Ты – маленький миленький психопат

— Просыпайся, дорогуша! Открой глазки! Тебя ждут великие дела~       Голова гудела. На руках нет ничего — пальцы ювелирно отрезаны. Из отсутствующего уха уже перестала течь кровь, припеклась, застыла. А стопы… Стопы ныли и двигать ими было адски тяжело и неприятно.       Размытым взглядом заметил, что находится в… Маленькой кухне. За плитой стоит молодой человек со звонким голосом и невероятно хорошим настроением.       Антон резко пробудился. Он — в плену. Ему отрезали пальцы и ухо. Сухожилия — перерезаны.       Тело схватила паника от внезапного осознания и мужчина стал сильно брыкаться, пытаясь вырваться из плена жёстких и непокорных верёвок. — Ну тише, тише! Не нужно наводить панику! — Ты… Ты, блять, что?! — О, ну можешь называть меня Димой! Всё равно тебе отсюда не сбежать и я последнее, что ты увидишь в своей жалкой жизни! Я специально перерезал тебе сухожилия, чтобы ты ни-ку-да от меня не сбежал!       Антон напрягся — а как он оказался в такой неловкой ситуации? Молодой человек отчаянно пытался вспомнить последнее, что с ним происходило.       Ночь. Бар. Сверкающий в лучах фонарного света лезвие охотничьего ножа.       Антон имел небольшую, порочащую его репутацию, слабость — он любил коллекционировать женские украшения. В основном — дешёвую, но необычную бижутерию.       В сейфе, что находится в подвале, под рабочим столом, находится огромная коробка с его скромным богатством.       Серьги-кресты от девушки с беретом и множеством шрамов на теле. Бедняжка. Не стоило ей ходить ночью по тёмным подворотням.       Чокер с небольшим красным медальоном от высокой студентки с надменным взглядом, что вместо руки был протез. Она не сдавалась. Ей не стоило ссориться со своим парнем и не стоило садиться в то такси.       Очки в стиле стимпанк с замужней полной женщины. Она не заметила. Быстро и безболезненно ушла.       Дружеские браслеты с клинического психиатра. Почти добралась, но оступилась. Она ничего не смогла сделать.       Белые бантики с потерянной девушки. Ей некуда было бежать. Она плакала. Обручальное кольцо с психически больной медсестры. Ей стало легче. Не дышать — лучше чем постоянно мучаться.       Маленькие серёжки-сердечки с наивной учительницы. Она верила в доброту мира. Мир довёл до ручки.       Розовые ассиметричные очки с экстравагантной художницы. Её маленькая дочка плакала в прямом эфире. Как жаль, но ему плевать.       Антон имел чёткий план на каждую жертву: янтарные глаза, каштановые волосы, веснушки, одно и тоже имя — Зоя.       Какое-то время он наблюдал, притворялся другими людьми, следил чтобы в нужный день его сокровище было на манекене.       Девушка… Да, это было спонтанно. Девушка в маске и с красивой заколкой в виде вороньего черепа. Он пошёл за ней. Напал, но встретил сопротивление… А дальше — как в тумане. — А тебя довольно просто обмануть, глупышка! , — Дмитрий звонко засмеялся. — Линзы, макияж, платье и маска — вот и весь секрет, как обратиться из взрослого мужика в невинную деву! — Да ты ёбаный психопат! — истошно заорал Антон, продолжая безвольно извиваться на стуле. — Ой, да неужели? , — мучитель мило улыбнулся, отвлекаясь от готовки. — Если я — психопат, то ты, наверное, абсолютно нормальный да? И убивать девушек тоже нормально, да, дорогуша? — Ты ничего не понимаешь! Я.! — Да, да, вы все так говорите… А на деле мстите вы одной единственной, которая отказалась принимать ваши извращённые ухаживания ещё в школе. Я прав? — Заткнись! — Ооо… Значит… Я прав! И дай угадаю… Это была девушка с каштановыми волосами, янтарными глазами и веснушками? И ещё её Зоя звали, да?       Антон обессиленно и невнятно что-то прорычал, стыдливо отводя взгляд в сторону. — Одноклассница твоя… Добрая, заботливая, но с безобидными странностями. Миленькая. Неудивительно, что ты на неё запал. Как же её фамилия… Ах, жаль, не вспомню, мне же нужно помнить имена всех твоих жертв! Может, подскажешь? — Завали ебальник! — М, ладно, как скажешь! , — Дмитрий вновь отвернулся к шипящей сковородке и стал перемешивать ингредиенты. — Но ей крупно повезло, ведь она с семьёй переехала в другую страну. Останься здесь… Было бы девять жертв или восемь? Наверное да. Кстати, тебе что больше нравится — глаз, палец или, может… Твой собственный мозг, который придумал такую замечательную идею, как охота за блестяшками на живца? — Да что тебе нужно, уёбок ссаный?!       Мужчина снова отвернулся от плиты, но на этот раз на его лице не было блаженной улыбки — изумрудные глаза горели ненавистью, густые брови сурово нахмурились, а сухие губы сжались в ровную линию. — Такие как вы, — голос Дмитрия тоже стал ниже и намного серьёзнее — думаете, что можете творить ужасное не ведая последствий. А ведь у этих женщин наверняка были родители, братья, парни, мужья, дети… И однажды, кто-нибудь из них да захочет отомстить. И ваш скромный слуга исполняет это! За скромную плату, конечно же.       Пленитель неспешно подошёл к Антону и так же медленно склонился над ним, чтобы он смотрел в полные ярости пылающие зелёные глаза. — А я ведь такой же больной, как и ты. Но в отличие от некоторых, я не трогаю невинных. Я сжираю только тех, кто заслужил, ведь вас презираю, — лицо мучителя скривилось в гримасе отвращения. — Я считаю вас трусами и слабаками, что не смогли обуздать свои низменные желания. Похоть, гнев, гордость, брезгливость и ненависть ко всему сущему… А потом выплёскиваете на тех, кто не виноват. Вы — вершите судьбы, но поставь вас на место жертв, то начинаете скулить и трястись от страха. Никто не хочет быть на месте пострадавших, а особенно — серийники. Ну и как теперь тебе быть на месте беспомощной и слабой девушки? Приятно?       В нос ударил резкий горелый запах и Дима вновь стал озорным и беззаботным. — Ой! Ужин подгорает! Что-то я совсем заболтался! — весело улыбнувшись, Побрацкий быстро подбежал к сковородке, выключил огонь и ловко стал пересыпать содержимое на тарелку.       Через некоторое время, мучитель вернулся с подозрительно выглядящей едой. Из-за мутного взгляда, Антон не сразу смог разглядеть содержимое, но осознание, что там привело его в ужас. — Итааак, блюдо дня! Рис с жареными пальцами и горячими лезвиями в качестве гарнира, ухо в панировке в качестве основного блюда и как вишенка на торте — соус из восточных специй и крови. Вторая положительная, кстати!       Одним резким движением руки кровь вылилась на тарелку и Дима задорно засмеялся. Положив тарелку на стол и взяв в руку ложку с этим… Блюдом, пленитель вновь склонился к утомлённому мужчине. — Открывай ротик, малыш! Самолётик летит, уииии!       Не способный сопротивляться давлению этого безумца, Антон покорно проглотил гремучую смесь. От этих отвратительных вкусов хотелось блевать, а лезвия неприятно щекотали гортань, разрезая её изнутри, образовывая кровавые реки. Одно лезвие даже умудрилось как-то попасть в лёгкие (стоило ему куда аккуратнее есть, может, и не поперхнулся бы). Он начал кашлять, задыхаться. — Какая ты умница! Ты справился со своим последним ужином! , — сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы, но эхом отражались от черепной коробки последние слова. — Подумай-ка над своим поведением, пока ты будешь лететь в Ад, мой милый дружочек. Неприятно было с тобой познакомиться!

***

— Как вам на вкус, сеньор? — с уставшей, но довольной улыбкой спросил Дмитрий у сидящего напротив молодого человека. — На вкус… Как месть. — незнакомец взял небольшой кусочек розового мороженного и задумчиво проглотил его. — Такая же холодная? — Такая же сладкая, — он аккуратно положил ложку рядом с блюдцем и грустно ухмыльнулся. — Семья вам благодар… Нет, не так. Лично я благодарен вам, Дмитрий. Вы сделали то, что никто не смог сделать — выполнить свою работу так, как нужно. — Ну что вы, Зоен Александрович! Я же для благого дела! , — Дима смущённо отмахнулся. — Я сам не люблю насильников и фетишистов. Коллекционер херов… Зато вкус приятный. Такой, немного жестковатый, но если замариновать в красном вине… Как венгерская оленина — нежная и вкусная. — Как… Любопытно. Люблю людей, с которыми разделяю схожие взгляды… И с которыми приятно сотрудничать. Хотя человечину я предпочитаю не есть, а продавать. — Кстати, насчёт этого. Не повреждённые органы оставил, как вы и просили, сеньор Моретти. — Побрацкий показал на чёрные холодильные контейнеры, что стояли на кресле позади него. — Чудно, — Зоен щёлкнул пальцами. — Олеж, друг мой сердечный, забери и отнеси в машину скромный презент от нашего нового друга.       В проёме возник высокий молодой человек с кудрявыми смоляными волосами и глазами цвета чистейшего льда, в красивом и невероятно дорогом костюме. Олежа, а именно так его назвал господин Моретти, коротко кивнул, спокойно взял контейнеры и так же безмятежно вышел из комнаты, будто такое — унылая рутина и не более.       Зоен тихо встал со стула и засунув руку во внутрь пиджака, достал от туда что-то небольшое, белого цвета. — Вот ваша оплата, — мужчина положил конверт на стол. — Если возникнут проблемы, семья вам поможет, в качестве благодарности за исполнение il bacio della morte. — Уже уходите? — К сожалению. С вами приятно болтать, но дела не ждут. Жизнь капо — сплошные хлопоты. — Моретти устало улыбнулся.       Когда собеседник собирался уходить, Дмитрий резко подорвался и схватил его за руку. Зоен удивлённо приподнял брови, но вежливо молчал, ожидая, что скажет Побрацкий. — Простите! Секунду… Кое-что забыл отдать вам, — Дима отпустил руку мафиози, засунул ладонь себе в карман и достав что-то небольшое и лёгкое, вложил это в ладонь мужчины. — Это принадлежало вашей сестре. Я подумал, что будет правильным отдать это вам.       Моретти сначала с непониманием, а после — с печальным изумлением посмотрел на то, что лежало в его руке.       Серьги в виде крестов. — Спасибо… Это… Очень благородно с вашей стороны, Дмитрий. — Не за что. Ещё раз — соболезную вашей утрате.       На это Зоен ничего не ответил, а лишь молча кивнул и поскорее поспешил покинуть комнату.       А Побрацкий с улыбкой стал убирать стол, напевая себе под нос что-то задорное и бойкое. Чужая коробочка с женскими украшениями сегодня за ночь должна опустеть, а семьи жертв должны почувствовать облегчение от того, что этот сумасшедший больше никого не тронет. Никогда. А после — ещё немного кофе и новый заказ на такого же больного ублюдка, которого надо изучить, устранить и съесть. Днём же, когда все дела будут сделаны, можно будет расслабиться под сериальчик, заедая это дело хрустящими пальцами и запивая колой.