Тайна тринадцатой палаты

Холодный свет луны притуплялся о тёплые лучи искусственного солнца, что был искусно спрятан в небольшую коробочку, подвешенную на железном столбе выросшего из земли клетки. Под лучами такого солнца на скамейке сидел Сказочник, молча закрыв глаза и откинув голову назад. В неестественной тьме созданная его роговицами глаз он видел различные фигуры, самых причудливых форм и каждый раз пока они не расплывались до конца он считал их углы, соединения, из каких геометрических фигур они состоят. И пока он это делал казалось, что лагерь переставал существовать. Пропадали люди, здания и дороги. Как сломанные забывают о внешнем мире, так и он позабыл о любом проявление чего-то вне его тела, вне его духовного состояния. Минуты медленно по ржавой горке скатывались всё ниже и ниже заставляя часы приглядеть за своими буйными детьми, а секунды? Секунды растворились в тёмном пространстве. Такие незначительные в размере галактик и вселенных, такие незначительные на своей планете. Потянувшись и улыбнувшись новой ночи, Сказочник направился к единственному зданию из которого так заманчиво светил свет. Ведомый инстинктами мотылька и напевая себе под нос мелодию, парень шёл в сторону клуба Электротехников в котором Серёжа в очередной раз задержался до самого поздна. «Почему же он не боится тех, кто скрывается в тёмных углах? А если он их просто не видит, но раз он не видит этих существ, это же не значит, что их нет. Многие не видят их, но почти до каждого они так или иначе дотрагиваются»,–ход мысли менялся с каждым шагом, «Интересно, а что у Антона? С кем он схожий? Нужно будет у него спросить, хотя наверное он со мной не особо захочет разговаривать, интересно какие у него будут эмоции когда он увидит меня. Страх? Смех? Сомнение? Какая я для него эмоция, а запах? Цвет? Звук? Каким я перед ним пристану в первую нашу встречу, каким я для него стану и каким я запечалюсь в его сознании и вообще останусь ли на его подкорке? Ух, сколько новых вопросов»,–размышлял медноволосый парень, подходя к единственному горящему окну. Засунув руку в свои широкие карманы полные мусора он достал оттуда какую-то черничную карамельку и закинув её себе в рот вошёл в единственное живое место, на этом мёртвом плато. –Инженер, привет! Доброй тебе ночи,–сказал Сказочник распахивая дверь. Блондин сидел над какими-то чертежами, он выглядел до боли клишировано для человека с вторым именем Инженер. Сергей поднял глаза оторвавшись от листков и с разочарованием вздохнул. В слабо-жёлтом освещение исходящего от одной лампочки, что висит в центре, не виднелись углы комнаты, а лестница в радиорубку вообще скрылась в темноте. «Видимо, когда я открыл дверь, ночь проникла и поглотила эту лестницу, жаль мне она нравилась»,–усмехнулся парень. –Так, чем занят? – Женя сел напротив своего собеседника и с улыбкой стал смотреть на лицо Серого в котором выражался скептицизм. –Работай,–сухо ответил блондин. –Пх, ну конечно, у тебя по–другому и не бывает. Ладно, можно вопрос? –улыбка продолжала не спадать с лица Сказочника. –Тц, спрашивай, всё равно ведь не отвянешь. –Ты никогда не думал о именах, что у нас есть? Это же наши Каиновые печати, метки благодаря которым мы можем видеть друг друга,– блондин непонимающе смотрел на рыжего паренька, что улыбаясь катал гайку по столу. –К чему ты ведёшь? –Ну как же, разве не понятно? Я про то, что разве там во внешнем ты не замечал таких же как мы, только они были безымянные, брошенные и на уме у самих себя. Ты разве не видел, что многие подростки очень похожи на нас, только наше главное отличие, что у них нет отдушины, они все сдерживаются. –Так Сказочник, я все ещё не понимаю к чему ты клонишь, если не хочешь чего–то конкретного, то прошу проваливай уже, у меня тут между прочим работа, а времени не так много, всего лишь смена. –Ой, ну вот надо тебе ворчать. Ладно, я говорю о том, что мы же последние представ…нет, носители этих стигмат, так вот я и думаю, а что будет с другими поломанными? Которых так много в толпе, они ведь не смогут приехать сюда как мы. У них не будет спасения. Просто я вот что думаю,–Сказочник поднялся и начал ходить из стороны в сторону, если бы стояли маятниковые часы, то можно было бы заметить, что странный паренёк двигался ровно в такт времени,– что же будет с нашим миром? А людьми? Где они найдут спасения и утешения? Ты же механик, так придумай что–то! Или даже электрик? Ты ведь с электроникой много возишься, кстати, почему ты именно инженер, а не механик или электрик? «Как же он быстро перескакивает с темы на тему. За всё время, что мы знакомы я так и не смог привыкнуть к его манере общения, иногда мне кажется, что его мысли настолько хаотичные, что их можно сравнить с Броуновское движение в газе. Такие же беспорядочные, хаотичные и тяжело предсказуемые»,– задумался инженер на выдохе. –Ты знаешь, чем механик и инженер отличаются друг от друга,– с усталостью сказал Сергей положив паяльник и плату над которой работал всё это время. –Без понятия, – и снова добродушная и беззаботная улыбка, руки за спиной, разворот на сто восемьдесят градусов взгляд ровно в глаза объясняющего. «И почему он смотрит именно в глаза, даже неловко как–то»,-прокашлялся Сергей. –Если простым языком, то механик – просто эксплуатирует какую–то технологию, понимает её работу, может её наладить, починить, но не может ничего изобрести. Инженер всё тоже самое, но ещё и может создать что–то новое из старого. Я как раз этим занимаюсь, поэтому я именно что инженер. –Ого как интересно не знал об этом, спасибо! Теперь стало понятнее, в любом случае тебе бы долго не задерживаться, ночью бывает опасно знаешь ли,–развернувшись к двери сказал Сказочник и на мгновение остановился, выплюнув последние слова,–вот увидишь скоро всё измениться. Дверь закрылась, а фигура за ней растворилась в необычно яркой для летней ночи свете луны. Тишина вновь стала царствовать в этом небольшом кружке электротехники. Посмотрев ещё пару секунд в сторону двери, парень вновь вернулся к работе. И тут же отдёрнул руку, прокричав про себя пару матов, про то что паяльник нагрелся блондин совершенно позабыл. Сказочник продолжил своё приключения и в итоге оказался у ворот лагеря. Охранник как всегда спал и находился уже в глубоком сне, из которого его вытащить невозможно, только если у тебя нету необходимой удочки. «Интересно, а Антон любит рыбачить?»–Сказочник подошёл к выходу из лагеря и наблюдал за лесом, что окружал всю их обитель. Большой, тихий с непроглядной тьмой, а лес же в свою очередь смотрел словно бы в ответ. Жёлтые лампочки освещали вход в лагерь, возле них собиралось множество ночных бабочек или же молей. «А ведь раньше люди верили, что ночью тени уходят в потусторонний мир, а что же сейчас? Моя тень осталась тут»,–на мгновение Сказочнику даже показалось, что этот дышащий, пульсирующий лес своими руками тянется к его потустороннему отражению, словно желая задушить. Сказочник сложил руку одной руки в импровизированный пистолет и вытянув руку нацелился прямиком на лес. –Бам! –сказал он, дёрнув рукой вверх имитируя отдачу от пистолета и в тоже мгновение словно по волшебству, спящие птицы на ветках, тут же пробудились и размахивая крыльями полетели прямо вверх, к луне. «Только не сгорите как Икар»,–сказал Сказочник и развернувшись направился к себе в домик минуя цепки лапы тьмы. *** –Пора вставать! –радостный волос Рыжей заставил открыть глаза всех кроме Ильи, тот наоборот лишь сильнее укутался,–давайте подъём, умывайтесь, приводите себя в порядок и на площадь там будет план на сегодня,–вожатая посмотрела на потерянного Антона, что был ещё и ко всему прочему чем–то расстроен и вожатая догадывалась чем. «Его не приняли? Но почему? Он разве не наш?»,–задумалась вожатая и улыбнувшись вышла за дверь. Оставив парней самих по себе. Антон сонно потирал глаза, ему не нравилось просыпаться от какого–то резкого шума, а уж тем более с не особо знакомыми лицами в неприятном месте, который словно выживает парня из него. И сказать по правде у него прекрасно получилось, Петров планировал поскорее вновь увидеться с вожатой и спросить у неё как он сможет покинуть этот лагерь. Этот бой с сущностью самого лагеря парень проиграл. Хотя, глупые мысли. Разве сам лагерь может быть против него? Разве он может специально всё подстраивать для того чтобы выпроводить незнакомца за железные ворота? Ну разве лагерь может обладать разумом? Конечно нет, это ведь не что—то животное, но живое ли то, что имеет душу? Если так—то лагерь же обладает своей душой, выходит он разумный? Существование души у лагеря – факт неоспоримый, но вот разум…Спорное заявление которое к сожалению, проверить невозможно. –Антон!–необычно бодро крикнул Вовка из–за чего заставил Илью поёрзать и что–то пробубнить себе под нос,–ой прости я не хотел…Антош, после я провожу тебя до умывальников ты ведь явно не знаешь. В ответ парень лишь кивнул и взяв мыльно–рыльные принадлежности и полотенце направился следом. На самом деле Петров помнил где находятся умывальники, всё–таки карта лагеря в его голове засела на долго, но расстраивать Вову он не хотел, этот мурчащий паренёк был действительно одним из немногих с кем он мог говорить, а тот с улыбкой отвечал и не стыдясь шёл на контакт. Хоть и поговорить, не считая автобуса им и не доводилось толком. Солнце активно продолжало прогревать землю, а ночной холод испарялся, как и желание сбежать. Антон не мог до конца осознать, что происходит с его сознанием в воротах этого лагеря. Им словно кто–то управляет, меняет восприятия, вот всего лишь пару минут назад он думал о том как уехать, а что сейчас? Почему сейчас вообще возникли мысли о том «а что если остаться? Разве тут так плохо?», –Петров ускорил шаг по каменой тропинке. Он не собирался тут оставаться и точка. Когда блондин быстрым шагом пошёл в сторону умывальников, Вова знатно удивился, сначала Кот недоумевал, а затем до него уже дошло, что Антон всё–таки знал расположение умывальников и личико парня расплылось в улыбке. «Не хотел обидеть, да? Тоша, Тоша»,–ускоряя шаг Вова постарался не отставать. «Я знаю это чувство, да оно мне знакомо. Желания всё оставить как есть, ничего не менять и просто стерпеть, стиснув зубы, такой привычный инстинкт. Боязнь что–то рушить, менять, боязнь плыть против чтения. Я это осознаю, но кто сказал, что осознание проблемы первый шаг к её решению?! Кто сказал этот бред! Всё не так, всё обман. Самое отвратительное это осознавать, что ты не такой, что ты словно…сломан? Да, правильное слово. Я могу осознать проблему, её понять, но это не значит, что я смогу её решить. Скорее я могу посмотреть на себя и увидеть, как я постепенно разрушаюсь, уничтожаюсь и превращаясь в кучку пепла. Нет спасения я словно больной аутоиммунным заболеванием. Сам себе враг, сам себе противоядие и яд. Заключённый в клетку собственного организма. Я будто бы не свободен. Дикое животное внутри меня пытается вырваться из этих рёберной клетке. И я бью, бью, кровь разгоняется, а сердце терзает физическая боль, хочется просто вырваться из себя. Раз за разом, удар за ударом. Твою мать!» –Антон подбежал к раковинам и не обращая не на что внимание умылся ледяной водой, что создало эффект тысячи игл, что пронзили щёки, глаза, лоб, губы, от такой неожиданности нарастающая паническая атака отошла на второй парень, а ноги подкосились и в итоге блондин просто присел, обнимая свои колени. Хотелось кричать, но страх недопонимая оставался, чужие мысли проникали внутрь. Странная форма выражения своих мыслей. Уже уставший с самого утра, Антон просто слегка ударился головой об умывальник. Вова стоял в стороне и молча смотрел на внутренние терзания Антона, он хотел протянуть ему руку, но почему–то она не смогла протянуться и отстранилась словно рефлекторно. Кот, понимал эти чувства и ему не нравилось, что происходило. Петров осознал своё бессилие, свою слабость, он осознал, что даже тут ему никто не поможет и больше не одно общество его не примет. Абсолютно никто, его жизнь ничего не стоят, он просто фон, ошибка. Он сломанный и видимо тогда Семён довёл его. Надломил до конца, помог осознать, но какой ценой? Ударив себя по щекам, Вова всё–таки решил подойти, не взирая на своё внутренние противоречие. «Плевать на то, что скажет Ромка, я конечно ему обязан, но этот случай исключения. Я не могу просто бесчеловечно наблюдать за тем как он ломается, я хочу помочь ему. Хочу ли? Или же я буду вновь стараться заглушить свою поломку его, а что если я невзначай буду его просто использовать…Рома прав? Неужели нам действительно лучше отстраняться его пока он сам всё не поймёт? Неужели просто стоять в стороне и наблюдать? Нет, плевать, не могу, просто не могу, он ведь наш, тогда почему мы должны его игнорировать мне было бы очень больно…да больно». –Тоша, ты в порядке? –спросил Вова, положив руку ему на плечо. Глупый вопрос, ведь и так всё было очевидно, Петров был не в порядке, он был на грани неизвестности. –Да, прости Вов, я не знаю, что на меня нашло,–Антон продолжал сидеть, обнимая свои колени и не смотря на своего соседа и тогда унимая дрожь и слегка облизывая губы от волнения паренёк решился. –Зови меня Кот,–простые слова, в которых, казалось бы, ничего нет, но эти слова для Вовы стоили очень дорого, для него эти слова стоили целого состояния. Он словно пошёл ва–банк, имея на руках лишь пару во время флопа. –К–кот?–Антон приподнялся и посмотрел на Вову, что улыбался как–то по другому. –Да, называй меня Котом, меня тут все так зовут, считай это моё лагерное имя,–Матюхин старался отвезти взгляд, но он прекрасно видел дрожь Петрова, по–видимому ещё не всё до конца прошло, по–видимому его состояние все ещё в подвешенном состояние, но хэй! Он хотя бы заговорил, уже прогресс. –Л–лагерное имя? –Антон совершенно ничего не понимал, для него это больше было похоже на кличку, он не осознавал важность этого имени. –Давай умоемся, и я тебе всё расскажу,–сказал, улыбнувшись парень. Подойдя к крану и повернув одну ручку, и опустив руки, не ожидав такого холода Вова просто отпрыгнул в сторону и начал шипеть на эту воду совсем как кот, что не могло не улыбнуть и хоть немного приподнять упадческое настроение. –Чем занимаетесь, на? –спросил Игорь, что начал приближаться, зевая, полотенце было перекинуто через плечо –П–привет, у–умываемся,–снова начал запинаться, неужели он чувствует себя некомфортно при виде его? Может он просто часть этого лагеря, которая его нагнетает или же повод стал его друг Ромка, который ему конечно ничего плохого не сделал, но при этом всё равно невольно вызывал недоверие. –Дело хорошее, на! Я вот обожаю умываться, сразу как будто сонная паутина с лица слезает,–говорил он подходя к тому же умывальнику и открыв кран, так же резко отскочил в сторону Вовы и чуть так же на четвереньки не встал,–это че за блять, такое, на! Они там айсберг в кран засунули! Тут Антон уже почти не смог сдержать смеха, прикрыв рот рукой он наблюдал за столь сюрреалистичной картиной, раньше подобные сценарии ему виделись лишь в Ералаше, но никак не в жизни. На мгновение даже появилось странное чувство спокойствия и беззаботности. –Р–ребят, она же не такая холодная,–сказал Антон, подходя к крану и поворачивая ручку. В момент наступления панической атаки, он действительно засунул руки под воду и тогда она была ледяной, но не настолько, чтобы отпрыгивать. На этот раз засунув руки, Петров словно мгновенно получил вторую степень обморожение ещё немного и словно как грибы после дождя на руке начнут появляться кровавые волдыри, такого холода просто не могло существовать, особенно в такое жаркое лето! –Аааа!–прокричал Антон и начал в панике дёргать старый кран и он тут же отвалился и с грохотом упал в раковину. Блондин успел лишь проглотить накопившуюся слюну, как тут же струя ледяной воды фонтаном начала бить в небо. Капли воды которые скорее были похожи на капли игл, ведь кололись так же, начали падать на всех. –Аааа, на! Тоха сука! –кричал Бяша подбежав и постаравшись закрыть кран, но ничего не получилось. –АААААА, СДЕЛАЙТЕ ЧТО–ТО! –бегал в панике Вовка. Казалось, что лагерь ощущал всю странность и нелепость данного момента и словно по взмаху палочки из колонок, что развешены были по всему лагерю, раздалась задорная, утренняя музыка, которая изначально была создана для зарядок, что сейчас спокойно проходит на площади, но для Антона – эта задорная музыка, стала олицетворением той нелепой ситуации в которой они находились. –Точно я знаю, снимайте футболки, на! Бегом!–крикнул Бяша и стянул с себя, Антон лишь удивлённо уставился на Игоря. –Ты свихнулся, Бяш!–сказал Кот и на секунду Игорь остановился и посмотрел на Антона и на Вову, а затем о чём–то подумав продолжил. –Давайте реще просто доверитесь! – Двое парней переглянувшись и с неохотой стянули с себя рубашки и дали их затейнику. Тот же взяв все три футболки, обмотал их рядом с рукой Антона,–короче Тох, заткни своей рукой трубу, мы сейчас за вожатой и вернёмся, ты ведь всё равно лагерь не знаешь. –Ч–чего?! Д–да я же руки лишусь. –Да мы быстро, на! Одна нога тут, другая там, как же холодно, Тох давай уже! Петров не знал, что сказать он даже не до конца понимал, что происходит и поэтому закрыл отверстие своей рукой, на которую было в три слоя намотаны футболки. Кот и Игорь побежали за вожатой оставив Антона наедине с нелепой как ему уже сейчас казалось музыкой и пением птиц. Вода, постепенно пробиралась между тканными паутинами, прямиком к коже и обжигающий холод заставлял нервные окончания подать сигнал мозгу о том, что приближается опасность и нужно разогреть кожу. Кровь прильнула к пальцам окрашивая кожу в красный цвет. Неприятное покалывание проникало всё глубже и глубже, заставляя поморщиться. Казалось, что по этой трубе идёт не просто вода, а настоящая зима. Всё это было странно, потому что головой Петров понимал, что не может из трубы идти настолько холодная вода, но тем не менее реальность была таковой, а может он просто выдумал? Да не похоже, ведь пальцами становилось всё тяжелее и тяжелее двигать, да и не была эта никакая выдумка, а самая настоящая правда и первый тревожный звоночек, который подросток на тот момент конечно же не распознал. Хотелось кричать, но стиснув зубы блондин продолжал стоять на своём, дожидаясь, когда же придут те двоя с помощью. И вскоре кто–то действительно подошёл, но к разочарованию Антона это было не его спасение, а лишь ещё одна преграда. Зевая подошла девочка, которую Петров видел лишь краем глаза, ведь она была из второго отряда, хотя будь она из первого не много бы чего поменялось. Всё–таки Антон ещё знал слишком мало обитателей этого лагеря, а оно и неудивительно ведь, весь первый день блондин бродил абсолютно один не находя себе места, а в конце… «Даже думать об этом не хочу»,–благо воспоминания и мысли смывались с каждым покалывание холодной воды, которую парень уже переставал чувствовать, что не сулило ничего хорошего, ведь это прямой намёк на то, что возможно скоро он лишится своих пальцев или даже всей руки! «Да где же они бродят. Неужели так долго добежать до вожатой ещё и эта девочка, а она…красивая, точно! Нужно просто отвлечься, тогда я смогу не зацикливаться на боли. Мне так ещё моя мама говорила, мол если не смотреть и не думать о ранке, то она и болеть не будет. Тогда, проблему в другом как мне заговорить с ней? Нет, у меня никогда вроде бы не было проблем разговаривать с противоположным полом, но просто мало ли я снова выставлю себя полным идиотом, а вдруг она была на вчерашнем ужине и всё видела? Явно же видела, она не захочет общаться с таким неудачником как я, мх лучше тогда просто молчать»,–но к сожалению планам Петров было не суждено сбыться ведь темноволосая девушка заговорила первой. –Привет, чем ты тут занимаешься? –мелодичный голос, что было тяжело не отметить полился из её уст. «Голос русалки не иначе»,–сразу же придумал ассоциацию Антон вспоминаю как в книжках, прелестные девушки заманивали моряков в свои объятия и утаскивали на дно морской пучины, там ведь было холодно, настолько же холодно как сейчас руке? Замёрзнуть и захлебнуться? Не лучшая судьба. В голове всё никак не всплывали нужные слова, казалось, что ощущение обморожение повлияло не только на руку, но и на голову. Хотелось что–то сказать, но просто никак, но при этом и промолчать просто не выйдет. «Если я проигнорирую её – это явно нехорошо для меня кончиться, да и игнорировать мне её совсем не хочется»,–последние слова прозвучали необычно тихо, хоть это и были всего лишь мысли. –П–привет, д–да так с–стою,–губы слегка дрожали, холод? Волнение? –Да, я заметила,–не особо искренняя улыбка появилась на её лице, Антон сразу это ощутил, ему прекрасна знакома такая улыбка, люди хоть и разные, но в социальных взаимодействиях очень часто схожи и благодаря своему отвратительному школьному опыту парень прекрасно это понимал и никого за это не осуждал. Кому захочется общаться с очкариком, что боится что–то сказать либо сделать? А когда с ним говорит кто–то и вообще может начать заикаться. Она прошла рядом и поднеся руки к воде, отстранилась в ужасе. –Какая же тут холодная вода! Я впервые такое вижу,–она ещё раз посмотрела на блондина и недоумённо уставилась на руку,– слушай я же тебя вчера видела, ты из первого отряда, да? Я вот из второго меня кстати зовут…–помявшись девушка продолжила,– меня зовут Полина, а тебя? –А–антон,–парень зажмурил глаза, хотелось просто уже отдёрнуть руку, он бы так и сделал, если бы не эта девушка, её совершенно не хотелось облить, но и попросить её свалить к чёрту от сюда, он тоже не мог, не хватает смелости, но и сил держаться уже просто нет. «Игорь и Вова, да где же вы мать твою! Я скоро помру…прошу вы же не бросили меня? Нет, вы не могли меня бросить, верно же? Верно?»,–начали зарождаться сомнения, благо они быстро развеялись как он увидел Бяшу и Кота, что вместе с вожатой и Сергеем идут в сторону умывальников. –Вот посмотрите, на! –Восклицал Бяша подняв руки. –Господи, вы что кран сломали! –Восклицала уже вожатая поставив руки в боки. –Мы ничего не ломали он сам,–влез Кот. –Всю жизнь спокойно работал, а сейчас сломался, Антон, а ты чего там делаешь? –АААА,–воскликнул Антон и отдёрнул руку, вода промочила ткань насквозь и уже несколько секунд вода просто била в ладонь. Как только капли стали разбиваясь попадать выше ладони и на торс и лишь сейчас отпрыгнув, Петров осознал в какой постыдной ситуации он оказался. Эта боль совсем затмило осознание того, что он был без футболки перед этой девочкой, а парень хоть и не был толстым, но и спортивным телосложением тоже не выделялся. «Я же явно её засмущал…она наверное испытывала отвращение, как же ей наверное противно! Боже»,–на деле Полине было плевать, как и всем вокруг, но проблема была не в том, что Антон был без футболки, а в том, что он убрал свою футболку. –Бл…–не успел договорить мат Бяша, как всех начало обрызгивать холодной водой, причём струя была такой сильной, что казалось, что к этим кранам присоединен не трубопровод, а целый садовый шланг! Как выяснится позже, к некоторым умывальникам внутри действительно подключены были садовые шланги для экономии, ведь заново проводить трубопровод, не было времени, да и разницы никто не заметит, но жертвы столь коварного нападения об этой детали не знали и фонтан ледяной воды окатил всех в ближайшем радиусе, особенно досталось Антону и Полине с Вожатой, что стояли ближе всех. Кот с Бяшей словно дожидаясь этого отошли на пару шагов назад, Серёга последовал тому же примеру. –Ого как знал, что пригодиться! –Воскликнул мимо проходящий парень и достал чёрный зонтик. Антон удивился этому, он тогда ещё не знал Сказочника и все его причуды, зато знал, что сейчас просто закричит от холода и закричал бы! Но позориться не хотелось от слова совсем. Поэтому стиснув зубы он поднявшись и отошёл подальше, Полина последовала тому же примеру явно возмущённая, вожатая же вся промокшая подозвала Сергея и тот стиснув зонтик у Сказочника, принялся перекрывать шланг. После того как всё закончилось, Рыжая с такой злостью посмотрела на троих парней, что устроили беспредел с самого утра, ещё и второго дня, такая злость, что хотелось просто сквозь землю провалиться. –Так, а вы…–она посмотрела на руку Петрова, а потом на него самого,–как вы вообще додумались до этого?! А если у тебя обморожение, а если ампутировать придётся?!–Она чуть ли не кричала, Антон впервые увидел её настолько злой, но явно не в последний раз. –Ну, если у него обморожение, разве нам не нужно ему поскорее помочь, а не отчитывать? –спросила Полина, вскинув бровь. –Точно! Полина, умница, так я с вами потом разберусь, Серёжа спасибо, а ты Антон пойдёшь со мной в медпункт и никаких отговорок, сейчас же! Не успев попрощаться, парня тут же повели за собой через весь лагерь. По дороге, даже слабый ветерок создавал колющую боль в руке. Ещё и это неприятное ощущение, словно кожа на руке – не больше чем просто перчатка, которую так и хочется снять, но всё никак не получалось. Антон по дороге так и не смог спросить по поводу отъезда, то ли смелости не хватило в момент, когда она такая разъярённая, то ли появились некие сомнения. Ведь то, что сейчас происходило несмотря на травму, было весело. Правда весело. «Интересно и чему я тут улыбаюсь, они ведь подвергли меня опасности, я могу лишиться руки ещё и опозорили перед красивой девушкой, но почему я улыбаюсь? Неужели совсем крыша поехала? Да, Антон–Антон, ты неисправим», по дороге Петров осматривался. Весь лагерь действительно просыпался, выходил на улицу, веселился и готовился к новому дню. Жизнь…нет, детство тут во всю бьёт ключом. Он следуя за вожатым проходил между большими корпусами младших отрядов, прямоугольные домики выглядели удобными, безопасными и зависть ещё никуда не исчезла и логики он все ещё не понимал. Неужели на тех кто постарше настолько всем наплевать? Хотя, тут вполне всё логично, зачастую это их последняя смена, они больше не приедут, они больше денег не принесут. В любом случае, нужно перестать зацикливаться на этой мысли, а именно на неравенстве и условиях проживания, что–то изменить он всё равно не в сили, так зачем понапрасну думать о том, что не в его власти? Медпункт из себя представлял двухэтажное белоснежное здание с красным крестом. Напоминало чем–то сельскую аптеку. Находилось здание недалеко от поста охраны и душевых. Проходя внутрь запах стерильности, выражающиеся в спирте сразу же дал в нос. Белая плитка, белоснежные стены. Всё настолько сияло, что казалось словно единственная грязь в этом здание – это ты сам. Недостаточно ухоженный для посещения оплота здоровья. «Храм здоровья, если тут ещё в подвале поклоняются Гигиее, я совершенно не удивлюсь»,–подумал Антон проходя вперёд за вожатой. Первые этаж из себя представлял небольшой коридор с плакатами о здоровье и двумя дверями, а затем лестница наверх, в конце которой стояла пластмассовая–стеклянная дверь. Такие обычно в больницах ставят. Дверь располагалась прямо на втором этаже. По сути весь второй этаж этого медпункта представлял из себя одну большую комнату с одной дверью располагавшуюся на конце лестнице, но та область для Антона пока была полностью закрыта и неизвестна. Зато вот первый этаж смог вдоволь осмотреть, за одной из дверей скрывалась небольшая комната, в которой видимо отдыхали по–видимому рипофобы если судить по этой чистоте, а вот вторая комната представляла из себя кабинет. Стояли там две кушетки, железные шкафы с различными баночками, скляночками, коробочками. В центре между двумя кушетками стоял стол ровно под окном, что выходило на крыльцо, благодаря чему можно было заранее наблюдать какие пациенты прибудут. Так же возле одной из стенок стояли весы измерители роста и плакат с буковками для проверки зрения. Плакат, что Антону испортил всю его жизнь. Из–за того, что он не видел большинство букв, на него навесили клеймо, клеймо вечно носящего с собой очки неудачника. Пройдя внутрь кабинета, он увидел женщину, не много старше вожатой, на вид ей было лет двадцать пять, у неё имелись красивые блондинистые волосы, связанные в «рабочий» пучок, синие перчатки и белоснежный халат. Зелёные глаза не внушали какого–либо доверия, уж слишком хитро они выглядели. Вдохнув полной грудью и подготовившись к предсказанию Вёльвы, что вот–вот и предвидит гибель всего и ампутации его руки, но вместо этого услышал. –Наталья, оставьте его вам всё равно нужно к отрядам, я осмотрю его. –Полагаюсь на вас Ольга, ну я побежала,–рыжая удалилась, а медсестра задумчиво прикусила ручку,– ну что ж, расскажешь, как это произошло. И это не вопрос. –К–как скажете,–Антон проглотил ком в горле и присев на кушетку принялся рассказывать. *** Антон не заметил, как слегка задремал на кушетке. Всё–таки недостаток утреннего сна сказался на состоянии. И проснувшись в не самой удобной постели и глядя на белоснежный потолок, чувствую запах спирта парень понял, что совершенно не выспался, но и спать больше не мог. Его рука была обёрнута в бинт, на котором была тёплая марля и небольшая грелка, что согрела руку и честно сказать уже разгорячило её. «Конечно тебя не имеет смысл на долго оставлять в медпункте, но врачебный регламент требует, так что располагайся, как минимум до обеда – это место будет твоим домом»,–во что сказала Ольга. Сейчас же её не было в кабинете, сейчас в целом кроме Антона тут никого не было, он оставался наедине со своими мыслями смотря на белоснежный потолок. За окном ярко светило солнце, пели птицы, слышались детские возгласы и смешки, колонки же гордо молчали, никакой музыки больше не играло и это радовало и одновременно напрягало. С одной стороны, никакой посторонний шум не помешает ему, с другой стороны никакой шум не сможет заглушить главный вопрос, что у него бурлил сейчас в голове, а что ему делать? Конечно парень хотел уехать и об этом активно думал, но что–то мешало, внутреннее ощущение уюта и спокойствия? «Может просто мысль о том, что уехать я всегда смогу, а вот вернуться больше никогда. Всё–таки это моя последняя поезда в лагерь и может не стоит упускать эту возможность? Правда, какие тут возможности? Месяц терпеть издёвки? Такая себе перспектива»,–парень посмотрел на свою перемотанную, разгорячённую руку– « с другой стороны тут ведь было весело? Да вполне весело, хоть я и пострадал, но Вова и Игорь помогли мне, не оставили, а действительно пришли за помощью. К тому же Вова мне так и не сказал про лагерное имя, его называют Кот? Лагерное имя что–то наподобие кличек? Ну кот ему явно подходит, а Игоря называют Бяшей? Выходит, тут у каждого оно есть или что? Почему Вова так волновался, когда говорил про это, словно это что–то сакральное. Даже у Полины такое есть? Интересно, а какое у неё?»,–Антон даже не заметил, как его мысли заинтересовали лагерные традиции. «Неужели я начал себя уже приписывать к ним? Нет, это бред, нужно спросить у вожатой, когда будет автобус до ближайшего райцентра, вернусь домой и там всё будет в порядке»,–Петров усмехнулся своим словам. Той лжи, в которую он заставлял себя поверить. Конечно всё будет спокойнее с этим никто не спорит, но в порядке? Навряд ли, разве можно охарактеризовать словом «в порядке», его обыденность? Сидение в одиночестве всё лето, редкие встречи с «друзьями», по лестничной клетке, капризы Оли, ссоры родителей и бесконечные листы изрисованных каракулей в которых люди видят рисунки и талант. Ничего не изменится, он вернётся туда, в ту серую и повседневную обыденность из которой ему уже не выбраться до начала учёбы, а там всё по новой. Те же ухмылки, те же смешки. В какой–то момент Антон начал испытывать к себе искрение отвращение, непринятие такого хода мыслей, но ничего он не мог сделать либо просто не хотел. Теперь основная цель Петрова звучала в голове как вопросительное предложение. Стоит ли ему на самом деле уезжать домой или постараться социализироваться? «Как минимум тут есть Вова, он мне помог, протянул руку и не начал смеяться, когда я начал биться голо…боже я что вправду ненормальный? Что на меня нашло? Зачем я начал это делать, что со мной не так? Может я и вправду какой–то псих, опасный для общества? Как в тех передачах, что смотрел отец по вечерам и запрещал мне, но при этом я прекрасно всё слышал, про всякие убийства, преступления и других маргиналах. Даже иногда смотрел днём, когда показывали. Все ведь убийцы в тех передачах были не от мира всего, самые обычные люди, но с какой–то своей психованной изюминкой, так может я такой же? Неужели я тоже не совсем здоровый, нет, нет невозможно, я точно никого не смогу убить. Я никогда, никого не убью!»,– уверял себя Антон, не представляя, какие сюрпризы ему принесёт это лето. В любом случае коротая время за размышлением, парень стал обдумывать, чем ему заняться в свободное время. Расписание конечно он не знал, как и не знал, что готовится для него на повестку дня, всё–таки линейка была пропущена. Да и Антон в целом не особо понимал, как устроены лагеря, ему казалось, что сегодня, как и вчера ему предстоит свободно блуждать по лагерю и отдыхать, хоть и это предположение звучало очень уж заманчивым, но правдой конечно же не являлось. Хоть и она была недалеко от истины, но связано это было с тем, что старшие отрады мало где участвовали, зато, много организовывали поэтому даже старшие как бы они не хотели, но без дела не сидели. Через какое–то время пришла медсестра, сняв грелки и осмотрев внимательно руку сказала. –Повреждений нет, можешь быть свободным,–сказала Ольга, записывая что–то в журнал. –Спасибо большое,–облегчённо сказал парень собираясь выйти, но перед тем как покинуть решил уточнить,–а сколько времени? –Одиннадцать через час обед, а до этого времени найди вожатую и скажи, что с тобой всё в порядке,–он потёрла слегка лоб пальцами,– чтобы она ко мне не заходила лишний раз, уж очень шумная,–эти слова слегка заставили улыбнуться Петрова. –Хорошо, с–спасибо вам за всё, я пойду. –Если начнёт болеть, заходи,–парень кивнул и выдвинулся из этого Шуддхаваса обратно в мир наполненный грязным соблазном. А ведь это правда лёжа там в белоснежной койке и глядя на белоснежный потолок, можно обрести действительно некую нирвану и полностью погрузиться в свой собственный мир. Гуляя по дороге Антон не замечал знакомых лиц, то тут, то там пробегали дети, но он нигде не мог найти хоть кого–то знакомого из своего отряда. Солнце играло на очках, дул слабый тёплый ветерок, пели птички, а по сторонам смеялись дети, а вожатые старались их утихомирить. Вдыхая грудью чистейший воздух, Петров действительно стал постепенно растворяться. Словно он оставил все свои сомнения в этой белой обители. Добравшись до площади и не найдя там вожатой, Антон решил ещё раз осмотреться, блуждая по лагерю и привести свои мысли в порядок, всё–таки не хватало ему стержня чтобы раз и навсегда принять какое–то положение дел. В голове сразу возникало множество сомнений, заминок и других беспокойств, что абсолютно никак не помогали. Вновь оказавшись на дороге с клуб электроники Петров на секунду задумался стоит ли ему тут вообще ходить. «Прошлый раз тут была Журналистка, правда она не выглядела как–то злобно, скорее очень навязчивой, как, наверное, и все журналисты? А в домике электротехники, наверное, находится Серёга. Неплохой парень я бы к нему заглянул, он вроде зла на меня не держит»,–правда подойдя к двери и постучавшись ответа Антон так и не услышав, и решив не мешать двинулся дальше изучать лагерь. Проходя возле одной из беседок Петров заметил небольшой круг детей постарше, что рисовали что–то на бумаге. Среди них он заметил одного парня который расстроенно и старательно пытался что–то выводить. У него были осветлённые волосы и тусклые серые глаза. «Подожди, это же тот которого я видел на вокзале тогда, он из младших? Да, наверное, слегка младше меня»,–Антон внимательно смотрел со стороны на них, пока в какой–то момент не подметил странную деталь этого паренька, он рисовал очень сильно, склонив голову к листу и почти сгорбившись, словно он совершенно ничего не видел. Очки на переносице словно ещё сильнее потяжелее. Затем поймав на себе взгляд вожатый и извинившись Петров быстрым шагом побрёл в сторону, обдумывая увиденное. Выводы парень сделал неутешительные либо этот парень слепой, либо просто очень плохо видит и возможно даже хуже, чем Антон. Очки стали на некоторое время уж слишком тяжёлые, тесные и тёрли до боли переносицу, хотелось просто сбросить их. Все оставшиеся минуты парень просидел на скамейке прямиком на площади. Ноги приятно пульсировали, всё–таки территория этого лагеря была немаленькая, да и блондин не привык столько гулять, теперь отдыхая и купаясь в солнечных ваннах, Петров смог спокойно выдохнуть. По дороге за ним никто не увязался и не грозился побить. С одной стороны, это хорошо, с другой это по–прежнему обозначает, что на него тут всем плевать, но Антона интересовало не это, а то где находится весь его и второй отряд. Чувство, того, что он что–то упускает его совершенно не отпускало, словно все они его избегают, что–то недоговаривают, скрывают и это зажигало маленькую искорку авантюриста внутри парня. «До моего отъезда я бы хотел узнать, чем они тут занимаются, не могут же они все просто взять и исчезнуть, они же не могут все договорится меня избегать верно же?»,–улыбка азарта появилась на лице, он себя представлял героем детективов, как Нэнси Дрю или Эркюль Пуаро. Конечно парень сомневался, что может узнать что–то про те же самые имена, но небольшой интерес всё–таки действительно пробудился. Приятное чувство предвкушения тайны разлилось по телу. Ему было знакомо это чувство, ради этого чувства он и выпрашивал у родителей новую книжку детективов. Любопытство и расследования всегда интересовали парнишку, ему нравилось разгадывать различные загадки. В дальнейшем это сыграет важнейшую роль в судьбе лагеря, а сейчас услышав горн на обед, Антон поднялся и направился прямиком в столовую, прокручивая у себя в голове выдуманное задание. Создавалось ощущение, что если бы не эта конкретная цель, то парень скорее всего сошёл бы сума, но что–то ощутимое и более–менее реальное, давало надежду и давало возможность позабыть о всех переживаниях. В столовую Антон подошёл чуть, выжидая ведь он прекрасно видел Семёна, что мерзко хохоча шёл рядом с Ильей, что просто молча смотрел куда–то в сторону. Как только они зашли и подождав некоторое время Петров зашёл следом за седьмым отрядом. Вожатая по–прежнему стояла и преграждала собой дверь внимательно изучая руки детворы, чтобы те в свою очередь не пошли есть с грязными руками. –Катька, да смотри я сейчас пройду без каких–то проблем! –вскликнул темноволосый мальчик с гордыми карими глазами. –Ничего ты не пройдёшь, вожатая увидит, что ты руки не помыл. –А вот и не увидит! –Увидит–увидит. –Ты не каркай смотри,–сказал паренёк и попытался протиснуться, но тут вожатая заметив кашлянула и сказала. –Так, а руки. –Держите,–он их охотно вытянул, словно действовал по закону «делай всё уверено и в обмане тебя не увлекут». –Почему руки сухие? –А я всё начисто высушил,–у вожатой блеснули глаза. –Почему пятнышки возле ногтей, это же земля! –А вот и нет, просто кожа у меня такая. –Так Саша! –Она повысила голос, когда не смогла найти к чему прокопаться, действенный способ всех взрослых, их джокер в рукаве. –Ладно,–он опустив голову попёрся в сторону умывальников. –Ха, а я ведь говорила тебя не пропустят. –Замолчи Кать, всё это из–за тебя, накаркала блин– Саша сказал тише и последние его слова заживала тёплая вода из–под крана. –Чего это я накаркала не правда! –Возразила девочка, поставив руки в боке. А дальнейший спор, Антон уже не слушал и прошёл дальше в столовую. Встал в очередь и стал дожидаться, когда сможет взять поднос. Звон вилок и ложек, детские звонкие голоса, что их носители старались приглушить и пшиканье вожатых, всё это придавало неимоверную атмосферу присущие только заведением с множеством детей и столовой. –Здравствуйте Людмила Алекса…–Антон не успел договорить и поймав грозный взгляд поварихи прокашлялся,–Людмила. –То–то же не люблю, когда по отчеству называется чувствую себя старой, а я между прочим ещё ничего,–она подмигнув взяла тарелки с порциями,–приятного аппетита не задерживай очередь. Кивнув в ответ, блондин пошёл в сторону где стоят столы его отряда, который уже сидел на своих местах. Теперь невероятная теория о том, что они все просто прячутся от него, не казалось такой уж невозможной. Как ещё объяснить, что они все пришли так рано и не задержались, Ромка сидел рядом с Бяшей, Кот рядом с каким–то лысым пареньком и Ильей, что в свою очередь находился правее от Семёна. Все сидели за столом и о чём–то говорили, но их слова смешивались в какой–то общий гул который парень просто не мог различать, казалось, словно они разговаривают в какому–то иллюзорном куполе, созданном из батиста. Когда Антон захотел сесть на одно из двух свободных мест, ему помешала нога Семёна, что расположилось на одном из сидений. Посмотрев на его улыбающуюся рожу, Петров молча вздохнув стал отодвигать другой стул. –Нет, очкарик! Это место я тоже занял,–блондин поднял глаза, почему–то захотелось заплакать. –Н–но где мне тогда есть? –Да хоть с пола жри заика, хахахаха,–стал смеяться Семён, подталкивая локтем Илью, что в свою очередь немного улыбнулся, но не более. Стоя с подносом в руках, он стал осматривать стол ища помощи, Ромка даже не смотрел в его сторону, Кот замолчал, а Бяша хотел что–то сказать, но его словно кто–то отдёрнув. Не найдя поддержки в чужих глазах, парень уже хотел начать есть на подоконнике, как тут подошла вожатая, которую он впервые увидел с утреннего инцидента. –Антон пошли за стол вожатых, составишь мне кампанию,–добродушно улыбнулась Рыжая и пошла в сторону одного из стола за которым никто не сидел. Петров не успел ничего возразить, как последовал за вожатой словно крыса за Гамельнский крысоловом. Усевшись напротив, парень ощутил чужие взгляды на себе и нарастающие чувство отстранённости, словно сейчас сев за этот стол он поднял себя в несколько раз выше других обитателей. Моральный компас перестроился и груз обрёл физическую тяжесть за спиной, порождаемых чужими словами, смешками. Поёрзав на стуле, подняв взгляд с тарелки он посмотрел на спокойную вожатую, что непонимающе вскинула бровь. Она не ощущала, тот иллюзорный купол, что накрывал их отсоединяя их от всех в этом лагере. «Неужели вожатые всегда ощущают такое пристальное внимание? Как они держаться под такими взглядами?» – задавался вопросом блондин, не осознавая вожатскую долю. Детям не понять взрослых, а вот те, кто постарше могут попробовать вспомнить старого себя, но зачем возвращаться туда где уже давно всё решено? Исправлено и пройдено? Зачем возвращаться назад и переживать старые проблемы, незачем, поэтому одно поколение никогда не поймёт следующие, у одних нет желания начинать всё с начала и обнулять работу над собой, а вот другим ещё рановато взрослеть. Подвесные мосты, что столь хрупкие, но когда–нибудь они станут надёжными, но тогда вернутся в детство уже не выйдет и появятся новая пропасть. Всех взрослых ждёт один итог – смирение. –Хочешь чего–то спросить? –начала Рыжая, взяв небольшой кусочек хлеба с хлебницы. «Это мой шанс, когда ещё выдаться такая возможность? Правильно – никогда, так что давай Антон, пора бы и начать действовать!»,–решимость был полон стакан. –Вы знаете как можно уехать? –тревожность в голосе исчезла, невольно уголки губ начали подниматься, естественная реакция на удивлённое лицо вожатой. –Тебе зачем? –Рыжая остановилась и прекратила что–либо делать, а вот блондин наоборот начал перебирать свои пальцы. –Просто, я кое–что оставил д–дома,–ложь, что скрывать так тяжело. –А родители тебе не могут привезти? «Ну конечно, чем ты думал Антон!» –Н–нет, простите, но мне правда нужно домой,–волнение вернулось. Вожатая вздохнув, взяла стакан с чаем и покосилась в сторону столов своего отряда. Хохочущий Семён и молча улыбающиеся Илья, а недалеко Ромка, что о чём–то говорил с Бяшей. Взгляд Рыжей остановился на Пятифанове, она знала, что он знает, что на него сейчас пристально смотрит, но продолжал делать вид, что ничего не происходит, что раздражало ещё сильнее. –Если ты хочешь уехать раньше отъезда, то самое раняя возможность – это уехать вместе с фургоном которые продукты привози, до райцентра довезёт, а дальше уже на поезде до дома, разумеется расходы за нас счёт. –Хорошо спасибо, а когда он прибудет? –Через два дня, уж прости, но раньше никак. –Ничего, ещё раз спасибо,–сказал Антон и постарался поскорее закончить с обедом,–ну я пойду. –Будь аккуратнее в случае чего спроси у других вожатых, они скажут где я, если понадоблюсь. Кивнув в ответ Петров пошёл относить поднос рассуждая про себя, что же ему делать. Один пункт из своего списка он выполнил, договорился об отъезде, смог решиться и пересилить себя, осталось дело за малым, узнать за эти два дня, что с его отрядом и почему они скрываются, узнать куда девается весь его отряд. Выходя на свежий воздух раньше завершение обеда, парень присел на ближайшую скамейку и стал думать над тем, куда бы ему отправится и откуда начать расследование. Задача действительно была не из простых, если учесть, что и сама задача была довольно размыта. Если в детективах зачастую всё было просто «найти преступника» – и этим поиском ты мог добраться до истинны, то тут преступником является целые два отряда. «Дело Эдуарда Рэтчетта не иначе»,–усмехнулся Антон и решив, что сидя на скамейке до ответов не добраться, направился бродить по лагерю. По количеству одиноко гуляющих детей и отдыхающих вожатых можно было догадаться, что сейчас по расписанию свободное время, что с одной стороны играло на руку, с другой преступники могли прямо сейчас скрывать следы своих преступлений против него. Улыбка на лице Антона прямо так и сеяла, он не совсем понимал почему, но казалось, что придумыванием себе собственных целей он наконец–то смог абстрагироваться от всего внешнего мира и как бы ему хорошо не было сейчас, на длительной дистанции – это несёт за собой крайне отвратные последствия. Начиная с того, что он потеряет связь с реальностью, заканчивая тем, что он станет зависим от одиночества и собственного выдуманного мирка и это неизбежно, правда Петров тогда ещё даже не знал, что будет там в далёком будущем, когда интернет станет быстрым и доступным, такие мани мирки превратятся в целые сообщества, а люди потеряют интерес к выходу на улицу. Тогда он ещё не знал, что скоро заполненные детьми площадки будут пустеть, а друзья состоящие из физической оболочки и голоса, превратятся в образы и буквы на белоснежном или сером экране. Буквы – что так хотят казаться живыми. Ноги невольно привели к зданию кружков и тут парня осенило! «Разве не логично? Самый очевидный же вариант и как я не думал об этом раньше?» –спрашивал блондин сам у себя, волнуясь заходя в здание. Совершенно логично было то, что больше всех разумеется знает та, что зовётся Журналисткой, а иначе бы её так не звали, она явно должна знать всё, что происходит в этом лагере и каждого и вдруг получиться вытянуть, что–то действительно ценное! Хотя навряд–ли она расколоться, но попытка не пытка. Здание встретило небольшой вешалкой и множеством ботинок, двумя большими холлами с коврами на полу в которых дети играли в игрушки. Впереди располагался коридор с четырьмя дверями в одной стороне и двумя дверями с другой, а наверх вела винтовая лестница. Тут уже в холле был диванчик из старой кожи, небольшая тумбочка на которой стоял пузатый телевизор, а количество комнат в коридоре было точно такое же. Как потом выяснится все комнаты, кроме двух на втором этаже, были абсолютно однотипными и были необходимы для того, чтобы их занимали различные кружки. Две комнаты отличались тем, что одна была создана со сценой и предназначалась для театрального кружка, а вторая была большая и вмещала в себя несколько художников, что рисовали различные рисунки, стенгазеты и не только, стилизациях различных украшений тоже ложилась на их плечи, но взамен они получали различные привилегии так что размен был более чем равносильным. Смотря на различные вывески, Антон на втором этаже нашёл ту, что ему была необходима. «Кружок Журналистики», весела бумажка на двери. Проглотив ком в горле, Петров притронулся к ручке двери и отпустил её, отходя назад. Так повторялось ещё четыре раза, он бродил из стороны в сторону волнуясь и обдумывая, чтобы сказать такого, что одновременно задаст нужные вопросы, но не вызовет подозрения, да и ещё чтобы не спугнуть. Как начать разговор, чтобы всё было в порядке? Как научиться задавать нужные вопросы и не дрожать? «Она была очень бойкой, надеюсь ей будет интересно со мной разговаривать, и я смогу добиться того, чего хочу…Так всё Антон, соберись, ты справишься!»,– похлопав себя по щекам и пробубнив про себя какую–то пословицу блондин дёрнул ручку двери и вошёл, внутрь совершенно не замечая одного человека, что стоял позади и внимательно наблюдал за этим скитанием из стороны в сторону. Кружок журналистики из себя представляла небольшую комнату, большую напоминающий обычный класс в школе, только который в два раза меньше ровно в половину, все столы были сдвинуты в угол, а дверцы шкафа открыты, на них весело множество постеров. Единственный источник света помимо ламп (что сейчас были разумеется включены), были окна на которых висели поднятые жалюзи. Это было небольшое помещение, оформленное в светлых цветах, с множеством фотографий, что висели на стенах, а некоторые на верёвках прикреплённые к потолку. Все эти фотографии отражали жизнь лагеря, старые мероприятия и другие важные события, которых Антон никогда уже не застанет. В центре комнаты стоял большой стол, за которым дети могли работать над своими проектами. На столе были разложены различные материалы: блокноты, ручки, карандаши, маркеры и даже старая печатная машинка, которая добавляла атмосферы и создавали ощущение связи с прошлым. В углу комнаты стоял шкаф с книгами, в котором были собраны различные издания, посвященные журналистике. В целом, комната кружка журналистики была местом, где дети могли погрузиться в мир журналистики, научиться новому и проявить свои творческие способности. Это было место, где они могли почувствовать себя настоящими журналистами и начать свой путь к успешной карьере в этой области. За главным столом в центре сидела знакомая ему ярко–рыжая девушка, что сразу же подняла взгляд как открылась дверь. На лице девушке по–прежнему была не спадаемся улыбка. В голове мгновенно пронеслось множество мыслей многие, из которых твердили что–то наподобие: «Может всё–таки не стоило…» *** –То есть вы серьёзно рассказали ему про лагерные имена?!–негодовал Ромка и казалось, что ещё немного и он перейдёт на крик –И нет в этом ничего плохого,–встряла в разговор Полина присев на диванчик. –Это ты так думаешь,–сказал Пятифанов облокотившись на стену. –Нет, правда Ром, ты перегибаешь,– сказал Кот и тут же замолчал когда поймал на себе злой взгляд. –Ты вообще помолчи, додумался же не только себя раскрыл, так ещё и Бяшу! И кого он по итогу знает по именам? –Ну, на! Меня, Кота, Сказочника и Журналистку,–говорил Бяша сидя на подоконнике. –Это хреново, это на четыре имени чем он должен знать. –Я вообще считаю, что это глупо,–снова встряла Полина,– почему мы должны скрывать что–то от него разве не видно, что он наш? Да и тебе вспомнить, что Принцесса рассказывала в прошлой смене? Это же очевидно про него было, блондин в очках, неуверенный, да и косвенно она подтвердила уже, что про него говорила. Мне кажется, что нам нужно его уже принять и перестать играть в эту клоунаду. –Ты не понимаешь Скрипачка…–Рома не успел договорить как девушка встала с дивана и подошла к нему. –Конечно не понимаю! Да, никто кроме тебя не понимает, что тут происходит! Я ничего скрывать не буду и мне плевать, хоть всем расскажи о моём секрете, но я считаю, что это неправильно, ему нужна помощь,–сказала она хлопнув дверью, Пятифанов стал потирать лоб. –Конечно не понимаешь, ты не была на столь давних сменах…–подняв взгляд на двоих друзей он прокашлялся,–ладно, сказанных слов уже всё равно не поймать, значит будем действовать по ходу, Бяха, чё где он? –Ну, он сидел с вожатой… –Кстати!–Воскликнул Кот,–точно Рыжая, она ведь тоже могла о чём–то рассказать. –Не расскажет, я знаю её, поверь она будет молчать…надеюсь. –Я продолжу, на? –Давай Бяш,–Пятифанов сел на диван. –Ну после того как он посидел он пошёл к зданию кружков. –Он там никого не знает, всё в порядке. –А Журналистка? –спросил Кот застав Ромку врасплох. –Твою мать! Точно, он к ней и пошёл. –А ещё туда Сказочник шёл, на! –Блять! –Выругался Ромка и ударил себя по лицу,–Журналистка точно всё расскажет ещё и этот чокнутый…нам конец. Ромка выдохнув откинулся на спинку диванчика и стал смотреть в потолок. Сегодня ему предстояло принять сложное решение, очередное решение которое можно подвергнуть под удар всех обитателей лагеря, решение которое ему приходиться принимать каждое лето при приезде новеньких, хотя прошлым летом никого и не было. Тогда Пятифанов подумал, что и его последнюю смену всё будет так просто, но нет. Ничего просто не будет. «Поживём – увидим к чему приведён это решение»,–подытожил про себя Ромка. *** –Чай будешь? –предложила улыбчивая девочка, держа у себя в руках два гранёных стакана уже наполненных чаем. –Д–да, спасибо,–стакан был поставлен на стол перед Антоном, а сама девушка села напротив достав из–за уха карандаш и взяв блокнот,–ну рассказывай, зачем пожаловал к нам? –А…я,–блондин стал волноваться ведь не успел он хоть что–то сказать, как её рука зашевелилась и начала что–то записывать, что совершенно не располагало к конструктивному диалогу. Становилось страшно, словно он находился на допросе в следственном отделение. «Так, Антон соберись. Тебе нужно просто задать необходимые тебе вопросы, только вот какие? Про что спросить? С чего начать? С ней явно нужно подбирать слова…»–парень посмотрел на неё и увидев хитрый прищур словно как у лисицы, он засмущался и тревога повысилась,– «Так соберись! Ты справишься». –Я пришёл узнать у тебя кое–что про лагерь. –То есть ты хочешь задать мне вопросы? –она слегка наклонила голову. –Д–да. –Просто так я отвечать не буду, мне нет никакого от этого пользы. «Разумеется, на что я надеялся?»,–успел уже разочароваться Антон. –Но, мы можем заключить с тобой сделку, я отвечу на твой вопрос взамен ты выполнишь небольшую мою просьбу, нужно кое куда сходить. Сама я не могу просто,–она театрально развела руки в сторону, что вызывало ещё больше подозрений. –Это почему ещё? –Разрушает одну мою теорию, да и стенгазету нужно делать. В любом случае ты согласен? –К–как я могу согласиться если н–не знаю про что ты. –Так, это же честно! –Антон непонимающе вскинул бровь,–ну боже, сам посуди, я не знаю какой вопрос ты задашь, а ты не знаешь какую я просьбу у тебя попрошу. Мне кажется вполне равносильно. «Действия и слова это всё–таки разное! Но и спорить я с ней тоже не смогу»,–он посмотрел в гранёный стакан где был чай, отпив слегка он принял решение. –Х–хорошо я согласен,–протянул руку и Журналистка с охотой её пожала. –Вот и отлично! –Она радостно вскинула руки вверх,–так какой у тебя вопрос? –Что такое лагерное имя? –изначально парень хотел спросить «почему вы меня избегаете?», но передумал. Это было бы слишком легко и тогда всё расследование можно было ба завершить. –Ух, интересный вопрос. Ну смотри. Лагерь наш находится в лесу, отстранён от всего внешнего мира. И имена – являются частью абстрагирования. Их обычно выдают за какую–то деятельность, взять меня. Моё имя во вне – Даша, тут моё имя – Журналистка и все обращаются ко мне только так и тебе советую тоже ко всем чьи лагерные имена ты знаешь обращаться только по ним. –Например, как у Вовы – Кот? –Всё верно, у всех из старших отрядов есть лагерные имена, за исключением пока что тебя. Так вот эти имена позволяют нам быть другими. На самом деле кажется глупостью, но для каждого сломленного, эти имена являются вещью сакральной и ими просто так не разбрасываются, только если ты не подобный, тогда тебе могут сказать лагерное имя, а так увы никак не узнать. –Мне ты сразу же сказала. Так почему, если это так сакрально? –Ты не находишь, что слишком много задаёшь вопросов? Мы договаривались на один. –П–прости,–Антон обхватил стакан руками. –Ничего страшного, я ответила на твой первый вопрос? –Д–да, спасибо. –Вот и славно, пришло время моей просьбы. –Т–так, а в чём она заключается? –Смотри, ты не заме…–дверь с грохотом открывается и в дверях появляется странного вида парнишка. Его имя Антон помнил «Сказочник»,– именно так он и представился, неужели – это тоже его лагерное имя? –Всем привет,–он достал из кармана часы на цепочке посмотрел на время и улыбнувшись закрыл за собой дверь и устроился поближе к Петрову, что достаточно смутило паренька,– о чём болтаете? –Да, так прошу Антона выполнить мою просьбу. –Ого! Как интересно, ну ты и глупец конечно! –Он слегка ударил его по спине из–за чего блондин чуть не разбил стакан,–заключать сделку с Журналисткой, себе дороже. –Да кто бы говорил Ска…–она остановилась и перевела взгляд на Петрова. –Сказочник, Журналистка, неужели ты забыла моё имя? Могу по буквам повторить. –Нет, просто я не знала знает ли Антон о…–но медноволосый уже перестал слушать. –С–К–А–З–О–Ч–Н–И–К, повторить чтобы записала? С–К–А–З, – не успел он продиктовать как карандаш влетел ему прямиком в лоб,–ай! Не бейте, госпожа, пощадите! –Да захлопнись уже! –Петров совершенно не понимал, что перед ним происходит, но в голове словно инстинктивно заиграла музыка из Ералаша, ведь столь комичные и нелепые ситуации он видел только там. –Слушай, Антон мне нужно чтобы ты пробрался после домика ведьмы в тринадцатую комнату. –Ч–что? Д–домик ведьмы? Т–тринадцатую комнату? –Журналистка не торопи события он ведь новенький не забывай, он не знает этой истории. И ему никто не рассказывал её знаешь же почему. –Точно! –она ударила себе ладонью по лбу,–тогда расскажи ему, введём в курс дела. –Рассказывать я люблю! Кхм, слушай внимательно мальчик по имени Антон! Сегодня тебе предоставляется невероятная возможность услышать одну из многочисленной истории этого лагеря. Ты даже не представляешь сколько всего тут может таиться, но сейчас слушай внимательно друг мой, ведь мы с тобой погружаемся в те давние времена, когда в лагере не была даже половина тех, кто сейчас в старших. Это случилось с одной девочкой по имени Лейла, что проживала в тринадцатой комнате, а поведывала нам её историю вожатая Ольга, тогда это была её первая и последняя смена… *** –Наконец–то,–сказав я села на скамейку вздохну полной грудью, дети сейчас на тихом часе и с горем пополам я смогла их уложить. Голова гудела, я была уверена, что вожатой быть просто, но моя уверенность пошатнулась об действительность. Повезло, что у меня не совсем и маленький отряд с ними можно хотя бы договориться либо надеется на хоть какое–то сочувствие, самые отвратительные отряды — это совсем уж дети и подростки. Одни активные и шумные, вторые не воспринимают никого кроме себя и не о каком уважении речь и идти не может. Хотя мне вожатые старших отрядов говорили, что их дети являлись подростками в своей сути, но они были всё равно другими, но я в это не вер, словно разница в 1–2 года действительно имела хоть какое–то значение. Хотя факты на лицо, я ни раз замечала старших, как они слушались, но вожатым от этого легче не становилось они общего языка так найти и не смогли. Словно у них тут какое–то своё закрытое общество, в которое они никого не пускают. Ну не моё дело, мне повезло у меня отряд детей лет двенадцати – тринадцати, у некоторых уже начался подростковый максимализм, у других нет в любом случае всё складывается неплохо, что нельзя сказать про мою жизнь вне лагеря. Лишь недавно всё так резко изменилось, советский союз развалился и теперь такое чувство, что всем маргиналам развязали руки. –Теперь даже на улицу выходить страшно, а что же будет дальше,–тоска окутала, но похлопав по щекам, я отошла, не гоже сейчас переживать, лучше стоит сосредоточиться на детях. Кстати, как они там сейчас? Нужно пойти проверить их домики. Слышала я кстати, что хотят их скоро снести и поставить как в санаториях большие корпуса, надеюсь хоть там будут все удобства. Поднявшись со скамейки, я пошла в сторону домиков своего отряда. После нашего недавнего приключения с дождем, когда капли разбавили нашу радость игр и затмевали улыбки детей, солнце наконец–то возвратилось, словно желая наградить нас за наше терпение. Сияющие лучи проникают сквозь расставленные облака, разбивая их тучи на маленькие клочья, которые, казалось бы, пляшут под мелодию легкого ветерка. Вся окружающая природа словно пробудилась после долгого сна, словно нежно улыбается нам своими яркими красками. Мои дети, мои маленькие исследователи, вновь восстанавливают свои силы и энергию в своих домиках, оставив позади влажные тропинки и лужи, которые теперь сверкают отражением солнечных лучей. Вскоре я прошла рядом с домиками, открывая каждую дверь, я замечала спящих без задних ног детей, конечно же они отдыхают, наполненные различными событиями дни выматывают. Подойдя к тринадцатой и открыв её я увидела Лейлу, бледнокожую русую девушку обнимающую игрушку. Некорректно такое говорить, но эта девочка являлась довольно проблемной, молчаливая, пугливая, так ещё и сон у неё не в одном глазу, а по ночам когда всё–таки засыпает, она начинает лунатить из–за чего не высыпаюсь уже я сама. Лунатики – часто встречаемая проблема в лагерях, так мне говорят, но от этого легче не становиться. Каждую ночь я всё равно хожу сюда, чтобы посмотреть всё ли с ней в порядке. –Ты почему не спишь? –шёпотом спросила я, она посмотрела своими большими оранжевыми глазками, казалось ещё немного и она заплачет. –М–мне приснился кошмар,–сказала она сжимая подушку. Вновь, вновь что–то мешает ей спать. Если честно я абсолютно без понятия, что мне делать раньше она говорила, что видела кого–то под кроватью, в шкафу, под окнами, но доказать обратно детской разгорающейся фантазии просто бесполезно. И я с неким разочарованием выдохнула осознавая, что эта ночь будет тяжёлой. *** –Сказочник, давай быстрее,–сказала Журналистка, перебив рассказ, – ты опять начинаешь издалека, а у нас не так много времени, да? –она вопросительно посмотрела на Антона, тот хотел сказать, что не прочь послушать всю историю, но увидев взгляд девушки поёжился и не решившись ответить просто кивнул в знак согласия. –Ты всегда была не терпеливой, ладно–ладно. Хорошо тогда с места в карьер! В общем наступила ночь, если бы только Ольга знала насколько эта ночь будет для неё значимой… *** Зевнув я снова пошла к домикам для того, чтобы проверить всё ли в порядке. Холодный воздух пробирал до костей. В густой пелене ночи, словно бархатный покров, мягко окутавший землю, я ступаю по узким тропинкам лагеря, моя цель — деревянные домики, где мирно спят мои маленькие подопечные. Звезды мерцают на небе, словно тысячи крошечных алмазов, освещая путь моим шагам. Воздух напоен ароматами сосен и свежескошенной травы, создавая волшебную симфонию запахов. Навстречу мне выбегает отрядное животное, рыжий кот Маркиз, мурлычущий песню, которая звучит как колыбельная. Я улыбаюсь, гладя его по шерстке, и продолжаю свой путь. Домики погружены в темноту, единственным источником света служит тусклый огонек ночника. Я осторожно открываю скрипучую дверь и вхожу внутрь. Воздух внутри тяжелый, пахнет детством и сном, ощущаю себя монстром, что пришёл осквернить детский сон, но разве я могу такое сделать? Девочки спят в своих кроватках, их дыхание спокойное и размеренное. Их лица расслаблены, и на них играет счастливая улыбка. Я смотрю на каждую из них, чувствуя прилив нежности и тепла. Мальчики в соседнем домике тоже спят крепко. Их храп, смешанный со звуками сверчков, создает странную, но умиротворяющую мелодию. Я проверяю, хорошо ли они укрыты, и поправляю сползшее с кого–то одеяло. Выходя из домиков, я чувствую, что ночь наполнена магией и беспокойством? Дети спят, и их сны полны чудесных приключений и невероятных открытий. Я благодарна за то, что могу быть частью этого волшебства, за то, что могу быть их вожатой и оберегать их покой… Ночная тишина нарушается лишь шелестом листьев на деревьях и далеким пением соловья. В объятиях ночи, под звездным балдахином, я бреду к следующим деревянным домикам, где покоятся мои маленькие сокровища. Каждый шаг сопровождается звонким стрекотом сверчков, создавая мелодичный аккомпанемент к ночной симфонии. Ночь благоухает ароматами сосен и свежескошенной травы, которые опьяняют своей сладостью, увлекая в царство грез. Мерцающие звезды, словно бриллианты, рассыпаны по бархатному полотну неба, освещая мой путь к тринадцатому домику. Какое–то беспокойство, чей–то взгляд, дыхание по неволе участилось. Словно шестое чувство подсказывает мне, что нужно уходить, бежать с этой ночи, но почему? Откуда возникло это странное чувство беспокойства и страха? Открыв дверь моё беспокойство подтвердилось. Лейла не спала. Она молча стояла у двери и слегка пошатывалась. «Снова лунатит, тц, и повезло же мне с ней»,–сказала я сама себе и продолжила наблюдать за тем как девушка стояла и не собираясь ложиться обратно в кровать и что вы мне прикажете делать? Лунатиков нельзя будить и это мне известно, но что мне тогда остаётся делать? Вскоре Лейла прошла мимо меня и босиком вышла на улицу я хотела отдёрнуть её за плечо, но не решилась, а вдруг я что–то нарушу в её голове или сломаю психику, но и оставлять её одну бродить по лагерю тоже идея плохая. Стиснув зубы и сжав кулаки, я закрыла дверь и направилась за девушкой, а она словно чувствуя, что я иду следом ускорилась. Луна скрылась за небольшой тучей создавая ещё более мрачную атмосферу, кажется где–то начала ухать сова. Страх усилился, когда девочка пробежала сквозь КПП, где мирно спал охранник, я прокляла его и последовала за девочкой. «Мне вообще не нравится куда всё это идёт, почему я вообще иду за девочкой лунатиком в лес? Лейла от тебя одни проблемы! В следующий раз тебя к кровати привяжу!»,–ругалась про себя я, чтобы хоть немного успокоиться, ведь страх никуда не делся. Мы брели по старой, давно забытой тропинке, что вела вглубь дремучего леса. Высокие деревья смыкались над головой, образуя непроницаемый полог, скрывающий небо от глаз. Воздух был тяжелым и влажным, пахло прелой листвой и сырой землей. Луна спряталась за облака, и лес погрузился во мрак. Сквозь листву пробивались лишь редкие лучи света, отбрасывая причудливые тени, которые танцевали на земле. Казалось, сам лес дышит и наблюдает за мной, его древние деревья — безмолвные свидетели моего путешествия. Каждый раз, когда Лейла наступала на камень или ветку, я непроизвольно морщила носик, как она не может проснуться от такой боли? Вскоре девочка ускорилась, и я стала терять её из виду поэтому спотыкаясь мне пришлось ускориться. Я шла все дальше и дальше, пока не оказалась перед старым кладбищем. Оно было заброшено и забыто, его могилы поглощены неумолимыми лапами времени. Извилистая тропинка вела к железной оградке места упокоения. В воздухе царила жуткая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру и криками птиц, которые казались особенно зловещими в этом мрачном месте. Воздух пропитан ощущением тоски и безысходности, словно сами могилы оплакивают тех, кто здесь похоронен. Я остановилась у ворот кладбища, не решаясь войти. Необъяснимый страх охватил меня, словно невидимые руки тянулись ко мне из темноты. Но я собрала всю свою волю в кулак и шагнула через порог. Мои ноги ступали по заросшей траве, а сердце бешено колотилось в груди. Я шла за Лейлой, что спокойно прошла по кладбище. Старые советские оградки, безмолвные скрытые лица покойников. Мне не довелось их видеть, но я ведь знаю, что они смотрят на меня, все они. Тени бегают между деревьями, скрип калиток, хотелось плакать и кричать, хотелось убежать, но что будет с Лейлой, когда она проснётся? Одна посреди кладбища? Нельзя так её оставлять, хоть и хочется. Вскоре девочка вышла с кладбища, а я следом, но спокойнее не стало, ведь теперь она вошла в старые деревянный дом. Его стены были обветшалыми и покосившимися, краска давно облупилась, обнажив потемневшее дерево. Окна были заколочены досками, а крыльцо прогнило и угрожающе скрипело под моими ногами. Дверь была приоткрыта, словно приглашая меня войти. Я осторожно толкнула ее и шагнула внутрь. Воздух внутри был тяжелым и затхлым, пахло пылью и чем–то кислым. Я огляделась и увидела, что дом был завален всяким хламом. Старая мебель, стопки газет, рваная одежда — все это было разбросано по полу. В углу комнаты стояла кровать с грязным матрасом и скомканными простынями. Справа от входа располагалась кухня с печкой у стенки, во рту почему–то появился привкус гари. Здесь царил еще больший беспорядок. Раковина была забита немытой посудой, на столе лежало несколько картофелин, что уже проросли, а на полу валялись пустые бутылки и консервные банки. Внезапно я услышала странный звук, доносящийся из глубины дома. Это был тихий стон, словно кто–то плакал или молился. Я замерла на месте, мое сердце бешено колотилось в груди. Рука потянулась к чему–то тяжёлому и возле печки мне посчастливилось обнаружить чугунную кочергу. С дрожащими ногами и вспотевшими руками начала двигаться в сторону стона. Это была последняя комната в коридоре, спальня. Дверь была открытой, рука по неволе захотела выронить кочергу. Свободная рука закрыла рот, дабы воздух не наполнял мои лёгкие и заглушенный крик не приобрёл себе свойства вполне громкого возгласа ужаса, слёзы застыли в глазах. Мой мозг все ещё не до конца хотел воспринимать столь ужасную картину, что лицезрели мои оки. Старая повешенная женщина висела на петле в самом центре, кровь смешанные с другими жидкостями естественным путём вышли из её расслабленной прямой кишки. Стоял мерзейший запах трупного разложения и человеческих отходов. В теле этой старушки копошились белые личинки, они напоминали прыщи, что повылезали по всей коже. Эта когда–то живая, разговаривающая, думающая старушка теперь стала просто инкубатором для насекомых. Лейла же в свою очередь сидела за столом и на пожелтевшей бумаге рисовала что–то угольком, когда я зашла, она уже видимо закончила ведь сразу же, обходя труп легла на кровать. Упав на эту старинную кровать, сразу же раздался звук пружин и поднялись комки пыли. Захотелось чихнуть, но я сдержалась, понимая что мой чих может разбудить незримых существ, что прятались в комках грязи и тенях. Я медленно подошла к столу чтобы лицезреть рисунок, нарисованный маленьким кусочком угля. Полностью чёрная кровать из которой пробивается такая же чёрная рука словно разрывая пожелтевшую бумагу. Картинка сама по себе была бы не страшной, не весь антураж и контекст, который меня окружал. Лишь когда я посмотрела на Лейлу я осознал, что она нарисовала такую же кровать на которой уснула. Успокаивая себя и стараясь унять дрожь, я подошла к кровати с ожиданием, что та самая чёрная рука схватит меня и утащит, но нет ничего этого не произошло и подняв девочку на руки я начала ускоренным шагом уходить из этого дома, надеясь, что всё пройдёт спокойно, но когда я приблизилась к двери я услышала громкий грохот из комнаты с бабкой, а затем шаги… *** –Ой да иди ты,–сказал Антон стараясь унять дрожь,–звучит как какая–то байка, что за бред вообще? –А ты как думаешь почему тогда закрыта тринадцатую комнату? –разведя руками спросил Сказочник. –Н–ну разные же могут быть причины, явно не такие сказочные! –Эй! Прошу прощения, то что меня зовут все Сказочник –это не значит, что я рассказываю только сказки! –Да не об это я! –Ахахаха,–рассмеялся парень, а вот Антону было не особо смешно, он конечно не верил в эту историю, но было всё равно не по себе. –В общем, Антон,–продолжила Журналистка,– твоя цель выяснить всё про ту комнату и то здание, правда всё это или же нет. –Теперь понятнее всё стало про тринадцатую комнату и ведьму, но…это же надо из лагеря уйти в лес и уже вечереет и… –Так, Антон ты уже согласился, так что выбора нет. –Я пойду с тобой,–вызвался Сказочник, улыбаясь и вытирая слёзы от смеха, а затем достав из кармана пружинку запульнул её куда–то в воздух,–могу Слона ещё позвать. Явно с ним будет менее тебе страшно. –Д–да н–не боюсь я! –Ну–ну, а мне казалось, что Сказочник тут я,–улыбнулся парень. –В целом Антон задание понял? Всё разузнать и мне рассказать. Такой репортаж будет, ух!–Завелась девушка и Петрову ничего не оставалось как выдохнуть и подняться с диванчика. «И на что я только подписался»,–спросил он у себя и покинул клуб журналистики. –Как же Ромка будет недоволен твоими действиями,–начал разговор странные паренёк. –Плевать, я в его секретные игры не играю. Лично я согласна со Скрипачкой, если он попал в этот лагерь, значит уже наш, плюс тебе напомнить, что говорила Принцесса? –Повернувшись к Сказочнику спросила Журналистка. –Да нет, что ты! Я же не спорю, просто говорю, что он может к тебе прийти. –Пускай приходит и вообще, а чего ты так о нём волнуешься? –Да не волнуюсь я,–развёл руками медноволосый,–просто ощущение от этой смены…другие? Да, точно другие, я бы сказал: «Затишье перед бурей», и меня это так будоражит! –Парень чуть ли не прыгал от радости, Журналистка лишь скептически приподняла бровь. –Ладно–ладно,–выставил перед собой в защиту кудрявый,–сею отклониться от вас, моя глашатая,–парень поклонился,– мне нужно сопроводить нашего гонца до топей злой ведьмы. –Ой иди к чёрту! –Какой же там чёрт! Говорю же, ведьма! Ведьма! Хм, ну возможно ещё леший,–возле Сказочника пролетел карандаш,– я вас понял! Вскоре голубоглазый выпорхнул из комнаты Журналистки. Спустился по лестнице и догнал уходящего Петрова, что уже давно погрузился в свои размышления, частая привычка. Закапываться внутрь себя и начинать искать решение и источник проблемы в себе, не самое лучшее качество, которое сыграет с ним злую шутку в дальнейшем, но пока из раздумий его вырвал кудрявый, что бежал следом и слегка запыхался, догоняя последний вагон мыслительного поезда Антона. –Так ну для начала нужно зайти за Слоном, я знаю где он. –Всё–таки решил со мной сходить? –Разумеется, и нет, не потому что я думаю, что тебе будет страшно! –Подмигнул Сказочник,– мне самому просто интересно. –А зачем з–звать этого С–слона? –Для моей безопасности, так давай присядем,–сказал парень и они вдвоём сели на скамейку, голубоглазый стал искать у себя что–то в карманах и по итогу достал оттуда компас. Скамейка на которой присели парни располагалась на площади, медноволосый пританцовывая подошёл к карте, на которой показан весь лагерь,–сейчас скажу куда идти, тааак. «Что за? Ладно не буду ему мешать»,–сказал про себя Петров и стал наблюдать за почти пустым лагерем. Сейчас время кружков уже подходило к концу и наступало время сон часа. Поэтому всё самое интересное в жизни детей сейчас происходило в корпусах, за закрытыми дверями. Жалко, Антон никогда не уведет как шестой отряд смешивает коктейли в пластиковых стаканчиков, а мальчики из пятого придумывают план как этой ночью намазать девочек зубной пастой. Петров никогда не узнает об этих событиях, потому что его они не касаются, они происходят сами собой, жизнь лагеря кипит в каждых жилых и нежилых уголках, физически невозможно быть в курсе всего и все это принимают, все смирились с этим кроме Журналистки. Да, рыжеволосая зеленоглазка так просто не успокоиться и если узнать всё у неё и не выйдет, то большинство событий она всё же решила лицезреть и записать, сохранить в хрониках этого лагеря. Антон увидел, как вдалеке прошёл Семён с Ильей, они шли о чём–то разговаривая, точнее говорил по большей части этот ненавистный Петрову Семён, Илья же просто молча слушал. Блондину стало не по себе от осознание всей ситуации, он живёт в комнате с другом парня, который испортил ему всю лагерную жизнь и из–за которого он решил уехать отсюда. Правда, всё это привело к довольно занятным событиям в виде того, что они сейчас будут пробираться в лес к заброшенному лагерю, но всё равно это ни капельки не оправдывает этого бугая. –Нам на спортплощадку! –Гордо заявил Сказочник и тогда лишь Антон решил обратить на него внимание. –А зачем тебе нужен был компас? Т–там же на карте всё подписано. –Да? Слушай, а ты прав! Ну что ж идём! –немного подплясывая сказал голубоглазый и направился прямиком в сторону где, по его мнению, должен находиться человек с кличкой Слон. «Интересно почему именно слон? Может он большой или там нос длинный, а может серый? Нет–нет, бред, люди не могут быть серыми»,–рассуждал про себя Петров молча идя следом и смотря под ноги. Сказочник же в свою очередь рассказывал ему различные истории, которые он помнил, все они были абсолютной ложью, выдуманные, сказочные и затянутые настолько, что ты уже уставал слушать к моменту как начинается всё самое интересное, но благо Антон совершенно не слушал кудрявого парня, идущего впереди. Все его мысли были заняты абсолютно бесполезными рассуждениями о том, что ему придётся сказать родителям как он вернётся домой с лагеря. «Простите мама и папа, я оказался неприспособлен к лагерной жизни. Даже в совершенно новой компании я так и не смог ничего толком сделать. Оказался вновь в рядах последних, в рядах тех кто терпит издевки, в рядах неудачников. Ц, мне даже самому начинает становиться мерзко от своих мыслей и разве это хорошо? Разве хорошо, что я начинаю ненавидеть свою манеру общения в собственном храме? Может на меня так сильно влияет жаркое солнце? Поэтому мысли плывут, растекаются и теперь от них пованивает безнадёгой и нытьём, неужели от жары? Или может я просто завидую другим, они то все общаются, веселятся, у них своя история, свои приколы и фишки, а я просто не вписываюсь в картину их мира, хоть и хочу, но ведь они пытаются. Вова, Даша, Сказочник…забыл его имя, они ведь все продолжают со мной общаться и словно хотят взять меня к себе, выделить место на их картине, но ведь их всего лишь трое против всего лагеря. Правда даже их троих подводить не хочется, а как будут к ним относиться, когда я уеду? Будут считать предателями? А что если они станут изгоями из–за меня? Навряд–ли, но мнение о них точно измениться, так может постараться принять их помощь? Постараться влиться, стиснуть зубы и побороть свой страх? Было бы так легко всё это». Они вышли на спортивную площадку, на трибуне сидело несколько человек, Сказочник сразу же начал кричать: «Слон! Слон, а ну подойди сюда ты наш сказочный герой, дело есть!»,–Антону стало не по себе, но он не двинулся, искал глазами того, кто отзовётся и на удивление парня отозвался человек, который лишь своим видом вызывал невольный страх. К ним начал идти довольно большой парень, он был невысокий, но довольно плечистым, лысым с тёмно–зелёными глазами. Казалось, что он просто ночует в спортзале. Лёгкая дрожь пробежала по спине, а вот Сказочник же улыбался. –Это кто? –сразу же спросил лысый, у него был низкий и басистый голос. –А это Антон, наш новенький, Антон знакомься Артём или же по нашему Слон, да–да он уже знает про лагерные имена не надо на меня так смотреть! –П–привет. –Здорово,–он вытянул руку вперёд и крепко её сжал, казалось, что кисти рук просто раздробятся в его сильных, грубых руках,–ой прост Антон, я не хотел, привычка. –Н–ничего,–сморщившись и тряся рукой сказал блондин. «Он извинился? Ого, это странно для людей…его типа»,–сделал выводы Петров. –Ты герой не беспокойся, он хоть и выглядит опасно по сути тот ещё добряк, да?–спросил Сказочник положив руки на плечи Слона. –Я просто драться не люблю. –С–стой, г–герой? –обратил внимание Антон на слово собеседника, ведь оно его слегка засмущало, слишком уж странно звучало,–п–почему герой? –Ну ты же у нас главный герой новой истории, что сейчас пишется! –Истории? –Последняя глава в истории девочки по имени Лейла из тринадцатой комнаты. –Так какое у вас ко мне дело? –спросил Слон. –Давай по дороге расскажу! –Только давай короче. –Тц, ну куда вы все торопитесь! –Вскинул руки вверх Сказочник. –Пх,–прикрыв слегка рот усмехнулся Антон, его позабавила реакция. –О я смотрю кто–то начал втягиваться,–подмигнул кудрявый. –Ч–что? П–прости,–сразу же неожиданно засмущался блондин. –Ой да ладно тебе! –Может уже пойдём? –Ну пошли, пошли, заодно тебе всё расскажу. И ты Антон не отставай. –Х–хорошо. Так они втроём выдвинулись. Слон молча слушал историю Сказочника, и Антона который иногда поправлял и торопил кудрявого. В тот момент Петрову было совершенно не страшно или же неловко. Словно именно сейчас он и ощущал себя на своём месте. Он наслаждался этой дорогой и даже стал чаще улыбаться, конечно тогда ещё парень всего этого не осознавал, для него была эта просто мелочь, обыденность, но именно сейчас он ощути себя наконец–то счастливым и в своей тарелке и так всё бы и оставалось, если бы не то задание ради которого они выдвинулись. Вскоре тропинки привели их к тринадцатому домику в домик Антона. –Значит твоя соседка, а Журналистка молодец! –Захлопал в ладони Сказочник. –Дверь закрыта,–сказал Слон, дёрнув ручку. –Антон! –Вскрикнул голубоглазый. –Ч–чего? –Взломай замок. –Ч–что? Я…я не умею, откуда ты вообще взял, что я это умею делать? –Ты выглядишь как тот, кто умеет взламывать замки,–развёл руками парень. –Как, что? –Антон решил осмотреть себя не улавливая связь своего сопровождающего. –Так и как же нам пробраться внутрь… –Я могу выбить дверь,–сказал Слон. –Хороший план! Правда думаю мы моментально отсюда вылетим, Антон? –Без понятия. –Очень плохо, нам бы Пиратку. –Думаешь она бы смогла? –О ком вы? –Разумеется смогла бы, а? Тоша, я тебя потом с ней познакомлю, но держи карманы закрытыми,–подмигнул Сказочник,–ладно, а что насчёт окна? Там же нет засова, может получиться поддеть? А что идея! Какой ты умный Сказочник, знаю-знаю Сказочник! Антон посмотрел на Слона, что молча наблюдал за самохвалением странного парня, затем заметив взгляд блондина просто одобрительно кивнул словно говоря: «Привыкай, он всегда такой». Вскоре вся операция удалась и им действительно найти окно и поддеть его, правда пролезть было крайне трудно, поэтому пролезли все кроме Слона. Двое парней с грохотом упали на деревянный пол поднимая клубки пыли. Отряхнувшись и поднявшись Петров осмотрел комнату и она выглядела единично его, только была совершенно не жилой. Пыль мягко кружится в лучах пробивающегося сквозь щели света, создавая иллюзию танцующих духов. Тонкий слой пыли окутывает все поверхности, как вуаль забытых воспоминаний. Она ложится на мебель и пол. Воцарилась какая–то неуловимая тишина в которой слышится лишь потрескивание старого дерева и шорох ветра, проникающего через открытое окно. Комната словно всё это время ждала, затаив дыхание, что когда–то кто–то нарушит ее уединенный покой. В этой пустой комнате время словно замедлило свой бег, позволяя прошлому и будущему переплестись в призрачной дымке воспоминаний. –…позволяя прошлому и будущему переплестись в призрачной дымке воспоминаний,–сказал про себя кудрявый и направился осматривать комнату, Антон же, пропустив мимо ушей слова своего собеседника принялся так же оглядываться. Шкафчики открывались с трудом, а те что открывались были абсолютно пустыми, под кроватями, кроме уже перекати–поле пыльных комков, больше ничего не наблюдалось. Продолжая оглядывать дело дошло до полноценного шкафа в котором все хранят свои секреты, а в лагерях дверцы шкафа хранят некую историю. Дверцы были полностью исписаны различными надписями и рисунками. Сказочник тут же спохватился и материализовался по левую руку от Антона. Антон и Сказочник склонились над дверцей лагерного шкафчика, словно археологи, изучающие древние скрижали. Дверца была исписана множеством надписей, оставленных разными детьми за долгие годы. Для них это была не просто дверца, а летопись лагерной жизни, запечатленная в каракулях и рисунках. Антон водил пальцем по выцветшим буквам, расшифровывая послания из прошлого. “Танюша + Таблеткин = любовь навеки”, – гласила одна надпись, выведенная неровным детским почерком. Сказочник улыбался, представляя, как когда–то эта надпись вызвала бурю эмоций у ее автора. Другие надписи были более загадочными: “Здесь был Вася из пятого отряда”, “Лето 1988. Лучшее лето в моей жизни”. Антон и Сказочник чувствовали себя исследователями, раскрывающими тайны забытой эпохи. Они переводили взгляд с одной надписи на другую, воображая истории, стоящие за ними. Они представляли себе детей, которые оставили эти следы, их радости, печали и мечты. Дверца шкафчика превратилась для них в окно в прошлое, позволяющее заглянуть в жизни незнакомых людей и потомков. Их настолько затянуло это занятие, что они бы просидели весь день за ним если бы не стук в дверь. –Ребят вы долго? –спросил Слон. –А нет, мы скоро,–сказал Сказочник и нехотя оторвался от этих завораживающих надписей, они так и не смогли изучить всё, но пробежав глазами они нашли самую интересную для них фразу. «Лето 19ХХ, Лейла уехала»,– и чёрная рука, нарисованная рядом с надписью. Будь это другое место и время, это бы не вызвало каких–то эмоции испуга, но сейчас зная контекст и события происходящее в этой комнате, по телу невольно пробежались мурашки, Сказочник, достав клочок бумаги из кармана сделал туда быстренькую зарисовку надписи. Антон же обратил внимание на другое, на зеркало, что красовалось на дверце в шкафу. «В моей комнате, нет такого». –Всё Слон, мы идём! –Крикунл медноволосый,–пошли Тоша. И они вдвоём вылезли через окно и тут же решили поделиться находкой со своим третий напарником. Сказочник преувеличивал во многих местах, что создавалось ощущение, что они не в старую комнату проникли, а в целый семейный склеп! –И в общем, вот! –он протянул зарисовку,–видишь? Всё сходиться, значит история правдивая, а это значит? –Это значит? –приподнял бровь лысый. –Это значит, что мы идём к ведьме! –О нет…–сказал Антон шумно выдохнув. Так началась самая первая вылазка Петрова за лагерь. Начинало вечереть и небо залилось инфернально брусничным цветом. Когда они втроём проскальзывали через спящего охранника, они услышали горн через динамики развешанные по всему лагерю. Этот горн созывал всех ребят в одно единое место, столовую. Услышав этот звук, Слон тяжело выдохнул явно разочарованный тем, что ему придётся пропустить столь долгожданный ужин. Они втроём начали идти по заросшей тропинке, деревья медленно покачивались на ветру готовясь напасть, но дожидаясь, когда новоприбывших уже точно не будет способа сбежать. И они как Тантал будут обречены на вечные страдания, только в отличие от него, они умрут от жажды и голода. –Нам бы до наступления темноты вернуться,–сказал спокойно слон. Антон ожидал, что сейчас Сказочник скажет, что–то наподобие: «А ты что такой большой и испугался темноты?», но нет кудрявый ничего не сказал и лишь в согласие кивнул. –Да, плохо будет нарушать традиции,–после этого Сказочник схватил палку и начал словно Моисей прокладывать нам дорогу. –Традиции? –Не заморачивайся,–сразу же ответил Слон,–правило такое, лагерь ночью не покидать. –А из–за ч–чего? –глупый разумеется вопрос и так явно почему, но Антон всё же решил спросить. –Говорим же, традиция,–сказал голубоглазый. Они втроём продолжали идти по лесной тропинке, погруженные в молчание разговор. Но внезапно их шаги замедлились, когда тропинка вывела их на заброшенное советское кладбище. «Неужели–это правда всё, тогда…твою же»,–про себя сказал Антон, он до последнего надеялся, что всё рассказанное сказочник являлось не больше чем просто шутка, но начиная от надписей прошлого, заканчивая кладбищем, всё начинало сходиться и это пугало, ладони по неволе вспотели ведь перед ними предстала жуткая картина. Наклонившиеся надгробия, поросшие мхом и плющом, тянулись к небу, словно костлявые пальцы, выходящие из могил. Повсюду валялись разбитые вазы и поникшие искусственные цветы, создавая впечатление запустения и тлена. Воздух был тяжелым и влажным, с легким запахом разложения. Деревья, окружавшие кладбище, казались зловещими стражами, их ветви простирались над могилами, как черные крылья коршунов. Никто так и не проронил ни слова, пораженные мрачной атмосферой. Казалось, само время замерло на этом кладбище, оставив лишь призраки прошлого. Они медленно продвигались вперед, стараясь не наступать на потрескавшиеся плиты, которые скрывали прах давно забытых людей. С каждым шагом кладбище казалось все более жутким. Мраморные лица людей, когда–то белые и безмятежные, теперь выглядели как искаженные гротески, их лица стерты временем и непогодой. Казалось, что глаза живые и куда ты не пойдёшь они будут наблюдать за тобой. Портреты мёртвых, лица сгнивших в гробах людей, лица тех, кто никогда больше не сможет улыбнуться или испытать иные эмоции, они навсегда зафиксированы в одной мраморной ипостаси. Ржавые ограды, окружавшие могилы, напоминали клетки, в которых были заперты души умерших, но кладбище подошло к концу и перед ним пристало, то что вызывало эремофобию. –Прям из сказок,–сказал Сказочник, восторженно наблюдая за этой рухлядью. Совсем рядом с кладбищем, можно сказать даже примыкал к нему стоял старые ветхий дом. Его покосившиеся стены, почерневшие от времени, напоминали сморщенное лицо старухи, что повесилась по легендам в одной из комнат, а заколоченные окна были подобны слепым глазам, устремленным в пустоту. Крыша, прогнившая и прохудившаяся, была похожа на ветхую мантию, наброшенную на дряхлое тело. Скрипучая дверь приглашала, редких гостей проследовать внутрь и словно ведомые сценарию плохих ужастиков, они приняли это приглашение. Внутреннее убранство прихожей соответствовало внешнему облику дома. Пол, вымощенный кривыми половицами, скрипел под ногами, словно стонал под тяжестью невысказанных тайн. Стены, некогда побеленные, теперь были покрыты слоями грязи и паутины, словно их касалась сама смерть. Тяжелый запах тлена витал в воздухе, смешиваясь с приторным ароматом ладана. По углам громоздились горы пыльных тряпок и заплесневелых книг, подобно окаменелостям давно минувших времен. Одинокая икона, потемневшая от времени, висела на стене, ее лик скорбно взирал на опустевшее жилище, у Антона создалось впечатление, что женщина с этой иконы плачет мечтая наконец–то выбраться из этого отвратительного дома, её пугающий внешний вид притягивал внимание и Петров подошёл к «Красному углу». В некогда золотом окладе, потемневшем от времени и покрытом паутиной, изображен был скорбящий лик Богоматери. Краски на иконе выцвели, но даже сквозь тусклые тона можно было разглядеть невыразимую скорбь в глазах Девы Марии. Ее губы были приоткрыты в безмолвном плаче, а слезы, словно капли росы, застыли на ее бледных щеках. Деревянная доска, на которой была написана икона, потрескалась и изогнулась от времени, словно само время оплакивала горе, запечатленное на этом священном образе. Икона казалась живой, будто сама Богоматерь оплакивала людские грехи и страдания, свидетелем которых она была на протяжении веков. –Антон,–сказал Слон выводя Петрова из наблюдений,–пошли. –Д–да, пошли,–этой ночью сея картина ещё ни раз ему присниться. Заставляя поёжится и сморщиться, но это дела будущей ночи, сейчас же со страхом в грудной клетке шёл за Слоном. Вдвоём они прошли в комнату, где Сказочник уже во всю сидел на пыльной кровати и листал какую–то старинную книжку, одного взгляда на неё хватало, чтобы понять тот факт, что одно неосторожное движение приведёт к тому, что эта книга просто рассыпиться в пепел. –Ч–что читаешь? –решил прервать затхлую тишину блондин. –Письмо, представь себе она…ну Ведьма, собирала письма и складывала их в книжки. –И что там интересного? –спросил Слон который хотел присесть на стул, но потом здраво оценив состояние седалища и своего тела, передумал. –Вовсе никакая она не ведьму! –И словно по сценарию, блуждающий ветерок захлопнул одну из дверей, заставив Антона подпрыгнуть и не будь тут никого, он бы явно вскрикнул, но сдержался. –Как же? –А вот так! Эх, а я думал мы найдём её тело тут в комнате. –Будь реалистом, от неё бы тут только кости остались,–продолжил диалог Слон, Антон же, прижавшись к прогнившей стенке прислушивался к каждому копошению пауков, что спокойно себе поселились в деревянных стенках. Ему просто хотелось поскорее отсюда уйти и страх сковал настолько, что даже думать о чём–либо было крайне трудно. –Не люблю быть реалистом, это скучно! –Р–ребят, д–давайте поскорее, п–пожалуйста,–дрожь взяла вверх. –Не трясись ты так, кондрашка будто взяла тебя, так что там написано? –Письма сына с фронта, о том, как немцы на них наступают. Различные ужасы войны, как он познакомился с медсестрой, в общем ничего интересного, не считая ответов. –А там что? –Ну самих историй прочитать мы не сможем, что писала ему мать, то есть наша ведьма, но ответы на них можно. В общем,–он перелистнул страницу,– её в деревне считали ведьмой. Вот и выгнали, пришлось поселиться в старом домике смотрящего за кладбищем. Тут в одиночестве она и умерла, видимо не пережила смерть сына. Вот и конец нашей загадке. Ну что, Антон ощущаешь себя участником Скуби–ду? –П–прекрати. –Да, Сказочник тут нет место для шуток, история трагична. –Никто и не спорит, просто жалко, что в этом никак не завязана мистика, ладно,–он прихватил эту книгу,–давайте возвращаться. Сказочник и Слон прошли рядом с Антоном прямиком к выходу. Блондин же последний раз оглядел комнату и перед своим уходом он увидел, как чьи–то глаза начали смотреть из–под кровати. Не выдержав иллюзию своего мозга, созданную впоследствии страха, Петров тут же соскочил с места и обогнав своих двух приятелей выпрыгнул в открытую входную дверь, тем самым напугав двоих своих попутчиков. В последствие по дороге обратно, Антон так и не расскажет, что такого страшного он увидел, что напугало его настолько, что он обогнав всех выбежал из старого домика. Уже начала наступать ночь, но к этому моменту трое парней уже были в лагере, Слон ушёл к себе в домик, а Сказочник и Антон остались на площади. –Жалко, что так ничего и не удалось узнать про Лейлу,–сказал медноволосый. –Ну зато узнали про ведьму, думаю Журналистка будет довольно, д–да ведь? –Разумеется! Это ведь информация, ладненько нам пора расходиться, до завтра дружище! –помахав рукой на прощание сказал кудрявый. «Дружище? Он считает меня другом?»,–улыбка появилась на лице,– «А может всё не так уж и плохо? Вроде ко мне тут все нормально относятся, за исключением Семёна, так может не стоит уезжать? Хотя, скорее всего это временно, не мог же я сам всё выдумать и стать причиной собственного стеснения и страха. Страх…глаза…аааа!» Потреся головой, словно желая выкинуть мысли из своей черепной коробки, Петров направился прямиком в свой тринадцатый домик, войдя в свою комнату, он, моментально упав на кровать вырубился под впечатлением от столь насыщенного дня. Провалился прямиком в страну кошмаров и воспоминаний. Кот и Илья, заходя в домик стали вести себя более тихо, чтобы не разбудить новенького. –Сказочник вымотал его,–сказал Кот, держа в руках коробочку с молоком, которую он сохранил ещё с полдника. –Сказочник любого вымотает,–Илья сел на стол рядом с окном и слегка приоткрыв начал в него курить, губами сжимая сигаретный фильтр,– сколько время? –По–моему без пятнадцати одиннадцать, сейчас Рыжая зайдёт проверить все ли спят, так что ложился бы. –Да и так…и так,–сказал патлатый и докурив кинул окурок в маленькую баночку, что стояла под столом, вожатая её не заметила, ведь если бы заметила всем в комнате пришёл бы конец. –Как думаешь, он останется с нами? –спросил Кот, потягиваясь на своей постели. –Нашёл кого спросить, ты забыл? Мне плевать. –Разумеется, ладно, спокойной ночи. –Спокойной. *** Во мраке бездонном ночи, подобно мириадам драгоценных камней, мерцают звёзды. Они рассыпаны по небесному своду, словно алмазная россыпь на чёрном бархате. Их нежный свет, пронизывая толщу атмосферы, достигает наших глаз, рождая в душе трепет и благоговение. Звёзды кажутся нам далёкими и недосягаемыми, но в их мерцании таится нечто близкое и родное. Они напоминают нам о бесконечности вселенной и о нашем месте в ней. Глядя на звёздное небо, мы ощущаем себя частью чего–то великого и непостижимого, но ведь каждая звезда – это целый мир, полный тайн и чудес. Они рождаются, живут и умирают, подобно всему живому на земле. Но их жизнь измеряется не десятилетиями и веками, а миллионами и миллиардами лет и человек никогда не сможет понять какого это, жить столь долго и лицезреть с небес за развитием и уничтожением собственного рода в различных поколенных войн. В чистом ночном небе звёзды кажутся неподвижными, но это лишь иллюзия. Они движутся по своим орбитам, повинуясь вечным законам мироздания. Их танец завораживает и вдохновляет, наполняет нас чувством гармонии и покоя. Созерцание звёзд побуждает к размышлениям о смысле жизни, о вечности и о нашей связи с великой тайной бытия. Так и Ромка сидел на небольшой площадке водонапорной башни. Ещё в прошлые смены он полюбил это место, в нём можно было хорошо прятаться от…от тех о ком парень хочет поскорее забыть. Скрежет металла, рыжие волосы. «Вожатая»,–в голове сразу же промелькнуло и это оказалась правдой, её волосы довольно сильно отличались. Рыжая поднялась и уселась рядом подогнув свою длинную юбку. Неловкое молчание освещалось свечением далёких и таких желанных звёзд. Ромка всё же решил закурить и только вытянув упаковку тишина разрушилась. –Ром, что я тебе говорила про сигареты? –спокойно спросила вожатая. –Ц, чтоб тебя,–в ответ проворчал Пятифанов и убрал пачку обратно. –Хотя бы не при мне, я не для этого их тебе отдала. –Вы мне отдали? По–моему – именно вы их и забрали. –Да, я конфисковала и отдала, но через Антона. –То есть? –Ты действительно думал, что он сам забрал их? Ром, я думала ты умней. Конечно это я специально ему отдала, чтобы и вы его приняли побыстрее, и чтобы тебе не приходилось воровать как в прошлые смены. –Ну спасибо,–усмехнулся парень. –Боже, я отвратительная вожатая. –Да вы и старшей были не лучше. –А ну заткнись. –Как скажешь. Снова тишина, Ромка уже явно не хотел говорить и собирался продолжать наблюдать за звёздами, что ему конечно же не свойственно, он много что позволял себе в лагере, что не позволял во вне. –Почему вы ещё не приняли Антона? –Опять…да сколько уже можно? –Ром, ну открой ты уже глаза – он как вы и все уже его приняли. Считай он уже нас, но не официально. –Мне плевать приняли его другие или нет. –Он хочет уехать. –Пусть уезжает, я тогда окажусь лишь правым. –Какой же ты упёртый! Да что случиться от того, что ты его примешь? Лес сгорит? Землетрясение? Метеоритный дождь? –А что если и сгорит? –наконец–то спросил парень посмотрев на вожатую. –Да брось ты! Его скорее вы подожгите, чем сработает проклятье старших. –Мне тебе напомнить, что случилось в прошлый раз? –с вызовом спросил Пятифанов. –Прекращай уже параноить Ром! Это было просто совпадение, да ужасное, но совпадение. –А ты действительно изменилась, как стала вожатой,–сказал Ромка поднимаясь. –Не только я изменилась, весь мир изменился, да брось ты даже Союз, развалился! –Ты серьёзно думаешь, что дела вне влияют на лагерь? –Разумеется, в общем , ты можешь параноить сколько угодно, но официально принять ты его должен. –Нет. –Иначе я выставлю тебя за лагерь. –Ой как педагогично с вашей стороны,–в поклоне сказал Рома. –Ты у Сказочника понабрался? –Твою же…похоже на то, да мля, чё вы так пристали я же о вас забочусь! –Это последняя смена, сам отдохни уже наконец–то, ты и так тащил на себе всё это бремя,–она тоже поднялась и резко обняла Ромку, тот от удивления чуть не упал с этой вышки,– скоро ведь ты не сможешь сюда явиться, это твоя последняя смена…отдохни, прошу тебя. –Да всё хватит так ко мне прижиматься! –Сказал уже немного смущённый Пятифанов и оттолкнул свою вожатую,–любишь же ты Рыжая всё испортить, ни покурить, ни одному не посидеть, ни решение принять, бесит и вообще…–его слова отдалялись от девушки по мере того как парень спускался по лестнице вниз и бурча себе что–то под нос. –Божечки, а ты была права…из меня получилась неплохая вожатая! –Улыбнувшись небу сказала девушка.