Том 3. Взаимопонимание

      Бежать в мокрой одежде было очень неудобно, да и заявиться на встречу с князем в таком виде было бы верхом неприличия, но Рей боялся опоздать ещё на большее время. Он пытался сообразить, стоит ли ему заскочить к себе и переодеться, но пока бежал, одежда немного просохла, и Рей решил, что не так уж всё и плохо, в конце концов армейский камзол был сухой, авось и не заметит.       Добежав до дворца, он сразу нашёл княжескую приемную и, задержав дыхание, постучал. Ему было страшно, всё-таки, кто знает, как отреагирует князь на такое сильное опоздание, но долг и робкая надежда, что всё обойдётся, заставили его открыть эту дверь.       Но не обошлось. Хмурый князь стоял над столом и изучал огромную карту, вокруг него толпились советники и воеводы. Некоторых из советников юноша уже видел раньше, но не помнил их имён, а вот имена всех воевод он хорошо знал. Рей робко сказал, чувствуя себя ужасно неловко:       — Вызывали, ваше высочество… — повелитель хмуро на него посмотрел, в его взгляде читалась досада и, как показалось Рею, разочарование. Даже Гран, сидевший на его плече в виде небольшого юркого зверка, и тот укоризненно на него посмотрел.       — Я ждал вас полтора часа назад, — холодно сказал князь, а Рей был готов со стыда провалиться под землю от его взгляда, — сейчас у меня нет на вас времени. Можете быть свободны.       Закрывая за собой дверь, юноша услышал возмущённый шепот советников: «Ну и наглость… я бы такое просто так не оставил… какое неуважение…».       Он слишком расслабился в этом Благословенном месте, нежная и чувствительная натура Рейны стала чересчур сильно себя проявлять, вот и теперь, от стыда у него навернулись на глаза непрошеные слёзы и юноша пулей полетел в свою комнату, чтоб никто не видел его позора. Он так спешил, что не увидел Главную Мать и не услышал, как она его окликнула. Оказавшись в своей комнате, Рей присел на корточки, облокотившись спиной о закрытую дверь, спрятал лицо и дал волю чувствам. Кто бы мог подумать, что осуждающие взгляды всё ещё могут довести его до слёз?       «Вот позорище! Ну-ка живо возьми себя в руки! Видела бы Оргилун, как я тут рыдаю из-за какой-то ерунды, отвесила бы крепкую оплеуху и была бы права. Это ж надо, ну опоздал, с кем не бывает, у меня была на это веская причина…» — потом он вспомнил взгляд князя, его холодные слова и снова на душе стало горько. Он снова его разочаровал…       Рей тяжело вздохнул. А ведь если посмотреть, князь не накричал на него, не оскорбил, не наказал. В подобной ситуации он ведь мог поступить с ним гораздо круче. Сразу вспомнилась петля на шее, а тоска сжала сердце. Чего он хотел? Сам виноват, что влюбился в князя и теперь, даже такая мелочь, как его осуждающий взгляд, способна вывести его из равновесия.       «Это снова последствия моего выбора, своеобразная плата за свободу в принятии важных решений… — он печально усмехнулся, вспомнив, чем всё обычно заканчивалось. — Ну и пусть! Всё равно, это решение помочь той девочке было правильным, и не нужно ни о чём сожалеть, ведь по сути, ничего страшного не произошло… пока не произошло… а потом? Да какая разница, что будет потом! Князь благоразумный человек, ведь не повесит же он меня снова за какое-то опоздание… нет, не в этом дело, я не боюсь наказания, мне горько от того, что я его разочаровал. Я хочу выглядеть лучшим в глазах человека, который мне дорог, поэтому, выходит, что я сам себя накручиваю и терзаю. Это всё на самом деле такая ерунда!»       Придя к такому умозаключению, Рей глубоко вздохнул, успокоился и взял себя в руки. После всего, что с ним в жизни случилось, очень глупо было так расстраиваться из-за сущего пустяка. Но теперь он понял важную вещь — нет смысла мучить самого себя из-за своих же чувств. Они должны быть под контролем. Это его жизнь, то, что от неё осталось, а это его мысли и эмоции, поэтому, не нужно вредить самому себе. Осознав это, юноша вытер глаза и отправился в ванную комнату, чтоб привести себя в порядок — согреться в тёплой воде бассейна и переодеться в сухую одежду.       Через полчаса, чистый и словно обновлённый, он вышел из комнаты для омовения, сел в плетёное кресло и задумался. Князь хотел его видеть и поговорить с ним, а раз он сейчас занят, не должен ли Рей ждать в своей комнате, когда его позовут? Но вдруг князь решит позвать его завтра? Или послезавтра? Не будет же он всё это время сидеть в четырёх стенах в томительном ожидании? Такая перспектива совсем не радовала. За окном разгорался восхитительный закат. Юноша встал и вышел на балкон, любуясь потрясающими видами, мокрые волосы постепенно сохли, обдуваемые тёплым ветром.       Потом ветер поменялся и чтоб они не лезли в глаза, Рей наскоро завязал их в высокий узел. Этот лихой ветерок принёс дивный и манящий аромат цветущей черёмухи. Нестерпимо захотелось погулять по саду, а ещё лучше — дойти до своего любимого дерева возле озера и, сидя на одной из веток, поиграть на флейте.       Решив, что князь вряд ли его сегодня позовёт к себе, так как уже вечерело, он поддался соблазну и, не теряя времени на долгий обходной путь, сразу спрыгнул с балкона второго этажа на мягкую землю, ловко перекатился, отряхнулся и направился в сторону озера. Но сделав пару шагов, он услышал хлопки и удивлённый голос сказал:       — Ну, ты даёшь! А дверь тебе на что? Или так не интересно? Нужно шею сломать?       Обернувшись, Рей увидел, что в его сторону идёт князь и качает головой. Захотелось сбежать или провалиться сквозь землю, но он счёл эти мысли недостойными и трусливыми, поэтому, взяв себя в руки, поклонился князю и спокойно сказал, уняв дрожь в голосе:       — Простите, Ваше Высочество. Моё поведение было не допустимым. Я сильно опоздал на встречу с вами и сейчас снова поступил опрометчиво, нужно было воспользоваться дверью…       Он робко посмотрел на князя и увидел, что тот улыбается. От этой искренней улыбки дыхание у Рея перехватило, а слова застряли в горле. Гран, шедший рядом с князем, тут же бросился к нему и облизал его лицо. Юноша был ему за это очень благодарен, эта своевременная передышка дала ему время, что б снова взять свои чувства под контроль.       — Да всё нормально, со всеми бывает… — сказал князь, — не против немного пройтись? Или ты куда-то спешишь, раз так сиганул с балкона? — усмехнулся князь.       — Ну что вы, — смутился юноша, — я с радостью составлю вам компанию. Тем более, есть вещи, которые, я должен вам рассказать.       — Да… - протянул князь, — обсудить нужно многое…       И он замолчал, собираясь с мыслями, а Рей, чувствуя, что не стоит ему сейчас ничего говорить и сначала дать слово своему хозяину, просто молчал и шёл рядом с ним. Он вдыхал аромат цветущих деревьев и, глядя, как солнце исчезает за горами, старался успокоиться и привыкнуть к тому, что присутствие этого человека его так волнует. Они дошли до берега озера, и князь неожиданно нарушил своё долгое молчание.       — Первым делом, — тихо начал он, — я хотел бы перед тобой извиниться…       Рей ожидал услышать всё что угодно, но не эти тихие слова. Он встал как вкопанный и во все глаза смотрел на князя, а душа тем временем хотела воспарить, как птица.       — Я поступил с тобой очень жестоко и несправедливо, — в его глазах было столько вины и сожаления, что Рею сразу захотелось его утешить, но слова застряли в горле. — Тогда я поторопился с выводами… и поспешил с решениями… о чём теперь очень сожалею. Моя подозрительность и вспыльчивость обернулась боком, и я поступил с тобой очень несправедливо… ужасно поступил…       Было видно, как князь нервничает, эти слова шли из самого сердца и были искренними. Он нервно теребил в руках сорванную травинку и не мог посмотреть на Рея. Глубоко вздохнув, он продолжил:       — Я не в праве просить у тебя прощение, так как такое обычно не прощают… — тихо сказал он, — но я бы хотел, чтоб ты знал, что я очень сожалею. — И он, наконец, смог посмотреть Рею в глаза.       А у самого юноши, от этих слов, на сердце, словно тугой узел развязался. По щеке скатилась одинокая слеза. Спохватившись, он быстро её вытер, мысленно зарядив себе затрещину за то, что снова расклеился, и, тоже глубоко вздохнув, сказал:       — Спасибо, я принимаю ваши извинения, и не держу зла, — тихо сказал он, — тем более в случившемся, есть и моя вина. Я бы тоже хотел у вас попросить прощения, мне стоило сразу всё рассказать, я поступил глупо и безрассудно, считая, что так будет лучше, и из-за этого мы чуть не погибли.       — Всё нормально, я понимаю и тоже не держу на тебя зла, — улыбнулся князь, казалось, что после того, как он получил прощение, его лицо посветлело, и страшный груз вины уже не мучил его.       Он протянул Рею руку, со словами:       — Мир? — это было так по-детски наивно, что Рей искренне улыбнулся ему, впервые за всё время их знакомства, и крепко пожал протянутую руку, сказав в ответ: «Мир».       — Ух, — выдохнул слегка обескураженный его улыбкой князь, — ты не представляешь, какое бремя снял с моего сердца, спасибо.       — Да, с моего тоже не малый булыжник свалился, — усмехнулся Рей. Ему было так хорошо на душе, что казалось, что он не чувствует своего веса и теперь полетит по этому темнеющему небу.       — Рей, можно тебя попросить? — немного робея начал князь, — после всего, что нам пришлось вместе пережить, я не хочу, что бы ты был моим слугой. Я хочу, что б ты стал моим другом. Если сможешь, после всего что я натворил… понимаешь, в моей жизни было не много друзей, а после того, как человек, которому я с детства доверял, вонзил мне нож в спину, в прямом смысле, из друзей остался только Гран.       Рей ошарашено слушал эту исповедь, кто бы мог подумать, что внутри у этого сильного и уверенного в себе человека, кроется такая боль и одиночество. Сколько же всего ему пришлось перенести на этом пути! Стало немного понятно, почему он так болезненно отреагировал на побег Рея — ему показалось, что его снова предали. Князь меж тем продолжил:       — Мундо мой брат, можно сказать, он не в счёт, — горько усмехнулся повелитель, — а все остальные слишком меня боятся, чтоб сказать, в чём я не прав. Вокруг одни трусы, а к ним доверия нет… Но ты не такой. Знаешь, мне так не хватает близкого человека, который мог бы прямо сказать, что я ошибаюсь, или наоборот, всё делаю правильно, человека, который бы меня не боялся и смог бы идти рядом… я давно мечтал о таком друге, но понял это только тогда, кода чуть тебя не потерял…       — Ох, Ваше Высочество, — печально вздохнул Рей, — боюсь я не самый хороший вариант…       — Прошу, зови меня Марк, и давай на ты… меня уже так достали эти церемонии, в печёнке сидят! — горько усмехнулся он.       Рей понимал, что это крик души князя, тот и вправду хотел стать его другом! Искренне, всем сердцем этого хотел, и боялся, что ему откажут. Словно превратившись в робкого мальчишку, который предлагал ему: «Давай дружить!». Голова шла кругом, он и надеяться на подобное не смел. Но что же теперь делать? Неужели, он сможет стать ему другом? Близким человеком? Он уже впустил его в своё сердце и теперь получается, что и он тоже был в сердце Марка. В груди разлилось тепло, которое через пару мгновений сменилось ледяным холодом. Он вспомнил свой уговор с Богиней, так неужели он сможет так жестоко поступить с князем и оставит его одного, по истечению отведённого срока, причинив тем самым сильную боль? Или лучше сразу отказать, обрубить эту нить пока она не привязала к нему князя ещё больше? Причинить ему боль сейчас или потом? Эта мысль вселяла ужас.       Он тяжело вздохнул, сел на ближайший большой валун, освещенный светом полной луны, и спрятал лицо в ладони. Князь тихонько сел рядом, давая ему возможность всё обдумать. Рей вспоминал своих погибших друзей и то, как здорово было, когда они были рядом, поддерживали его, вспомнил, как часто Оргилун вправляла ему мозги. Вспомнил и то, как больно было их терять. Но он это пережил, так может, и князь переживёт и станет сильнее? Он снова вздохнул, потом в голову пришла одна мысль. Кто знает, вдруг ни он, ни князь не доживут до этого момента, когда Рею придётся уйти в храм Богини? Жизнь показала ему, что на этом пути может произойти всё, что угодно и нет смысла загадывать наперёд и чего-то ждать, а нужно жить сейчас, не оглядываясь и не сожалея. Юноша сжал перо птицы мекчирге, до сих пор висевшее у него на шее, последний подарок Оргилун, и тихо сказал:       — Я дал клятву служить своему князю, и связан Заветом… и, тем не менее, всё равно остаюсь свободным человеком, так как мои чувства и мысли принадлежат только мне… — тихо начал он, стараясь подобрать слова и правильно донести то, что думает. — Поэтому хочу, что бы… ты знал, я тоже хочу быть твоим другом, и я говорю это не по тому, что так мне велит долг, а потому что сам так чувствую. — Ему было непривычно обращаться к своему повелителю на ты, но вскоре он привык и понял, что так даже лучше, ближе. — Я тебя понимаю и не понаслышке знаю, каким нестерпимым бывает одиночество и как хорошо, когда рядом есть человек, которому доверяешь, и который сможет поддержать в трудную минуту. Надеюсь, за тот срок, что нам отведён, я смогу стать для тебя хорошим другом, по крайней мере, я очень постараюсь.       — Спасибо, — тепло сказал князь и положил руку на сердце, — я буду дорожить этим, пожалуйста, впредь, если я вздумаю совершить какую-нибудь глупость, или как-то тебя обижу, разрешаю, как следует мне врезать, на правах друга.       — Хм, боюсь, не получится, — усмехнулся Рей, на душе было легко, он смирился и отпустил, к чему тревожится о будущем, — сам знаешь, я не могу причинить тебе вреда, так действует Клятва и Завет.       — Блин, точно, а если я тебя освобожу от клятвы? — с надеждой спросил князь.       — Так хочется, что б я тебе врезал? — засмеялся Рей, потом вздохнул и продолжил, — не знаю, как на счёт Клятвы, но Завет с меня снять не получится, даже если ты мне прикажешь. Это обратная сторона этой магии, ты этого не знал, но теперь наши судьбы связаны, пока кто-нибудь из нас не умрёт. Поэтому, извини, так просто ты от меня не отделаешься.       — Да… печально… — задумчиво протянул он, — кстати, один маг, который тебя осматривал после встречи с Пожирателем душ, сказал, что на тебе лежит какое-то очень сильное и загадочное заклятие…       Не успел он договорить, как Рей в ужасе закрыл ему рот ладонью. Его глаза расширились от страха, а прежнюю весёлость, словно водой смыло.       — Прошу… нет, умоляю… ни слова больше об этом, — взволновано прошептал он, его дыхание сильно участилось, — если ты мне прикажешь, я вынужден буду рассказать обо всём, под действием магии Завета, но последствия для меня будут ужасными… — он очень осторожно подбирал слова, прислушиваясь к своим ощущениям, чтоб не сказать лишнего. — Я уже видел, что будет, если я вдруг проболтаюсь об этом и лучше погибну в бою… или снова окажусь в петле… чем то, что со мной произойдёт, если я хоть слово лишнее скажу…       Князь тревожно на него посмотрел, потом кивнул головой, что понял и Рей убрал руку от его лица, стараясь успокоиться и восстановить сбившееся дыхание. Неприятные воспоминания снова травили его душу.       — Прости… — виновато сказал Марк, — я не знал. Теперь даже и не знаю, что у тебя спросить, чтоб не убить ненароком…       — Спросить то можно, — печально скривил губы Рей, — если это не прямой приказ я ведь могу и не отвечать, или выбрать, как ответить, и это спасёт мою жизнь. Просто теперь ты знаешь, как легко и без всякого оружия можно меня убить.       — Ох, человек-загадка… — вздохнул князь, — я понимаю. Как хорошо, что я не Мундо и не могу умереть от любопытства… но некоторые вещи я должен знать… давай так, я тебя буду спрашивать о том, что сам понял, а ты можешь отвечать, можешь не отвечать, такая формулировка пойдёт?       — Давай попробуем, — смело решил Рей, ему так хотелось поделиться хоть с кем-то своей тайной, хоть отчасти.       — Я правильно понял, что какой-то могущественный колдун тебя заколдовал, можешь не отвечать, это и так понятно. Это колдовство навредило тебе?       — Да… ещё как… — Рей скривился от воспоминаний.       — Погано… а снять его можно?       — Не думаю… та гнида бы не смог… — зло сказал он и князь удивился, что его друг оказывается, может так выражаться.       — Ого, ненавидишь его? — понимающе спросил он.       — Больше всех на свете… жаль, что сам придушить не смог, но, говорят, за меня это сделали другие, — его руки машинально сжались в кулаки, посмотрев на них, Рей закрыл глаза, глубоко вздохнул и успокоился.       — За что же с тобой так обошлись? — сочувственно спросил Марк. — Не мог же ты что-то плохое сделать?       — Чем же я мог тогда такое заслужить? А мои друзья? Я давно понял, что жизнь довольно несправедлива, — он печально вздохнул, — а мы просто стали жертвами чужих амбиций.       — Мы? Так заколдовали не тебя одного? И твоих друзей тоже? — понял он. Рей кивнул.       — А когда это произошло? — полюбопытствовал князь.       — Примерно два с половиной года назад, когда я принёс присягу в Армии, — ответил он, сочтя, что эта информация не принесёт вреда.       — Но был же в этом заклятии хоть какой-то смысл? — задумался князь, а потом сообразил, — из-за этого твои раны так быстро заживают?       — Да, — лаконично ответил юноша.       — Ну, это даже и неплохо… — потом осёкся, увидев затаённую боль в глазах своего друга, — или есть что-то ещё, что причиняет тебе боль?       — Есть, но это то, о чём я не могу рассказать.       — Неужели настолько всё плохо? — сочувственно спросил он.       — Как сказать… — выдохнул он, — один мой друг, после случившегося, повесился…       Князь в шоке на него посмотрел, что же ещё он о нём не знает? Через какие испытания пришлось пройти этому эльфу, что даже другой человек не выдержал, и покончил с собой. У этого юноши была такая сила духа, которой даже он позавидовал бы. Рей меж тем потряс головой, отгоняя плохие воспоминания, и сказал:       — Давай больше не будем об этом, а то я снова разревусь и упаду в твоих глазах ещё ниже, — он попробовал отшутится.       — Не считаю это признаком слабости, — тихо сказал князь, — тем более, после всего, через что тебе пришлось пройти, и по моей вине тоже, — он вспомнил, как юноша умолял его о пощаде, когда он приказал его вздёрнуть на суку, на душе стало паршиво. — Ты поэтому тогда так просил меня не делать этого? Потому что твой друг тоже умер в петле?       — Нет, просто не хотел снова умирать от недостатка воздуха, — откровенно сказал он, сжав челюсти и вспоминая неприятные для себя моменты. — Я слишком хорошо помнил эти ощущения, вот и вёл себя как полная размазня. Эти проклятые колдуны меня тогда чуть не утопили…       Потом спохватился, что сболтнул лишнего и тревожно замер, но и в этот раз обошлось, только виски предупреждающе сжало. Князь изумлённо на него посмотрел, потом потупил взор и сказал:       — Прости… я всю жизнь себя буду винить за то, что тогда так с тобой поступил. И даже если ты меня простил, я себе этого никогда не прощу…       — Не бери в голову, это всё в прошлом. Всё, что меня не убивает, делает сильнее, — печально усмехнулся он.       — Ты удивительный человек! — покачал головой князь. — Ладно, ты прав, давай действительно закроем эту опасную для тебя тему, тем более у меня ещё осталась куча других вопросов. Для начала я бы хотел узнать, что произошло после того, как я, превративший в никчёмный кусок дерьма, остался лежать у подножия храма, а ты пошёл сражаться с монстром?       — Скажешь тоже, — хмыкнул Рей, — для того состояния, в котором ты пребывал, держался довольно неплохо. Я не хотел тебя оставлять одного, — вздохнул он, — мне пришлось…       — Я понимаю, ты выполнял свой долг и поступил правильно, благодаря этому мы всё ещё живы. А каким был тот монстр?       — Ваше Высочество, ваше любопытство до добра не доведёт, — грустно рассмеялся он, — может не стоит эту историю на ночь рассказывать, а то выйдет хорошая страшилка! Не боитесь кошмаров?       — Мне к ним не привыкать, выкладывай! — махнул рукой Марк, отчего Гран, уютно устроившийся у него на коленях, чуть не слетел.       — Ну как хочешь, только давай я лучше не буду её описывать, а нарисую, — предложил Рей, взял длинную тонкую палку и на земле нарисовал огромную метровую многоножку. Получилось очень похоже на гадкий оригинал, и в лунном свете даже рисунок казался зловещим.       — Фу, какая тварь, — ужаснулся князь, — это она такой была?       — Угу, такой, только немножко больше… раз в тридцать… — глаза князя стали круглыми, — меня самого чуть не вывернуло от одного её вида. Эта гадина была чертовски сильной и быстрой… оружие её броню не брало, а ещё она была очень ядовитой. Если бы я получил хоть малейшую царапину, мне настал бы конец… А потом она ещё и кислотой стала плеваться, поэтому мне приходилось большей частью уворачиваться и отбиваться.       — Ого… — протянул князь, — как же ты смог её победить? Я даже не представляю, что бы я мог сделать в подобной ситуации…       — Мне повезло, — усмехнулся Рей, — я заметил, что она боится собственной кислоты и убедился в этом, когда стрела, смоченная в этой разъедающей всё гадости, смогла немного разъесть и её непробиваемый панцирь. А потом, когда её хвост придавило булыжником, я обмакнул свой камзол в кислотной луже и зашвырнул ей в голову. Это подействовало, но пока она корчилась в агонии, пара капель попали и на мою руку, — он закатал рукав и показал оставшиеся после этого шрамы, — было жутко больно, я чуть не умер от этого, но когда гадина издохла, яд исчез из моего тела и я остался жив.       — Хочешь сказать, что ты победил эту жуткую тварь тряпкой?! — ошеломлённо спросил князь.       — Ну да, армейским камзолом, — просто ответил Рей, а князь неожиданно расхохотался.       Он смеялся ещё долго, согнувшись пополам. Потом отдышался и сказал: — Ну, парень, ты просто нечто! Это должно войти в историю и достойно стать хорошей легендой! Это же надо, победить непобедимого монстра куском тряпки. Мы за такое просто обязаны выпить!       От такой похвалы Рей аж покраснел. Да и предложение выпить вместе показалось ему довольно заманчивым.       — Выпить не плохая идея, если учесть, что то, что произошло дальше лучше не рассказывать на трезвую голову.       — Намёк понял. Пошли дружище, у меня есть хорошая бутылочка крепкого красного вина, почти тридцатилетней выдержки. Самое то, что б как следует напиться в хорошей компании.