Том 3. Осознание

      Князь направился в сторону гвардейцев и что-то им приказал, те без лишних вопросов сели на своих лошадей и отправились обратно в столицу. Рей тоже, сильно шатаясь от всего пережитого, поднялся на холм. Там бушевал Хурикан, пытаясь порвать верёвку, за которую его привязали к дереву, на котором до этого повесили и самого Рея. Оказывается, всё это время преданное животное пыталось отвязаться и спасти своего хозяина.       Увидев Рея живым, конь немного успокоился. Подойдя ближе, юноша с болью заметил, что рот у того весь в крови - стараясь освободиться, Хурикан трензелем разорвал себе губы. Юноша ласково погладил бедное создание по морде, хрипло шепча успокаивающие слова благодарности на древнем языке, потом очень осторожно снял уздечку и приложил холодный снег к его ранам, стараясь немного остановить кровь. К счастью, у коня кровь довольно быстро перестала идти, и Рей вздохнул с облегчением, а потом пожалел, что под снегом не сможет найти целебных трав, способных ускорить заживление.       После этого он скатал небольшой снежок и приложил к своей разбитой и опухшей губе, чувствуя дырку на месте выбитого зуба. Удивительно, но побывав в стольких битвах и не раз получая болезненные удары по лицу, до этого дня ему как-то удавалось сохранить все зубы в целости и сохранности. Интересно, с его регенерацией, вырастет ли у него новый зуб или придётся до конца жизни ходить с этой дырой?       «Хорошо, что ещё не на передних, - грустно подумал он, - а то было бы зрелище…»       Всё это время князь молча стоял в стороне и что-то горько обдумывал с таким лицом, словно вот-вот заплачет, но Рею уже не было его жаль. После того, что сделали с ним гвардейцы, по его приказу, он до сих пор не мог прийти в себя и успокоиться. Воспоминания об удушье накатывали как огромная безжалостная ледяная волна, заставляя дыхание сбиваться и всё тело дрожать от пережитого ужаса.       Ему очень хотелось уехать отсюда поскорее и не видеть больше ни грустного лица князя, ни этого дерева, ни этот холм, что б они скрылись с его глаз и тем самым ушли из памяти, захватив с собой гадкие события этого дня, но понимал, что не будет всё так просто. Знал, что ему потребуется немало времени, что б справиться со всем, что случилось и взять свои чувства под контроль.       Мысленно спросив у Хурикана, готов ли он продолжить путь и получив утвердительный ответ, он не стал снова надевать на него уздечку, и забрался в седло, ощущая сильную скованность и тяжесть во всём теле. Нехотя обернувшись, он увидел, что князь тоже забрался в седло и готов следовать за ним.       Он снова мчался вперёд, по заснеженным полям, навстречу сгущающимся сумеркам и чувствовал спиной, как следом за ним едет сам князь. Это ощущение не позволяло отвлечься, он постоянно был рядом, такой важный для него человек, причинивший ему столько боли и даже не извинившийся за это. Рей пробовал сосредоточиться на своей цели, но не мог, попытался думать о чем-то другом, но постоянная боль во всём теле, в горле и разбитой губе напоминала о случившемся.       Ему остались только медитации, как старый и проверенный способ приведения себя в чувство. Было сложно ехать верхом и медитировать, но это действительно помогло, а потом, почувствовав, что его конь уже устал и, жалея лошадь князя, которую до этого нещадно гнали, стал подыскивать место для привала. Рей нашёл неплохое местечко возле небольшой речушки и спешился.       Он быстро расседлал Хурикана и отправился на поиски хвороста. Собрав достаточное количество, юноша сложил небольшой костёр и запалил его огнивом. Весёлый огонёк радостно заплясал, озаряя своим светом и теплом надвигающуюся тьму. Князь тоже ушёл за хворостом, Рей не стал за ним следовать, понимая, что не хочет сейчас находиться рядом с этим человеком. Сердце сжимала тоска и обида. Он глядел в пламя костра, вспоминая своих погибших товарищей, и эти воспоминания отзывались в его сердце щемящей, но светлой, грустью. Рей знал, что их души соединились со светом и теперь счастливы. Ему вспомнился и Далайн, бедный Далайн, решивший уйти из жизни таким страшным способом, теперь Рей на своей шкуре испытал всю гамму этих «восхитительных» ощущений и ещё раз ему посочувствовал.       Его воспоминания прервал князь, вернувшийся с большой охапкой дров. Находиться с ним рядом было невыносимо, поэтому Рей снова отправился в лес, на этот раз, он надеялся найти что-нибудь съестное, так как понимал, что провианта у князя не было, а его запасов не хватит, что б прокормить такого большого человека.       Юноше повезло, он нашёл дикую яблоню, с которой ещё не успели упасть небольшие кислые яблочки, и насобирал полную сумку. Хоть они и примёрзли, но оказались очень вкусными. Там же, недалеко от яблони, рос и орешник, но так как сумка Рея уже была полна яблок, он вернулся к привалу, положил большую горсть возле сидевшего у костра князя, невидящим взором смотревшего на огонь. А остальные яблоки скормил лошадям, которые разрывали копытами снег, в поисках травы, и были ему за это очень благодарны. Избавившись от первой партии яблок, он вернулся за следующей. Собрав все, он принялся и за орехи. Ему очень повезло, в овраге, недалеко от орешника он увидел знакомые ему цветы окопника, торчавшие из-под снега и пожухшие от морозов. Обрадовавшись, что сможет снять боль и ускорить заживление ран от уздечки, Рей нарвал листьев и выкопал корень. Осталось только решить, как приготовить целебную мазь.       Дно оврага покрывал тонкий слой льда, скрывавший под собой небольшой водоём. Разбив лёд рукояткой меча, Рей вымыл корень и листья окопника в холодной воде, от которой руки стали красными и занемели. Тут что-то гладкое и скользкое проскользнуло мимо его руки. Испугавшись, Рей отдёрнул руки, но потом любопытство взяло верх.             Присмотревшись в тусклом лунном свете, он увидел, что на дне оврага, под тонким слоем льда оказались заперты большие и длинные скользкие рыбы, немного похожие на змей. Он вспомнил, что в одной из книг, которые он прочитал, изучая этот мир, были изображения подобных рыб, они назывались сомы, и люди этого мира часто употребляли их в пищу.                   Наверное, летом речка, возле которой они сделали привал, разлилась и наполнила этот овраг, а потом вода ушла, и несколько рыб остались в медленно мелеющей ловушке. Поймав одну большую сонно извивающуюся, но очень скользкую рыбину, Рей непослушными от холода руками достал свой перочинный нож, быстро оглушил сома и сразу выпотрошил, промыв тушку в воде оврага.       Эти простые рутинные дела успокаивали и помогали отвлечься от неприятных мыслей. Найдя подходящую ветку, Рей обрезал концы на подобие вилы и насадил на неё выпотрошенную рыбу. Закончив с подготовкой, он взял полную орехов тяжёлую сумку, положил туда чистый корень окопника, в одну руку взял стебли, в другую – результат своей удачной рыбалки и, довольный проделанной работой, вернулся к костру.       Князь как сидел в одной позе, так и продолжил сидеть, оставив яблоки без внимания, даже дров в затухающий костёр не подбросил. Ничего не сказав, Рей обновил костерок и поставил жариться рыбу. После этого он снова пошёл в лес и нашёл толстый, но довольно узкий обломок ствола дерева и, вернувшись к костру, принялся перочинным ножиком вырезать из него некое подобие миски.       Потратив на это около трёх часов, он закончил с резьбой. Миска получилось страшной, но удобной. Он растолок в ней листья и часть корня окопника, перемешав со снегом. Полученную мазь Рей нанёс на раны своей бедной лошади, а потом осмотрел лошадь князя, и её тоже подлечил, в зоне спины, натёртой седлом.       Остатки мази пошли уже на его многочисленные ссадины и синяки. Князь меж тем только слегка поменял позу, не притронувшись ни к яблокам, ни к источающему аппетитный запах сому. Рей же довольствовался орехами и яблоками. Он не мог просто так сидеть без дела, понимая, что продолжать путь в такой темноте лошадям не безопасно, поэтому, в ожидании рассвета, юноша принялся вырезать из сухой ветки небольшую деревянную флейту, что б как-то себя занять и отвлечься.       Резьба успокаивала, он вспоминал отца и его мастерскую, тёплый свет, льющийся через мутное толстое стекло, миллиарды пылинок, светящиеся от этих лучей словно маленькие звезды и лениво летающие по заваленной деревом и опилками комнате. А ещё этот потрясающий запах сухого и тёплого дерева, отдающий смолой. Это были хорошие воспоминания, Рейне очень нравилось подолгу оставаться рядом с отцом в его мастерской и смотреть, как он работает.       Однажды, когда она ещё ходила на занятия к бабушке Фруа вместе с остальными девочками, ловкие руки мастера вырезали для неё небольшую дудочку, Рейна была в восторге от такого подарка, а потом Бабушка Фруа научила её играть простые мелодии, основанные на древних колыбельных. Она очень любила этот инструмент, но как-то раз, одна задиристая девчонка из класса забрала у неё флейту и сломала. Рейна вернулась домой вся в слезах, тогда она ещё не умела давать обидчикам сдачи.       Сейчас эти переживания казались Рею таким пустяком, но маленькая Рейна долго не могла успокоиться. И отец, вместо того, что б сделать для неё новую, дал в руки резак и небольшую заготовку, а потом показал, как правильно вырезать флейты. Он рассказал ей, под каким углом и как должен попадать воздух в свисток, какие могут быть ошибки и как их исправить, сколько должно быть дырочек, где они должны находиться и какого размера быть, что б нота получилась чистой. Забыв про обиду, Рейна увлечённо вырезала свою первую флейту.       С первого раза у неё ничего не получилось, и инструмент только жутко хрипел, со второй попытки стало лучше, с третьей – ещё лучше, после десятого раза у неё получился достойный образец духового инструмента. Она очень гордилась собой и поняла, что в жизни главное не вещи, а знания и умения, ведь не важно, сколько флейт ей сломают и рубашек порвут, если она сможет всё это сделать снова, даже лучше, чем до этого. После этого случая Рейна стала с большим энтузиазмом учиться, с жадностью набрасываясь на новые знания. Может быть, именно поэтому, Старая Фруа и взяла её к себе в ученицы и научила многим премудростям, не раз спасшим её жизнь.       Вспомнив этот случай, Рей задумался, ведь кто знает, если бы ни задира Ашберри, сломавшая её первую флейту, она бы не поняла таких важных для себя вещей и не стала бы той, кем является сейчас. Всё что нас не ломает, делает сильнее, ведь так оно и было в её жизни. Судьба преподавала болезненные уроки, а Рейна делала из них свои выводы, училась на ошибках и становилась сильнее. А потом снова совершала ошибки, и снова училась, и так, раз за разом. Так может то, что сегодня произошло с Реем очередной урок судьбы и нужно сделать правильные выводы из всего случившегося, что б стать ещё лучше?       Рей глубоко вздохнул, лёгкие и горло отозвались острой болью. Интересно, какой урок он должен извлечь из всего этого? Ответа на этот вопрос он пока найти не мог. От размышлений его отвлёк серый свет рассвета. Они просидели без сна всю ночь, и теперь снова пора было отправляться в путь. Князь к еде так и не притронулся и Рей убрал уже остывшего сома в свою тяжёлую сумку, завернув в большие листья лопуха, торчавшие из-под снега. Собрав лошадей и загасив костёр, юноша думал уже окликнуть князя, и сказать, что им пора продолжить путь, но тот и так всё понял, тяжело залез на свою лошадь и, не сказав ни слова, последовал за ним.       Они снова скакали вперёд, сердце подсказывало дорогу, но теперь, связанный клятвой верности солдат то и дело оглядывался на князя. Тот неважно выглядел, не спал и не ел, даже сильный человек долго так не протянет, поэтому Рею пришлось чаще делать остановки и давать князю и лошадям прийти в себя. Погода снова стала портиться, подул холодный пронизывающий ветер, забирающийся под кафтан и пробирающий до костей.       В этот раз пришлось раньше искать место для ночёвки, измотанный князь уже валился с ног. Как всегда, Рей взял на себя все обязанности по уходу за лошадьми и обустройству ночлега. Он собрал хворост и развёл костер, а потом, увидев неподалёку недавно упавшую старую ель, не успевшую ещё засохнуть, нарубил широких веток и соорудил небольшой шалаш, укрывший их от пронизывающего ветра. Несколько веток князь забрал и постелил на землю, а потом без сил на них рухнул и забылся тревожным сном, а Рей продолжил вырезать свою флейту.       Он почти закончил, как вдруг услышал странные звуки. Сначала он испугался, вдруг дикие звери, по потом понял, что это князь тихо плачет во сне. Сердце снова сжалось, он его не простил, но чувство обиды не помешало другому, гораздо более сильному чувству испытывать сочувствие и желание помочь, хоть как то облегчить эту душевную боль. Ему ли не знать, каково это - бороться с собственным безумием, оказавшись во власти разрушающих душу мыслей о собственной вине. Тогда Рею помогли слова древних молитв, но сейчас он не сможет их применить, горло сильно болело, сказывались последствия повешения, поэтому, ни петь, ни говорить долго он не мог, но очень хотел хоть как-то помочь этому человеку.       Потом юноша посмотрел на флейту у себя в руках и подумал, почему бы и нет, он помнит эти колыбельные, может быть они помогут и ему тоже? Попробовав играть на новой флейте, Рей отметил, что, несмотря на небольшой размер, звук у неё получился довольно низким и глубоким, словно с лёгкой вибрацией. Ему понравилось её звучание, очень своеобразное, но чарующее. Он начал наигрывать медленные спокойные колыбельные, глядя на пляшущее пламя костра, и на душе у самого стало немного легче.       Эта мелодия успокаивала, а мощность свистка позволяла извлекать нежные звуки, сильно не напрягая лёгкие. Он спокойно играл уже больше часа, ветер прекратился и пошёл снег крупными хлопьями. Устав от игры, Рей остановился и подбросил немного дров в костёр, на душе стало немного спокойнее, а всхлипывания князя прекратились, сменившись мирным сопением. Но сам Рей боялся заснуть, он знал, что прежние и новые кошмары, после пережитого ужаса, в который раз накинутся на него как стая голодных собак и будут терзать его душу своими жуткими образами.       Тяжело вздохнув, он посмотрел на лицо спящего князя и сердце, в который раз пропустило такт и сжалось от тоски, увидев у того на щеках мокрые дорожки. После всего, что он испытал недавно, сколько обиды, разочарования и злости почувствовал по отношению к этому мужчине, что неожиданно для себя понял одну важную вещь - что хоть он и обязан выполнять все приказы князя, но магия Клятвы и Завета не могут контролировать его чувства. А значит, то странное волнение, которое он испытывает, не вызвано магией, а имеет вполне естественную природу, просто до этого, он никогда не сталкивался с подобным и боялся признаться даже самому себе, что женское сердце Рейны в первый раз в жизни в кого-то влюбилось.       А сейчас он это осознал, и горечь подступила к горлу. Он полюбил этого человека, пустил в своё сердце и снова ему сделали больно. Как он мог так наивно предполагать, что хуже уже не будет? И зачем вообще людям эти чувства, если от них только страдания? Но ведь не всегда так. Он помнил счастье, помнил золотое время, проведенное рядом с любимыми и дорогими ему людьми, и этот свет помогал ему не сорваться во тьму отчаянья, столкнувшись со всеми этими испытаниями.       Но что же ему делать теперь? После такого поступка князя, Рей решил попробовать задушить в себе это нежное чувство, перестать его любить и быть простым слугой. Только как это сделать? А может, в нём говорит злость и обида? Может, у князя была веская причина так с ним поступить, и он сам во всём виноват, что не рассказал сразу, а в одиночку ринулся спасать этот мир? Но даже если так, он мог не делать таких поспешных выводов, а дать ему всё объяснить.       Одинокая слеза скатилась по его щеке, от таких противоречивых мыслей стало только хуже. Рей принял свои чувства и теперь решал, что со всем этим ему делать. « Вот же угораздило… ох, Мина, сестрёнка, знала бы ты, на кого откликнулось моё сердце… на человека, который до конца моих дней будет помыкать мной и отдавать приказы! Вот же позорище… наверное, я сама навлекла на себя эту беду… Вот же глупая, и кто за язык тянул, а самое горькое, что я даже не могу надеяться на взаимность, так как теперь мы оба представители одного пола и любовь между нами просто немыслима! Безответная любовь… видимо, теперь я узнаю, что это такое…» - и он горько усмехнулся своим мыслям и снова подбросил дров в костёр.       Одно сырое полено в огне неожиданно громко треснуло, и от этого звука резко проснулся князь и немного растерянными глазами стал озираться вокруг. Стояла глубокая ночь, снег продолжал идти крупными хлопьями, казалось, что весь мир исчез и остался только этот небольшой участок света и тепла, идущего от костра.       Вздрогнув от холода, повелитель медленно и с большим трудом перебрался поближе к костру и долго пытался согреться. Его била крупная дрожь, которую он никак не мог унять. Рей тревожно на него посмотрел - это был плохой знак. Он пытался сообразить, что можно сделать в таких условиях, ведь князю нужно было набраться сил, и что-нибудь поесть.       Немного подумав и вспомнив несколько хитрых приёмов, которые ему доводилось применять во время продолжительных походов на своей родине, он огляделся, нашёл с десяток небольших камней и забросил их в костёр. Потом достал из своей сумки остывшего сома и тонко нарезал филе в деревянную миску, засыпав снегом и поставив рядом с костром, что б снег растаял и превратился в воду. Потом достал несколько кислых яблочек, насадил на ветку и немного поджарил на костре, до тех пор, пока мякоть не стала мягкой. Затем, он положил их в миску с водой и сомом и хорошо перемешал, добавив туда растёртую картофелину, которую перед побегом взял с собой в качестве провианта. Соединив все ингредиенты, он осторожно достал из костра горячий камень, используя в качестве щипцов две сырые ветки, и закинул его в миску. Вода тут же закипела, через некоторое время он добавил туда ещё один камень, убрав при этом предыдущий, повторив эту процедуру десять раз.       В результате у него получился горячий наваристый бульон, источающий приятный аромат. Попробовав его и убедившись, что варево получилось съедобным и довольно вкусным, он подошёл к князю и протянул ему миску, со словами:       - Вам нужно немного поесть и набраться сил, иначе вы не сможете дальше продолжить путь, – хриплым бесцветным голосом сказал он.       Князь посмотрел на него уставшим взглядом, но Рей отвернулся, поставил перед ним миску с ухой и ушёл на своё место, с противоположной стороны костра, взял флейту и снова стал наигрывать успокаивающие мелодии. А князь тем временем осторожно попробовал варево, и постепенно съел полностью. После этого его перестала бить дрожь, он согрелся и повелителя снова стало клонить в сон. В этот раз князь перебрался поближе к костру и задремал, укутавшись в тёплый плащ.