Часть 5.

Драко вышел из камина в Атриуме Министерства с двумя стаканами кофе в руках, не пролив ни единой капли. Он не слишком присматривался, но, кажется, Грейнджер вчера пила капучино. Дыхание было сдавленным, и вряд ли из-за количества людей в Атриуме: он пришел с опозданием и холл был полупустым. Просто вчера он сделал жуткую глупость. И сейчас собирался сделать вторую. Он до сих пор не знал, зачем отправил Грейнджер эти чертовы цветы. Драко решил пройтись пешком после работы, чтобы остудиться и подумать. Когда Грейнджер флиртовала с Маклаггеном у него на глазах, руки непроизвольно сжались в кулаки, а перед глазами пульсировала картинка, как он бьет чертова белобрысого кретина прямо в нос. Валит на пол. И бьет снова. Снова. И снова, пока главный спаситель этого заведения — мистер Гарри Поттер — не оттащит его от тела, захлебывающегося кровью. В реальности он лишь стоял и смотрел, как Грейнджер что-то шепчет Маклаггену на ухо, оглядывается на него, будто дразнит, и уходит, виляя теми самыми бедрами, которые Драко до сих пор видел во всех фантазиях. Взгляд, которым ее проводил Маклагген, подсказывал, что фантазирует о ней не только Драко. И это зажигало внутри ненависть так резко, будто та была щедро полита бензином. Он не ожидал от себя такой реакции — это даже его напугало. У них с Грейнджер… был просто секс. Просто умопомрачительный, крышесносный секс, о котором он не мог перестать думать. А она не могла вспомнить. И, гребаный Салазар, одна мысль о том, что Грейнджер думает, что это Маклагген… Драко хотел что-то ударить, когда представлял ее с ним. «Это глупо», — повторял он в голове, быстрыми шагами унося себя от Министерства и убийства чертова кретина. «Ты помолвлен. Ты стер ей память. Она тебя не простит». Но это не помогало. Первый довод можно было сразу вычеркнуть: он не ответил Астории ни на одно письмо за последние две недели. А каждый раз, когда эльфы сообщали, что она заявилась в Мэнор, Драко сваливал через личный камин на работу. И неважно, что это были выходные дни. Или поздний вечер. Пока он сражался с навязчивыми мыслями о Грейнджер, глаза сами выхватили в череде магазинов вывеску цветочного. Руки сами открыли дверь, рот сам поздоровался с флористкой и сказал, что нужно собрать букет из подсолнухов. Он помнил, как в один из вечеров на Гриммо Грейнджер жаловалась, что Уизли вечно забывал, какие цветы ее любимые. И дарил эти пошлые красные розы. В каком-то нервном возбуждении, даже не думая, он назвал ее адрес. Текст записки? Он сказал флористке написать что-то красивое. — Ох… влюбленные парни такие милые, — хихикнула она, и Драко даже не успел поспорить. — Хорошо, скажите, когда вы увидите эту девушку? — Завтра утром. Мы вместе работаем. Весь вечер он провел как на иголках. Она получила букет? Ей понравилось? Она догадалась? Не помогла даже пробежка по всей территории Мэнора, после которой Драко обычно падал без сил. Он не понимал, что с ним происходит. При малейшей мысли о Грейнджер, в тело будто впрыскивали лошадиную дозу адреналина. Сердце билось чаще. Он потел. Не мог спокойно сидеть. Возможно, это был страх. Страх, что она вспомнит или догадается, кто именно с ней переспал, и у него будут проблемы. Да. Это точно был страх. А то, что цветы не укладывались в эту картину… так люди на эмоциях часто совершают странные поступки. «Атриум», — объявил мелодичный голос из лифта, и Драко вошел в открытые двери кабины, бережно держа перед собой подставку с двумя стаканами кофе.

***

Когда Драко был уже в полушаге от кабинета Министра, где в приемной сидела Грейнджер, дверь кабинета открылась, выпуская… Поттера. — О, Малфой, и ты тут! — Поттер улыбнулся, заметив его. Окинул взглядом кофе в его руках и прищурился: — Ух ты, это для Гермионы? — Нет, — слишком быстро ответил Драко. — Это… тебе. Да. Один мне, второй тебе. Он достал капучино Грейнджер из подставки и протянул Поттеру, чувствуя себя самым конченным идиотом на этой планете. — О, капучино, мой любимый. Как раз утром кофе не пил, — сказал Поттер, приподняв крышку и заглянув внутрь. — А ты заботливый. — Ага. — Так, а что это ты тут делаешь? Явно не меня ищешь, — глаза Поттера смотрели так хитро, будто он прекрасно догадывался об ответе. Драко это не нравилось. — Почему? Как раз тебя искал, — буркнул он. — Шляешься непонятно где, в кабинете пусто. Вот хожу по этажам… Выискиваю. — Что-то случилось? — Поттер нахмурился, отпивая кофе. — Да… кхм. Точнее, нет, не совсе… — О, Маклагген, привет! — вдруг сказал Поттер, глядя через его плечо. — Ничего себе, ты с цветами? Драко обернулся и… действительно. К ним — а точнее к кабинету Грейнджер — приближался чертов кретин Маклагген. Гордо неся в руках огромный букет пошлых красных роз. — Да, — чванливо ответил Маклагген. — К красивым девушкам только так. Это было бы даже смешно, если бы Драко не хотел запихнуть ему этот веник в задницу. — М-м… ты, значит, к Гермионе? Нет, он — нахуй. — Да, она сама меня позвала. Они с Маклаггеном ответили Поттеру одновременно, с тем лишь исключением, что Драко сделал это мысленно. — В таком случае, не задерживаем, — Поттер сделал шаг от двери и пропустил Маклаггена церемониальным жестом. Он заделался этому мудаку дворецким? Домовым, блять, эльфом? Драко лишь силой воли удержал себя от того, чтобы не заглянуть в кабинет, прежде чем дверь закрылась. — Черт, если это был он, я его прикончу, — буркнул Поттер, с которого мгновенно сошла вся приветливость. — Что? — Так ты ж вроде знаешь, — Поттер приподнял брови, сделав ещё один глоток кофе, который предназначался совсем не ему. — Я был у Гермионы сейчас, и она вкратце рассказала о своем, кхм, приключении после встречи выпускников. Попросила помочь найти этого урода. Драко похолодел внутри. — Урода? — выдавил он. — Мне она сказала, что ей, вроде, все понравилось. — Понравилось-то понравилось… — угрожающе протянул Поттер, — но стирать память — это преступление! Да я его за изнасилование засажу! — Тише, не ори, — шикнул Драко. — Если это Маклагген, то он сейчас все поймет. Гребаный Салазар, сердце билось так, что он его слышал. Драко стер ей память, думая, что избежит проблем. Но с каждым днем их становилось только больше. — Ну да, согласен, — Поттер успокоился большим глотком кофе. — Пойдем в кабинет, расскажу, что будем с этим делать. — Будем? — Ну да, — друг посмотрел на него, как на идиота. — Поможешь мне найти этого… Он глубоко вздохнул, видимо, удерживая себя от очередного оскорбления. Знал бы он, что все долетает как раз по адресу… Черт. Драко надеялся, что он не догадается никогда. — Знаешь, я могу и сам этим заняться, — выпалил он. — Все равно хочу реже бывать дома из-за Астории. Поттер понимающе кивнул. — Твой отец, конечно, такой придурок, что заставляет тебя на ней жениться, — он осуждающе покачал головой, нажав кнопку лифта. — С другой стороны… возможно, это твой шанс. — В смысле? — Ну, пока будешь помогать Гермионе с поисками, сойдешься с ней поближе. Сомневаюсь, что твой отец будет против будущего Министра магии в качестве твоей избранницы. Драко подавился воздухом. — Да ладно, это не так уж и сложно! — Поттер хлопнул его по плечу. — Когда мы болтали, мне показалось, что ты ее интересуешь. Он строго посмотрел на Драко, который, наверное, со стороны был белее мела: — Но я тебе ничего не говорил!

***

— Это… неожиданно, — проговорила Грейнджер, когда они сели за стол на открытой веранде кафе. — Мы никогда вместе не обедали. — Мы ещё много чего не делали. Драко усмехнулся, и тут же уткнулся в меню. Гребаный Салазар. Ты идиот, и ты спалишься. Перед обеденным перерывом он-таки добрался до кабинета Грейнджер без приключений. И, пользуясь заданием от Поттера, без зазрения совести позвал ее на обед. Обсудить расследование. Она улыбнулась на это предложение так загадочно, будто о чем-то догадывалась. Дурацкие цветы от Маклаггена стояли в вазе возле ее стола. Кажется, сама Грейнджер (которая была просто идеальна в своем белом костюме в полоску) не слишком радовалась его подарку, раз не водрузила у всех на виду. Драко снова вел себя как идиот, и искренне считал, что в этом были виноваты она и ее дурацкие прекрасные очки для чтения. Он так и представил, как она сидит перед ним на столе в одних чулках, которые в Министерстве скрывала юбка, и, облизав кончиком языка дужку очков, медленно надевает их. И раздвигает ноги, сбивая туфлей дурацкий букет Маклаггена на пол. Приглашение на обед вышло стремительным: очень сложно не выдать себя, когда член норовит продырявить брюки. Так вот. Обед. Сейчас Грейнджер сидела напротив него и листала меню, а Драко пытался незаметно сосчитать россыпь родинок у нее на груди. В пятницу ночью было слишком темно для этого. Ну или он был слишком занят, кусая эту шикарную грудь зубами и лаская языком. Гребаный Салазар. Тебе что, отойти подрочить? Ещё пара дней в состоянии жертвы пубертата, и он прыгнет с высоты Астрономической башни, просто чтобы его гребаный мозг заткнулся. — Так что, ты хочешь помочь мне найти моего… ночного посетителя? — Ну да. Расскажешь подробнее, что ты помнишь? По прошлому их разговору Драко знал, что был неплох. Но, хоть это и было отвратительно глупо, ему хотелось узнать насколько. — Мне кажется, это личное, — Грейнджер сдержанно улыбнулась и отвела глаза к оживленной улице. — Но есть у меня одна зацепка… — Какая? Грейнджер пристально на него посмотрела. — Представляешь, он знает мои любимые цветы. Прислали вчера вечером. — Ого, — Драко сделал удивленное лицо. — А он неплох. Кстати, какие ты любишь? Он надеялся, что звучал хоть на пару процентов натурально, соврав ей прямо в лицо. Судя по тому, что Грейнджер тихонько вздохнула, так и было. Она что… надеялась, что это он?! — Мне нравятся подсолнухи. Они… напоминают о лете. — Оу. Здорово. Они красивые. На некоторое время между ними повисла тишина, но официант спас их от неловкости, подойдя, чтобы принять заказ. Грейнджер взяла капучино и салат. А Драко так и не удалось прочитать меню, поэтому… — То же самое, что и девушке. Она прыснула, и Драко в очередной раз за этот бесконечный день почувствовал себя дураком. — Кстати, Джинни сказала, что ты помолвлен, — протянула Грейнджер, когда они остались наедине. — Я не знала. — Ну, я не то чтобы рад этому факту, поэтому… не афиширую. — Почему? Астория Гринграсс очень красивая девушка. И, если не ошибаюсь, достаточно хорошо училась. — Этого недостаточно, чтобы связать жизнь с человеком, — Драко печально усмехнулся. — Астория, она хорошая… просто не для меня. — Тогда почему ты женишься? Он вздохнул: — Это… сложно, Грейнджер. В таких семьях как моя, не все зависит от моего желания. — Выходит, деньги важнее любви? — она подняла бровь. Черт. Ее голос звучал немного… разочаровано. Будто он только что оказался хуже, чем она думала. Драко никогда не рассуждал об этом так. Ему не приходилось выбирать между любовью и деньгами — ему вообще не приходилось выбирать. — Просто деньги у меня уже есть, а любовь я пока не встретил. Лучше синица в руках, чем журавль в небе, не считаешь? В этот момент официант принес их напитки, и Грейнджер отпила кофе, разглядывая прохожих. — Смотря какой журавль, — заметила она. — Я вот не отказалась бы от того, что был со мной в пятницу. В горле стало сухо. А капучино, в котором молока было в сотню раз больше кофеина, оставил на языке горький привкус. — Но это ведь… не любовь, — он сглотнул. — Он ведь стер тебе память. И это было всего лишь на одну ночь. — А что, если не на одну? Он ведь подарил мне цветы. Он сам не знает ответ, дорогая. Грейнджер вдруг посмотрела куда-то ему за спину и игривая улыбка, с которой они обсуждали перспективы ее отношений с «незнакомцем», медленно сползла с ее лица. — Драко, кажется, это к тебе, — сказала она растеряно. Он обернулся, уже второй раз за день предвкушая неприятный сюрприз. И действительно: на веранду ресторана, приветливо махая ему, вошла Астория Гринграсс.