей, до него только сейчас дошло, как он сможет добраться до места битвы и вернуться обратно за столь короткое время — по воздуху! — Гран и это может?       — Да, он хорошо летает, — подтвердил Марк, а потом хитро прищурился и спросил, — боишься высоты?       — Не знаю, — честно ответил юноша из другого мира, — я никогда не летал…       — Вот сейчас и узнаешь… — усмехнулся повелитель.       Услышав его слова, Гран превратился в гиппогрифа, Рей восторженно на него посмотрел — таких удивительных животных он на своём веку ещё не встречал. Вместе они вышли на широкий балкон — князь поднялся их проводить. От волнения у Рея внутри всё похолодело и тряслись поджилки, стараясь не показывать, как ему страшно, юноша осторожно забрался на лошадиную спину, пытаясь сообразить, за что лучше держаться. Он мысленно спросил у Грана и тот ощущениями ему подсказал, что нужно держать баланс, ухватиться ногами покрепче, и руками можно держаться в районе холки, только не за перья, а там где грива.       Рей сел поудобнее, и тут гиппогриф расправил крылья, сделал пару мощных взмахов и устремился вниз, с высокого балкона. Юношу чуть ветром не сдуло, но он удержался, хотя даже вскрикнул от неожиданности. А потом, немного привыкнув, испытал полный восторг от этой безграничной скорости и свободы. Голова слегка кружилась от такой высоты, но вскоре он перестал бояться, доверившись Грану.       Это было потрясающее ощущение, под ним быстро сменялись пейзажи, небо казалось ближе, он видел далеко за горизонт и летел навстречу восходящему солнцу. В лицо дул холодный пронизывающий ветер, коля лицо маленькими снежинками, и Рей одной рукой застегнул все пуговицы на кафтане и поднял воротник. Надевать капюшон не было смысла, его всё равно сдувало ветром, и уши немного подмерзали. Но до горного хребта Нурдун этому ветру было далеко, поэтому боец только слегка поёжился и продолжил восхищаться полётом.       Летели они долго, и у Рея было много времени, что б обдумать, чего он хочет. Юношу тянуло на бывшее поле битвы, на могилу своих товарищей. Его постоянный кошмар не давал покоя, каждый раз топя в пучине вины и скорби. Рею было очень неловко и стыдно перед своими друзьями, но он надеялся, что исповедь над их бренными останками принесёт хоть какое-то успокоение в его мечущуюся душу. Он хотел попросить у них прощение, за всё, и надеялся, что сможет найти Проводящий камень, который спасёт и его душу.       Гран и Рей летели больше трёх часов, потом гиппогриф заложил головокружительный вираж и стал снижаться. Рей не сразу узнал это место, так как уже была осень, и ранее зелёные трава и деревья теперь окрасились в тёплые оттенки охристо-жёлтого и красного. Спешившись, он поднялся на холм, и застыл в немом ужасе.       Они все были там, около двухсот солдат возвышались над курганом неподвижными серыми тенями, неупокоенными душами. Дыхание у Рея остановилось, а к горлу подступила горечь.       — Нет… нет… почему! Почему вы все здесь! — горько причитал он сквозь слёзы, проходя сквозь ничего не видящие тени на вершину кургана. — Как же так? Почему Проводящие камни не сработали?       Сквозь шок и ужас до него стало доходить, из-за чего так произошло. Ведь он знал, как работают эти камни — их заколдовывал сам глава Завета Лаугарена, Гэрел Тунгалаг и каждый день, с рассветом, он творил магию, которая активировала эти камни и если рядом с ними, в радиусе десяти метров были неупокоенные души, то камни активировали магию и несчастные души возносились и соединялись с источником жизни.       Но бойцы Улаана оказались слишком далеко от своей родной земли — в другом мире, а значит, магия главы просто не могла до них достать. Камни оказались совершенно бесполезны. Поняв эту простую истину, Рей и понял своё предназначение, а так же то, что так его сюда тянуло. Его звали неупокоенные души, как единственного, кто мог их освободить.       Утререв слёзы и взяв себя в руки, он тихо сказал, сглотнув ком в горле:       — Подождите, мои родные, сейчас я вас провожу…       Вспомнив слова древних молитв, Рей снова стал Проводящим. Он встал в полный рост на вершине холма, воздел руки к небу и стал петь молитвы, которые должны были открыть для всех погибших воинов проход в мир, по ту сторону бытия, где они, наконец, обретут покой. Звуки его голоса срывал с губ ветер и уносил ввысь, от этого серые тени мёртвых стали колыхаться и переливаться.       Рей пел долго, около часа, так как ему было очень трудно бороться с непрошенными слезами и горькими воспоминаниями о предыдущем обряде. На последней, самой печальной и пронзительной ноте, неупокоенные души засветились как сотни огней и взмыли ввысь. Но не все, к Рею приблизились шесть светящихся силуэтов и он узнал в них своих друзей.       — Простите! Я так перед вами виноват, я выжил, а вы нет… Я так по вам скучаю, — сквозь слёзы сказал он.       Его обняли бесплотные сгустки света, окружив светлым коконом, и он почувствовал их. Его друзья на него не сердились, а любили как прежде и даже не считали предателем.       — Не трави свою душу, — услышал он мысли Оргилун, — и не печалься о нас, мы теперь свободны! Лучше проживи эту новую жизнь и за нас тоже!       — Я хочу с вами! Прошу, заберите меня с собой! Вы мне так нужны! — светлые тени поцеловали его в лоб, по очереди, все шесть, а потом стали подниматься ввысь.       — Заберите меня с собой! — Рыдал Рей, но до него донеслось только эхо:       — Мы не можем… Живи за нас и освободи свою душу! Ты справишься! Прощай…       — Нет! Прошу! Не оставляйте меня! — кричал он, но души его друзей уже ушли.        В отчаянье и бессилии он рухнул в сухую траву и горько зарыдал. Ему было очень тоскливо и одиноко, тут кто-то мягкий сочувственно подошёл к нему сбоку и просунул кошачью морду в районе подмышки. Рей обнял его и уткнулся лицом в густой мех, продолжая сотрясаться от неудержимых рыданий.       Он много времени провёл на вершине могильного кургана, оплакивая друзей и свою незавидную участь, ведь больше некому было освободить его душу, а надежда на Проводящий камень разлетелась в прах. Но выплакав своё горе в тёплую шкуру Грана, ему стало заметно легче.       Слова друзей сняли груз вины с его души, и стало легче дышать. Он может жить дальше, ради них, и он не предатель, просто так судьба сложилась. Рей простил сам себя и теперь мог начать новую жизнь без тяжёлого камня на сердце. Вытерев слёзы, но всё равно продолжая тихо всхлипывать, он сказал:       — Спасибо, Гран, прости, за эту слабость… ты ведь их видел? — рогатый кот утвердительно мурлыкнул, — они меня простили и завещали жить за них… мои друзья теперь свободны…       Грустно сказал он, а потом тихо, но уверено добавил:       — Я знаю, это трудно, но я найду способ, как прожить эту дарованную мне жизнь достойно и освобожу свою душу. Я знаю, что должен, и приложу к этому все усилия…       Он глубоко вздохнул, глядя в нахмурившееся небо, а потом обратился к Грану:       — Погода стала портиться, да и мы, наверное, сильно задержались, — смущённо сказал он, потирая заплаканные глаза, — полетели домой? — Вместо ответа, Гран снова превратился в гиппогрифа и они отправились в обратный путь.

Конец 2 тома