Том 3. Благословенный край

      Он медленно погружался во тьму, но это было не спокойное и умиротворяющее движение, а полная нестерпимой муки агония. Ему казалось, что тьма словно разрывает его на кусочки. Он видел перед собой жуткую зияющую пустоту Амь-герела, которая пульсировала, постепенно превращаясь то в огромную многоножку, которая раздирала его своими многочисленными, острыми, как клинки конечностями, то снова во тьму. И не было этому кошмару конца, ни лучика света, ни надежды на спасение, только отчаянье, страх и ужас.       А в один момент постоянный сюжет его кошмаров вдруг поменялся, он ощутил небывалую доселе боль, перед глазами всплыло лицо проклятого колдуна, Эсех юр Дайсана, который мерзко ухмылялся, и тьма окрасилась кровью. Весь этот клубок из ненавистных и жутких образов извивался, пульсировал, менялся, и крепко держал его в своих тисках. Он не мог никак вырваться из этих цепких объятий.       «Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста!» — но все его мольбы о спасении были напрасными, боль и давление зла всё больше усиливались и Рей мечтал только об одном, что б всё скорее закончилось.       Но в один момент что-то неуловимо изменилось, тьма и зло никуда не исчезли, но стало немного легче, словно кто-то был рядом и поддерживал его. Он чувствовал, что этот кто-то пытается вытащить его за руку из тьмы, но зло держало слишком крепко, и не было сил больше бороться.       «Держись, Рей, мы тебе обязательно поможем, прошу, только держись, не умирай, ты нам очень нужен!»       Взволнованный голос, зазвучавший из ниоткуда, не вырвал его из тьмы, но в душе у Рея зажёгся крохотный огонёк надежды и нежности. Есть кто-то, кому он нужен, значит, он должен бороться до последнего. Эта мысль поддерживала его целую вечность, помогала терпеть разрывающее его душу зло.        Через некоторое время он очнулся, в сознание ворвалась действительность, тьма и ужас никуда не делись и грызли его изнутри, но теперь он понимал, что происходит вокруг и мог контролировать свои движения. Рей огляделся и понял, что едет в какой-то крытой повозке. Рядом с ним был человек, который тут же среагировал и воскликнул:       — Рей! Слава Богине, ты очнулся! — это был Грос, — мы так за тебя переживали!       Голова у Рея нестерпимо кружилась, по углам глаз шевелилась тьма, закрывая собой полмира, за этой тьмой он не видел Гроса, только слышал его голос, сквозь нестерпимый гул в голове. Он попробовал закрыть уши, но гул никуда не делся. Он старался взять себя в руки и хоть что-то ответить взволнованному телохранителю, но боялся даже слово сказать, чтоб снова не закричать. Он попытался вспомнить хоть одну молитву, что б укротить тьму, но казалось, что все слова забыл. Ему оставалось только тихо сжаться в углу и продолжать свою немую борьбу.       Грос, словно поняв, в каком состоянии сейчас его подопечный, не стал ни о чём спрашивать, а сам начал отвечать на не высказанные Реем вопросы.        — Я снова твоя сиделка, — усмехнулся он, — наверное, это даже к лучшему. Повелитель, после того, что с тобой приключилось, приказал перевезти тебя в Благословенный Озёрный край, там жрицы помогут тебе. Мы с тобой уже два дня в пути, завтра на месте будем, потерпи, там тебе лучше станет. Это восхитительное место, давно я его покинул, а тут, благодаря тебе, появилась возможность повидаться с младшим братиком и сестрой. Да и папаня небось обрадуется, я же в личной гвардии князя, да ещё и его телохранитель! Он за меня горд, они с матерью немало сил вложили, что б воспитать из меня человека. Эх, я так по маме скучаю… Но она теперь с Богиней, и тут ничего не поделаешь.       Эти рассказы Гроса помогали Рею окончательно не сойти с ума и найти в себе внутренние силы бороться. У него ведь тоже была семья и друзья, и он очень старался помнить только хорошее и доброе, что с ним было, пытался искать свет в своих воспоминаниях. Но коварная тьма каждый раз напоминала, что семью он больше никогда не увидит, что друзья его все в могиле, что человек, которого он любит, приказал его убить, и что ему самому осталось совсем недолго на этом свете.       И вот тут зло, травившее его, ошиблось, подкинув Рею мысль о собственной скорой смерти. Как ни странно, но вместо отчаянья, эта мысль принесла успокоение, вселила надежду и придала сил. Вот она, финишная черта, осталось потерпеть совсем немного, и он будет спасён, сольётся со светом, где его ждут родные и любимые. И если он хочет быть снова с ними, нужно выполнить условия Богини, прожить ещё три года и прийти в её храм. Он сможет, он справится и сделает это, что бы ни случилось, он выживет, что б умереть в нужное время и в нужном месте, что б в итоге спастись. Наряду с этими мыслями его наполнило и другое чувство, чувство собственной жертвенности. Он отдал свою жизнь взамен жизни князя, и это чувство приятно согревало его изнутри. Зло заметалось и немного отступило, гул в ушах стал меньше, зрение немного прояснилось. Рей убрал руки от головы и более осмысленно посмотрел на Гроса, который что-то продолжал говорить.       — Спасибо, — хрипло выдавил он из себя, ужаснувшись собственному голосу, — твоя речь помогла мне немного вернуться в себя.        — Ох, ну наконец, ты заговорил, а то я думал, что с ума сойду от этого монолога! — вздохнул Грос, — как себя чувствуешь?       — Хреново, — выдохнул он, — словно очутился в самом страшном кошмаре, а проснуться не могу, так как это не сон, а реальность. Зло разрывает меня изнутри, и я очень боюсь, что оно возьмёт верх, и я наврежу кому-нибудь.       — Рей, — печально начал Грос, — ты очень хороший человек, и я верю, что ты справишься, тем более осталось потерпеть совсем немного! — он откинул часть плотной ткани, служащей повозке стенами и крышей, и в закатном солнце Рей увидел ослепительные снежные вершины очень высокой горной гряды.       — За этими горами Озёрный край, сейчас мы едем к северному проходу, к завтрашнему полудню будем на месте, — улыбнулся Грос, а Рей в молчании любовался дивными пейзажами, пока не наступила ночь и тьма не набросилась на него с новой силой.       Неизвестно, как бы он пережил наступление ночи, если бы не Грос, предусмотрительно взявший с собой Светящийся камень. Его слабый огонёк был крохотной путеводной ниточкой, которая помогла продержаться, правда, только до полуночи. Потом тьма взялась за него всерьёз, и юноше стало совсем худо.       С восходом солнца зло немного поубавило свой пыл и к Рею снова вернулось сознание. В постоянной пелене боли добавилось разнообразие — сильно болели руки. Посмотрев на себя, он с удивлением обнаружил, что крепко связан по рукам и ногам.       — Грос, — хрипло позвал он, — что произошло?       К нему повернулся Грос и Рей ахнул - под глазом у дружинника багровел огромный фонарь.       - Вижу, тебе уже лучше, — добродушно отозвался он, — ну и ночка у нас была! Ближе к полуночи ты забился в сильном припадке, так кричал, что всех лошадей перепугал, а кучер со страху чуть в штаны не навалил, я попробовал тебя немного успокоить и вот, — он показал на фонарь, — пришлось применить силу и связать тебя, пока всё тут не разнёс. Ну и сильный же ты! Я еле смог тебя скрутить!       — Прости, Грос, — виновато сказал Рей, — не хотел причинить тебе вред…       — Да это пустяки, — отмахнулся он, развязывая путы, — зато со страху лошади гнали почти всю ночь и мы уже считай на месте.       С каждой минутой давление тьмы всё усиливалось, она словно тянула Рея назад, преграждая путь в Священную землю. Словно хищник, у которого пытаются отнять добычу, вцепилась в него мёртвой хваткой. Но юноша, собрав в кулак всю свою волю и силу духа, сопротивлялся ей, ведь остался последний рывок.       Повозка остановилась, и Грос спрыгнул на каменную мостовую, Рей неуклюже последовал за ним. Солнечный свет ослеплял, но он смог разглядеть, что находится в ущелье, полностью ограждённом крепостной стеной небывалой высоты, они находились на подъёмном мосту, под которым виднелся глубокий обрыв. В стене зиял большой проход с массивными воротами, сейчас они были открыты и их охранял целый отряд хорошо вооружённых воинов. Один из них вышел вперёд и сказал:       — Назовитесь, кто вы и по какой причине собираетесь попасть в Благословенный край?       — Я Грос Элгизеру, гвардеец из личного гарнизона Великого князя Маркуса, — громко сказал дружинник, — прибыл по приказу князя в качестве сопровождения, для гвардейца Рея Руса, которому требуется помощь Богини.       — Да, нас известили о вашем приезде, можете пройти, но только по одному.       — Но мой друг болен, он очень слаб, — сказал Грос и сам хмыкнул, потрогав синяк под глазом, — ему тяжело будет.       — Ваш друг не имеет видимых повреждений, мешающих ему стоять или идти, — отрезал охранник, — таковы правила, в Благословенный край можно попасть только своим ходом, за исключением тяжелобольных и людей, не пребывающих в сознании.       — Может мне тебя вырубить? — ехидно поинтересовался Грос, но Рей покачал головой, буквально в паре метров его спасение и хоть он уже почти ничего не видел, но смог с усилием сказать:       — Не надо, я справлюсь, — он медленно и мучительно двинулся вперёд.       Ощущения были такие, словно воздух загустел и он продирается через острые стеклянные осколки, сдирая кожу. Зло в панике пыталось разорвать его, но Рей до последнего не сдавался, а шёл на одной только воле. Он ничего не видел и не слышал вокруг. Тьма клубилась дымом вокруг него и стражники тут же направили на него своё оружие, и попытались преградить путь. Вдруг тихий, но властный женский голос приказал:       — Опустить оружие, этот человек пришёл сюда за спасением, он не опасен.       Последний шаг дался Рею особенно тяжело, забрав остатки сил, но эти усилия были не напрасны. Как только он переступил черту Благословенного края, зло рассеялось, превратившись в лёгкий дым, и оставило свою жертву. В изнеможении юноша рухнул на колени и долго пытался отдышаться, по щекам текли слёзы радости. Он наконец-то свободен!       К нему подошла маленькая пожилая женщина — первая представительница прекрасного пола, что он увидел в этом мире. Это была очень милая старушка, невысокая, слегка полноватая, белые волосы были подстрижены в аккуратную причёску и завивались крупными кудрями. Она ласково положила руку ему на голову и сказала:       — Бедняга, такой молодой юноша и уже совсем седой! — старушка сочувственно покачала головой. — Пойдём, мой милый, приведём тебя в порядок, а потом ты мне расскажешь, какие злоключения с тобой приключились. Грос, а ты чего стоишь, стесняешься, особое приглашение нужно? — засмеялась она и Рей понял, что эта бабушка из разряда тех, на чьём мудром совете и добром слове держится этот хрупкий мир.       Её невозможно было не полюбить с первого взгляда, она всех одаривала своим теплом и всех любила, как родных внуков.        — Простите меня, Главная Мать, я задумался, — и великан Грос засмущался как мальчишка.       — Ладно, тебе есть куда идти, семья по тебе очень скучает, не заставляй их ждать ещё дольше, а мы пойдём долечивать твоего друга.       — Как скажете, Главная Мать, — он поклонился старушке, — пока Рей, рад, что тебе уже лучше, ещё увидимся! — Грос помахал на прощание рукой и двинулся в путь.       Рей, пребывающий в состоянии прострации от свалившихся на него чувств, только коротко кивнул в ответ. Он во все глаза смотрел на этот дивный край, вдыхал воздух полной грудью, словно человек, томившийся многие годы в заточении, вдруг вышел на свободу и увидел, как прекрасен мир вокруг. Какое же это было счастье, снова быть собой, не видеть тьму и не слышать голос зла в своём сердце. Всё-таки как мало человеку нужно для счастья.       — Садись, дорогой, — сказала Главная Мать, — а то пешком идти далеко, не для моих слабых ног такая прогулка, да и ты еле-еле стоишь. Ты, вообще, когда в последний раз ел?       Рей тяжело забрался в изящную бричку, запряжённую двумя лошадьми и сел рядом с Главной Матерью, всё ещё приходя в себя. Это место было таким чистым. Ласковые лучи солнца грели лицо, свежий ветер донёс до него дивные ароматы цветов, да и сами пейзажи вызывали восторг. Бескрайняя гладь озера ловила лучи солнца, ослепительно белели вершины гор, стеной окружавших эту долину. Уютные домики и белоснежные дворцы ютились среди цветущих садов и светлых лесов.              Особое очарование этому месту добавляла ухоженность — ровные дороги, всюду цветы, ни следа ветхости. По гармонии и уюту, которые царили в этом месте, и которых так не хватало столице, Рей понял, что это женская земля и заправляют здесь всем женщины.       Рей так задумался, что забыл ответить на вопрос Главной Матери, что в этих краях считается неуважительным, но мудрая женщина, понимая, в каком он сейчас состоянии, отнеслась к этому с пониманием и протянула ему какое-то письмо.       — Вот, возьми, это тебе. — Рей рассеяно взял, а потом с лёгким запозданием поблагодарил старушку, гадая, от кого может быть послание.       Письмо было запечатано, на красном сургуче юноша узнал печать Великого князя. Сердце забилось сильнее, князь написал ему письмо. Было немного страшно его открывать, и был большой соблазн отложить это дело на потом, когда он соберётся с духом, но вдруг, там что-то важное и срочное? Дрожащими руками Рей всё же сломал сургуч и раскрыл письмо. Аккуратным почерком там были написаны всего пара строк.       «Гвардеец Рей на Рус. Я отправил тебя в Благословенный Озёрный край, так как тебе нужен хороший отдых. Отдыхай, поправляй здоровье, ты заслужил. Я прошу тебя и разрешаю, не смотря на данную мне клятву, рассказать Главной Матери Феньо всё, что посчитаешь нужным о своей жизни. Великий князь Маркус Акмен Эвклаз зот Гендроре»       Рей несколько раз прочитал это письмо, пока до его переполненного впечатлениями и слегка заторможенного разума не дошел смысл написанных строк. Князь проявил о нём беспокойство и заботу? Князь похвалил его? Человек, который приказал его повесить, беспокоится о нём? Но ведь если вспомнить, с того самого дня, как он появился в этом мире, князь заботился о нём. Сколько раз он спасал его жизнь? И ведь это Великий князь помог ему найти своё место в этом мире, дал работу, разрешил повидать могилу друзей, и если его смутные воспоминания не были бредом затуманенного сознания, из цепких объятий Амь-герела тоже его вызволил князь. Так неужели всё хорошее, что он для него сделал, перечеркнул один поступок?       Ведь в том, что тогда произошло, он тоже виноват. Если бы он сразу всё объяснил, то князю не пришлось бы мчаться за ним сломя голову, возможно, что тогда бы он не заболел и их жизни не висели бы на волоске. Тяжело вздохнув, Рей сложил письмо во внутренний карман и задумчиво посмотрел вдаль.       — Хм, вот смотрю я на тебя и думаю, — задумчиво протянула Бабушка Феньо, — какая нелёгкая понесла тебя на службу к князю?       — А разве его высочество вам ничего не рассказал? — удивился Рей.        — Ох, Марк всегда был таким серьёзным и не очень любил откровения, он сказал, что тебе требуется помощь и очень просил помочь, — она мило улыбнулась, — сказал, что ты сам мне всё расскажешь. Ой, смотри, мы уже приехали.       Бричка заехала в изящные ворота, и они оказались в огромном саду, в самом сердце которого, словно белый цветок расположился красивый замок из светло-кремового камня. Молодой юноша, лет пятнадцати-шестнадцати от роду, в светлых одеждах, повязанных голубым поясом, позже Рей узнал, что так одевались все служащие дворца, помог Главной Матери спуститься. Несмотря на сильную слабость и небывалую неуклюжесть, Рей справился сам и его ноги коснулись тёплых камней, которыми были выложены дороги.       По телу словно ток прошёл и закрутился спиралью в районе груди, голова слегка закружилась. Это было упоительное чувство, словно весь мир признался тебе в любви. Но на землю его снова вернул голос Главной Матери.       — Такой задумчивый юноша, — покачала она головой, — пойдём, я покажу тебе твою комнату. Там ты сможешь немного отдохнуть. Это Дейти, — она представила юношу, который помог ей слезть с брички и теперь шёл рядом, — он поможет тебе освоиться в этом замке.       Рей, немного пришедший в себя от утренних потрясений, коротко кивнул мальчику и сказал:       — Приятно познакомиться, я Рей, — мальчишка посмотрел на него круглыми глазами и тоже поклонился, а Рей задумался, неужели он что-то не так сказал? Старался быть вежливым, как всегда, и сел в лужу?       — Вот это да… - подивилась Главная Мать, — какой ты интересный, так хочу услышать твою историю, но чуть позже. Сейчас ты немного отдохнёшь, наберёшься сил, тебя осмотрит доктор, а ближе к вечеру я тебя позову и мы поболтаем. Ну вот, это твоя комната, чувствуй себя как дома. Если что нужно, позвони в этот колокольчик и Дейти придёт. Отдыхай.       Рей поблагодарил её, поклонившись, на что она звонко рассмеялась и ушла со словами:       «Какой милый мальчик…», а Рей вошёл в свою комнату и восхитился.       Она была гораздо просторнее, светлее и уютнее, чем его комната в столице. Слева стоял изящный деревянный шкаф, по центру комнаты располагалась небольшая софа и парочка плетёных кресел, окружая круглый деревянный столик. В дальнем углу за ширмой притаилась кровать, но самое потрясающее, что было в этой комнате, была правая стена, состоящая из больших арочных окон в пол, за которыми находился широкий балкон, на который можно было попасть через открытое центральное окно. С этого балкона открывался потрясающий вид со второго этажа на уютный цветущий сад, озеро и горы.       В одной из стен была дверь, за которой оказалась комната для гигиенических процедур, почти такая же, как и в его комнате в столице, только немного больше по размерам. В центре был большой бассейн, а на стене висело зеркало. Заглянув в него, Рей ужаснулся, какой он растрёпа! И в таком виде предстал пред Главной женщиной этого мира, вот позорище! Но что-то в его отражении было странным, даже не присматриваясь, он сразу понял что — его светлые волосы теперь стали совсем белые, прям как были раньше у Оргилун, представительницы горной расы.       Тяжело вздохнув, Рей смирился, седой, так седой, какая разница. А вот лицо не помешало бы умыть, да и ему самому помыться. В это время робкий юноша Дейти постучал в его комнату и передал сумку.       — Это ваши вещи, господин, меня просили передать, что их прислали из столицы, — он вручил ему объёмную сумку, Рей заглянул в неё и с удивлением действительно обнаружил свои вещи.       Поблагодарив парнишку, он вернулся в комнату. Теперь он мог привести себя в порядок и переодеться в чистое. Раздеваясь, он заметил, что правая рука его очень плохо слушается, словно ватная, вспомнив, как всю ночь сидел в одной позе и удерживал Амь-герела, что бы тот не уничтожил его душу, он предположил, что, наверное, где-то нерв передавило, вот она и плохо двигается. Сами же ожоги выглядели лучше, хотя зажили ещё не полностью. Проверив языком выбитый зуб, он с удивлением обнаружил, что тот уже полностью вырос, будто бы ничего этого и не было.       Вздохнув, Рей с удовольствием погрузился в чистейшую воду и расслабился. На него накатывала сонливость, и что бы снова случайно не уснуть, он вылез из воды, переоделся, расчесал волосы своим гребнем, который кто-то заботливо положил в его сумку и вернулся в комнату, с удивлением обнаружив на столе корзинку с продуктами. Там были и булочки, и сыр, и различные овощи и фрукты. Рядом с корзиной стоял кувшин с тёмно-красной жидкостью. Рей не мог вспомнить, когда он в последний раз ел, поэтому, выпил сначала немного компота, а потом с огромным удовольствием съел целую булочку, закусил сыром и ароматным спелым персиком. Почувствовав, что жизнь налаживается, он сел в уютное кресло возле окна, ярко освещённое лучами полуденного солнца и задремал.