Сладкая иллюзия

      Светлый дым медленно наполнял главные гаремные покои, принося с собой запах лесных трав и спокойствия. Женщина сделала небольшие затяжки, подержала дым во рту и выпустила невесомые струйки из губ. Большая рука Султана придержала трубку кальяна, а после и вовсе отложила её на место.       — Все хорошо?       Проверять состояние жены в такие моменты уже вошло в привычку, как и сидеть рядом с ней. Сама мысль использовать дурманящие вещества вызывала в Султане отторжение, хоть он согласился на подобное. Однако Сулейман был категорически против идеи жены оставаться одной или со служанками во время этой процедуры. Что-то внутри требовало постоянно находиться рядом с женой, смотреть, не отрывая взгляда, словно он боялся, что, отвернувшись, лишиться её навсегда.       — Да, — послышался короткий ответ после затянувшейся паузы.       Сознание Хюррем начало плавно затуманиваться, а из тела уходила проклятая скованность, удерживающая её весь день в своих тисках подобно прочной паутине. После дурманящих трав болезнь лишь изредка давала о себе знать покалыванием. Голова становилась слишком лёгкой, отчего Хасеки более удобно устроилась на коленях мужа. Глаза равнодушно наблюдали за пляшущими огоньками в камине.       Сулейман не удержался и провел по любимым мягким прядям, убирая их от лица Хюррем. Стало потребностью проводить с женой больше времени, наблюдать, как солнечные лучи играют с её едва познавшими седину волосами, ловить яркие улыбки или слезы счастья после встреч с внуками. Хотелось проводить как можно больше времени, которое сейчас вытекало, как вода сквозь пальцы. Осознание неизбежности нависло над ними подобно ядовитому лезвию и причиняло невыносимую боль.       Оглядываясь назад, большинство поступков казались признаками безумия, неимоверной спесивости, за которые он расплачивался, стоя на коленях и вымаливая новые мгновения с женой. Пускай даже такие, где она едва реагировала на происходящее, но они были с ней.       Вот только каждый резкий вдох, судорожное сжатие пальцев или струйки крови между пухлых губ отзывались болью в груди. Становилось все сложнее делать вид, что болезнь не пугает его, и лгать о хороших прогнозах лекарей.       Собственные мысли грызли Султана подобно невидимому зверю, отчего он резко потянулся к кальяну. Трубка ударила по зубам и лёгкая боль немного перебила разрывающее чувство в груди.       Вдох, как спасительный побег.       — Сулейман? — На большее у Хюррем не хватило концентрации, но и этого было достаточно, чтобы глаза предательски заблестели. Даже в таком состоянии она всегда улавливала смену его настроения.       — Все хорошо, — вместе с серым дымом полилась сладкая ложь.