Часть 5. Девчонка, сделанная из дуновения непостоянных ветров

Пока Витя разбирается с врагами, готовясь принять на себя удар, Алия слышит разговор двух крепких ребят под своей дверью.    — Эти русские отбитые на всю голову. Пришел в дом, полный вооруженных людей, ради какой-то женщины.  — Да, брат, их не понять. Барон быстро с ним разберется: заминируем здание, подорвем гада на месте. Если сбежит – прихлопнем на выходе.    Прекрасно понимая иностранную речь (за то спасибо университету и вечеринкам в компании дипломатских сынков), Холмогорова холодеет от ужаса, пронзающего тело. Чего стоило ожидать от одной из самых опасных группировок Америки? Кажется, что одному Пчёлкину точно не под силу справиться с целым отрядом суровых карателей.   Хотя таким, как он, вселенские законы – все равно что плевок ввысь. Витя дерьмо на своем пути разгребает нагло, резво, жестоко: никогда не отказывается от своих целей, не уступает, если четко знает, чего хочет.    Поэтому походка у него крепкая, уверенная. Даже сейчас, когда извилистыми тропинками идет в сторону заветной двери, на ходу прикидывая, каким образом сможет забрать Холмогорову да улизнуть поскорее.    Земля Витю Пчёлкина любит: он на ней стоит прочно. Цепляется за жизнь, привязывает себя морским узлом к фортуне. Насильно, наплевав на прихоть самой судьбы.    А Алька на этой самой земле балансирует с величайшим трудно, словно по стеклу ступает. Не знает толком, для чего вообще живет и куда ее ведут бесцельно прожигаемые годы юности – так только, руководствуется зазубренными механизмами светской жизни.    Может, будет лучше, если Витя оставит ее здесь? Позволит девчонке, сделанной из дуновения непостоянных ветров, навсегда слиться с невидимой бесконечностью.    Проходят несколько мучительных минут ожидания, а потом дверь в комнату резко выламывают, причем делает это совсем не тот, кого Холмогорова хочет увидеть. Али подхватывают, тянут в сторону, к выходу. Мексиканцу еще нужна девчонка, ведь она — отличный способ шантажировать оппонентов. А вот Пчёла ему совершенно не нужен: избавившись от него, можно припугнуть бригадиров, чтобы те не смели лезть в чужой бизнес.    Через огромные окна в холле, по которому ведут Алию, она замечает нескольких людей с автоматами и проводами. Выхода нет — нужно действовать отчаянно.    — Витя, беги, они заминировали дом! Витя, здесь кругом мины! Беги…— ее пронзительный крик резко обрывается, когда грубые ладони охранников накрывают девичьи губы, не давая сказать ни слова. К счастью, те не понимают русской речи и не могут распознать, что Али предупредила Пчёлкина. А она, не зная услышал ли тот, тщетно бьется в крепких тисках, пока не оказывается брошенной на газон, к ногам барона.    Холмогорова обводит взглядом двор, тщательно изучая его на предмет хоть какой-то лазейки. И видит крошечное углубление под забором, сквозь которое может протиснуться. Нужно только пробежать несколько метров.    — Над домами, домами, домами, голубые висят облака…— она начинает проговаривать стихотворение, чтобы сосредоточиться, выждать момент и набраться смелости.  — Что ты там говоришь? — на мексиканском спрашивает барон.  — Я молюсь, господин, — жалобно отзывается Алия, смотря на того снизу вверх. Скорчив почти брезгливую гримасу, мужчина отходит, чтобы не отвлекаться на посторонний шум.  — Вот они и останутся с нами на века, на века, на века, — продолжает Холмогорова, глядя на свои дрожащие руки, что впиваются в землю.  — Только пар, только белое в синем над громадами каменных плит, — медленно встает, пока еще никто ее не заметил и оборачивается, умоляя бога о том, чтобы Пчёла успел выбраться.  — Никогда, никуда мы не сгинем, мы прочней и нежней, чем гранит, — продолжая читать вслух, Алия резко срывается с места, на бешеной скорости ринувшись к забору.