Часть 2.

Сладость сна, глубокого и спокойного, сменилась трелью неизвестных существ и созданий в голове, будто одновременно кто-то засунул в голову кричащую Мандрагору и Корнуэльских пикси. Жмурясь от давящей боли в висках, Гермиона заворочалась в постели, сильнее кутаясь в одеяло. Хотелось вновь нырнуть в тягучую патоку царства Морфея, но едва ли получится. Блаженная пьяная улыбка растянулась на губах Гермионы, когда между ног она ощутила приятную жаркую и влажную истому. Внизу живота закрутился тугой узел, и тогда Грейнджер, игнорируя боль в голове, наслаждаясь лишь легкостью в теле и полным удовлетворением, развернулась в постели. Улыбка потухла, когда ее глаза распахнулись. Постель была пуста. Не было ни намека на то, что рядом с ней кто-то вообще был. Но она точно помнила, что была этой ночью не одна. Помнила уверенную хватку больших ладоней на своем теле, требовательные поцелуи, грубые, глубокие толчки. Только мысли об этом заставляли ее ерзать. Это не могло ей присниться. Отпечатки пальцев ее страстного любовника все еще оставались на ней, отдавались пульсацией между ног, когда Гермиона вспоминала, с какой яростью и желанием он трахал ее, как кончил ей в рот. Как ярко кончила она. — Мерлин… — девушка села в постели, придерживая одеяло на груди. Снова щурясь, Гермиона все же обвела взглядом свою спальню и прислушалась. Никого, совершенно точно. Но не могло так ярко быть во сне, ее пьяный мозг разве мог выдумать такое? Опускаясь обратно на подушку, Гермиона подтянула одеяло к носу и вдохнула поглубже. Остатки не ее запаха зависли на белом хлопке, и вспышки воспоминаний вновь замелькали под веками. В ее постели точно был мужчина этой ночью. Но почему она тогда не помнит его? Не помнит ничего, кроме ощущений, заставляющих ее задерживать дыхание; кроме ритмичных и пошлых шлепков двух тел; кроме хриплых стонов мужчины, который смотрел на нее… Салазар, она совершенно не помнила, кто это был. — Акцио, волшебная палочка, — Гермиона вытянула руку из-под одеяла, не открывая глаза. Ее осипший голос напугал ее саму, и это было еще одним доказательством того, что ночью она не была одна. Другой причины, по которой она могла сорвать голос, точно не было. Древко легло в ее руку, и Гермиона тут же ощутила сильный поток магии, а пульсация в ее висках усилилась. Взмахивая палочкой, вспоминая сегодняшнюю ночь, Грейнджер выпустила из кончика древка голубую нить и вновь хрипло заговорила: — М-м, Джинни, — она запнулась из-за сухости в горле, — я, кажется, в дерьме. Мне нужна твоя помощь. Камин открыт. Голубая выдра, слишком яркая для той, которую привыкла видеть Гермиона, устремилась к потолку. Зверек сделал круг, а затем юркнул через стекло большого окна и исчез, оставляя Грейнджер наедине с ее размышлениями и головной болью. Стоило ей снова открыть глаза, как они закрылись сами, будто засыпанные песком. Перед ней замелькали отрывки вчерашнего вечера, по кусочкам собирая это все в общую картину. Она действительно в дерьме.

***

Школа, такая родная и прекрасная, словно второй дом, встретила ее улыбками и крепкими теплыми объятиями. Бывшие однокурсники, преподаватели, работники Хогвартса — все широко улыбались, когда Гермиона появлялась в поле их зрения. Джинни, радостно визжа, подцепила подругу под локоть и потащила вперед, крича «ну наконец-то!», ведь они так давно не виделись, а Гермиона как могла отнекивалась от посещения сегодняшнего мероприятия — вечер встреч выпускников не казался ей, разбитой после расставания с Роном, хорошей идеей. Но когда она видела родные стены, внутренний двор, расширенный и украшенный для праздника, сердце сразу утонуло в теплой сладкой патоке, а душа вернулась на пару лет назад. Туда, где было так хорошо и беззаботно. Ворочаясь по сторонам, Гермиона словила взгляд Малфоя, который стоял в компании Теодора и Блейза — вся змеиная тусовка в одном месте. Подумать только, раньше они даже не смотрели в сторону друг друга, а теперь улыбались и задорно могли помахать друг другу в знак приветствия. — Гермиона! — появился перед Грейнджер Невилл, и она тут же потянулась к нему с объятиями, — так рад тебя видеть! Как Министерство? Говорят, на тебе одной и держится. Он обнял ее в ответ, и они тут же отстранились друг от друга, выдерживая дружескую дистанцию. Они говорили о чем-то, но Грейнджер смутно помнила. Перед глазами уже стояла картинка, как Рон целует Лаванду на глазах у всех посреди двора. Ее сердце сделало кульбит, второй, третий — и замерло, остановилось. Гарри — на пару с Малфоем? — побежали в его сторону, но Грейнджер не уверена. Она схватила сразу два бокала с шампанским с летающего подноса и осушила один за другим. Успела схватить целую бутылку и скрылась прочь с глаз всех гостей. Снова пропасть. И дальше острая боль в руках, стекло вокруг ее ног. Ее кровь и слезы. Чей-то голос рядом. Кажется, это был Гарри. Или Малфой. В глазах мелькала светлая макушка. Но она не была уверена. Сознание было ужасно затуманенным, перед глазами все плыло. А после она оказалась дома. В душе, под струями воды, которые смывали все напряжение вечера, которым она даже не успела насладиться. Закуталась в полотенце и вышла. А дальше… «Грейнджер, ты очень красивая девушка. Ахуенная». «Хочешь кончить, детка?» «Я хочу кончить тебе на грудь». «Ты потрясающая, Грейнджер». И сон. Темный, крепкий, сладкий. Глубокий, словно пропасть.

***

— Ты, черт возьми, помнишь, что у тебя был струйный оргазм, тебе кончили в рот, и ты проглотила все до последней капли, но ты, блять, не помнишь, кто это был? — Джинни, закипая от зла и негодования, поставила перед Гермионой тарелку с бульоном и уставилась на подругу, округлив глаза, — да как можно было так напиться шампанским? Когда ты успела? — Я не помню, — почти шепотом ответила Гермиона, — Джин, я правда не помню. Но мне точно это не приснилось. Я… я буквально до сих пор чувствую, как его охуенный член скользит между моих ног. — Избавь меня от этого, — фыркнула Джинни и села рядом, — Грейнджер, ты понимаешь, что этот кто-то может навредить тебе и твоей репутации? Может он уже ходит и трубит на каждом углу, что дал в рот пьяной Гермионе Грейнджер, помощнице Министра Магии и просто Золотой Девочке? Гермиона отправила ложку супа в рот и закрыла глаза. Горячая, живительная, словно эликсир, жидкость, полилась по ее горлу и моментально согрела. Точно, как капли семени незнакомого мужчины сегодня ночью. Она начала давиться, когда непрошенные мысли заполнили ее голову снова. Оставляя ложку в тарелке с супом, Гермиона резко встала из-за стола и закашлялась. Кто-то ведь действительно мог делать именно то, что описала Джинни. Возможно, стоит ей выйти за порог квартиры, и на нее ту же нападут с идиотскими вопросами. Ее же даже могут уволить за непотребное поведение. Упираясь руками в кухонную столешницу, Гермиона склонила голову и закрыла глаза. Она шумно выдохнула и поджала губы, понимая, что вляпалась по самое не балуй. — Солнышко, — Джинни тихо подошла сзади и коснулась ее голых плеч, отчего Грейнджер вздрогнула, — мы выясним, кто это был. Все будет в порядке. Если что, мы сможем обставить все так, будто это было изнасилование. Ты же ничего не помнишь, и… Разворачиваясь, Гермиона оказалась в объятиях подруги и уткнулась носом ей в шею, продолжая стоять с закрытыми глазами. — Мне кажется, — прошептала Гермиона, — у меня никогда не было такого, как… как с этим мужчиной. Я не представляю, кто это мог быть. Но это было восхитительно. Клянусь, я… — Мы найдем его, — погладила ее по волосам Джинни, — если он сам не найдет тебя. Ты ведь говорила в тот вечер… м-м. С Невиллом? Джинни отстранилась и заглянула в глаза подруге, которая только-только подняла взгляд на Уизли. Гермиона кивнула, закусив губу. — Кого еще ты помнишь? Рона, Гарри… — Малфой, — сказала Гермиона и покачала головой, — я точно видела его вчера. Не помню, насколько близко он был. Салазар, в каком я дерьме. Она вновь упала в объятия подруги и крепко обняла ее, выдыхая. Джинни продолжила гладить подругу по спине и целовать в волосы, успокаивая. — Я надеюсь, что этот ублюдок с волшебным членом дорожит своей репутацией, — снова фыркнула Джинни и покачала головой. — И я надеюсь, — прошептала Гермиона и вздохнула. Только бы так и было. Может, он тоже ничего не помнит?

***

Вечер плавно перевалил в ночь, квартира вновь опустела, и разговоры двух подруг вновь сменились тишиной. Стоило Джинни исчезнуть в пламени камина, как Грейнджер снова ощутила сильной виток мыслей в голове. Ее совершенно не отпускала эта ситуация с незнакомцем. Точнее, со знакомым (вероятно), которого она не помнила. Помнила жар его прикосновений, мягкость его губ и твердость крепкого тела, твердость его, Мерлин дери, внушительного члена, который так умело задевал нужные точки внутри ее горячих влажных стенок. — Салазар… — попытка почитать не увенчалась успехом, и Гермиона отложила книгу в сторону и закуталась в плед посильнее. Утром начинается новая рабочая неделя, и Гермиона точно не была готова к ней. Она теперь ни к чему не была готова, после того как… как ее так хорошенько трахнули, а она даже не может вспомнить, кто это был. Ворох противоречивых чувств и эмоций кружил ее внутренности, закручивал в узлы и затягивал потуже, не давая вздохнуть. По коже бегали мурашки, то и дело цепляя соски и заставляя их напрягаться. Что за ебанное наваждение? Ее… Рон назвал ее фригидной. Сказал, что она не привлекала его, а потом поцеловал на ее глазах Лаванду. Может, это был его план? Может, это был он, и вся эта грязь была лишь для того, чтобы распалить внутри Гермионы Адское пламя? — Сука, — шикнула себе под нос Гермиона и вытянула ноги, поставила их на кофейный столик и съехала на сидении дивана, — да кто же это? Откидывая голову на мягкую спинку дивана, Гермиона прикрыла глаза. Под веками тут же замелькала ночь, та, которую она едва ли помнила. Кожу начало покалывать, в тех местах, где он касался ее, сжимал, целовал и шлепал. Он шлепал ее, а она содрогалась и льнула к его большим горячим ладоням. Его крепкие ладони грубо сжимали ее, пока член так же грубо вторгался в ее влагалище, заставляя все тело дрожать. Гермиона заскулила и потянулась руками вниз, скользнула между своих бедер и пробралась под ткань домашних шорт, сдвигая их в сторону. Подушечки пальцев прошлись по половым губам, и Гермиона тихо заскулила, ощущая, какой влажной она была. Чертовски влажной. И Рон называл ее фригидной? — М-м… — пальцы скользнули внутрь жара тугих стенок, и Гермиона шире развела ноги на столике. Она представила вместо своей руки пальцы того мужчины. Вспомнила, как ловко он управлял ей, как ее тело отзывалось на каждое новое движение и толчок. Губы Грейнджер приоткрылись, и она подумала о том, что хотела бы, чтобы мягкие вкусные губы, с легким привкусом виски, оказались между ее ног и вылизали всю, словно десерт. Возможно, он смог бы довести ее снова до струйного оргазма и выпить каждую каплю, свидетельствующую о том, какое удовольствие он смог доставить ей. И Гермиона бы с удовольствием отсосала ему. Вобрала бы его член глубоко в горло, стараясь не подавиться. Она хотела бы делать это, глядя ему в глаза. Видеть, как он заходится в наслаждении, как закатываются его глаза. Как ее собственные сейчас. — Блять, да… — выдохнула Гермиона и стала кружить на чувствительном клиторе слишком быстро, будто стараясь повторить ночной подвиг своего любовника. Она кончила, ее ноги крупно задрожали, а глаза никак не могли открыться. Кажется, помимо того, чтобы найти незнакомца и заставить молчать, Грейнджер теперь хочет найти его и… повторить прошлую ночь.