Часть 4. Русская пленница

Родриго Альварез – тот еще тип. Списанная с демонической натуры субстанция, сотворенная из кишмя кишащей жизни. Его ни убить, ни победить, ни задобрить. Принципов у такого человека нет. Тут даже братский кодекс бессилен.    У ворот нежданного гостя встречают суровым взглядом два амбала: не давая толком изъясниться на ломаном английском, скручивают руки за спиной. Ведут по крутой лестнице на верхний этаж залитого солнцем особняка. Там и находится кабинет наркобарона.    А еще, там находится Алия. Где она – Витя понятия не имеет. В эти секунды у него в голове никакого плана, потому что в их положении планы придумывать некстати. Надо действовать, пока есть время и какой-никакой шанс на спасение.  – Это…Базар. Базарить. Толк! – как только Родриго отпускает охрану, узнав в пришедшем своего московского «коллегу», Пчёлкин с напором принимается втолковывать ему о цели своего визита. Оно-то, впрочем, не имеет никакого смысла: пожалеть о том, что прогуливал уроки английского, Виктор Павлович не успевает. Альварез хмыкает с презрением, а после переходит на ломаный русский.    Попробуй не выучи язык большого континента, когда чинуши да воротилы отказываются разговаривать на каком-либо другом.    – По поставкам глухо. А длинный этот – прибыль обещал.    Когда причина недовольства оказывается озвучена, по лицу Пчёлкина ползет косая линия недовольной усмешки: слишком хорошо знает Космоса, чтобы понять, что тот действительно мог напортачить, подставив общее дело.    – Ты, кажется, в России часто гостишь. Значит, знаешь, что у нас такое не катит. Поговорили бы по-мужски, сами. Зачем девчонку впутывать? – Витя щурит и без того хитрый взор голубых глаз, упираясь ладонями в стол, щедро украшенный лепниной. Нависает над мексиканцем. Как будто есть хоть малейшая вероятность действительно напугать этого человека, обложенного деньгами, телохранителями и ружьем.    — Мы больше не хотим иметь дела с русской мафией. Вы кинули нас на бабки. Может, лучше поговорим о том, как будете отдавать долг? — решительно заявляет Родриго, нахмурив длинные темные брови.  — А вашу девку мы оставим себе. Натрахаемся и прихлопнем. Око за око, — тут же прибавляет впроброс, словно говорит о каком-то пустяке, не стоящем внимания.    Между бровей у Вити появляется глубокая складка, когда он хмурится, разминая шею, словно готовится к решительному прыжку на оппонента.    — И че ты мне сделаешь? Хочешь посмотреть, как мои ребята ей присунут? Могу устроить, — чуя, что поймал болевую точку, продолжает дразнить Альварез.   — Мы с Белым за собой долгов не оставляем. Понял? — Пчёлкин делает над собой непомерное усилие, когда отстраняется, увеличивая дистанцию. Идет к двери, а Родриго жестом нескольких пальцев повелевает проводить бывшего партнера. Проводить или прикончить – не совсем ясно. Так сразу не распознаешь, какие бури проносятся во взгляде черных, как у ворона, глаз.    Пчёлкин обезоружено поднимает руки вверх, словно действительно собирается немедленно удаляться. На очередном повороте в узком коридоре ловко выворачивает охраннику руку: всего доля секунды в купе с природным везением. Обезвреженный амбал остается безвольно истекать кровью, издавая сдавленные хрипы. Напоследок Витя пытается добиться от того хоть какой-нибудь информации о том, где держат русскую пленницу. Собственно, именно туда он и направляется.