Сны

Эдмунд проснулся от звуков возни на соседней кровати. Не отрывая головы от жёсткой подушки и стараясь вообще не шевелиться, чтоб никак не выдать своего пробуждения, прислушался. Шорох, затем снова какая-то возня, будто спавший по соседству человек то ли сел, то ли, наоборот, лёг на подушку, а может быть, даже перевернулся на другой бок. Эдмунд бы не придал этому особого значения, если бы не услышал тихий печальный вздох. Вздох, наполненный такой тоской и грустью, что у юного короля сжалось сердце. Но больше всего его беспокоило другое: он уже знал, что это случится. Знал, потому что слышал прошлой ночью. И позапрошлой. И две ночи назад. И за неделю до этого. Он всё так же беспокойно спит, как и раньше. Неужели ему всё ещё снятся кошмары? Эдмунд не знал, как давно это началось, но на беспокойный сон старшего брата обратил внимание около двух с половиной лет назад. В ту весну родители ещё не знали, что отцу придётся плыть по долгу службы в Америку, а потому затеяли ремонт в, хоть и несерьёзно, но пострадавшем от бомбёжки доме. И конечно же, начали с комнат детей. Пока приводили в порядок одну из комнат, её хозяин или хозяйка были вынуждены потеснить кого-то из родственников. А потому Эдмунд с Питером некоторое время спали вместе сначала в комнате младшего, а потом и в спальне старшего из братьев, хотя Пит упрямо твердил, что он может пожить и в гостиной на диване. Эдмунд, конечно, знал, что Питер подолгу спал и не в таких условиях: всё-таки военных походов за время их правления в Нарнии было немало, и спать не всегда приходилось в шатрах, что уж говорить о дубовых кроватях с мягкими перинами, которые ждали их в спальнях Кэр-Паравеля. Вот только родители об этом не знали. И так же, как и девочки, настаивали, чтобы Питер временно пожил в комнате брата. Под натиском всей семьи обычно стойкий и до жути упрямый некогда Верховный король Нарнии, а ныне просто ученик старшей школы Питер Певенси был вынужден сдаться. И вот тогда-то Эдмунд и заметил неладное. В первую ночь он услышал тихое бормотание. Подскочив на собственной кровати, парень резким движением зажёг настольную лампу и огляделся по сторонам. Никого. Лишь шкаф, несколько тумбочек, стол, пара стульев да раскладушка, на которой временно спал его старший. Они в комнате одни. Уже полгода прошло после того, как они вчетвером кубарем вывалились на пыльный пол из старого платяного шкафа. И много лет в Нарнии был мир ещё до того, как они отправились в погоню за Белым Оленем. Вот только военные привычки никуда не делись, и на малейший подозрительный звук или действие Эдмунд сразу обращался в слух, подбирался и внимательно наблюдал за происходящим вокруг. А вокруг, ожидаемо, никого не было. Только он и брат, спящий рядом. Хотя то, что заметил Справедливый король, мало походило на мирный сон. Питер что-то бормотал во сне, ворочался, голова металась по подушке из стороны в сторону, а дыхание постепенно учащалось. «Наверное, кошмар приснился», — подумал темноволосый юноша и, наклонившись вниз, потрепал брата за плечо. — Эй, Пит… Пит… Проснись! — Питер никак не хотел просыпаться, и младший брат потормошил его сильнее, повысив голос, чтобы докричаться. — Да проснись же, пока я на тебя стакан воды не вылил! — Эд, уже оглядывающийся в поисках только что упомянутого стакана, хлопнул Питера по плечу, и тот распахнул глаза, резко сев и пытаясь отдышаться. — Что случилось, Эд? — видимо, спросонья растрёпанный Великолепный король ещё туго соображал, потому что плохие сны, как правило, не забываются в долю секунды. — Кажется, тебе приснился кошмар, — пожал плечами Эдмунд и лёг обратно на кровать, не сводя с брата тёмных глаз. — Может, выпьешь воды? — Кошмар? Да. Наверное. — Постепенно восстанавливая дыхание, Питер последовал примеру брата и откинулся на подушку, сглотнув слюну, и принялся о чём-то размышлять, не сводя взгляда с полотка, совсем не похожего на так знакомое ему звёздное небо Нарнии. — Воды? Нет, не надо… не надо воды… — Не хочешь рассказать, в чём дело, а, Пит? Младшему брату не понравилось, как странно и несвойственно ведёт себя его старший, но, возможно, это просто были последствия беспокойного видения. Сам Эдмунд нет-нет да и встречает иногда в кошмарах Белую Колдунью. И наверняка, пробуждаясь от таких снов, он тоже выглядит и соображает ничуть не лучше, чем Питер сейчас. — Нет, всё в порядке. Просто сон, — тяжело вздохнул светловолосый юноша, отворачиваясь набок под аккомпанемент скрипа раскладушки спиной к младшему брату, давая понять, что разговор окончен. Эд снова пожал плечами, погасил лампу, тоже лёг набок и прислушался. Больше никаких шорохов и бормотания слышно не было, только некоторое время поскрипывала временная кровать его старшего брата. Но спустя время скрип прекратился: вероятно, юноша заснул. Эдмунд выдохнул и, прикрыв глаза, задумался о том, что же может беспокоить Питера. Несмотря на множество возможных вариантов, в голове вертелось лишь одно слово: Нарния. Волшебная страна, спрятанная в платяном шкафу и управляемая тайной магией, занимала огромное место в сердце каждого из детей, объединив их общей тайной, научив не только составлению законов, ведению сражений и управлению государством, но также доброте, терпению, любви, доверию и принятию. Сказать, что дети скучали по Нарнии, ставшей им вторым домом, значит ничего не сказать. Малышка Люси, будучи в свои всего восемь лет настоящей королевой с красивыми платьями, большим замком, любящими её подданными — говорящими зверями и сказочными созданиями всех мастей (мечта любой девочки, не правда ли?), — без умолку твердила о том, что ещё можно было бы сделать для королевства, когда они вернутся; гадала, попадут ли они опять в Нарнию детьми или уже взрослыми мужчинами и женщинами, которыми успели стать за время, прожитое в волшебной стране; и всё время рисовала пейзажи и портреты друзей и своих подданных. И если знания о выборе и смешивании цветов и разных техниках нанесения красок на холст в её памяти остались, то руки абсолютно не желали слушаться маленькую королеву, выдавая вместо прекрасных картин, которые украшали добрую половину коридоров Кэр-Паравеля (а несколько даже были привезены в Арченленд в качестве одного из подарков в честь коронации принца Кора), то, что вреднючий кузен Юстас называл «бесполезной мазнёй», а заграничные искусствоведы окрестили бы «импрессионизмом». Но заграничные искусствоведы не были знакомы с Люси и не видели её трудов, а потому разочарованная потерей умений и друзей Отважная королева часто плакала, невзирая на собственную веру и убеждения старших в том, что они ещё вернутся домой. Сьюзан, очень долго не желавшая признавать, что они покинули Нарнию и вернулись в Лондон, возможно, навсегда, нередко до поздней ночи сидела вечерами у окна, расчёсывая волосы и слушая, как ветер шелестит листьями немого тиса, который никогда не ответит на его вопросы. Великодушная королева вспоминала нарнийские праздники и гулянья, которыми обычно занималась младшая сестра, а также балы, которые она сама устраивала или посещала в соседних королевствах по случаю большого торжества или важного дипломатического визита. Сью покинула Нарнию, оставив там близкого друга — молодую наяду немногим старше неё. Та, в силу своей молодости и наивности, допустила ошибку, которая едва ли не стоила Эдмунду поражения в одном из походов. Однако, несмотря на угрозу собственной жизни, Справедливый король не стал слишком строго наказывать её, и так терзающую себя чувством вины, а Великодушная королева велела наяде остаться при ней, чтобы иметь возможность присматривать за волшебным созданием; и спустя годы две девушки стали близкими подругами. И теперь её дорогая приятельница осталась там одна. Сьюзан никак не могла простить себя за это, хотя прекрасно понимала, что возвращение в Лондон — не её вина. Эдмунд чувствовал, что остался не у дел. Будучи королём, он прослыл не только умением прощать провинившихся и разрешать споры, учитывая интересы всех сторон, но и стратегическим мышлением и талантом планировать бой. Неспроста на военных советах первое слово брал именно Справедливый король. Большинство предлагаемых им тактик, хитростей и уловок приводили королевскую армию к победе. В Нарнии Эдмунд чётко знал своё место и свою роль: после знакомства с Белой Колдуньей мальчик усвоил, насколько один поступок, один человек, может изменить жизнь целого государства как в лучшую, так и в худшую сторону. И Эдмунд Справедливый был одним из тех, кто менял историю. Несмотря на все свои опасения, менял в лучшую сторону. А вот Эдмунд Певенси мог изменить разве что годовую оценку по истории или содержимое своего сэндвича на завтрак. Осознание собственной беспомощности и невозможность повлиять на действительно важные вещи душили изнутри, иногда до боли в горле, заставляя искать пути вернуться в волшебный мир. Однажды, ещё в доме профессора Кёрка, Эд залез под ванну в надежде найти там другую дверь в Нарнию. Или, на худой конец, футбольное поле. Но, как водится, ни волшебной страны, ни поля под ванной он не нашёл, только толстый слой пыли, красноречиво говорившей о том, что кто-то из горничных особняка отлынивает от своей работы. Что до Питера, то его чувства с младшим братом были во многом схожи. Юноша был главным из королей и положил собственную жизнь на защиту и восстановление страны после столетней зимы под властью Джадис. Как Питер защищал своих брата и сестёр в Лондоне и в Нарнии до коронации, так он оборонял и своё королевство — не жалея собственной жизни. За что неоднократно получал нагоняй от объединившихся с целью его воспитания младших. Ради Нарнии Питер, казалось, был готов на всё, так сильно он её любил и такую огромную ответственность за неё ощущал. Однажды Верховный король сказал, что Нарния ему как сестра, и что он сделает всё, чтобы уберечь свою семью от беды. И он действительно делал всё, что было в его силах, до той злополучной охоты, в результате которой правители Нарнии так и не вернулись в замок. С того времени Верховный король стал более задумчивым, а потому рассеянным. Он глубоко погружался в собственные мысли, часто теряя нить разговора или не сразу замечая, что к нему обращаются. А во взгляде молодого юноши появилась так несвойственная ему тоска. Оставив волшебный мир, Питер нарушил собственное обещание, и, возможно, сейчас ему приснилось всё то плохое, что могло с этим миром случиться. Не переставая гадать, что же такое могло пригрезиться брату, Эдмунд уснул. Наутро Питер выглядел абсолютно спокойным и нормальным, как и всегда. Между ними повис негласный договор не упоминать произошедшего ночью, и Эдмунд, списавший всё на то, что Питер просто устал, не стал настаивать на объяснениях от и без того вспыльчивого братца. День был самым обычным: каждый из четверых провёл большую его часть на занятиях, мальчишки несколько раз сцепились с «товарищами» по учёбе, отчего оба получили по паре укоряющих взглядов от сестёр. Вечером за ужином мама рассказывала что-то о новых, вышедших недавно, книгах молодого, но перспективного писателя, а отец, не желавший обычно говорить с детьми о войне, таки поддался на уговоры мальчиков и поделился своими взглядами на ход передвижений войск союзников и врагов, что в итоге закончилось длинной дискуссией между ним и сыновьями о тактике ведения боя. Мистер Певенси с удивлением отметил появление невесть откуда взявшихся знаний и поразительное единодушие, с которым сыновья убеждали его, что есть более выигрышные ходы, которые, помимо победы, могли бы привести к наименьшим потерям среди сил союзников и которые руководство армией почему-то не использует. В общем, вполне себе обычный день в самой обычной семье. Эдмунд к вечеру уже успел забыть о том, что случилось предыдущей ночью. Вот только… Только следующей ночью всё повторилось. Эдмунд зачитался какой-то книгой об устройстве огнестрельного оружия и не заметил, как время перевалило за полночь. Питер, до этого крепко спавший, в какой-то момент начал ворочаться в постели, скинул с себя одеяло; дыхание его стало медленным и тяжёлым; парень что-то тихо проговорил во сне, однако Эдмунд не смог разобрать, что именно. По виску светловолосого юноши стекло несколько капель пота, но, кажется, просыпаться он в ближайшее время не собирался. Уже всерьёз обеспокоенный Эд сел, положив книгу себе на колени, и принялся раздумывать, что же лучше сделать сейчас: снова разбудить брата или понаблюдать, что будет дальше, — может, удастся что-то выяснить. Но метания старшего на постели не позволили Справедливому королю выбрать последний вариант, а потому он уже потянулся к своему государю, с целью снова растормошить его, как прошлой ночью, но в этот момент Питер резко повернулся набок и открыл глаза, уставившись затуманенным взглядом на протянувшего к нему руку младшего брата. — Ты как? — Эд, ты чего? Юноши одновременно задали каждый свой вопрос, и, как и следовало ожидать, оба не получили на вопросы ответов. И следом прозвучал ещё один, который тоже так и останется, судя по всему, риторическим. По крайней мере, Эдмунд был уверен, что не услышит правды. — Пит, что, всё-таки, происходит? Тебе уже вторую ночь подряд снятся то ли кошмары, то ли другие плохие сны. И не пытайся меня убедить, что это не так. Пит, это ненормально. — Не вторую, — тихо буркнул себе под нос парень с раскладушки, ёрзая и слишком усердно поправляя одеяло, стараясь спрятать за ним взгляд. — Прости, что? — то ли не понял, то ли не расслышал Эдмунд. — Не вторую. Эти сны мне снятся уже не первый месяц, — вздохнул Питер, медленно сел, спустив ноги на пол и пряча лицо в ладонях, и нехотя продолжил. — С тех пор, как мы вернулись из Нарнии. — И ты молчал?! — Эдмунд с негодованием вскочил с кровати, отчего всё ещё лежавшая на его коленях книга упала на пол разворотом вниз, примяв несколько страниц, но его негодование было перебито Верховным королём. — Ш-ш-ш! Хочешь весь дом перебудить? — строго посмотрел на него Питер, отнимая руки от лица, а затем провёл ладонями, сцепленными между собой пальцами, по волосам и остановил их за шеей, наклонившись так, что локти упёрлись в колени. — Почему ты не сказал? — с сердитым шёпотом темноволосый юноша сверлил макушку старшего глазами. — А если это что-то значит? А если б с тобой что-то случилось? Ты понимаешь, что тогда было б со мной и девочками? А мама и папа? — Это, вообще-то, мои слова, — невесело усмехнулся Питер, тут же снова став серьёзным. — А девочкам вообще знать ничего не надо, Эд! Питер смотрел на брата с такой твёрдостью и решимостью во взгляде, заставив Эдмунда невольно подумать о том, что брату не хватает только золотой короны, — настолько властно он сейчас выглядел, хоть и сидел весь растрёпанный и в помятой пижаме. — Но Пит, как ты не… — Не. На. До. Со мной всё в порядке, Эд. Ничего не случится. Забудь, пожалуйста, об этом разговоре. Эдмунд вздохнул, но спорить дальше с упрямым юношей не стал: всё равно сейчас он ничего не добьётся. Эдмунд выполнил просьбу старшего и не рассказал ничего сёстрам, что, впрочем, не мешало ему терзаться сомнениями о принятом решении. С братом что-то происходило и надо было выяснить, что именно. Но Питер был прав. Ни к чему волновать девочек. Они и в Нарнии старались лишний раз не беспокоить королев, так что, вернувшись в Англию, приняли такую же политику. Он сам всё выяснит. На следующий день Питер снова вёл себя как ни в чём не бывало. Да и в любой другой день тоже нельзя было и представить, что ночью старший из детей Певенси спал весьма беспокойно. Эдмунд ещё несколько раз за последующие месяцы пытался поднять наедине с братом тему его беспокойных снов, но упирался в глухую стену. После долгих лет правления в Нарнии братья стали гораздо ближе, чем были до коронации. Они не только доверяли друг другу принятие политических или военных решений и собственные спины во время боя, но и делились беспокойством и секретами, которые сёстрам рассказать по разным причинам не могли или не хотели. Но почему-то свои кошмары Питер наотрез отказывался обсуждать. Так как в дневное время никаких метаморфоз с братом не происходило, а ночью, кроме признаков плохого сна, тоже никакой опасности для самого Питера и всех его окружающих людей Эдмунд не заметил, то волевым усилием «серебряный» король принял решение оставить брата в покое, продолжая со стороны приглядывать за ним, а после со временем и вовсе забыл об этом странном наблюдении. И вот теперь, спустя два с половиной года, когда, приехав с родителями в деревню Апшир, находящуюся за границами Лондона, в гости к друзьям семьи, Эдмунд вновь столкнулся с тем, что, как он думал, давно осталось лишь в воспоминаниях. В доме Арно и Шейлы Бланшар — университетских друзей его родителей — было много комнат, но всё же не такое большое количество, как в особняке у профессора Кёрка, где у каждого из детей Певенси во время их пребывания была своя спальня. А потому Питер и Эдмунд снова спали в одной комнате, тогда как Сьюзан и Люси также делили одну спальню на двоих, которую им оставила Элен — младшая дочь в семье Бланшар, переехавшая на время пребывания в их доме гостей к своей старшей сестре Солэн. И в первую же ночь, к своему разочарованию, Эдмунд обратил внимание, что брат его продолжает так же беспокойно спать, просыпаясь после полуночи и иногда шаря рукой в темноте по кровати, словно что-то ища. «Меч», — сразу сообразил Эд, и это открытие ему совсем не понравилось. Или старший брат, внезапно проснувшись, садился и смотрел подолгу в одну точку, о чем-то размышляя, а потом откидывался на подушки с тяжёлым вздохом. Каждый раз Эдмунд думал, что Питер снова будет ворочаться и метаться во сне, но после пробуждения он спал до утра на удивление спокойно. И вот уже вторую неделю Справедливый король снова был вынужден наблюдать за маяниями старшего брата, не решаясь снова поднять эту тему, но понимая, что закрывать глаза больше нельзя. Эдмунд решил во что бы то ни стало поговорить с Питером, но, как это обычно бывает, когда ты принимаешь какое-то решение и пытаешься найти подходящий момент, его не случается и кажется, всё вокруг складывается так, чтобы тебе помешать. Например, сёстры зовут в сад наслаждаться яблоневым цветением, ну как тут можно отказать? Это ведь ежегодная традиция, начиная с третьего года их правления Нарнией, когда впервые все четверо монархов встречали время начала цветения все вместе в Кэр-Паравеле, потому как Питер и Эдмунд проводили значительную часть времени в походах на остатки прихвостней Джадис или защищали нарнийские границы от недобросовестных соседей; Сьюзан занималась дипломатией и проводила много времени в разъездах по соседним государствам, а Люси в отсутствие старших боролась с внутренними проблемами и разрешала конфликты между нарнийцами, с чем прекрасно справлялась, несмотря на свой юный возраст. Впрочем, малышка Лу была не так упряма, как некоторые её родные, а потому часто прислушивалась к словам мудрых советников, которые помогали маленькой королеве в решении трудных для неё задач. В третью же весну все четверо правителей, наконец, собрались вместе, и Люси, соскучившаяся по семье, организовала пикник в пышно цветущей и сладко благоухающей яблоневой роще. За три года правления дети изрядно повзрослели, однако в них ещё остались озорство и дурачество, которые они не могли показывать при подданных, но позволяли себе в окружении самых близких людей. Тогда и родилась идея каждую весну проводить хотя бы один день на пикнике в цветущем яблоневом саду вчетвером. А много позже, когда они стали совсем взрослыми и разбили у стен замка свой собственный яблоневый сад, два сына Адама и две дочери Евы встречали период цветения уже среди молодых деревьев, которые будут стоять у этих стен даже спустя тысячелетие. Другой причиной невозможности поговорить с братом могло стать похищение последнего. Мама и миссис Бланшар часто просили кого-нибудь из сыновей о помощи и отправляли либо на чердак, принести что-нибудь, либо в магазин за продуктами. Один раз, когда Питер и Эдмунд собрались ловить рыбу на озере, которое располагалось сразу после рапсового поля, росшего за задним двором, младший брат рассчитывал поговорить со старшим на так нелюбимую последним тему ночных кошмаров. Однако мама попросила помочь им с подругой принести продукты из магазина, так как отец с хозяином дома с самого утра отправились охотиться, а больше ждать помощи было не от кого. А Питер и один с рыбой справится. А чтоб ему было с кем поговорить (не с рыбами же общаться, в самом деле!), юноше навязали компанию Солэн. Нельзя сказать, чтоб Питер был не рад такой компании… Но Эдмунд видел: Питер совсем не рад. Несмотря на то, что Верховный король был вежлив со старшей дочерью маминой подруги, энтузиазма общаться с мадемуазель Бланшар он не проявлял. В отличие от последней. И только тогда Эдмунд обратил внимание, что рыжеволосая девушка весьма часто вызывалась помочь старшему из братьев даже там, где женское участие, на взгляд младшего, совсем не требовалось. Да и мама с подругой всё чаще давали Питеру и Солэн какие-то совместные поручения. Эдмунд вздохнул, взяв в руки увесистый пакет с продуктами. Да уж, взрослые иногда ведут себя совсем как дети. Мама около года назад уже была озабочена тем, что старший из её детей не общается с противоположным полом. Об этом Эдмунд и Люси случайно услышали из разговора родителей поздней ночью. Сьюзан вон уже во всю ходила на свидания. Люси, казалось, нравился один мальчик из школы по соседству, однако Лу на все подколки старших заявляла, что они просто друзья. Даже сам Эдмунд уже успел за последний год повстречаться и разойтись с двумя девушками: они были хорошие. И красивые. Но уж слишком беспечные для короля, правившего страной больше десяти лет. И только Питер за последние 3 года не ходил на свидания и даже не приглашал никого на семейные ужины. Да что там ужины, он даже никогда не заикался о том, что его интересует какая-либо девушка. Сью однажды за обедом неудачно пошутила, когда родители вышли из-за стола, чтоб встретить как всегда не вовремя пришедшего садовника, о том, что, может быть, старшего брата больше интересуют мужчины. Питер от такой наглости подавился апельсиновым соком, совсем неэстетично обрызгав скатерть и собственную рубашку. На свой полный возмущения взгляд юноша получил вполне прозаический ответ: — В противном случае как еще объяснить, что и в Нарнии ты также не проявил интереса ни к одной иноземной принцессе или, на худой конец, придворной даме? Питер снова подавился, на этот раз печеньем, и принялся оттирать салфеткой сок с безнадёжно испачканной рубашки, стараясь не поднимать взгляда на переглядывающихся с ухмылками брата и сестёр. Душа короля в этот момент была полна негодования: ещё никто и никогда так его не оскорблял, как только что сделала это его возлюбленная сестра. Однако, если не кривить душой, Сьюзан была во многом права. Питер действительно игнорировал все проявления внимания от представительниц прекрасного пола, будь то придворные дамы, особы королевских кровей, кто-то из их фрейлин и служанок или его подданные дриады и нимфы, временами бросавшие заинтересованные, а то и томные взгляды на молодых королей. Однако Питер проявлял внимание к прекрасным дамам лишь в рамках этикета и вёл себя подчёркнуто вежливо и учтиво, выстраивая дистанцию между собой и какой-либо из девушек, чем свёл на нет все попытки Сьюзан, Люси и всего двора женить старшего из правителей. Всё дело в том, что уже на четвёртом году правления Их Величествам со всех сторон стали намекать, а иногда и прямо говорить о том, что Нарнии нужен наследник человеческой крови, а значит, и венценосным особам стоит поискать подходящую партию для заключения королевского брака. Только вот последняя попытка Сьюзан выйти замуж в будущем обернётся очередным военным походом и столкновением в Арченленде. Люси считала, что она ещё слишком молода, чтобы вступать в брак, да и, если она всё же выйдет замуж, ребёнок её, увы, будет наследовать трон не в нарнийской столице, а на земле её мужа. А так как ни Питер, ни Эдмунд не проявляли никакого энтузиазма в вопросах создания семьи («Мальчишки!» — сетовала на них Сью, закатывая глаза под звонкий смех Отважной королевы и загадочную улыбку мистера Тумнуса), Великодушная королева сама устраивала балы в надежде, что хоть один из её братьев выберет себе невесту и остепенится. — Глядишь, и перестанут бросаться на поле боя почём зря, — хихикала в ответ на её планы Люси. Но братья всё делали по-своему, а Питер на одном из подобных балов одной своей выходкой добился того, что ни одна принцесса не захочет стать его женой в ближайшую сотню лет. Эдмунда не оставляла мысль, что Питер планировал подобный итог королевского приёма с самого начала, и он тихо усмехался в кулак, взяв опыт своего государя на заметку, так как понимал, что рано или поздно его брат или всё-таки женится, или придворные махнут на того рукой и переключатся на него самого. И тогда уже Справедливому королю придётся прокладывать пути к отступлению. В общем, ни в Нарнии, ни в Англии никто не замечал, чтобы какая-либо особа вызывала у старшего из братьев интерес, несмотря на то, что он был в том возрасте, когда юношам кружат голову барышни одним только своим видом. И вот, кажется, мама решила взять дело в свои руки, пытаясь вместе с миссис Бланшар подстроить так, чтоб их сын и дочь как можно больше времени проводили вместе. Тем более что Солэн проявляла к юноше явный интерес. «Только вот ответного внимания она от него вряд ли добьётся», — хмыкнул про себя Эдмунд, поставив пакет с покупками на стол, и быстро ретировался с кухни, пока ему не придумали ещё какое-нибудь задание, отправляясь на озеро спасать «золотого» короля. Каким бы он был братом, если б оставил старшего в такой щекотливой ситуации? Однако, только открыв дверь, юноша встретил прямо на пороге мокрых насквозь Питера и Солэн, возвращавшихся домой. Солэн выглядела расстроенной, а Питер сердитым, хотя свою злость сдерживал гораздо лучше, чем год назад в стычке с тельмаринским принцем Каспианом Х. Нарнийские короли всегда вели себя весьма тактично с женщинами любого возраста, даже если им хотелось убить последних на месте. Что явно и испытывал сейчас его светловолосый брат. На ахи и охи подоспевших матерей Питер, хмурясь, ответил, что они ничего не поймали, и, извинившись, поднялся наверх в комнату, в которой они временно жили с Эдмундом. Младший брат, краем глаза увидев, как Солэн уткнулась лбом в плечо своей матери, гладившей её по голове, а Хелен сочувственно покачала головой и тихо вздохнула, поднялся по лестнице следом за старшим. — Что там у вас случилось? — с любопытством спросил черноволосый юноша, закрывая за собой дверь и приваливаясь к ней спиной, в то время как старший скидывал с себя мокрые вещи и вытирал волосы пушистым полотенцем. — Да что могло случиться? Солэн просила научить её рыбачить, пришлось помогать, удочка-то одна. Кто ж мог подумать, что ей взбредёт в голову что-то кроме сидения в траве и плетения венков… — Питер осёкся, на миг сжав правую руку в кулак, а затем расслабил, потерев большим пальцем костяшки остальных четырёх. — В общем, ничего не клевало, я решил дальше ловить сам, и, когда наконец клюнуло, Солэн вызвалась помочь, вцепилась в удочку и в итоге поскользнулась на глине и упала в озеро. Пришлось нырять за ней. Естественно, всю рыбу распугала, — вздохнул недовольный юноша, намеренно не заправляя в сухие брюки чистую льняную рубашку. Эдмунд снова хмыкнул: — Опять спасаешь барышень, попавших в беду? — Да какое там. Это же не тролль или великан. Хотя и вода таит в себе много опасностей… — казалось, мысли Питера при этих словах отправились куда-то далеко-далеко, за Рощу Фонарного Столба. Но при взгляде на брата тут же вернулись в комнату, где находилось его собственное тело. — Пит, а тебе не кажется, что Солэн словно намеренно попадает в такие ситуации, где ей нужна помощь благородного рыцаря? — как ни старался, но хитрый прищур младший из братьев скрыть не смог. Эдмунд ожидал любой реакции, но только не стона, с которым Питер плюхнулся на свою кровать: — Ты тоже это заметил? А я так надеялся, что мне просто показалось. — Юноша откинулся головой на подушку и, глядя в потолок, закинул ноги на изножье кровати. — Вот и что мне теперь делать? — Пригласи её на свидание, — усмехнулся Эд, опираясь спиной о тумбочку, и скрестил руки на груди, на что получил брошенное прямо в лицо полотенце и взгляд, словно кричавший ему: «Ты в своём уме?!» — Я серьёзно, Эд! — Так и я серьёзно. Солэн красивая, добрая, и, кажется, ты ей очень даже нравишься. — Полотенце полетело обратно, теперь уже в лежащего на кровати парня, который не успел среагировать и получил мокрой тряпкой прямо в нос. — Только вот она мне не нравится, — со вздохом Питер перекинул полотенце на изголовье кровати, повесив сушиться, и сел, сцепив пальцы в замок, упираясь локтями о колени. — Я не хочу её обидеть, но… нет. Понимаешь?.. Не моё это. — Но… — И даже пытаться не собираюсь! — не терпящим возражений тоном произнёс упрямый юноша. Так он, как правило, давал понять собеседникам, желавшим убедить молодого нарнийского короля в своей правоте, что разговор окончен и торговаться король дальше не намерен. — Но почему? Может, стоит попытаться? Глядишь, и Сью, и мама успокоятся и отстанут от тебя. — Я не могу этого объяснить, — Питер снова вздохнул, — но использовать бедную девушку, чтоб отвязаться от мамы и сестры я точно не буду. Это низко. — Как знаешь, — Эдмунд выдохнул и, сделав несколько шагов в сторону, опустился на свою кровать прямо напротив брата. По правде говоря, он был рад, что Питер не принял его предложение всерьёз, потому как для самого Эда подобное отношение к девушке тоже являлось недопустимым, а значит, его брат всё ещё придерживается тех правил и принципов, которым их обучили в начале их правления. — На самом деле, я хотел поговорить вот о чём… В дверь постучали. Эдмунд чертыхнулся про себя, мысленно отмечая, что иногда у Люси появляется просто невероятный талант появляться в самый неподходящий момент. _________________ Примечание: Здесь должна быть ссылка на фанфик (с позволения автора), который мог бы стать прекрасной иллюстрацией к тому, что за выходку устроил Питер (именно он и вдохновил меня на этот фрагмент), но я не смогла снова его найти. Если вдруг автор это прочитает, отзовись, пожалуйста. Или кто-то знает название/автора произведения, где Сью устроила бал, чтоб найти Питеру невесту, а последний упрямо не хотел жениться и придумал способ, как отпугнуть от себя кандидаток на роль потенциальной супруги. Напишите в личные сообщения, пожалуйста.