Глава 10. Фрик, подобный мне

Работа была закончена, когда на небе уже блистали звезды. Женя сидел на крыльце и считал эти крохотные жемчуга на небе. Свежий ветерок приятно поглаживал его по макушке, будто проявляя похвалу. Парень просто сидел, закрыв глаза, и наслаждался мгновением. Он назвал это у себя в голове «Медитацией». Девушки остались в доме, разбирая все приданное, привезенное Дианой. Женя слышал их смех, шутки и прочие разговоры, но вмешиваться не хотел. Он будет там немного лишним. Евгений заметил Чапу, которая верно дожидалась его у калитки. Как только они встретились взглядами, собачка завиляла хвостом. Женя вздохнул. Пора уходить, что здесь еще оставаться. Он поднялся с места и уже направился в сторону калитки, но его окликнули: — Женя! – парень повернулся, и увидел, как на крыльце стояла Ева и подзывала его рукой, – Женя, не торопись уходить! Подойди сюда. От удивления его брови подпрыгнули. Что же им от него еще потребовалось? Наверно, лучше было бы уже возвращаться домой, но все-таки он сделал неуверенный шаг обратно к девушкам. Вернувшись в прихожую, он остался стоять в дверном проеме. Девушки уже вовсю раскрывали коробки, разглядывая их содержимое. Диана доставала яркие платья и украшения, рассказывая, в каких платьях она ходила на дискотеки, а в каких в кино. Мария прикладывала к себе различные вещи, то и дело повторяя: «Это не подошло бы к моему лицу, а это к цвету глаз». Ева стояла около коробки, доверху забитой книгами и разглядывала их обложки. Заметив Женю, она улыбнулась и подошла к нему, держа в руках одну из книг: — Жень, мне Диана разрешила взять одну книгу. Она привезла их из города и они все новые, я не знаю, какая сейчас самая хорошая… Не подскажешь? Вот, например, «Мятный сон» Антона Юлы, она хорошая?... Она вцепилась в книгу двумя руками, боясь встретиться с юношей взглядом. А он увлеченно изучал ее густые черные волосы, как они растекались по ее плечам. Она аккуратно подняла белоснежную, словно фарфор, кисть руки и убрала часть из них за ушко. Парень чувствовал, как от нее пахло вишней. Этот запах что-то напоминал. Что-то далекое, сладкое и спокойное. Этот запах расслаблял его. Он боялся что-либо отвечать. Тот был уверен, что любым своим словом может спугнуть этот нежный аромат и комната вокруг вновь запахнет сыростью и гнилью. — Что это у вас тут, приданное? – Словно из-под земли, в комнате возникла тетя Кира. Как по команде, все присутствующие одновременно повернулись к ней лицом. Ева отвернулась от Жени, унося за собой весенний аромат. — Показывай. Что привезла… — женщина подошла к коробкам и стала внимательно изучать их содержимое. Диана пододвинула поближе одну из сумок и раскрыла ее: — Вот, смотрите! Это постельное, а вот это шелковые платки. Там еще шторы лежат, изумрудные, ваши любимые! Тетя Кира взяла в руки белый платок с золотой вышивкой и стала внимательно его разглядывать: — Красиво. Сама шила? – Ее руки нащупали на обратной стороне небольшой клочок бумаги. Это была этикетка, – ах, магазинная!.. Почему же сама не сшила? Не уж то не умеешь? Диана молча сложила руки и стала переступать с ноги на ногу. Тетя Кира цокнула и положила платок обратно. Окинув взглядом содержимое сумки еще раз, она не стала больше ничего доставать. — Ладно, потом перетащишь все в комнату. Пошли, поставишь мне укол, – она повернулась к гостям, – спасибо, что помогли. Можете потихоньку расходиться. Евгений посмотрел на Еву и Марию. Те переглянулись и смиренно направились на выход. Женя последовал за ними. На улице стояла кромешная тьма. В шаге от порога не было видно ничего – черная бездна. Женя на ощупь нашел перила и стал аккуратно спускаться по трем ступеням вниз. Как только он ступил на землю, он почувствовал, как к его ноге кто-то прикоснулся. Одернувшись, он присмотрелся внимательнее, не сразу заметив Чапу. Она все это время его ждала здесь. — Не пугай меня так! – Выдохнул парень, – и как мы домой пойдем? Хоть бы фонарик был… Ни грамма света… — Он и не нужен… — из темноты вылезла рука и схватила его за плечо. Напуганный Женя вскликнул второй раз, отпрыгнув в сторону. В темноте заблестели рыжие пряди, и на черном фоне деревьев вырисовался женский стан. — Не доверяй свету… — шептал стан, – чем больше ты будешь вглядываться в темноту, тем больше она тебе покажет истину, во всех подробностях... Ты можешь довериться свету, и увидеть только часть. Но как только он снова покинет тебя, ты снова погрузишься в вечную тьму, которая тебя ослепит… — Что ты несешь? — Я говорю, подожди, — Мария блеснула своей белоснежной улыбкой, – сейчас глаза привыкнут, и все будет видно. Она зажала в зубах сигарету и зажгла ее зажигалкой. — Будешь курить? – обратилась она к парню. Дым полетел в его сторону, и парень учуял горький запах табака. В голове всплыло воспоминание о сладкой вишне, о ее мимолетности. Лучше запаха сейчас не могло быть. — Нет, не курю. Девушка усмехнулась, выпуская облако голубого дыма. Она стояла, опершись на перила, и внимательно изучала парня. Словно хищная пантера, она выбирала наилучшие места на его теле, в которое можно вцепиться зубами. Женя стоял спиной и чувствовал ее взгляд. Не зная почему, он не решался сделать какое-либо движение. — Нравится тебе в деревне? – Она решилась на первую атаку, но Женя решил попытаться ее отбить: — Мы с тобой уже разговаривали об этом. Ответ очевиден. — Надо же, — девушка усмехнулась, — Я думала, если людям где-то плохо, они стараются как можно быстрее сбежать оттуда. – следующий удар последовал незамедлительно. Парень замер. Девушка читала его мысли. Ему противен весь этот мир. Но было одно место, где когда-то ему было хорошо. Хорошо вместе с ней. Это действительно то, чего хотел юноша – сбежать отсюда и вернуться туда, где было хорошо. Но это было невозможно. — Куда я могу уехать? – Парень решился на уворот, — у меня ничего не осталось, кроме собаки и старой корги. Меня никто нигде не ждет. Мария подошла к нему ближе. — У тебя остался ты, – прямое попадание, – Ты знаешь, мы с тобой в чем-то даже похожи. Таким, как мы, никто не нужен. Женя вскинул бровь. — И чем же еще мы с тобой похожи? — Я родилась и выросла в одной станице. У меня были друзья, семья. Я отлично училась и принимала активное участие в жизни школы. Мною гордились, обещали светлое будущее, что я смогу стать педагогом в родной школе, мне найдут мужа и будет у нас много детей… — Мария поежилась, – да только я не хотела оставаться гнить в самом дальнем углу. Я хотела выйти за рамки своих возможностей. Тогда я и рискнула. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, как тебе сейчас, я сама собрала вещи, документы и сбежала из дома. Уехала учиться в другой город, где никто меня не ждал. Меня приняли в институт, заселили в общежитие. Я самостоятельно смогла встать на ноги. Я тоже боялась, меня терзали сомнения. Но в один день я поняла простую истину. Тебе никто и никогда не станет помогать. Нас никто и нигде не ждет. Мы сами приходим туда, куда считаем нужным. Оттуда, где нам плохо, нужно бежать. Незамедлительно. — Зачем ты все это говоришь? – отчаянный крик вырвался, предвещая проигрыш. — Я и сама не знаю. Репетирую, как я буду давать интервью после успеха какой-нибудь кинокартины с моим участием. Нужно придумать красивые цитаты… «Как отвратительно чахнуть под палящим солнцем в поле маков, когда ты гордая фиалка». Поражение. Евгений развернулся и сделал шаг навстречу к Марии: — И что ты предлагаешь мне сделать? Мария улыбнулась. Ее клыки блеснули во мраке. Она вновь закурила сигарету, затем долго и протяжно выпускала дым, смотря на звезды. Парень вцепился в нее взглядом и ждал ее ответа. — Тебе нужно найти, куда податься на первое время. Найти работу, жилье… Женя рассмеялся. Какую же глупость она несет. — Мы в сотне километров от цивилизации! – его тон стал выше, – а у меня ни машины, ни денег, ничего! Я никуда не устроюсь, я даже девятый класс не успел окончить нормально! Мне бомжевать на улице с собакой? Девушка лишь улыбнулась. Она указала пальцем на крыльцо: — Они – твой шанс. Наш женишок – большая шишка. Он бывает в городе чаще, чем со своей невестой. Если ты найдешь с ним правильный контакт, он тебя куда-нибудь пристроит. Вот и все. Женя задумался. Он бросил взгляд на горящее окно в доме. — Это бред. С чего ему мне помогать? Я – никто для них. — Так будь кем-то. Не тупи, Женя! Будь хитрее… — Мария бросила бычок в кусты и гордой походкой направилась к калитке. – Если что, я могу тебе дать номер телефона коменданта моего общежития. Скажешь ему, что от меня, и он тебя заселит. Даже с собакой. — Подожди, так ты же тоже вернешься в город. Почему ты не можешь мне помочь? — Я? – Мария рассмеялась, – А я, может быть, и не собираюсь возвращаться. Евгений удивился. — Ты же говорила, что нужно бежать оттуда, где нам плохо. Разве не так? — А кто сказал, что мне здесь плохо? Теперь мне будет ох, как хорошо… К тому же, иногда всем нам следует залечь на дно… Евгений смотрел, как девушка отдалялась от него. Путь ей освещал блеск выбравшейся из облаков луны. Она растворилась в сумерках точно так же, как и появилась. И тут Евгений понял, что она – не соперник. Девушка сражается с ним на одной стороне. Или ему это только кажется? Тем не менее, ее идея казалась парню не такой уж и безумной. Если, в теории, Кирилл предоставит ему хоть какую-нибудь работу, он сможет себя обеспечивать, как это делала мама. Это шанс вернуть все так, как было прежде, на свои места. И тогда он наконец-то сможет найти ее могилу. Ему так и не дали попрощаться с мамой, как полагается. А сейчас он получил шанс сделать это. Он не может его упустить. В темноте внезапно замерцали искорки. Жене показалось, что он увидел в них желтые глаза. Они снова смотрели на него с осуждением. Они словно ему шептали: «Сбежать решил? Не выйдет…» Евгений хмурил брови. Если тот останется, они точно его разорвут. Нужно срочно бежать. Осталось только узнать, когда Кирилл вернется в деревню. За спиной заскрипела дверь. Кто-то вышел на крыльцо. Женя развернулся, чтобы увидеть Диану, и спросить лично у нее: — Диана, а когда Кирилл вернется? Мне срочно нужно поговорить с ним! Но вместо Дианы на крыльце стояла тетя Кира. — Женек, ты еще не ушел? Как хорошо! Мне кое-что сказать тебе нужно… Она спустилась по ступенькам и подошла к парню: — Женя, мне нужно, чтобы ты передал бабушке, что я ее завтра жду. Мне нужно обсудить с ней стол. Мы с ней будем готовить еду на свадьбу. — А где вы праздновать-то собрались? — Да прям здесь! – Женщина развела руками в стороны, – во дворе много места. Стол из дома вытащим, все украсим и отпразднуем. Нам что, много нужно? За недельку справимся… Женя свел брови к переносице. — В смысле «за недельку»? — Наши молодожены очень сильно куда-то торопятся с этой свадьбой. Я бы хотела сделать это как-то более торжественно, но им это вообще не нужно. Я еле уговорила их хотя бы на такое мероприятие, ведь они вообще собирались просто расписаться и снова умчать в свой город… — Но в чем проблема? Почему они не могли сделать это без какого-либо торжества? — Ну как это… — растопырила пальцы, — это же раз в жизни такое! Нужно скрепить союз так, как положено! На это и есть все традиционные обряды. Чтобы молодым хорошо было! — Мне кажется, от другого зависит, как хорошо им будет в браке… — Женя, — В ее голосе послышалась стальная нотка, – мы сами разберемся. Передай бабушке, что я у тебя попросила. Женя умолк. С другой стороны, это было ему на руку. Но у него есть в запасе всего неделя. Женщина уже собралась уходить, но парень успел ее остановить: — Постойте! А Кирилл-то когда приедет? Женщина задумалась. — Я сама толком не знаю. Он так занят, так много работает… Вообще себя не жалеет! Вот такой он у меня трудяга! Евгений открыл рот, чтобы спросить тетю Киру, сможет ли он забрать в город и его самого? Но внезапно что-то остановило парня. Он почувствовал, как что-то в темноте схватило его за шею, и не позволило издать и звука. Она же вытерла невидимую слезу со щеки и зашла в дом. Евгений замер, впадая в раздумья. Наверно, не стоит никому рассказывать о том, что ему только что предложила Мария, иначе его выставят врагом народа или и того хуже, разорвут эти лесные монстры. Об этом следовало поговорить только с Кириллом Он живет по соседству, значит, рано или поздно он его поймает. Но нужно быть внимательным, у него есть всего неделя. После свадьбы они, скорее всего, сразу же уедут отсюда куда подальше. Зачем им оставаться в этой дыре? Открылась калитка и со двора пулей вылетела Чапа. Ее хозяин шел за ней следом. На небе блистали звезды, словно разбросанный жемчуг. Во тьме улиц уже вырисовывались фигуры, знакомые его глазу. Он осторожно ступал по тропинке, планируя вернуться домой как можно скорее и завалиться в постель. Подул прохладный ветер, принесший на себе легкий шлейф вишни, все такой же пьянящий. На этот раз он был четкий и яркий, словно его хозяйка была в каждой точке этой улочки, словно его хозяйка и есть вся эта улица. Внезапно Женя задумался: «А куда пропала Ева? Как же она так быстро убежала? А вдруг, она сейчас где-то рядом наблюдает за ним?» И только юноша об этом подумал и сразу же ощутил чей-то взгляд на себе. Женя не мог описать это чувство, но как будто его кто-то сверлил взглядом. Парень оглянулся, но никого вокруг, кроме Чапы, он не заметил. Просто накрутил себя? От страха он ускорил шаг и скорее поспешил до дома. Мало ли, с чем черт не шутит… В эту ночь луна возвышалась в небе так высоко, что казалось, будто она отдаляется от земли и скоро начнет самостоятельную жизнь в космосе. Небосвод также радовал россыпью сотен звезд. Все деревья укрылись черным сумраком и оставались статичны, словно фотография. Ночь была спокойной и безмятежной. Даже лягушки уснули. Баба Рая сидела на скамейке и наслаждалась тишиной. Что же это – завершение буйной весны или лишь затишье перед бурей? Сейчас это не так важно. Свежий ветерок слегка обдувал ее лицо, покрытое паутиной морщин. — Раиса, — старушка не заметила, как к ней подсела баба Марта, – ты давно ждешь? Нет ее дома, да? — Окна не горят. Нет ее. Опять наверно по лесу блуждает. — Прости Господи… — Старушка перекрестилась. – Грешно же это все… — В вашей религии собирать травы грешно? – Авдотья вышла из тени с корзиной в руках и знатно испугала двух подруг. — Да не в траве дело, Авдотья! С каким намерением ты ее собираешь. Это колдовство, это плохо! — Значит, тогда я заявляю, что моим намерением было просто собрать гербарий. Теперь с меня сняты все обвинения? Авдотья не стала дожидаться ответа и направилась в хату. Старушки, кряхтя, поднялись со скамейки и последовали за ней. В доме все так же пахло воском и дешевым табаком. Хоть здесь никто и не курил последние несколько часов, этот запах так въелся в эти ковры и стены, что выветрить его было уже невозможно. Казалось, даже если снести дом и засадить весь участок ароматными ландышами (запах которых тоже на любителя), то все равно табак никуда не исчезнет. В темноте две старушки схватились друг за друга, боясь упасть, пока Авдотья поставила плетеную корзинку на стол и зажгла свечу. Тусклый свет залил пространство комнаты. Женщина стала доставать из корзины васильки и ромашку. — Засушу и буду заваривать. От бесов помогает… — Молитва от бесов помогает. – Марта села в свой излюбленный дальний уголок на диване. — Молитва? А молитва чем-то пахнет? Или ты молитву искала в темноте по лесу? Ты ее завариваешь полночи? Нет? Ты не прикладываешь никаких усилий и просто проговариваешь заученный текст. Действительно ли бесы боятся такого? — Я обращаюсь к Богу, а он уже меня защищает. Авдотья сняла с себя кофту и убрала ее в шкаф. В полумраке были видны ее тощие кости рук, покрытые желтоватой пятнистой кожей. Ее ребра торчали так, будто собирались вырваться наружу. Лопатки выглядели до жути неестественно. Она выглядела, как оживший скелет, на которого натянули старую дряхлую плоть. Из того же шкафа она достала ночную сорочку и стала неспеша ее надевать. — Почему же тогда к Богу нельзя обратиться обычной речью? «Эй, Бог, защити меня от нежити». Или же ему принципиально важно, чтобы говорили только на том языке, который он для себя придумал? — Да вы успокоитесь или нет? – Рявкнула Рая, – что ж вы опять заладили то? Давайте все сделаем и разойдемся, у меня завтра дел по горло, готовить еще надо, да подумать, что на свадьбу надеть… Авдотья закурила сигарету и села в кресло. — Ох, девки, сколько ж бед эта свадьба принесет… — Да типун тебе на язык! – баба Рая возмутилась, – ты хоть думай, что говоришь! — Я-то точно знаю, о чем говорю. — Помнится мне, когда Кирка приходила к тебе насчет своего сынишки, ты ей сказала, что на нем «венец безбрачья». — Я и не стану воротить свои слова. Так оно и есть. Баба Марта откашлялась, и сказала: — Брехню ты несешь, колдунья старая. Молилась бы за душу свою. А молодым Бог поможет. Да будет так… Марта и Рая перекрестились. Авдотья смиренно наблюдала за ними. В ее взгляде читалось призрение и осуждение. — Мне бы тоже долго не засиживаться, — продолжила Марта, – еще вина надо приготовить, молодым на стол. — Не грешно ли будет церковный кагор распивать на свадьбе, превращая все торжество в пьянку? Может, лучше святой водой запивать будем? — Вина не возбраняются, если испивать их во славу Божию, а не в пьянство. И не сравнивай мое вино с алкоголем, это разные вещи! — Они не отличаются никак, можно сказать, что из одной бочки наливали… — Авдотья потушила бычок сигареты в пепельнице, Поднялась с кресла и подошла к подругам, – ладно, хватит браниться. И вино твое хорошее. Все-таки годы опыта… Марта вскинула брови, она сделала глубокий вдох, собираясь что-то сказать, но от возмущения начала задыхаться и кашлять. Она сложилась надвое, схватившись одной рукой за горло, а второй сжав край дивана. Кашель не собирался отступать. Старушка пыталась сделать хриплый вдох, но затем воздух снова вырывался из нее в сухом кашле, который вырывался откуда-то из глубин ее организма. Он был настолько растянутом и тягучим, что казалось, будто из бабки сейчас вырвутся бронхи, а легкие разорвет на куски. С каждым новым порывом из ее рта стало литься черная тягучая жидкость. Брызги непонятной жидкости летели фонтаном во все стороны. Черное масло струей потекло на пол, но ему не суждено было что-то испачкать в этом доме. Его даже и не заметят. Потому что вся эта комната, весь этот дом, от подвала до чердака затоплен этими чернилами. Они лились водопадом из окон и впитывались в почву. Каждый вошедший в это жилище нырял в эту жидкость с головой. Они захлебывались в ней и медленно умирали, хотя сами этого не понимали, погружаясь все больше в эту сладкую черную субстанцию…