8.14

Следующим вечером Эрик долго сидел на кухне и пытался сконцентрироваться на бумаге. Всего один документ заполнить осталось, а времени уже прошло много. Монтрей просто сидел, смотрел и пытался понять вторую строчку текста. Её смысл никак не доходил — казалось, что она написана на каком-то иностранном языке, которым Эрик не владел, и сейчас он видел перед собой лишь качающиеся буквы, которые расплывались, находили друг на друга, словно кружились в медленном танце. От этого клонило в сон, вкус третьей чашки кофе за вечер даже не чувствовался. Пытаться работать в таком состоянии было бредовой и безнадёжной затеей, это с самого начала было понятно. Сон бы принёс куда больше пользы — и истощённым нервам, и давно растраченной продуктивности, — но Эрик просто так не мог. Дела не закончены, а значит, отдыхать нельзя. Рано. Сначала надо всё доделать, а лишь потом отдыхать. Иначе чувство вины и тревога потом сожрут, и это будет ощущаться гораздо острее обычного желания спать. Такие ночные попытки «сделать хоть что-нибудь полезное» не были редкостью, но сейчас всё было хуже обычного. Пусть не очень высокая, но не сбиваемая в течение нескольких дней температура, жуткие головные боли и головокружения, слабость и какая-то странная боль в теле — всё это только усугубляло и без того плачевное состояние измотанного организма. Но Эрик всего этого как бы и не замечал, по инерции продолжая делать то, что делал всегда. Жуткая усталость могла его удивить разве что своим отсутствием. Монтрей уже почти провалился в сон прямо за столом, как вдруг услышал звук ключа, поворачивающегося в замке входной двери. Жан вернулся. Чтобы хоть немного взбодриться, молодой человек встал из-за стола и вышел в прихожую. — Привет, — вроде сказал Эрик. А может, только подумал это, но так и не наскрёб сил произнести. — Время уже к четырём, ты сворачиваться собираешься? — поинтересовался вернувшийся, снимая куртку. Эрик пожал плечами. — Да там одна жалкая бумажка осталась, доделаю с ней уж и всё... — И как долго ты уже над ней сидишь и вспоминаешь алфавит? — как-то очень уж серьёзно уточнил Жан. О да, Эрика он правда знал очень хорошо и давно. — Не знаю, может, час. Не могу сконцентрироваться совсем. — И не сможешь. Чё бы тебе просто не пойти спать, а? Повисла пауза. Ужасно неловкая, как и любая в разговоре этих двоих. Воздух показался каким-то густым и неприятным, а несколько секунд — вечностью. — Я кофе сварю... Будешь? — наконец смог сказать Монтрей. Всё перед глазами немного поплыло, боль в висках стала сильнее. Жан махнул рукой и зашёл на кухню. — Я сам сделаю. Эрик так и остался стоять посередине прихожей. Тело будто перестало ощущаться своим. Внезапно земля ушла из-под ног.

***

Он не сразу осознал, где очнулся. На то, чтобы понять, что это машина, ушло секунд двадцать. И ещё примерно столько же на то, чтобы узнать сидевшего за рулём Жана. Машина, конечно, не была его, просто каршеринг. — А что случилось? — чувствуя себя очень неловко, спросил Эрик. — Ты вышел в коридор и хлопнулся в обморок. Я везу тебя в больницу, — короткое и сухое объяснение. Да, скорую вызвать было не то чтобы совсем нельзя, но во всяком случае очень нежелательно. Мало ли чем это может кончиться. Куда безопаснее было бы вот так доехать самим. Но, по мнению Эрика, даже это было излишним. — Да зачем, всё нормально же, я бы... Жан не дал договорить. — Знаешь, я не прям разбирался, нормально или нет. Просто увидел, как ты головой об пол приложился ни с того, ни с сего. И вот этого мне вполне хватило. Эрик вздохнул и прикрыл глаза. — Прости. — Даже не попытаюсь угадать, за что именно. Снова пауза. Монтрею хотелось просто отключиться обратно и всё. Но тут Жан попытался заговорить снова, уже совсем не так резко: — Слушай, вот когда я понял, что алкаш и что это мешает мне жить, бросил пить. А ты вот с мыслью о своём трудоголизме давно свыкся. Почему продолжаешь себя добивать? Думаешь, это сильно лучше, чем пить или курить? Эрик не нашёлся с ответом сразу. Утверждать, что всё под контролем, пока тебя везут в больницу после того, как чуть не разбил голову об пол своей же квартиры, было вроде как глупо. Он и не стал. — Я не знаю, — самый честный ответ, на который сейчас могло хватить сил. Он перевёл взгляд с водителя на окно, за которым мелькали фонарные столбы и тянулись пустые ночные улицы. Нехорошо всё-таки получилось. Но не только из-за обморока. Мелисса через день должна была на неделю уехать с ещё несколькими проститутками куда-то там в отель — она говорила об этом. На Марка рассчитывать не приходилось. А это значило, что теперь, когда Эрик некоторое время тоже в квартире не появится, Жан останется с Риной фактически вдвоём на несколько дней. И вот это было очень нехорошо. Особенно после того, как он был так против неё. Эрик чувствовал, что просто обязан что-то сказать на эту тему. Но не мог. — Жан, слушай... — "спасибо" хотел сказать он, но не успел: его перебили. — Не надо меня ни за что благодарить, — сказал, как отрезал. Дальше ехали в тишине.

***

По возвращении домой Жан чувствовал себя усталым и раздражённым. Он сам не знал, что выбесило больше — сама ситуация или уже разговор в машине. Впрочем, это было не так уж важно. Сейчас предстояло свыкнуться с мыслью, что ближайшие пару дней ребёнок на нём. Разумеется, помня, как Рина на него обычно реагирует, молодой человек приготовился к проблемам. Что ж, они долго ждать себя не заставили. И на удивление пришли извне.