Часть 4.

Взгляд Малфоя, глубокий и заинтересованный, даже можно сказать встревоженный, стоял перед глазами Гермионы и вызывал у нее странное чувство. Он вел себя в целом странно. Как минимум, успокаивал ее в тот вечер, а теперь еще и обсуждал с ней произошедшее. А что, если…? Гермиона, вернувшись в свой кабинет, до конца рабочего дня гоняла одну и ту же мысль. Она не могла отделаться от ощущения, что Малфою все же что-то известно. Что это мог быть он. Ведь его она помнила последним. Вздыхая, складывая пергаменты в ровную стопку, Гермиона поправила очки на носу и поднялась из-за стола. Она еще раз обвела взглядом идеальный порядок и усмехнулась: как у такой, как она, могло случиться то, что случилось? Радовало одно: никто так и не пришел и не спросил ничего, нигде не мелькнул даже намек на то, что кому-то известно о ярком оргазме ярчайшей ведьмы Великобритании. Значит, не все было так страшно, и этот горячий незнакомец был заинтересован в своей репутации не меньше, чем Гермиона. А может, это был стратегический ход, и позже он придет к ней и выставит какие-либо условия? Но ведь… если бы это был Малфой, он бы точно не стал молчать сегодня. Это нужно проверить. Гермиона поправила волосы, расправила воротник своей белой рубашки и расстегнула еще одну пуговицу — она видела, куда был направлен взгляд Малфоя сегодня. Подхватывая сумку, Гермиона проверила наличие в ней палочки и выскочила из кабинета. Быстро перемещаясь по длинному коридору, она держала голову высоко поднятой и улыбалась своим коллегам, прощаясь с ними до завтра. В Атриуме было многолюдно, но это не помешало ей разглядеть в толпе Рона. Точнее, его разукрашенную физиономию. Только девушка открыла рот, хотела было двинуться в его сторону, чтобы поговорить, как Уизли резко округлил глаза и двинулся в абсолютно противоположную сторону. Что ж, это хотя бы не он. — Птичка, — промурлыкал знакомый голос рядом, и Гермиона вздрогнула, — решила упорхнуть и не попрощаться? Кормак вырос перед ней, словно большая каменная статуя. Его плечи и спина загородили весь обзор, а взгляд, такой хитрый и пронзительный, заставил все тело Гермионы покрыться мурашками. Ощущение его близости сегодня было смутно… похожим на то, которое она помнила с той ночи. Неужели… неужели это все же был не Малфой? — Привет, Кормак, — нервно улыбнулась Гермиона и шагнула ближе. Ее ладонь легла на его крепкую грудь, и Грейнджер вновь перетрясло, — мы вроде не здоровались сегодня? Они вообще когда-то здоровались? Гермиона не помнила его в тот вечер, она вообще мало общалась с ним… когда-либо. Но он с завидной регулярностью доставал ее своим навязчивым флиртом. — Сейчас здороваемся, — его рука легла на ее талию и несильно сжала. Казалось, что его взгляд мог поджечь ее, как и прикосновение большой ладони. Но оно было другое. Гермиона почти физически ощутила чей-то взгляд на себе и аккуратно повернула голову. Все верно — Малфой замер в паре метров от них и пялился, как на каритуру. — Ты… что-то хотел? — Гермиона вновь вернулась взгляд Маклаггену и поняла, что двигается в правильном направлении, — может, мы поговорим, м… не здесь? Она сказала это так сладко, но достаточно громко для того, чтобы Драко услышал. Она буквально почувствовала, как закипает все внутри Малфоя. Как закипает все внутри нее. — Да, с удовольствием, — на грани срыва, кажется, ответил Кормак и сжал Гермиону сильнее. Это точно был не он. Она подтянулась ближе к его уху и тихо прошептала: — Тогда зайди утром ко мне в кабинет. Ее ладонь скользнула по напряженной груди, рука Маклаггена соскользнула с тонкой талии, и Гермиона оставила его одного стоять на месте в полной растерянности. Ну, или в компании такого же растерянного Малфоя. — До завтра, парни, — крикнула она, стоя в камине Атриума, прежде чем бросить под ноги летучий порох.

***

— Ты думаешь, это Малфой? — спросила Джинни, упираясь бедрами о кухонную столешницу. Взгляд Уизли был направлен на Гермиону, которая была повернута к ней спиной. Пока Грейнджер заваривала чай, подруга сверлила взглядом то ее, то салфетку, которую крутила в руках. — Я не уверена, — Гермиона развернулась и поставила на стол две чашки с чаем, а затем отвернулась за пирогом и тоже поставила его на стол, — но у меня есть некоторые… подозрения. Он странно вел себя сегодня, и когда я встретилась с Кормаком, он… — Мерлин, Маклагген? — застонала Джинни, и ее взгляд стал жалостливым, таким, будто кто-то нагадил ей в обувь, — Гермиона, если ты стояла в радиусе метра от него, то он наверняка больше не отстанет. Грейнджер рассмеялась и тоже села за стол. Она обхватила чашку обеими ладонями, согревая их, и уставилась на вазу с уже подсохшими подсолнухами. Внутри что-то неприятно скребло, и Гермиона не могла понять, с чем именно это связано. Осознание, что ей могли стереть память специально, пришло внезапно, когда она вернулась домой и посмотрела на себя в зеркало, пока мыла руки. Она ведь не помнила только лица. Ощущения его рук, его члена внутри, его поцелуев — все это оставалось в сознании. И в теле. — …есть невеста, — голос Джинни донесся, словно из-под толщи воды, и Гермиона вернулась в реальность, — эй, где ты витаешь? Гермиона встряхнула головой и закусила внутреннюю сторону щеки. Она сделала глоток чая и вернула чашку на стол, вновь опуская взгляд вниз, отрываясь от изучающих ее глаз подруги. — У Малфоя есть невеста, — повторила Джинни, и сердце Грейнджер кольнуло снова. Это точно не мог быть он, — поэтому нужно искать еще. А вдруг… вдруг это и был Кормак? Гермиона покачала головой и усмехнулась, ощущая на себе усмешку Вселенной. Мерлин милостивый, а вдруг это правда Маклагген? Звонок в дверь, громкий и резкий в тишине вечера, заставил Гермиону вздрогнуть и подорваться со стула. Она бросила взгляд округлившихся глаз на Джинни, но подруга лишь пожал плечами. Звонок повторился. — Вдруг это твой волшебный член пришел с повинной? — спросила Джинни и хихикнула, а затем отпила чай. Гермиона улыбнулась в ответ и облизала губы. Она двинулась в сторону входа в квартиру, чувствуя, как колотится ее сердце, как дрожат руки. Звонок повторился в третий раз, и Гермиона наконец-то открыла дверь. — Мисс Грейнджер? — спросил ее юноша, стоящий за порогом, держа в руках букет цветов. — Верно, это я, — осторожно, словно с опаской, ответила Гермиона и обвела взглядом парня. — Тогда это вам, — он вытянул цветы вперед, шагнул через порог квартиры и вручил букет Гермионе и тут же отошел назад, за пределы квартиры, — через порог нельзя. Всего доброго. До свидания. — До… свидания, — промямлила Гермиона и закрыла дверь на замок. Она опустила взгляд на цветы в своих руках и медленно улыбнулась. Подсолнухи. Ее любимые. И записка. Подхватывая ловко кусочек пергамента, Гермиона раскрыла его пальцами и сразу же вцепилась взглядом в текст. «Не могу дождаться утра.» Это точно был не Малфой.

***

Откладывая книгу в сторону, Гермиона положила сверху небольшого томика очки и потерла глаза. Она устало вздохнула и съехала на подушке, вновь предаваясь размышлениям. Муки совести, стыд, интерес вперемешку со странным наваждением сводили ее с ума. Она пыталась найти магический след волшебника, который был той ночью в ее спальне — ничего. Она пыталась вспомнить его голос, очертания его лица или цвет волос — ничего. Будто на парне было заклинание отвода глаз, потому что вместо лица была размазанная клякса. Неужели она была настолько пьяной? Несомненно, Грейнджер была разбита расставанием. Рон обозвал ее фригидной, сказал, что она не привлекает его, и у них не было секса… сколько? Все это было неважно, когда Гермиона вновь и вновь вспоминала сладкие речи и жадные прикосновения ее любовника на одну ночь. Она помнила, как сладко тянуло внизу живота, как горело в груди, отчего могла сделать вывод как минимум один точно: проблема расставания с Роном была не в ней. Это был не ее бывший, ведь если вспомнить, с каким усердием он пихал язык в рот Лаванды, вряд ли даже пьяная в хлам Гермиона стала бы унижаться перед ним и уж тем более заниматься сексом. Она ведь не стала бы? Снова тяжело вздыхая, Гермиона погасила ночник и легла в постель, накрывшись одеялом. Она закуталась посильнее, закрутилась в кокон и закрыла глаза и попыталась отпустить все, что происходило, о чем она думала. Утром ей предстоит встреча с тем, кто отправил цветы. И это точно был не Малфой, ведь у него была невеста, и он наверняка не стал бы ей изменять. Кормак. Цветы были от долбанного Кормака, с которым Гермиона устроила шоу на глазах у Драко. И оно ведь сработало. На обоих. Но у Малфоя все еще есть невеста. — Салазар… — прошипела Гермиона и повернулась на другой бок. Она открыла глаза и посмотрела перед собой. Яркая луна освещала пустую половину кровати, и оттого в сердце давило. Той ночью она тоже засыпала одна. Некто даже не захотел остаться с ней, значит… значит это действительно было развлечением. Чертовой шуткой или издевательством. Иначе почему он не остался? Ведь желание точно было обоюдным, раз Гермиона так ярко помнила их секс. Она помнила, что хотела. Помнила все. Но не понимала только одного: почему? Это было гребанным пиздецом — помнить, как кто-то заставляет тебя кончить так ярко, как кто-то утопает в тебе, как в сладком сахаре, но при этом не помнить, кто именно. Может, ей стоит все же обратиться к Гарри, в отдел магического правопорядка, и попросить помочь ей что-то вспомнить или обнаружить след исчезнувшего из ее постели волшебника?