Глава 7. Жажда жизни

Чем дальше Женя уходил от беседки, тем больше он ускорялся. Его взгляд был направлен в землю, на заросшую тропинку. Глаза, как назло, наполнялись влагой, мешая что-либо разглядеть. Руки дрожали. Через пару секунд он исчез за кустом сирени. Следом за ним, через зеленые кусты пробирались черные тени. Они следовали за Женей вдогонку. Он не видел преследователей, но чувствовал их присутствие спиной. Парень бежал по двору, уже ругая себя за то, что в принципе выперся из дома. В очередной раз он жалеет об одном и том же. Вытирая жирными руками лицо, он твердым шагом пробирался через кусты по улице, прямиком до своей калитки. Благо осталось всего пара шагов. Он вернется в дом, залезет на свой чердак и больше никогда оттуда не слезет. И тут он поднял голову и увидел, как ему навстречу шла она. Женя узнал ее густые черные волосы, ее легкую походку и ясный взгляд. Она шла навстречу, и как будто заметила его. Шла быстро и уверенно. Ее белое платье летело по воздуху вместе с ней. Женя помнил ее именно такой – легкой, уверенной и невероятно красивой. Она шла, гордо подняв голову. Казалось, там, где ступала ее нога, распускались цветы. Птицы пели, приветствовав ее. Солнце освещало лишь ту часть дороги, где шла она. Все тени рассеялись, как только увидели ее стан. Женя, увидев ее, так и замер. Он был уверен, что больше никогда ее не увидит. Не сдержавшись, он подбежал к ней и схватил за руку. — Мама… — шепнул он до невозможного тихо, будто бы испугавшись. Если он позволит себе любой громкий звук, она растворится на тысячу белоснежных голубок и упорхнёт от него. Он смотрел на ее ладонь, на ее тонкие пальцы. Такие красивые, такие родные. — Что вы сказали? – Юный девичий голос врезался в уши. Женя посмотрел ей в лицо. Оно было точно таким же красивым. Очень похожим. Но на нем не было ни единой морщинки. Родной взгляд, изображавший слегка измученную, но родную и нежную ласку, сейчас смотрел на него, растеряно и даже пугающе. Евгений обознался. — Простите… — буркнул он и отпустил ее руку. Спрятав руки в карманы, парень быстро помчался в сторону дома. Чувствуя, как лицо краснеет от злости, а глаза наливаются слезами, он ускорялся. В его голове крутилось одно слово: идиот, идиот, идиот! — Женя… — Ева сложила руки на груди и томно вздохнула, смотря ему вслед. Как только Евгений перешагнул порог и закрыл дверь, он нырнул лицом в ладони. Обессилив, парень скатился по стенке и сжался, словно от удара в грудь. Немыслимая боль резалась у него в груди. Боль и злость на каждого в этом мире. Даже на Диану, которая должна была его понять, должна была помочь ему, поддержать, ведь она могла. Но вместо этого она показательно бросила его, на глазах у всех. Показала свое истинное лицо. Видимо, она готова менять близких людей как перчатки. Еще более громкий крик вырвался у него из груди, царапая его гортань. Эта обида, смешанная с болью, переполняла его и уже вырывалась наружу. Женя схватился за голову, сжимая свои волосы. Этот ад никогда не закончится. Не приедет за ним ни мама, ни папа. Он останется здесь гнить до самой смерти. Они предали его. Бросили. Каждый из них. И живой, и мертвый. Даже могила матери спряталась от него. Он был готов отдать все, чтобы найти ее и зарыться в землю рядом с ней. Буквально ползком Женя добрался до своей комнаты, закрыв дверь на замок. В воздухе запахло гарью. Женя сидел под дверью, молча наблюдая за окном. Там за невероятно прозрачным стеклом небо залилось кроваво-красным цветом. Клубы дыма поднимались с земли и устремлялись в небо, чтобы слиться с черными тучами. Острые верхушки елей и тополей шатались из стороны в сторону, еле слышно постанывая. Скип их стволов был похож на вой. Они звали его по имени: «Же..Ня…» Сотни птиц кружились над этим лесом, будто выслеживая добычу. Внезапно одна за другой птицы стали камнем падать, хватать ветви деревьев и рвать с корой. Затем они разбрасывали древесину и вновь опускались к деревьям, чтобы разорвать их. Деревья стонали и выли от боли. На месте их ран сочилась густая черная жидкость. Птицы хохотали девичьими голосами, и снова, и снова рвали деревья на куски. Женя наблюдал за этой жуткой картиной с тихим ужасом. На его лбу заблестели капли холодного пота. Деревья отбросили тени в окно комнаты, и теперь они заплясали на желтых стенах, прямо рядом с Женей. Они шли по кругу, уменьшались и увеличивались в размерах. Они собирались в человеческие силуэты, и все эти люди рыдали. Они царапали себе грудь, хватались за шею, рвали волосы и ломали ноги. Они тянули свои руки к Жене. Парень стал отползать назад, но за его спиной уже была преграда в виде деревянной двери. Он развернулся и стал судорожно дергать дверную ручку. Заперто. Евгений стал крутить щеколду, но она непослушно скользила между его пальцами. Евгений обернулся. Тени на полу и стенах приближались к нему. Им остались сантиметры до того, как они схватят парня со всех сторон. Замок не слушался. Парень дергал его, но никак не мог ухватиться. Наконец-то он взглянул на свои руки и заметил, что они были покрыты непонятной черной слизью, мешавшей ему открыть дверь. Женю охватила паника. Он стал долбиться в дверь, пытаясь ее вышибить. Но дверь как будто из деревянной превратилась в стальную, оставляя только синяки на правом плече парня. Женя уже чувствовал приближающийся к ногам холод. Силы покинули его тело, оставив только ком отчаяния в груди. Бежать некуда, сейчас его разорвут на части. Женя упал на колени, закрыв лицо руками. Вот так сейчас все и закончится… — Женя! – за окном вновь кто-то назвал его имя. Но теперь это был точно не скрип дерева. – Женя! Парень убрал руки от лица. Все закончилось. За пыльным окном в ясном, голубом небе порхали птицы. В комнату пролезла пара солнечных лучиков. Женя поднялся на ноги и посмотрел на дверь. Старая деревянная конструкция слегка приоткрылась. Парень открыл ее и шустро спустился на первый этаж. Входная дверь голубого цвета со скрипом открылась, и Женя вышел на крыльцо. Прохладный ветерок тут же ударил в него приятным цветочным запахом. Две синички сидели на перилах и напевали свои песни. Женя поднял глаза, и увидел перед собой тонкий стан, схваченный белым шелком. Ее подол белого платья нежно развевался на ветру. Черные длинные волосы были убраны за аккуратные ушки. На круглом лице с тонкими губками и большими синими глазами сияла ослепительная улыбка. В ее тонких руках была плетеная корзинка, прикрытая белым платком. — Привет еще раз… — Она опустила свой взгляд на деревянное покрытие крыльца. – Ты убежал, даже булочки не попробовал. Вот, я тебе принесла. Девушка протянула корзинку с клубничными булочками. Евгений долго наблюдал за ней, потом все-таки взял ее в руки. — Спасибо… — буркнул он. Гостья не спешила уходить и молча смотрела на парня. Ему стало немного не по себе. — Если захочешь, можешь вернуться к нам. Тебя все ждут. — Хорошо. Я подумаю. – Женя кивнул и незамедлительно вернулся в дом. Парень отнес гостинцы на кухню, поставив корзинку на стол, а сам уселся на стул и схватился за голову. Он пытался уложить в голове все то, что произошло. Но почему-то в его голове возникал образ незнакомой девушки в белом платье. Удивительно, как сильно она похожа на… Женя вытащил из корзинки еще теплую булочку и откусил кусочек мягкого теста. Алая клубничная начинка выбралась наружу, побежав по руке парня. Ловким движением он облизнул потеки сладкого варенья и продолжил уплетать булку. Нужно немедленно бежать из этого проклятого места. Что-то хочет его убить, и он это чувствует… Когда солнце утонуло за горизонтом, а на небе выкатился бледный диск луны, густые облака стали медленно пожирать звезды одну за другой. Макушки огромных тополей и сосен качались из стороны в сторону, словно подгоняя тучи поскорее нависнуть над деревней бетонно-серой плитой. В один прекрасный день она рухнет с небес и раздавит все живое в этом месте. Вновь загудел ветер. Его холодные порывы снова носились по улицам деревни. Так он хотел оповестить каждого жителя о своем возвращении. Он шуршал листьями, поднимал с земли ветки и прочий мусор и швырял их в забор, скидывал с натянутых во дворе веревок белье, закидывал пыль в открытые окна, ветер делал все, что ему захочется. От всего этого шума очнулись дворовые собаки. Сначала одна из них подала голос, следом за ней, словно взрывной волной, очнулись и все остальные. Дикий лай и вой слышался отовсюду. Казалось, эти псы просто обезумели. Дай им волю – они вырвутся из своих цепей, выбегут на улице и начнут охотиться на все живое. Поймают какого-нибудь прохожего и разорвут его на куски там же. Такие мысли посещали бабу Раю, пока она шла по улице среди всего этого хаоса. Она то и дело оглядывалась, проверяя, нет ли за ней хвоста. Старушка поглядывала на деревянный забор, мимо которого она проходила. Там, в темноте между дощечками, то и дело мерцала пара глаз. Чего ему стоит снести этот забор в щепки и наброситься на несчастную? Через несколько минут бабка добралась до нужного ей синего забора и заглянула во двор. Из окон в доме лился тусклый свет. Хозяйка ждет ее. Старушка зашла во двор и оглянулась. Улица была пуста. А может быть, ей это так только кажется? Как только она вошла в дом, в нос ударил запах воска. Старушке очень трудно было разуваться в потемках, но хозяйка дома не любила электрический свет. На самом деле старуха Авдотья была очень своеобразной личностью. Всю жизнь она прожила в этой деревне. Сколько ей лет – точно никто не знает, Но она явно была старше бабушки Раи. У нее никогда не было мужа, детей тоже не успела завести. Зато по молодости она сумела побывать где-то в Индии, совсем недолго. Оттуда она и привезла свои «странности»: Свечи, карты и конечно же свое новое понимание мира и приоритеты. В церковь она больше не ходила, святые праздники обходила стороной. Но как только в небе блеснет полная луна, или же день сровняется с ночью, она по лесу ходит и травы собирает, костры жжет. Ее сначала называли сумасшедшей, да обходили дом стороной. А потом она начала гадать людям, и гадания ее сбывались. Сейчас ее тоже называют сумасшедшей, а по ночам все равно приходят и просят о помощи, чтобы никто не увидел их за таким постыдным делом. Грех же, все-таки. — Я тебя уже заждалась, Рая… — Хриплый голосок обратился к гостье. — Ты опять куришь, Авдотья? Окна бы хоть открыла, мы же задохнемся! Баба Рая прошла сквозь деревянные бусы в комнату с коврами. Авдотья сидела на диване и вальяжно курила тонкую сигарету. Рядом с ней, на небольшом кофейном столике стояли две зеленые кружки с дымящимся напитком. — Садись, подружка, чаю попей. Ромашка, нервы успокаивает. Я сама ее собирала по весне. Тебе полезно будет. Старушка села на стул и наблюдала за кружкой. Пробовать чай она не торопилась. — Ну, рассказывай, — Продолжала Авдотья – Как там Кирка? Я слышала, сын ее вернулся, да и не один – с невестой. — Да, вернулся, — Старушка рискнула и сделала глоток чая. Страшно представить, сколько она его выпила за весь день. – Он часа два назад только приехал. Невеста весь день одна была. — Ох уж эти мужчины… Благо, я никогда не знала этой участи. И что они решили со свадебным обрядом? — Свадьбу здесь играть будут. И уже скоро. Не знаю, куда они так торопятся, но Кириллу нужно это как можно скорее. Венчание будет в ближайшей церкви… — Ох уж эти церковные излишки! Бросать бисер перед свиньями. Короны золотые, росписи на стенах и прочая лабуда… Так брак не закрепишь! Зачем тогда тратить время? — Не гневи Бога, Авдотья! – Баба Рая нахмурила брови – Ох, покарает тебя господь за твои деяния… — Правда? – Авдотья ухмыльнулась – А тебя не покарает за то, что ты ко мне ходишь? Или ты думаешь, что если ночь, то твой Бог ничего не видит? Зачем тогда он нужен такой? Старушка отвернулась. — За свои грехи я сама буду отвечать. Авдотья только рассмеялась. — А вы забавные. Ты как будто сама не понимаешь, зачем это придумали. Так-то они поженятся, поживут, и вдруг им все надоест, не понравится, и разойдутся, как нормальные люди. Поэтому вам конечно их нужно венчать, ведь это раз на всю жизнь, «Брак заключить на небесах!» Придумали печать, которая будет висеть с ними всю жизнь, и никак ее не развенчать обратно. Зато святое дело! Да только они сами поймут, что с ними произойдет? Они туда пойдут от чистой любви, или так, под роспись? Прям, как в ЗАГСе, постоять пару часов, ничего не понять и уйти. Не-ет, так обряды не делаются… — Не гневи Бога, я тебе сказала! – баба Рая встала из-за стола. – Не веришь – не верь, тебя никто не заставляет! Но и не лезь со своим уставом в чужой монастырь! — Да я уберечь их хочу, как ты не понимаешь! Ну, молодые же! Сейчас глупостей наделают, а через двадцать лет обратно не воротишь! Какой-никакой, а тоже обряд! Тебе ли это не знать! У тебя под носом росла такая же! Бабушка Рая отвернулась. Она медленно стала садиться обратно на стул, затаив дыхание. Старухи замолчали, только Авдотья прихлебывала ромашковый чай. Пламя свечи дрожало, словно от страха. Холодный ветер пролезал сквозь щели в окне и водил волнами белый тюль на окнах. Его дуновение заставляло плясать все огоньки, разбрасывая раскаленным воском. Ветер сдувал пепел сигарет со стола, разбрасывая его по комнате, чтобы этот запах въелся в этот дом до самого фундамента. Он стремился перевернуть все вверх дном, но пока только посвистывал в окнах. Этот свист, кажется, мог свести с ума. — Сквозит-то как. – Авдотья поежилась – А окна поменять не берусь. Вдруг помру и не попользуюсь даже? Баба Рая отпила еще пару глотков чая: — Скажи, Авдотья, Ты помнишь в деревне нашей кого-нибудь с именем Владимир Геннадьевич? Старуха призадумалась, нахмурив брови и поджав губы. От этого ее острые скулы стали выпирать еще больше. — Вот это ты спросила, конечно! А это не тот ли, кто на углу Центральной жил? — Да это Витька там жил! У него же корову украли еще, а он скандал поднял на пол деревни! — Точно, как в воду глядишь. Он же ко мне гадать потом приходил на эту самую корову… — Ну и как, нашлась? — Нашлась, ее соседи мои на шашлык пустили. Он запах учуял, удивился, у них животины с роду не было. Тут до него и дошло. А они сами признались, что ночью увели ее. У пасынка день рождения был. Вот так я ему и помогла! — Ну да, если бы не ты… Авдотья махнула рукой, взяла чайник и осторожно пошла до кухни. — А тебе зачем Владимир пригодился? – Крикнула та из другой комнаты. — Чего? – баба Рая ничего не услышала. — Владимир тебе зачем?! — Какой Владимир? — Да тьфу ты! – старуха разругалась. — Ты чего там говорила, Авдотья? – Спросила бабушка, когда ее подруга вернулась. — Да я уже забыла. Ты мне вот что скажи, где молодожены жить-то будут? — Да как где, — баба Рая развела руками. – В Кирки и будут, до свадьбы. Да может - и после. — Ну да, ну да… — Авдотья закурила новую сигарету – Останется тут невестка жить, втроем в одном тереме. Обратно его в город и потянет, а Кирка так и останется здесь одна, как ты. Баба Рая вздохнула. — Не останется, Дианка хорошая. Не бросит ее. Она знает, в каком Кирка состоянии. Да и к черту этот город! — Диана, значит… — Авдотья медленно выпускала дым, словно вскипевший чайник дует паром через свисток. Сквозь ее кривые зубы раздавался почти такой же свист. Голубоватый дымок плавно поднимался до самого потолка, где и рассеивался, не оставляя за собой ничего, кроме вони. — Что в этом городе может быть полезного? Что, в деревне плохо живется? — Плохо, мам. Плохо. – Света стояла за кустом боярышника, как будто прячась от кого-либо, и покуривала сигарету. – Жене тут плохо будет. — Что ему здесь «плохо»? Ему тут и еда самая свежая и настоящая, и природа какая, и воздух свежий, если ты не будешь здесь его отравлять этой дрянью. – Старушка схватила дочку за запястье. — Убери ее, а то сейчас он выйдет и увидит! — Отстань! – Женщина выбралась из цепких материнских рук, – здесь ему ни учебы никакой, ни работы! Ему же мир охота повидать! Все попробовать! — Ты все, что ему надо попробовать, привозишь ему оттуда, когда в свои командировки катаешься! Никакого мира ему не надо, он не хочет. Ему и тут хорошо. — А ты у него спрашивала, перед тем, как говорить так? — Не огрызайся матери! – Старуха стала шипеть сквозь зубы. – Я лучше знаю, где ему будет хорошо, а где нет! Нечего ему среди ваших алкашей делать! — Вот именно, поэтому я его отсюда и увезу. – Женщина выбросила бычок от сигареты и пошла в дом. Во дворе снова слышался детский смех. Скрываясь от палящего солнца в тени дома, за кустами ночной красавицы малыш Женя играл со своей собачкой. Мальчик дрессировал ее. Он кидал ей палку и просил принести. Собачка быстро реагировала на летающий предмет и бросалась в погоню, хватала его, но вот обратно нести она не торопилась. Женя подзывал ее к себе, предлагая в обмен сухой корм, который мама привозила с города, когда возвращалась с работы. Кем она работала, Женя не знал. На три дня она уезжала в город, потом три дня оставалась дома. И сегодня она должна была снова уехать... — Чапа, Неси палочку! Собачка, учуяв корм, бросила ветку и подбежала к хозяину. Только тот теперь не спешил отдавать ей корм. Странный такой, а зачем тогда звал? — Женя, ты пытаешься ее приманить кормом, который она и так ест каждый день? – к мальчику подошла мама и опустилась рядом с ним на корточки. – Ты ее этим не убедишь. За какие-то заслуги нужно давать достойное вознаграждение. Колбаску, или мясо… — Еще бы мы мясо на дворнягу не переводили, — Баба Рая поднялась на крыльцо – И так, как в санатории живет… Женя расстроенно рассыпал горстку корма на землю и повернулся к маме: — Ты снова уезжаешь? — Да, мой мальчик, — Она поцеловала его в лоб – уже уезжаю… — А когда я с тобой поеду? Я тоже хочу в город. Хочу к папе. Женщина встала, протянув мальчику руку. Тот взялся за ее палец своей ладошкой. — Скоро поедем. Тебе же в школу нужно будет ходить. Поедем вместе жить там. — Навсегда? – Удивился кроха. — Ну, я надеюсь. Женя притянул маму к себе. Он хотел ей что-то прошептать на ушко. Женщина опустилась, и мальчик сказал: — Мама, давай бабушку брать не будем. А то она и там ругаться будет… Мама рассмеялась. — Хорошо, Женя. Да она и не собиралась. Ей и тут хорошо живется. Женя запрыгал от счастья. — Мы поедем в город! Мы поедем в город! — Не кричи ты так, голова болит! – Крикнула бабушка из палисадника, — Света, иди сюда, быстрее! — Сейчас! – Мама обняла мальчика, и стала щекотать его. Малыш стал звонко смеяться. – Женя, сходи на улицу, погуляй. Дамира позови, он точно дома. Я видела его сегодня. — Если его бабушка пустит. Она тоже злая. Мама, а когда ты бабушкой станешь, тоже злая будешь? Мама улыбнулась. Она погладила Женю по макушке: — Я буду самой доброй бабушкой на земле. А теперь беги! Мальчик вскочил на ноги и помчал ся к калитке, окликая свою собаку. Белый щенок, виляя хвостиком, помчался следом. Женщина молча провела их взглядом, перекрестив правой рукой в воздухе. — Тебя долго ждать? – Снова крикнула старуха. — Я иду!