Часть 4

      «И так, я торжественно заявляю, что все, что произошло со мной с момента возвращения в Дерри, я не могу объяснить, а все потому, что происходящее выходит за рамки привычного и того рационального, хотя я не могу утверждать наверняка. Однако же, поделиться мыслями мне совершенно не с кем.       Даже сейчас я продолжаю задавать себе вопрос: а не была ли я введена в заблуждение? Поскольку в подобном случае и вправду оказалась бы сумасшедшей. Одним словом, я ничего не знаю наверняка, и хотя город кишит массой всевозможных странных слухов про таинственные исчезновения и сумрачные тени, пускающие корни в то сокровенное и потаенное, и даже наша флегматичная и бесстрастная полиция оказалась полностью сбитой с толку и не может найти объяснений тому кошмару, что поселился в городе....»       — Ну что за текст, — обреченно вздохнула Виктория, отлипнув от печатной машинки. — Кто станет это читать? — вопрос скорее был риторическим. Ведь с самого начала мисс Браун была уверена в том, что когда закончит, сожжет все в камине и тем самым уничтожит все то, что может ее скомпрометировать.       «Теперь я знаю, что в непосредственной близости от тех мест повседневной, реальной действительности, по которым ежедневно ступают ноги жителей этого удивительного города, существуют — также обитаемые — мрачные зоны черной, непроглядной тьмы, и время от времени та или иная тварь прокладывает к нам из недр мироздания свои зловещие тропы. Когда происходит нечто подобное, человек которому довелось столкнуться с неизведанным, рано или поздно теряет рассудок, ведь происходящее явно выходит за пределы его понимания. А что остается тому, кто в безысходности продолжает предпринимать слабые попытки достучаться, предостеречь, предупредить... И в глубине души наверняка убежден, что правда значительно глубже и ужасней.»       Отпечатав последний символ, Виктория решительно вырвала листы из печатной машинки, намереваясь сжечь это вульгарное недоразумение. Однако в последний момент, когда ее рука уже поднималась над камином, она передумала. Тень сомнения закралась глубоко внутри, а руки бережно прижали пожелтевшие листки бумаги к груди. Она так и не смогла найти хоть одну причину не сжигать текст, за исключением той безумной, засевшей на подкорке мысли.       «Мне нравится»       А потом это случилось — Виктория почувствовала, как что-то колыхнулось, издав мокрый и склизкий «бульк».       — Это еще что такое, — шепнула она в пустоту. Происходящее ее совсем не радовало.       Ноги, внезапно ставшие ватными, с трудом оторвались от пола. Будучи одетой в простую сорочку, поверх которой был накинут малахитовый халат, доходивший до щиколоток, тело Виктории покрылось ледяными мурашками. Проследовав в гостиную, Барун опасливо огляделась по сторонам, будто находилась не в своем доме. С виду все было как прежде: мебель как мебель, находилась на месте. Кустистая китайская роза в глиняном горшке все так же находилась аккурат между большим окном и креслом. В сумеречной тишине ее дом больше не выглядел уютно. Не теперь, когда за дверью, прямо на пороге она вновь услышала мокрый склизкий «бульк». Возросшее зловоние, что тянулось по ту сторону двери подавило, а шумы разрастались, становясь смешением кваканья, лая и тявканья без малейшего намека на человеческую речь. Дыхание мисс Браун почти пресеклось, и она направила все силы на то, чтобы содержимое ее желудка не оказалось на ее любимом ковре. Она не хотела видеть ничего из того, что находилось за дверью, и неважно — было ли это страшной реальностью или всего лишь кошмарной галлюцинацией. Однако звуки за дверью никак не желали утихать, будто ночной визитер, намеренно терроризировал ее, выводя из равновесия. В какой-то момент Браун решила, что заснула там, за столом, лениво развалившись над печатной машинкой, охваченная усталостью. Но потом вспомнила, что бумажные листки все еще прижаты к ее груди, а она стоит посреди своей гостиной, дрожа от первобытного страха, коего еще не испытывала прежде. С трудом преодолев себя, Виктория вскрикнула:       — Кем бы вы ни были убирайтесь!       Как по команде шум за дверью прекратился. Прекратились и квакающие, хлюпающие уки. Простояв в абсолютной тишине, Виктория, осмелев, преодолела расстояние от гостиной до входной двери. Щелкнув дверным замком, Браун решительно дернула ручку, распахнув дверь. На террасе никого не было, в принципе, как на всей улице. В доме Коллинзов было тихо, света в окнах она не наблюдала. Да что там, даже их пес «Ротшильд» спал в будке на заднем дворе. Все было в порядке, за исключением отвратительной затхлости, от которой было не спрятаться.       Чудовищная рыбья вонь, навязчиво фокусировала мысли на теме смерти и разложения. А потом Браун заметила движение. Сквозь призрачный лунный свет нечто, отдаленно напоминающее человека, воолнообразно двигалось в сторону Нейболт-стрит 29. В его очертаниях присутствовало нечто антропоидное, настолько отвратительное и мерзкое, что Викторию едва не стошнило. Снова. Нечто, напоминающее пиджак или пальто бургилось на зеленовато-серой коже, которая лоснилась и казалась скользкой. Из провисшей пасти вытекало что-то кисельное, тягучее и наверняка зловонное, а бургистая складчатая шея, казалось, вовсе не имела костей.       — Да что же это такое, — шепнула мисс Браун. — Разве может это существо быть разумным?       Судя по направлению, оно двигалось прямо к полуразрушенному покосившемуся дому, туда, где, по мнению жителей Дерри, обитало древнее зло.       Вернувшись в дом, Виктория закрыла дверь на все замки, задернула шторы и мигом устремилась в спальню на втором этаже. Не снимая халат, юркнула под одеяло, схватив с прикроватной тумбочки фонарик. Закрыв глаза, она попыталась уснуть, однако вся эта история затронула ее воображение гораздо сильнее, чем она думала. Браун неосознанно вслушивалась в ночную тишину, и в какой-то момент ей показалось, что на лестнице и в коридоре раздаются отдельные скрипы, похожие на шаги. Было ли это на самом деле или все это лишь разыгравшееся воображение, неясно. Пока ее одолевали сомнения и раздумья, шумы внизу прекратились. Натянув на голову пуховое одеяло, Виктория почувствовала, как силы покидают ее, а тело медленно расслабляется. Она заснула так крепко, что совершенно не почувствовала присутствие ночного гостя в дальнем углу спальни и его едва уловимый смешок, слетевший с кроваво-красных губ...

***

      Утро началось с головной боли и назойливой трели телефона. Разлепив припухшие ото сна веки, Браун, тяжело вздохнув, откинула одеяло, опуская ноги на теплый пол. Судя по расположении теней в спальне, за окном занимался рассвет, а утренний туман, окутавший город, медленно растворялся под первыми лучами апрельского солнца. Телефон продолжал жалобно трезвонить, оповещая хозяйку об острой необходимости поднять трубку.       — Да иду я! Иду! Иду!       Полночные приключения и рваный сон в обнимку с фонариком сделали свое дело: мисс Браун проснулась в ужасном распожении духа, несмотря на свой выходной. Шаркая тапочками, она неспеша спустилась по лестнице, чувствуя сухость во рту. Окна на первом этаже были зашторены, а потому Виктория едва не споткнулась, в последний момент ухватившись за поручень. Добравшись до телефона, она сняла трубку, и, набрав побольше воздуха в грудь, произнесла:       — Кем бы вы ни были, надеюсь, у вас достаточно уважительная причина для того, чтобы разбудить меня в субботу в половине шестого утра!       Возможно, она произнесла это чуть грубее, чем планировала, потому как на другом конце провода повисло молчание, а затем утренний нарушитель покоя заговорил:       — Прошу простить меня за столь ранний звонок, мисс Браун, но я бы не стал тревожить вас без надобности.       — Мистер Данливи? — ахнула Виктория.       — Он самый, мисс.       — Боже мой, простите! У меня выдалась тяжелая ночка.       — Надеюсь, вы в порядке? Что-то серьезное?       — Нет! Нет, — уже более спокойно ответила Виктория. — Так чем я могу вам помочь?       — Дело в том, что в наш славный город, волей судьбы, приехал кочевой цирк. Может, вы знаете или слышали об этом, — на том конце провода повисло напряженное молчание. Так и не дождавшись ответа, мистер Данливи продолжил : — В общем, родительский комитет, не без боя, прошу заметить, одобрил поход детей нашей школы на главную площадь, дабы посетить это увлекательное мероприятие. Всю неделю младшие классы и средние классы были там с ответственными учителями. Однако не все дети смогли посетить цирк по личным причинам. Сегодня подошла очередь тех, кому не удалось посетить мероприятие раньше, а сопроводить их некому.       — Так разве не миссис Гарднер должна была сопровождать их? — резонно спросила девушка.       — Конечно, должна! — воскликнул мистер Данливи. — Но вот в чем дело: миссис Гарднер заболела, и я вынужден обратиться с этой просьбой именно к вам. Всех остальных я уже обзвонил.       — И? — с надеждой произнесла Виктория.       — Все отказались. Никто не захотел идти во второй раз. Но вы не волнуйтесь. Детей осталось немного. Десять, если не ошибаюсь. Разумеется, к вам в помощники мы отправим мистера Пирса. Он уже был там и все вам расскажет. Ну как, вы согласны?       Виктория обреченно вздохнула. Похоже, выбора у нее не было.       — Конечно, мистер Данливи. Я схожу с ними.       — Я в вас не сомневался, мисс Браун! Огромное! Огромное вам спасибо!       — Да-да, я поняла. Во сколько нужно прибыть?       — К десяти вы должны быть в школе. Распишитесь, соберете детей, и школьный автобус отвезет вас на главную площадь. А пока, выпейте кофе, приведите себя в порядок и ни о чем не волнуйтесь! Меня сегодня не будет, поэтому до встречи в понедельник!       Повесив трубку, Виктория опустилась на стул, закрыв лицо руками. На кухне было тихо, если не считать размеренное и странно успокаивающее тиканье часов на стене.

***

      — Мисс Браун, а сахарная вата там будет?       Безобидный, казалось бы, вопрос совершенно вывел из колеи. Мотнув головой, Виктория задумалась.       — Думаю, мы узнаем это на месте, Бобби.       На самом деле, Виктория понятия не имела, будет ли там хоть что-то, коме скамеек, сколоченных абы как, и криво натянутых шатров в самом центре города.       — Не волнуйся, парень, — вмешался мистер Пирс, — сладостей там предостаточно.       Бобби, удовлетворенный ответом учителя физики, радостно захлопал в ладоши, а после отвернулся к окну, рассматривая проносившиеся зеленые пейзажи. Глядя на него, Виктория невольно улыбнулась.       — Не волнуйтесь, мисс, все пройдет отлично. Они дети спокойные, проблем не будет.       — Да, знаю. Мистер Данливи успел меня осчастливить. — Поджав губы, тронутые персиковой помадой, Виктория продолжила: — И все же мне неясно: почему родительский комитет вдруг допустил подобное? Насколько я знаю, исчезновения продолжаются, а подозреваемых до сих пор нет.       — Понимаю ваше беспокойство, — кивнул мистер Пирс. — Но, думаю, детям не помешает немного веселья. К тому же цирк — место безобидное. Уж поверьте.       — Смотря, о каком цирке идет речь, — нахмурилась мисс Браун. — Однажды мне довелось наблюдать пренеприятнейшую картину, а именно: я невольно стала свидетелем ужасной расправы уличных циркачей над бездомным. Бедняге проломили череп ради кожаной куртки. Полиция ничего не могла сделать, ведь бродячие циркачи нигде подолгу не задерживались. Они приезжали в город, показывали фокусы, грабили, насиловали, а после исчезали.       — Господи боже! Это же неслыханно! Где это произошло?       — В Род-Айленде, если память не изменяет.       — Будем надеяться, что этот день пройдет отлично. Кстати, вы любите сырный попкорн?