74. Патронус в душе

      Роза внимательно наблюдала за тем, как заклинание срывается с ее палочки и тут же проникает в Малфоя. Она до последнего не верила в свою же теорию. Она ожидала, что Патронус пройдет сквозь него, будет летать по комнате, испарится вовсе, но совсем не того, что он точно в нужном месте войдет в Малфоя.       — Уизли, что это… — Малфой смотрел на свою грудную клетку, тоже несколько пораженный увиденным.       Но вместе с шоком ее быстро настигли одновременно радость и страх, отчего она просто сидела и смотрела в руну, пытаясь что-то понять.       Радость она испытывала от того, что ее теория оказалась рабочей, да и это была хоть какая-то новая информация о проклятии Малфоя, ведь сколько бы с Берком они его не изучали, так и не могли прийти к подтвержденным выводам о его структуре. Выходит, раз их эксперимент с Селвином провалился и разные плотности не притягиваются, то сейчас же напрашивался вывод, что и проклятие, и Патронус имеют одинаковую структуру. Это мог быть прорыв в исследовании и помощи Скорпиусу.       Но стоило секундным эмоциям радости и победы уйти на второй план, как множество вопросов возникали в голове, и хоть ответов она не знала, то, что она могла предполагать, ей совсем не нравилось.       Если Патронус заинтересовался тем, что она ему предложила, значит, так и правда что-то темное. Роза помнила дементоров и ужас, который ты испытываешь рядом с ними, но Патронус к ним тянется и хочет победить. Неужели он увидел в Малфое угрозу для своей хозяйки, поэтому так резво взялся за дело?       Неутешительные мысли возникали и на счет того, что ее Патронус побежден внутри Малфоя. Проклятие могло его съесть. Но что-то внутри заставляло ее надеяться, ведь сгусток сейчас слаб, а в свой Патронус она вложила душу.       Но если все так просто, неужели Скорпиус излечен? Думал ли Берк о том, что подобное может сработать? Может, ему приходило такое в голову. А может быть и нет. Ведь лечение каждой болезни это всегда так просто, стоит найти эту иголочку в стоге сена, которая и будет ключом к этому простому выздоровлению. Одна случайность может отделять Скорпиуса от здоровой и счастливой жизни. Как же ей хотелось в это верить.       Скорпиус ведь был тоже необычным. Роза еще тогда была глубоко поражена его способностью создавать Патронус. Он был буквально пропитан темной магией, но ему была совсем не чужда светлая, как и Малфой ей, раз она ему поддавалась.       Радость, которая сменилась страхом, сейчас сменилась паникой. Может, она его убила? Что, если эти две материи пусть и одинаковые по структуре, но совсем не схожие по сути, что вместе они не могут сосуществовать, они просто вступят в реакцию друг с другом, уничтожив сосуд, в котором находятся, а ведь этим самым сосудом сейчас для них служит тело Малфоя.       Роза боялась создавать диаграмму и смотреть на результаты. Она боялась увидеть подтверждение своих самых страшных мыслей. Она боялась, что его тьма пусть и в таком ничтожном количестве, как сейчас, сумела поглотить созданный ею Патронус. Это было бы очень дурным знаком. Роза знала примеры, когда Патронус поглощал лучи смертельного проклятия, а если он не выдержит сгустка Малфоя, то у Скорпиуса нет никаких шансов, она не сможет его вылечить, лишь поддерживать состояние.       Впрочем, верить сразу в плохое она не собиралась. Если так и случилось, объяснений подобному явлению может быть тысячи. От того, что Патронус имеет совсем идентичную структуру со сгустком, что-то вроде палочек Гарри и Волан-де-Морта, которые не могли навредить друг другу, до того, что она не особо целилась в Патронус, просто создала заклинание, чтобы посмотреть, а если это делать с определенной целью и сильнее…       Роза помнила рассказ дяди Гарри о его борьбе сразу с сотней Патронусов, когда в этот же самый момент на другом берегу он умирал от того, как не мог отогнать ни одного.       — Скорпиус, — прохрипела Роза. — Как ты себя чувствуешь?       Малфой пожал плечами, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, ему тоже все было странно и ново. А может, он просто еще не проснулся, и успокоительное зелье действует.       — Не молчи, — Роза была готова на него кричать, просто сдерживалась из последних сил. — Скажи хоть что-нибудь, мне нужно знать, понимать, могла ли я найти эту тоненькую веревочку…       — Странные ощущения, — Скорпиус похрустел шей, чуть разминаясь сидя на кровати. — С одной стороны, будто ничего не изменилось. Я чувствую легкость. Но я чувствовал такую легкость в прошлый раз, когда вы точно также убрали из меня это. Да и потом, я не знаю, может, так на меня сон повлиял. Но я чувствую себя бодрее.       — То есть, чувства тотального освобождения нет? — расстроенно сказала Роза. — Нет желания вдохнуть полной грудью и завистливо рассмеялся, смахивая слезы из глаз?       Малфой посмотрел на нее как на сумасшедшую. Роза и сама усмехнулась своим словам. Да, с проклятием или без, но такое поведение точно никак не присуще Скорпиусу.       — Позволишь себя осмотреть? — спросила Роза.       Малфой лег, а Роза создала диаграммы. Да, определенно, что-то произошло. Вот только выводы делать слишком рано. Роза не могла сказать наверняка, это работа рун, что сгусток сейчас строго находится в области сердца и не имеет дальнейшего распространения, либо же это ее Патронус пытается сдержать его распространение. Более того, совсем нельзя было исключать вариант, что просто прошло слишком мало времени, и очень даже вероятно, что сгусток все равно разрастется, и ему будет плевать на поддерживающие открытые руны, на Патронус и все остальное, что бы она не сделала.       — Могла бы и не спрашивать, — фыркнул Скорпиус.       Роза дрожащими руками наколдовала диаграмму. Слишком странно и непонятно. Диаграмма сбоила.       Это было похоже на работу магловского телевизора в доме волшебников. Похоже, что магической силы в Малфое прибавилось. Но все же она не может между собой договориться, поэтому идет какая-то внутренняя борьба, что и дает такие странные показатели.       Наверное, во всех своих предположениях она была недалека от истины, но все же стоит понаблюдать.       — Я тебе хочу напомнить, что ты должен всегда мне говорить о своем состоянии, а сейчас особенно, ты меня понял? — сказала Роза.       — Что, Уизли, тебе все же удалось меня убить? — скептически фыркнул Малфой. — Я так и знал.       — Не говори глупости, — нахмурилась Роза, стараясь не подавать виду, что такой вариант все же исключать нельзя, вдруг она и правда обрекла его на мучительную смерть.       Через открытое окно она услышала, как Чарли во дворе снова на кого-то или на что-то лает, но сейчас все ее внимание привлекал Малфой.       — Мне нужно уйти, — сказала Роза.       Малфой снова скривился в своей гадкой версии ухмылки.       — К Селвину? — спросил он. — Похвастаться?       — Почти, — кивнула Роза, решив не врать. — Сначала хочу заскочить в больницу и проверить кое-какие данные, а потом дождаться Берка, сколько бы мне не пришлось его прождать. Он должен знать и о рунах, и о Патронусе. Я очень хочу верить, что я нашла способ, как тебя излечить.       — Не надо, — прошипел Малфой, вставая с кровати и запираясь в своей ванной.       Роза лишь вздохнула. Будто бы ничего не изменилось. А что, если она только усилила эту двойственность Малфоя? Что, если теперь он будет в два раза милее, но и в два раза агрессивнее? Его магическая энергия зашкаливает, прямо как у тех пятидесяти трупов.       — Долли, — тут же позвала эльфийку Роза.       Домовушка материализовалась с поклоном.       — Проследи за Скорпиусом, пожалуйста, — попросила Роза. — Во-первых, чтобы он никуда не уходил, сегодня ему нужен покой. Во-вторых, ему может стать хуже, поэтому будь готова помочь или позвать меня. И загони уже Чарли домой, займись его дрессировкой, в конце концов, лаять в пустоту это ненормально даже для собак.       Роза через камин отправилась в Мунго. Она хотела поднять их с Кристиной небольшие исследования касательно мощи магического потока. Ей казалось, что Малфой тоже сейчас смог бы выжить после такой волны.       — Роза? — испуганно спросила Кристина, когда Уизли вошла в лабораторию. — Ты что тут делаешь, у тебя же выходной…       — Мне нужно кое-что забрать и это срочно, — сказала Роза, направляясь к шкафчику, куда они положили записи. — А ты чего так засуетилась?       — Я… — заикалась Кристина. — Нет, ничего.       Роза прищурилась и отложила поиск записей.       — Ты тут не одна? — спросила Роза, пытаясь заглянуть за ширму.       Кристина еще больше засуетилась, но Роза отодвинула девушку в сторону и пошла в нужном направлении. За ширмой и правда был человек. Молодая девушка, которая смотрела вперед перед собой в стену.       — И давно ты лечишь от Империуса? — поинтересовалась Роза с тоном начальника, совсем не принимая от Кристины неправдивого или неполного ответа.       Кристина запрокинула голову назад и застонала.       — Я не хотела, чтобы ты знала, пока я все не проверю, — протянула Плишкова.       — И это ты мне хотела не доверять? — все с таким же холодом в голосе вела допрос Роза.       — Обещай, что никому не скажешь?.. — поджала губы Кристина.       Роза кивнула, наложила защитное заклинание на дверь, села на кушетку и приготовилась слушать.       — В общем, эта идея посетила меня после встречи с Алом, — начала девушка. — Он пожаловался, что из их армии уже столько убили, что еще чуть-чуть и человеческих ресурсов не останется.       — А причем тут эта девушка? — спросила Роза.       — И мне тогда пришла в голову мысль, что да, волшебников не так уж и много, а вот обычных людей на земле миллиарды, — вздохнула Кристина. — Все мы знаем, что такое магия. Она у нас в крови. Вот я и подумала, что будет, если перелить кровь волшебника в тело магла…       Мерлин. Роза чуть не задохнулась от этой идеи. Это же гениально! Пусть даже как теория. Но она обязательно требует практики!       — Есть результаты? — жадно спросила она, подходя к несчастной заколдованной магле.       — Я только недавно это придумала, долго искала действенные способы переливания и первую жертву, — Кристина словно оправдывалась, почему до сих пор нет результатов. — Я рассчитала дозу, которую хочу попробовать, взяла кровь у полукровки для начала, вдруг от чистокровных будет что-то вроде болевого шока, у них магия более концентрированная.       — Да-да, я в курсе, — кивнула Роза. — Давай тогда вместе.       Они уложили девушку на кушетку и поставили ей обычную магловскую капельницу с кровью вместо обычных растворов.       — Надо ждать, — сказала Кристина, присаживаясь на стул.       — Да, причем, скорее всего, дольше, чем просто когда докапает кровь, — кивнула Роза.       — На самом деле я не очень верю в этот эксперимент, — тяжело вздохнула Кристина. — Я думаю, что что-то подобное может получиться только с детьми. Чтобы у них была магия, и они ее начали развивать. Даже если в этой девушке магия приживется, то сколько времени уйдет на то, чтобы научить ее тому, что умеют эти мракоборцы-однодневки?       Да, в ее словах была логика. С детьми точно было бы проще проводить подобный эксперимент. Вот только семи лет в запасе у них нет.       — На самом деле, это сложно, — сказала Роза, которая начала прикидывать все процессы, которые должны произойти у таких новоиспеченных волшебников. — Мне кажется, мы не первые, кто брались за такое. Думаю, что в семьях, где один ребенок волшебник, а второй нет, могли додумываться до подобного. Просто магия индивидуальна.       Роза думала, что можно передать магию родственникам. Она будет чувствовать что-то родное. Роза даже была уверена, что магия от матери к ребенку будет точно приживаться.       — Слушай, если ты захочешь больше углубиться в подобную тему, то попробуй еще на сквибах, — посоветовала Роза. — Мне кажется, это более реально.       — Роза, ты гений! — воскликнула Кристина. — Ну, конечно же, сквибы! Родственники. Одна кровь.       — Да, если все получится, то мы сможем сделать прорыв в колдомедицине и лечить сквибов, — кивнула Роза.       Она взяла листочек и начала делать небольшие расчеты. Все же у сквибов основной причиной их диагноза был застой крови. Роза считала, что будет эффективнее делать переливание как родственной крови с магией, так и магловской, которая служила бы разбавлением.       — Жаль, что в таком случае никто не будет лечить сквибов, — вздохнула Кристина. — Чистокровные в равной степени изгоняют из своего рода сквибов и полукровок.       — Это все пустые разговоры, — отмахнулась Роза. — Никто из чистокровных на деле никогда не приходит в Мунго и не делает запрос на определение чистоты крови. Их устраивает просто родословная и громкие фамилии, мало кто задумывается, что может не каждый род настолько чистокровен, как себя позиционирует. Таким образом, чтобы избежать позора и изгнания из рода ребенка, которого никто и не видит до момента похода в школу, а тем более не знает, проявляет он магию или нет, могут согласиться, ведь будут знать только родители, что в их ребенке капля магловской крови, зачем же они будут придавать подобное огласке.       — Да, в таком случае может сработать, но не со всеми, — сказала Кристина. — Есть ненормальные фанатики, которые от своих детей отказываются по любому поводу.       Роза снова начала чертить пропорции и формулы крови, пытаясь рассчитать, сколько процентов магловской крови могло бы сработать, но вот только без экспериментов это было сложно.       — Вообще, здесь тоже важен возраст, — сказала Роза. — Я считаю, что чем раньше будет сделано переливание, тем быстрее магия приживется. Главное, не переборщить с дозой. Все же взрослая сформированная магия волшебника может быть слишком сильной для ребенка.       — А если сделать подобное что-то вроде вакцины? — спросила Кристина. — Колоть всем детям при рождении. Что-то вроде профилактики. Ведь когда родители понимают, что их ребенок сквиб, этому ребенку уже лет десять. Уже сформированный человек. Новорожденный точно не отвергнет магию, он получает взрослый поток магии от матери для своего развития.       — Тогда нужно кроме этой вакцины изобрести в идеале раннюю диагностику, — сказала Роза. — Я недавно наблюдала беременность одной своей знакомой. Она волшебница, но родила от обычного магла. Я давала ей укрепляющие магические зелья, чтобы ребенок получил эту двойную дозу. Но когда мать волшебница, то ребенок в целом очень редко не наследует магический ген. Куда большую дозу прописывают девушкам маглам, которые беременны от волшебников. И такое как раз очень легко увидеть на диагностике. Сквибы — это дети чистокровных волшебников. У них в утробе просто не может не быть сильной магии. Основная проблема в том, что она начинает сбоить после рождения и то не факт, что сразу. Если бы мы могли сразу определить, отделяя ребенка от плаценты матери, что магия, которая есть в нем по умолчанию, прекратила развиваться, то да, в такой момент вакцина была бы спасением.       Они еще долго обсуждали все плюсы и минусы подобного решения, как это может сказаться на сквибах, а если говорили о «заражении» магией маглов, то тоже рассматривали возраст от рождения до пяти лет, считая, что в таком случае магия будет проявляться сильнее.       — Не знаю, как ты относишься к этой теории, что маглорожденные волшебники это родственники тех самых сквибов, у которых кровь очистилась, а ген передавался из поколения в поколение, — сказала Кристина.       — Да, я знаю такую теорию, но это ведь только теория, — пожала плечами Роза. — Обычно сквибам меняют фамилию, чтобы точно не было никакой ассоциации с родом, поэтому даже если ген бы передавался исключительно по мужской линии, а именно вместе с фамилией, тогда был бы шанс узнать и провести эксперимент.       — Можно попробовать создать базу, основанную на крови и генах, может даже ДНК, — пожала плечами Кристина. — Такая обязаловка для чистокровных. Думаю, что мы сможем что-то придумать и убедить Булстроуда, что такое необходимо, а там уже чистокровные его послушают и придут сдавать свои материалы. В таком случае через лет двести, когда нас уже, конечно, не будет, у наших потомков будет обширная база, с помощью которой они смогут устанавливать родство, делиться магией…       Роза кивнула. Жаль, что эту базу никто не придумал двести лет назад, чтобы сейчас уже они с Кристиной не знали этих проблем. Тогда бы она могла легко узнать, кому принадлежат на самом деле сестренки Лестрейндж, это могло бы быть мощным оружием в ее руках против Дельфи.       — Кажется, докапало, — сказала Кристина, указывая на пустую колбу, куда она помещала нужную кровь.       — По какому принципу ты ее вообще выбрала? — нахмурилась Роза, убирая иголку из тела девушки.       — По внушаемости, — сказала Кристина. — Я подумала, что если она слишком хорошо поддается Империусу, то и ее организм с большей доли вероятности не отвергнет кровь.       — В этом есть доля логики, — кивнула Роза.       — Ну и еще потому, что я отвратительно накладываю Империус, — усмехнулась Кристина. — С моими навыками даже маглов редко берет, а без Империуса какой магл пошел бы за какой-то сумасшедшей девкой и дал бы себе перелить какую-то кровь.       Роза даже рассмеялась. Почему-то ее забавлял тот факт, что Кристина плохо накладывает Империус. А если она все же за Яксли, в чем Роза все же сомневалась, то этот факт ее веселил вдвойне.       — Ну, заставь ее взять палочку и взмахнуть, — сказала Роза. — Мы так в одиннадцать лет выбирали палочки перед школой. Если в ней есть магия, то палочка хоть как-то, но отреагирует. Но я бы не ждала результатов так сразу. Надо за ней последить в динамике. Если сейчас ничего не выйдет, то нужно держать ее как-то на связи с нами, чтобы повторять эксперимент хотя бы в течение месяца.       Ожидаемо, взмахи палочки не приводили ни к чему. Но Роза почему-то была уверена, что у них получилось. Да, они не научат ее колдовать и она не станет мракоборцем, чтобы им помогать, но если ей и правда удастся проявить магию, то их проект имеет шансы на успех.       — Ладно, мне пора, засиделась я тут с тобой и так, — Роза посмотрела на часы и не заметила, как уже было десять вечера. — Прибери тут все, нечего оставлять улики.       Она быстро переместилась из больницы в дом Берка, думая, стоит ли ему рассказывать их прорыв. Впрочем, Скорпиус все равно был на первом месте. Данный эксперимент они еще успеют обсудить.       — Роза, ты прям чувствуешь, — усмехнулся Берк. — Я сам хотел на днях заглянуть к вам, а точнее к тебе.       — Что-то случилось? — напряглась Роза.       — Это скорее, кое-что позитивное, — сказал Берк. — Я сумел достать немного зелья, чистого, без крови единорога, которое принимает Яксли.       Берк достал пузырек и протянул ей.       — Но как? — восхищенно посмотрела на него Роза.       — Удачно сложились обстоятельства, — уклончиво сказал Берк. — Но, боюсь, что достать второй раз даже такую маленькую порцию у меня не получится, поэтому нужно использовать то, что у нас есть с умом, я бы советовал тебе не спешить с применением.       — Я как раз для этого и пришла, — сказала Роза, понимая, что теперь ее очередь делиться новостями. — Мой способ навряд ли такой же эффективный, хотя с этим зельем все строится тоже исключительно на наших теориях, но пока мы не найдем лучший момент для принятия Малфоем животворящего эликсира, мы можем поддерживать баланс тьмы и света внутри него, во всяком случае я хочу на это надеяться.       Роза поняла, что Берку нужно рассказывать все с самого начала, поэтому сделала упор на то, что в откровенном разговоре Скорпиус первым делом признался в том, что он снова чувствует сгусток. Берк с ней был согласен, что Малфой точно терпел бы до последнего, а раз он признался, то это был край. Более того, он высказал теорию, о которой Роза и не задумывалась, вот что значит, взгляд с иной стороны или просто стороннее мнение.       — Если Вы правы, то это очень плохо, — тяжело вздохнула Роза.       Берк предполагал, что новые отростки сгустка будут еще более сильными и беспощадными. Что-то вроде бритья волос. Стоит только сбрить детский пушок, как на его месте появляются жесткие волосы, начинающие расти еще быстрее.       — Это бы объясняло, почему он его стал беспокоить больше, хотя ты сама говоришь, что таких размеров он не успел достичь, хоть и значительно вырос после нашей попытки удаления, — пояснял свою теорию действующий Министр Магии. — Пока его не трогали, он был не особо агрессивным, все же Скорпиус с ним родился, он креп и рос вместе с ним.       — Тогда нам точно нужно искать не удаляющую, а сдерживающую терапию, — сказала Роза.       — Что ты придумала? — спросил Берк.       Роза рассказала про свое исследование рун на теле Скорпиуса. Она описала Берку очень подробно и медицинскими терминами, как стянулась его кожа. А затем рассказала и про свой способ держать эти руны постоянно открытыми и активными, давая этой черной энергии выход.       — Роза, я от тебя такого не ожидал, — разочарованно сказал Берк, а судя по его грозному виду, он вот-вот должен был начинать ругаться.       — Я допустила ошибку? — внутри что-то рухнуло, мозг начал судорожно все еще раз сканировать, чтобы найти ошибку, осознать ее тяжесть, а затем искать варианты решения этой проблемы. — Я проверила все… Нет, конечно, совсем все нельзя проверить, в конце концов, мы первый раз имеем дело с таким проклятием и каждое явление для нас уникально, но… Я была уверена, что летального исхода не будет.       — Может быть что-то и пострашнее летального исхода, — сказал Берк. — Во-первых, было очень неразумно делать это одной.       — Но у нас не было времени! — воскликнула Роза. — Скорпиус страдал, а сгусток креп с каждым днем, была дорога каждая минута.       — Похвально, что ты думала о Скорпиусе, но тебе нужно начинать чаще думать и о себе, — Берк попытался успокоиться, все же он ей был не отец и сейчас даже не начальник, чтобы отчитывать ее как школьницу за неверное сделанное домашнее задание. — Ты понятия не имела, как поведет себя темная магия внутри него в этот момент. Что, если бы она нашла этот выход в более агрессивной форме? Если бы он на тебя напал, изнасиловал, убил? Ты не хуже меня видела, как эта гадость составляет конкуренцию Адскому пламени, словно питаясь от него. У вас теперь есть парные руны, тебе нужно быть очень осторожной, вы связаны духовно куда больше, чем пока осознаете, а магия — это высокая материя, тем более темная магия, она умеет распознавать и мотивировать на ненужные вещи.       Роза тяжело вздохнула. Конечно, Берк был прав. Но она это осознавала и тогда. Она шла на этот риск специально. Даже если бы она знала, что умрет, Роза все равно попыталась бы его спасти.       — Вы правы, но… я тоже не считаю себя неправой настолько, сколько Вы мне хотите внушить, — неожиданно для себя сказала Роза. — Этому сгустку может быть плевать, сколько человек находится рядом, если он захочет уничтожить все живое на своем пути, он это сделает.       Берк ей ничего не ответил, лишь покачал головой, словно говоря, что он все уже сказал.       — Но Вы же не только за меня боялись, да? — поинтересовалась Роза. — Вы боялись, что я навредила ему.       — Все неизвестное всегда пугает, — сказал Берк. — Всегда перед новым открытием ты задаешься вопросом а стоит ли оно того или все же лучше продолжать эту размеренную жизнь так, как она есть. Да, Скорпиусу вредил сгусток, делал его агрессивным, но тем не менее, он все равно был и есть часть него. Мы с тобой попытались его достать и уничтожить, и у нас это не вышло. Он вернулся. Но ты теперь не уничтожила. Возможно, ты его открыла, выпустила, отчего Скорпиус больше не сможет его сдерживать.       — Возможно, я нашла ответ и на этот вопрос, — осторожно сказала Роза, уже сомневаясь, стоит ли упоминать Берку такую радикальную меру, как Патронус.       Но раз она начала, то придется продолжать. Роза рассказала о своем внезапном открытии. Наверное, она себя ругала, что не подождала хотя бы денек и не посмотрела на развитие проклятия обратно в динамике под влиянием только рун, сейчас эксперимент нельзя было назвать чистым. Но все же ее что-то толкнуло так сделать, будто бы повело за собой. Возможно, она все сделала правильно и запустила эту борьбу энергий вовремя, чтобы она привела хоть к какому-то результату.       — Я не знаю, как это комментировать, потому что это беспрецедентный случай, — развел руками Берк. — Все, что я могу сказать тебе — это внимательно наблюдай за его состоянием. Не думаю, конечно, что мы могли навредить ему. Руны были созданы нашими далекими предками, чтобы исцелять, а Патронус мощный сгусток света, все должно быть хорошо.       Роза кивнула, хотя чувствовала страх, что Берк ее не поддерживает, и она лишится союзника, а у нее их и так мало. Но все же надежда теплилась в них обоих. Они хотели помочь Скорпиусу.       — Я дам Вам знать, если что-то пойдет не так, — сказала Роза, когда прощалась с Берком. — Пойду, посмотрю, как он…       Роза воспользовалась камином и быстро оказалась в знакомой и такой уже родной для себя гостиной, где быстро наткнулась на не очень-то приятное для нее зрелище.       — О, — сказал Скорпиус с открытой бутылкой в руке и присосался к горлышку.       Мерлин… Он был пьян, очень сильно пьян. Но почему, что его заставило пойти на этот шаг?       — Скорпиус, что ты творишь, — Роза тут же принялась отнимать у него бутылку того самого вина, которое они покупали в Блэкпуле.       — Мне захотелось выпить, когда ты тут меня бросила, — с пьяной обидкой заявил ей Малфой. — Ушла и бросила, одного. Хотя зачем я все это говорю, я же знаю, тебе нравятся мои страдания. Как легко спрятаться под маской целителя и прикинуться святой овечкой.       — Так, все, хватит, — Роза не собиралась слушать эти пьяные оскорбления, ей от него хватало их и в трезвом виде.       Роза попыталась поднять Скорпиуса с дивана, но все было тщетно, он и так был не легким, а сейчас пьяное тело и вовсе лежало на диване неподвижным камнем.       — Давай, — Роза закинула руку Скорпиуса за свою шею и попыталась помочь ему подняться. — Сейчас пора спать.       — Где ты была весь день, а? — спросил Скорпиус, начиная тыкать ей в ключицу указательным пальцем. — Опять с этим Селвином, да? Ну, конечно, зачем я тебе такой нужен, ты хочешь побыстрее от меня избавиться и уйти к нему. От тебя даже пахнет мужским одеколоном.       — Я не была у Селвина, — начала объяснять как маленькому ребенку Роза.       — Тогда где ты была и кем от тебя несет? — требовательно спрашивал Скорпиус.       — Я была на работе, чтобы исследовать твою болезнь, а потом зашла домой к Берку, чтобы поделиться с ним тем, что мне удалось вчера с тобой сделать, — пояснила Роза.       Скорпиус откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.       — Ты хочешь моей смерти, — тихо проговорил он.       — Если бы я хотела твоей смерти, я бы тебя не лечила, — давила его пьяный бред своими безапелляционными репликами Роза. — Я еще ни за одну жизнь пациента не боролась так, как за твою.       — Правда? — Скорпиус открыл глаза, а Роза видела, как его зрачки пытаются сосредоточиться на ней.       Роза усмехнулась. Она никогда не видела Скорпиуса настолько пьяным. Какая это уже по счету у него бутылка?       — Я же тебе говорил, что я тебя ненавижу? — спросил он.       — Да, много раз, — Роза плюнула на попытки заставить сесть его ровно, поэтому просто опустилась рядом. — Но я в них отказываюсь верить.       — Зря, — сказал Скорпиус, снова потягиваясь за горлышком от бутылки и делая глоток.       Роза ему не перечила. Как только содержимое очередной бутылки было допито, и она оказалась на полу, Скорпиус вдруг громко рассмеялся. Роза удивленно подняла бровь, начиная смотреть за ним.       — Что бы сказал мой дед, если бы я ему привел тебя в качестве своей невесты, а? — сквозь смех проговорил Скорпиус.       — Ничего хорошего, — ответила Роза, сдерживая разочарованный вздох. — Либо же просто решил бы, что ты над ним шутишь.       — Либо убил бы меня, — Скорпиус начал рассматривать свои пальцы. — А вот отцу ты бы понравилась. Может, он даже вступился бы за меня… Даа, я бы посмотрел на их дуэль.       Да, настолько пьяный Малфой даже смешон.       — Скорпиус, давай пойдем в спальню, тебе лучше прилечь, а тут неудобно, — предприняла вторую попытку сдвинуть его с места Роза.       Видимо, даже чересчур пьяный Малфой смог понять, что она права, поэтому, пошатываясь и держась за нее, он все же шел наверх. Роза только на половине лестницы поняла, что могла бы просто отлевитировать его. Но ей очень нравилось, что он ее приобнимает и такой нежный и мягкий. Она давно хотела его напоить, но у нее все никак не получалось. Сейчас Скорпиус сам предоставил ей замечательную возможность — быть самой трезвой, пока он слишком пьян.       — Я не могу дать тебе зелье, слышишь? — спросила Роза, когда Скорпиус животом упал на диван и обнял подушку. — Я пока не знаю, как на тебя могут подействовать различные магические манипуляции.       — И не надо, — сказал Малфой. — Я не для того напивался, чтобы тут же трезветь.       — Вот так, давай, — Роза пыталась стянуть с Малфоя толстовку, а затем накрыть его одеялом, которое пыталась достать из-под него же. — Все, давай, спи, утром поговорим.       Розе и правда не терпелось узнать, почему Малфой так напился. Заглушал боль от ее эксперимента алкоголем? А может, наоборот, ему стало легче, и он это сделал на радостях? А может хотел забыться? Впрочем, завтрашний трезвый Малфой едва ли честно ответит на ее вопрос, снова за завтраком нацепит маску.       — Уизли, ты куда? — вдруг взбодрился Малфой, поднимаясь с подушки и приподнимаясь на локтях.       — К себе, спать, — сказала Роза. — И тебе бы тоже не помешало поспать, а еще лучше проспаться.       — Но я не хочу, — Малфой снова упал на кровать, но перевернулся на спину, сложил на груди руки в замок и установился в потолок.       — А чего ты хочешь? — фыркнула Роза.       — Чтобы ты осталась, — тихо сказал он.       Роза так и замерла в дверях. Да, наверное, для интимной близости Малфой слишком пьян. Но язык сейчас у него точно развязан, может, ей удастся поговорить с ним по душам хотя бы сейчас? Тогда в баре он себя контролировал. Да и не зря сказал ей про сгусток и то, что он его начал беспокоить, знал же, что она весь вечер в голове будет думать над лечением, а не доверием.       — Ладно, — Роза закрыла дверь и вернулась в комнату, ложась на его кровать с другой стороны.       Роза подперла голову ладонью и посмотрела на Скорпиуса.       — Что, будешь отвечать на мои вопросы? — усмехнулась Роза.       — Ну, конечно, просто так ты же не останешься, — фыркнул Скорпиус. — Я же не Селвин…       — Прекрати нести эту чушь или я уйду, — сказала Роза, начав приподниматься.       Селвин — это последнее, что ей хотелось бы обсуждать. Они его и так обсуждают целыми днями, Малфою не нужно напиваться, чтобы выказать ей свою ревность. Он сейчас может выдать куда больше интересного о ней, но Роза стояла перед моральным выбором — насколько это будет красиво лезть ему в голову и пользоваться его состоянием?       — Хорошо, — сказал Скорпиус.       — Малфой, почему ты не подпускаешь меня к себе, но при этом и не даешь уйти? — спросила Роза сразу и прямо. — Ты очевидно ревнуешь меня к каждому встречному. Но как только я начинаю тебе доказывать, что кроме тебя мне никто не нужен, ты снова и снова меня отталкиваешь. Зачем?       — Я тебе уже все говорил, — нахмурился Скорпиус. — Ты просто еще не понимаешь, что тебе этого не надо. Ты не будешь со мной счастлива, я просто знаю это, чувствую. Но я пытаюсь давать тебе то, что могу позволить, то, что в случае любой ситуации не сделает тебе очень больно.       Ну да, ничего нового. Но это тоже был неплохой показатель этого вечера. Теперь Роза знала, что трезвый Малфой и здесь всегда говорил ей правду.       — Я не хочу, чтобы ты была со мной от безысходности и отчаяния просто потому, что тебе больше не к кому пойти, — сказал Скорпиус.       А вот это уже было чем-то новеньким. Мерлин, сколько же в нем сложностей и тараканов в голове! Впрочем, наверное, в ней тоже, иначе она бы себя понимала чуточку лучше, чем его.       — Это не так, — возмутилась Роза.       — Вот именно, что это так, а ты себе не хочешь даже признаться, — парировал Малфой. — Открыть тебе глаза?       — Ну, попробуй, — усмехнулась Роза, ложась поудобнее.       Какое-то время в комнате висела звенящая тишина. Роза даже подумала, что Малфой все же уснул, и вечер пьяных откровений на этом закончен. Но стоило ей повернуться к нему, как она встретилась с прищуром серых, мерцающих в темноте, глаз.       — У тебя была прекрасная жизнь, друзья, родственники, работа, хобби, — начал Скорпиус. — Но ты вляпалась сюда, пусть и в благородных целях. И твоя жизнь изменилась. Ты резко стала одинокой… Как бы ты себя не убеждала, что ты одиночка по жизни и что тебе все происходящее нормально, это все сладкая ложь. Иначе как объяснить тот факт, что ты тянешься к любому в этой чертовой оппозиции, кто хотя бы одним намеком дал тебе подумать, что он тоже может быть хорошим? Ты безоговорочно поверила мне. Ты даже не задумалась, что я могу предавать Гарри, а Альбус прав. Ты радовалась победе Берка, хотя не знаешь наверняка, чью сторону он по итогу примет. Даже стоило Селвину рассказать тебе о своей семье, ты стала считать его святым, оправдывать его чудовищные поступки в настоящим, которые отразятся на будущем, его сомнительным прошлым. Но при всем при этом ты очень рациональная. Ты понимаешь, что многие из этих людей могут играть с тобой. Поэтому я для тебя оказался просто самым близким и удобным. Благодаря своей рациональности ты допускаешь и с большой вероятностью, что твоей семьи скоро не станет. Значит, подсознательно ты просто ищешь себе замену семьи, человека, который дал бы тебе ту любовь, к которой ты привыкла.       Роза молча слушала монолог Скорпиуса, порой пытаясь разобраться в некоторых словах, которые у него не удавались с первого раза. Наконец, он замолчал и начал тяжело дышать, словно пробежал стометровую дистанцию на время. Но говорить правду порой сложнее. До этого момента Роза и не знала, как глубоко пытался ее анализировать Скорпиус. Она была бы очень польщена этим фактом, если бы он не ошибся.       — Ты во многом прав, Скорпиус, — сказала Роза, понимая, что Скорпиус ждет ее ответа и настал ее черед длинного откровения. — Ты прав в том, что до момента попадания в эти реалии я не задумывалась о том, что на самом деле я не такая одиночка, как мне казалось. Мне были важны и нужны друзья всегда, я это осознала почти сразу. Это так кажется, зачем идти на встречу с друзьями сегодня, когда это можно сделать завтра. И в один момент этого завтра не настало. Я не могла встречаться с ними, и этого стало слишком не хватать и слишком хотеться. Именно лишившись семьи, мне захотелось видеть ее чаще, хотя в моменты обучения в школе такого не было, потому что я знала, что могла приехать в любой момент домой. Я никогда не хотела откровенничать с папой, но сейчас, когда нельзя, мне так этого хочется. Ты прав и в том, что мне хотелось геройствовать. Может, только поэтому я стала целителем. Мне нравится не только спасать жизни людей, но и осознавать, что это сделала именно я. Я привыкла быть любимой. Да, не парнями, но хотя бы семьей. И мне сложно дается такое несправедливое отношение к себе. В особенности, когда не позволяют показывать любовь в ответ. Зная твою историю, ты, скорее, боишься за свою боль, а не за мою. Ты боишься, что тебе покажут любовь, а потом ее отберут. Ты постоянно чувствовал это в детстве. Но в одном ты ошибся. Пожалуй, в самом важном. Я и правда много рационализирую. Но не тебя. Сначала я хотела. Я даже какое-то время активно пыталась. Перед нашей первой встречей я себя настраивала, я продумывала, что ты можешь сказать, готовила свой ответ, пыталась понять твои действия, чтобы в моменте не растеряться. Но все пошло крахом, когда мы встретились взглядами. Если бы я могла рационализировать чувства к тебе, я давно бы запретила себе любить.       Снова гнетущая тишина.       — Как ты не понимаешь, что с какой стороны не посмотреть, то все равно будет плохо? — застонал Скорпиус. — Поддельные чувства — плохо, искренние — еще хуже.       Вот. Это ее шанс. Сейчас.       — Малфой, мы никогда не сможем понять, стоило оно того или нет, если не попробуем, — сказала Роза. — У нас есть чувства. Но мы оба умеем быть рациональными. Я буду пробовать со своей стороны делать все возможное, а ты со своей. Я буду понимать и разделять личное и твою работу. Если ты мне будешь показывать свои чувства, мне не будет надобности страдать, что ты пошел к Шафик. Я не буду придумывать лишнего, а тебе как следствие не придется оправдываться, что ничего не было, а если было, то это ничего не значит. Нам даже не нужен будет секс. Мы можем попробовать себя в платонических отношениях, но отношениях. Понимаешь? Я покажу тебе, что ничего не изменится, что это не страшно. Мы и так живем вместе. Мы целуемся. Мы ласкаем друг друга. Но все это приобретет совсем иной смысл, когда мы признаемся друг другу в чувствах открыто. Скажи, что намного приятнее идти домой, когда тебя кто-то ждет. И здесь дело не в боязни одиночества. Мы полюбили раньше, чем стали его бояться. А ты даже намного раньше, чем я. Это ты скорее врешь себе, что у тебя ко мне ничего нет, а сам хранишь мои школьные фотографии. Ты поймешь, насколько так будет проще жить. Позволь мне любить тебя. Слышишь? Пожалуйста. Мы попробуем. Каждый потом честно скажет, что он чувствует и думает. Мы не зайдем дальше, пока оба не будем уверены. Но уверены в своих ощущениях, а не внешних обстоятельствах.       — Уизли, что ты со мной делаешь? — зарычал Скорпиус.       — Искренне люблю, — просто ответила Роза. — И ни за что не поверю, что во взрослом возрасте ты не мечтал любить также отчаянно, как любили твои родители.       Роза хотела еще многое сказать ему в качестве мотивации, но Скорпиус притянул ее к себе и поцеловал. Обычный поцелуй, каких у них было десятки, но Роза чувствовала, что он другой. И дело было далеко не в послевкусии алкоголя на его губах.       — Давай попробуем, — сказал Скорпиус. — Быть парой по-настоящему.       Роза почувствовала, как затрепетали бабочки у нее в животе. Может, это алкоголь, может руны, а может ее Патронус. Но случилось то, чего она добивалась уже не один год. Лед, а точнее глыба под названием Малфой начала таять. Главное, чтобы утром он помнил все, что тут было.