Гроза в саду

      Тёмные тучи стремительно заволокли небо, скрывая под собой синеву. Где-то вдалеке разносились первые раскаты грома. Поднявшийся ветер чувствовал себя хозяином положения и свободно носился по саду, безжалостно срывая листья. Раздавался треск слабых веток, которые вскоре упали на землю. Ветер проникал даже сквозь плотную ткань кафтана и в который раз грозился скинуть с Падишаха тюрбан. Верные стражи, следовавшие за ним по пятам, тоже придерживали головные уборы, чтобы позже не бегать за ними.       Разбушевавшаяся стихия мало волновала Сулеймана. Сейчас он сам напоминал стихию или того безумца, что хотел бросить вызов неукротимой силе природы. Ноги быстро несли его вперёд, к дальней стороне сада, куда он крайне редко заглядывал. Голубые глаза едва не бросали молнии, пока руки отталкивали падающие листья или ветки. Падишаху было все равно, поспевает за ним стража или нет. В таком состоянии ему казалось, что он способен отразить атаку десятка воинов. Стремительная стихия напоминала бурлящую в жилах кровь, чей жар не способен потушить даже ветер.       Довольно крупная ветка сорвалась с дерева и полетела вниз, едва не задевая Султана, но тот увернулся и, не сбавив шага, продолжил нестись вперёд. Казалось, только его мысли могли сравниться со скоростью ходьбы. Они назойливыми мухами летали в голове, подгоняя Сулеймана. Сомнения и беспокойство тесно переплетались между собой, вытесняя любой намек на равнодушие.       Рев грома совпал вместе с поворотом от одной дорожки к другой. Слуги знали, что Падишах почти никогда не заглядывал сюда, а потому садовники позволяли себе небольшую вольность: трава была несколько выше, чем в главном саду, кусты не отличались аккуратной обрезкой, а на вазонах с цветами виднелись трещины. Слугам повезло, что неукротимая стихия и буйные мысли не позволяли мужчине остановиться ни на миг.       Сулейману казалось, что стоит ему остановиться, как он что-то безвозвратно потеряет, лишиться чего-то дорогого, кого-то. Сомнения в словах доносчика тлеющими углями оседали в сознании, пока костёр уверенности разгорался все сильнее и сильнее.       «Не знаю, как сказать… Один из слуг видел… Ещё я перехватил записку… Встреча в саду», слова обрывками проносились в голове, раздувая пламя. Падишах сильнее сжал кулак с этой самой запиской, которую за все утро так и не выпустил из руки. Клочок бумаги с небольшим стихом обжигал, давал силы для быстрой ходьбы и отравлял сознание наподобие яда.       Сулейман не хотел верить, что его Хюррем осмелилась общаться с посторонним мужчиной, передала ему подарок или ответила на такую же записку, как та, что находилась в его руке. Сознание отказывалось это принять, пока ядовитые языки нашептывали, что это правда.       Маячивший впереди фонтан в форме ангела был все ближе с каждым шагом. Эта белая фигура среди тёмных красок приближающейся грозы и зелёного великолепия сада усиливала дурные мысли, роящиеся в голове Падишаха.       Что, если Хюррем придёт на встречу?       Была ли эта встреча первой?       Как ему следует поступить с любимой женщиной?       Но светлый камень молчал, словно до последнего пытался не стать олицетворением падшего ангела.       Глубокий выдох затерялся в новом реве грома. Хюррем не оказалось ни возле фонтана, ни в поле видимости. На всякий случай Падишах крутанулся на месте, глазами пробегая по своим владениям. Стражники к тому времени догнали своего Султана, остановившись в несколько метров от него. Но не их шаги заинтересовали слух Сулеймана. Где-то сбоку раздался приглушенный разговор, заставивший его напрячься. Кивком головы Султан приказал страже оставаться на месте, а сам направился туда, откуда разносились голоса.       Приближающаяся гроза и небольшие кусты не сумели скрыть две прогуливающиеся фигуры. Из-за тёмных одеяний и накинутых на головы капюшоны было сложно понять, кто это. Просто одна фигура была выше, а вторая ниже. Порывы ветра также мешали распознать голоса.       На негнущихся от волнения ногах Сулейман сделал несколько шагов и остановился, словно из него разом исчез весь запал. Ветер поднял с земли пыль и с силой обрушил на него, вынуждая прикрыть лицо руками. Лишь спустя секунду Султан понял, что небольшая и определённо проклятая записка выпала из разжавшейся ладони. Желание отыскать её обрывки среди листьев совпало с моментом, когда парочка впереди остановилась. Они повернулись друг к другу, видимо намериваясь попрощаться. Показалось, что из-под одного плаща блеснули золотистые волосы.       Следующее заставило Сулеймана впиться ногтями в кожу рук. Человек, что был выше и шире в плечах, прикоснулся к плечу другого человека. На этот раз действительно колыхнулись золотистые волосы, которые первый медленно пригладил. Но он вовсе не спешил отстраняться. Вместо этого человек наклонился вперёд, словно его толкал в спину ветер. Но неукротимая стихия подействовала на второй человека, скидывая головы капюшон. Теперь сомнений быть не могло. Лишь у одной женщины в гареме были такие волосы, лишь её Сулейман выслеживал, и, как оказалось, не зря.       — Хюррем! — раздалось вместе с первыми потоками начавшегося ливня, пока пальцы со всей силы сжались.