Часть 16.

Это было безусловно громко. Весь вечер Гермиона чувствовала пульсацию в висках, и дело было не только в шумных гостях, но и в целом в происходящем. Слишком много всего, оттого мысли в голове, казалось, звучали словно через громкоговоритель. Дверь за последней парой гостей закрылась — и плечи Гермионы опустились наконец. Она позволила себе выдохнуть слишком громко и застонать, а затем медленно поплелась к дивану и упала на него. Смешок сбоку заставил ее открыть глаза, и Грейнджер увидела Драко, который, разобравшись с грязной посудой, вернулся к ней. Он сел на диван, приподняв ее ноги, и заботливо снял с них туфли на каблуках. Укладывая ножки Гермионы на свои, он стал руками разминать ее ступни, и с губ девушки сорвался новый стон — уже совсем другой. — Устала? — спросил Драко, с нежностью и теплом глядя на Гермиону. — Мг, — еле кивнула Гермиона и стала пальцами массировать виски, — я не то, что бы привыкла к гостям. А их было… слишком много. И твоя мама… м-м, Драко! Он надавил на какую-то точку на ее стопе, и Гермиона снова закатила глаза и застонала. По телу побежали мурашки, и всю ее словно током прошибло. Между ног появилась приятная пульсация, и Гермиона едва смогла открыть глаза и посмотреть на Драко. — Что ты… ох! — он снова сделал это, и Гермиона несильно выгнулась в спине, ощущая, как увеличилось количество влаги между ног, — Малфой… Он потянул ее за ноги к себе, а затем и вовсе переместился так, что оказался между ее ног и навис сверху. Его глаза, блестящие серебром, смотрели на нее с таким желанием и любовью, с каким, кажется, Грейнджер еще не была знакома. — Что ты… — попыталась протестовать Гермиона, но когда горячая ладонь коснулась ее оголившегося бедра из-за задравшейся юбки, Гермиона тут же замолчала, задохнувшись. — Я скучал по тебе, — прошептал Драко, и его губы мазнули по губам Гермионы, — и я скучаю каждый раз, когда ты не рядом. Гермиона ощутила, как быстро бьется ее сердце. Приложила ладонь к груди Драко — его сердце билось с ее в одном ритме. Признание, легко слетевшее с влажных приоткрытых губ, нашло отклик в ее душе и сознании, и Грейнджер улыбнулась. — И я, — призналась она в ответ, следом закусывая губу от смущения. — Давай найдем квартиру побольше, — продолжил Драко и набрал побольше воздуха, — для нас двоих. Втянув воздух через рот и округлив глаза, Гермиона уставилась на Драко в ошеломлении. Она растерялась. Слезы стали подступать к глазам, и новая волна желания, появившаяся внезапно, пробежала от пальчиков ног до макушки. Малфой делал с ней что-то невероятное. — Давай, — выдохнула Гермиона, и сама потянулась за поцелуем, не выдерживая. Никогда еще внезапные, спонтанные и необдуманные действия не казались такими правильными и нужными.

***

В противовес вечеру, ночь и утро были тихими и неспешными. Мягкие и нежные прикосновения, совсем неторопливые поцелуи и едва слышный шепот — то, что нужно, чтобы медленно проснуться и насладиться временем вдвоем прежде, чем отправиться на работу. Ароматный кофе, вкусный и полезный завтрак в исполнении Драко Малфой, который готовил в одних боксерах — и вот Гермиона абсолютно и бесповоротно влюблена в эту жизнь. И в Малфоя, конечно. — Встретимся за обедом? — спросил Драко, когда они уже оказались в Министерстве и шли, держась за руки, по длинному коридору. У Драко, кажется, была новая любимая привычка — провожать Гермиону до ее кабинета, будто им предстояло расстаться не на пару часов, в минимум на несколько. А может Драко просто нравилось нервировать окружающих и заставлять их вновь и вновь шептаться за их спинами? — Да, — выдохнула Гермиона и резко развернулась, преграждая Драко путь и не пуская в свой кабинет. Они рисковали не приступить к работе ближайшее время, — здесь или куда-то сходим? Улыбка растянулась на ее губах, когда Драко рывком притянул ее к себе за талию, прижимая к своему крепкому телу. Салазар, он точно хотел, чтобы она не приступила к работе. — Как пожелает моя прекрасная… — он замолчал и припал к ее губам своими, жадно сминая их и отпуская с хлопком, — … будущая миссис Малфой. — Что? — взвизгнула Гермиона, и улыбка на ее лице стала шире. — Чуть позже обязательно, — Драко еще раз чмокнул ее и встал ровно, расслабляя хватку, — пора работать, помощник Министра. Скоро я приду за вами. Короткий чмок — и Драко отпустил Гермиону. Она успела провести ладонью по его груди, словно собирая себе его тепло, и попрощалась одним только взглядом. Блаженно улыбаясь, медленно моргая, Гермиона прошла мимо своей помощницы и наконец зашла в кабинет. Она облизала губы, чувствуя на них все еще вкус губ Драко, и подняла взгляд вперед. Улыбка тут же исчезла с ее лица, а по телу побежали мурашки, и в этот раз совсем не от удовольствия: — Мистер Малфой… — И давно помощник Министра позволяет себе такие вольности? — он шагнул навстречу Гермионе, вскинув бровь, а она тут же отшатнулась, — полагаю, это норма для вас, мисс Грейнджер. Его рука неожиданно схватила Гермиону за запястье, и девушка вздрогнула, пытаясь вырваться, отойти назад. — Никто не заметит вашей пропажи с утра пораньше, могу предположить, — ухмылка мужчины стала пугающей. Прежде, чем Гермиона успела издать еще хотя бы звук, Люциус Малфой достал из кармана какую-то вещицу — и в следующую секунду вихрь перемещения унес их прочь из кабинета Гермионы. Тошнота подступила к горлу, и Гермиона закрыла рот рукой. Как только она ощутила, что твердо стоит на ногах — рванула не глядя куда-то вбок и так к счастью нашла небольшую урну. Заботливо приготовленный Драко завтрак оказался в ведре, пока все ее нутро выворачивалось наизнанку. Слезы подступили к глазам, и Гермиона чуть не рухнула на пол от бессилия. Чьи-то руки удержали ее, она даже не пыталась разобрать. — Сильнейшая волшебница не может справиться с аппарацией, — фырканье Люциуса Малфоя вернуло Гермионе ясное сознание, и она тут же выровнялась, вытирая рот тыльной стороной ладони, дергая свою руку из хватки мужчины, — или это очередной спектакль в попытке убедить меня в несуществующем ребенке? — Идите к чер… — не успела договорить Гермиона, как вдруг ее прервал еще один голос. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, — некая женщина обратила к ним, и Люциус в секунду расслабил немного хватку, а его лицо перестало быть таким суровым, — рада вас видеть. Вы в порядке, мисс Грейнджер? Мне сообщили о вашем недомогании, пройдемте, я осмотрю вас. — Не нужно… — Гермиона попыталась снова вырваться, но врач заботливо взяла ее за руку, отводя от Люциуса, и мужчина легко отпустил. — Тошнота — это первый признак как для беспокойства, так и для радости, — улыбнулась врач и открыла дверь кабинета, тут же впуская Гермиону, — мне нужна минута, чтобы оценить… ваше положение. Мистер Малфой был так озадачен вашей записью, и я, прошу меня простить, так растерялась! Гермиона молча опустилась на кушетку, а затем так же молча легла, оставляя свою сумку на полу. — Мистер Малфой тут не при чем, — Гермиона приподняла рубашку, обнажая подтянутый живот, — это… Она замолчала, когда врач коснулась рукой ее живота. Мягкое свечение появилось под ее пальцами, а улыбка растянулась на губах женщины. Гермиона дернулась, когда услышала шум за пределами коридора. Она разобрала голос Драко, и тревога одновременно с облегчением подняли тошноту снова к горлу. — Да что же там такое? — отвлеклась от нее врач и поспешила к выходу из кабинета, оставляя Гермиону растерянно лежать на кушетке с задранной рубашкой. Девушка медленно поднялась, поправила одежду и подхватила сумку, пошла следом за врачом. — Что ты себе позволяешь? — голос Драко стал громче, и Гермиона задрожала, предвкушая новую перепалку между отцом и сыном, — у меня из-под носа забирать мою невесту и тащить к врачу! Ты совсем из ума выжил? Дверь открылась, и врач вышла первой. Две пары одинаковых глаз уставились на женщину, следом на Гермиону, которая так же вопросительно смотрел на мужчин семьи Малфой в ответ. — Я понимаю, что вы переживаете, молодые люди! — начала грозно женщина, — но вы в больнице, а здесь недопустимо такое поведение! Тем более, что мисс Грейнджер абсолютно противопоказано любое волнение, а вы устраиваете здесь разборки! — Что? — спросили все трое участников мнимого конфликта, уставившись на врача. — Что? — удивилась врач, будто сказала что-то само собой разумеющееся, — беременным нельзя нервничать. Гермиона, хлопая глазами, смотрела на врача. Она слышала стук собственного сердца, и ее снова начинало тошнить. Но стоило перевести взгляд на Драко, тревога отпустила ее. Растерянная, неловкая улыбка, которая растянулась на его губах, подействовала, словно Умиротворяющий бальзам. Глаза, смотрящие с нежностью и любовью, говорили громче любых слов. Она беременна, в самом деле?