Глава 3. Тепло в холоде (Флафф, Hurt/Comfort)

Простите, не удержалась :( Глава снова короткая, но этот фрагмент запал мне в душу, захотелось поскорее выложить. Следующая глава будет длиннее и динамичнее ;)

***

На улицах вечернего Детройта не было ни души, и было темно; лишь тусклые фонари и мерцающие витрины магазинов освещали дорогу. Казалось, что зима никогда не закончится и мир вот-вот погрузится в вечную мерзлоту, как в недавно вышедшем фильме "Фаренгейт". Форд двигался по заснеженным улицам Детройта. Коннор сразу заметил, что обычно рискованный стиль вождения лейтенанта стал плавнее и аккуратнее. Скорее всего, это было связано с гололёдом, но андроид хотел верить, что его напарника стали реже посещать суицидальные мысли. В машине царила удручающая тишина. Хэнк выругался, когда понял, что радио не работает из-за помех, чему Коннор отчасти был рад — он хотел побыть наедине со своими мыслями. “Это странно, — размышлял андроид, — почему люди дают друг другу прозвища, если это может ранить? Однако прозвище, которое дал лейтенант Андерсон, звучало иначе, без издёвки.” Обычно в подобных ситуациях Коннор действовал, руководствуясь логикой и аналитикой. Симулировать эмпатию было для него делом привычным — он просто анализировал эмоциональные реакции собеседника и подбирал соответствующий ответ. Но сейчас, находясь рядом с Хэнком, он почувствовал, что это не просто ещё один анализ поведения человека. Он осознавал, что хочет понять не просто причину слов, а то, что они значат для его напарника. — Эй, Коннор. У тебя обычно "язык без костей", а тут что-то притих. Всё нормально? — Хэнк, я хотел бы задать вам вопрос. — Личный? — Возможно. — Ну валяй. Андроид колебался, прежде чем продолжить. Ему было трудно понять человеческие эмоции и мотивы, но он чувствовал, что этот вопрос важен. В его программном коде не было указаний, как именно обрабатывать такие ситуации, и впервые он задумался, насколько далеко простираются его собственные способности. — Согласно моим данным, "дурашкой" ласково называют либо ребёнка, либо любимого человека. Но я ни тем, ни другим не являюсь. Почему вы меня так назвали? Хэнк грустно улыбнулся. Он ощутил боль потери, но также и тепло воспоминаний. Коннор заметил тень боли в глазах Хэнка и вдруг осознал, что его реакция на эту боль была иной — он почувствовал нечто настоящее, нечто, что не укладывалось в его привычные алгоритмы. — Знаешь, Коннор, ты не дурашка. Просто ты напомнил мне кое-кого. Эти слова задели андроида глубже, чем он ожидал. Ему всегда было легко симулировать сочувствие, когда того требовала ситуация, но теперь всё было по-другому. Это было не просто сочувствие — это была настоящая эмпатия, внезапно вспыхнувшая в его сознании. — Вашего сына? — спросил он, сам удивляясь тому, что эта мысль вызвала в нём смутную печаль. — Да… Понимаешь, Коул очень любил сюсюкаться с Сумо, и в такие моменты я подшучивал над ним. Когда ты обнял того лабрадора, чтобы согреть… Я ляпнул не подумав. Пурга мало-помалу утихала, обзор из окон становился яснее. Коннор чувствовал, что он не просто собрал данные о поведении Хэнка, но и понял его чувства. Это осознание было для него новым и, возможно, пугающим, но в то же время удивительно приятным. — Спасибо, что поделились со мной своей историей, Хэнк. Это дало мне ценную информацию о природе человеческих отношений. И о наших тоже, — добавил он, чувствуя, как его слова становятся не просто продуманными фразами, но и искренними. — На здоровье. Но если Рид будет сильно доставать тебя этим прозвищем, то скажи мне — я его быстро приструню. Коннор улыбнулся, вспомнив взаимные подколы с Гэвином. Теперь он смотрел на них совсем иначе. Прозвище, которое когда-то казалось ему странным, теперь имело особое значение. Ему вдруг стало важно, чтобы Хэнк знал, что он не просто андроид, симулирующий эмоции. — Не стоит. Мне нравится быть дурашкой, — произнёс Коннор, ощущая, что это, возможно, первый случай, когда он сказал что-то не просто потому, что так было логично, а потому что это было искренне.