Натянутая тетива

      Руки слегка подрагивали, словно женское сердце разгоняло вместе с потоком крови и злость. Перед глазами все едва не обливалось красными оттенками. Хюррем в который раз ударила кулаком по двери, не чувствуя боли. Она не знала, на кого была больше зла: неожиданно приехавшего мужа, чтобы помириться, презренного существа Ильяса, который не только ранил её Мехмеда, но и попытался чем-то заразить, или вновь на мужа.       Только Сулейман мог быть настолько глупым, чтобы не понимать очевидных вещей. Лишь он мог поверить в нелепое оправдание парня, словно окровавленная тряпка в его руках была только что снята с руки Мехмеда, а не предназначалась ему. Как будто каждый слуга ходил в грубых перчатках или выбрасывал их вместе с этой самой тряпкой, когда в покои кто-то входил.       Хюррем сделала круг по комнате, не чувствуя ни грамма успокоения. Руки горели от недавних сильных ударов, которыми она так щедро наградила Ильяса, но этого было мало. Злость в ней перерождалась в безумие. Хотелось причинить этому предателю неимоверную боль: заживо сжечь или разрезать по частям, а после отправить его хозяевам. Хасеки была уверена, что именно Махидевран подослала это существо её сыну.       «А твой муж его защищает», напомнил ядовитый голос в голове. «В который раз, Хюррем? Что ещё должно произойти с вседозволенности Султана? Сначала ты, теперь Мехмед. Кто следующий? Скольких детей ты готова похоронить?».       Дверь приоткрылась, впуская самого Падишаха. Он все ещё был в шоке от нападения жены на мальчишку. Даже прежние выходки Хюррем не напоминали этот ураган ненависти, что проявлялся в каждом её ударе. На груди и руках до сих пор ощущались увесистые толчки, которые он заработал, пытаясь отцепить жену. Лишь с помощью двух евнухов ему удалось увести Хюррем, чтобы запереть в ближайшей комнате.       — У меня нет слов, чтобы описать твой поступок, — в голосе Сулеймана бушевал гнев. — Как ты опустилась до такого, Хюррем?!       Смешок сорвался с пухлых губ, а за ним ещё один и ещё. Хасеки уже не сдерживалась, заливаясь смехом.       Её муж. Это был её муж и отец её детей. Но кем был Сулейман на самом деле? Разве не обязанность мужа защищать свою женщину? Оберегать от любых бед и дарить покой? Что должен делать отец для подаренных ему детей? Защищать, наставлять, ценить. И именно это Сулейман так щедро делал, но только для одного своего ребёнка — Мустафы.       — Проблема во мне, да? — Хюррем повернулась к мужу, кое-как сдерживаясь, чтобы не поддаться смеху ещё раз. — Ты так не любишь Мехмеда и других детей, потому что они от меня?       — Что ты несёшь, Хюррем?!       Сулейман не удержался, вцепившись в плечи жены и с силой встряхнул её. Вовсе не так он планировал провести неделю в санджаке сына. Вовсе не такую — обозленную, кипящую от гнева и ненависти, — хотел найти свою жену. Ему было жаль мальчишку, на которого она так щедро сыпала свои удары.       — Как ты посмела поднять руку на слугу? Разве пристало Хасеки Султана так себя вести?       — Нет, нет, конечно, — женщина ядовито улыбнулась. — Ведь даже титул Хасеки значит меньше, чем слуга. Для многих уже стало нормой издеваться надо мной, и, как ни странно, ты этому способствуешь. Более того, твоя рука тоже была поднята против меня.       Сцепив зубы, Султан попытался взять под контроль волны бушевавших эмоций. Он единственный раз вышел из себя, но этого хватило, чтобы Хюррем напомнила ему о случившемся.       — Тогда вспомни, за что ты получила пощёчину! И подумай своей хорошенькой головой, сколько мужчин казнили бы тебя и детей за мысль об измене.       — Твоё великодушие не знает границ, — женщина всплеснула руками, едва удерживаясь, чтобы не толкнуть мужа в грудь. — Лишь ты можешь защищать ублюдка, покусившегося на жизнь Мехмеда.       — Хюррем, хватит! То, что ты устроила сегодня, уже заслуживает на длительное наказание.       Ухмылка украсила лицо Хасеки, наделяя её черты чем-то демоническим. Стоящая перед Султаном женщина вовсе не была его Весёлой Госпожой. В голубых глазах едва не пылал огонь, а сжатые кулаки, казалось, готовы ударить по нему в любую минуту.       — Выберешь себе новую игрушку? Или уже нашёл? Надеюсь, она окажется более способной шпионкой, чем предыдущие, и сможет зак…       Договорить Хюррем не смогла из-за сильного удара затылком о стену. Сулейман сам не ожидал, что так не рассчитает силу. Он придержал жену, когда та потеряла дезориентацию на несколько секунд, а в её глазах заблестели слезы.       — Не говори то, за что мне придётся лишить тебя жизни, — зашептал Падишах на ухо жены. — Не смей, поняла? И даже близко не подходи к мальчишке. Я лично его допрошу, после он спокойно оправится и уедет.       Хасеки попыталась что-то сказать, но твёрдая рука зажала ей рот. Попытки оттолкнуть мужа, ударить его так же сильно, как он бил по их любви, были перехвачены.       — Я не знаю, что творится у тебя в голове, Хюррем, и это меня пугает. Ты в который раз пытаешься прыгнуть выше себя, забывая о последствиях. Советую тебе успокоится и не вынуждать меня причинять тебе ещё большей боли.       Убрав руку, Сулейман отступил. Почему-то внутри чувствовалась какая-то пугающая обреченность, словно между ними что-то сломалось. Попытка заглянуть в глаза жены и найти там успокоение не увенчались успехом — Хюррем опустила голову вниз, закрывая глаза.       — Приведи себя в порядок.       Стоило шагам сменится на стук закрываемой двери, как женщина сползла на пол. Ладонь инстинктивно легла на живот в бесполезной попытке ощутить крошечный толчок малыша. В голове всплыл пугающий вопрос, вынуждая сильнее закрыть глаза. «Готова ли ты лишиться кого-то из своих детей?».       Ответом послужил лёгкий стук. Кто-то вошел в комнату и остановился рядом с Хюррем. Едва слышные шаги, но определённо мужские. Обоняния коснулся лёгкий запах леса. Хасеки поднялась голову, встречаясь взглядом с присевшим напротив неё мужчиной.       — Рустем, — слетевшее с языка имя было пропитано некой радостью. Кто ещё мог осмелиться войти к разбушевавшейся львице в вольер? Безумец или глупец. Её верный помощник — отдельная категория. — Я очень рада, что ты пришёл. У меня для тебя есть несколько поручений...